Серия «Карелия. Июль 2024 года»

Проехав примерно 15 километров от горы Сампо, наш автобус остановился в посёлке Марциальные воды. Посёлок очень крохотный и фактически представляет собой инфраструктуру, обслуживающую одноимённый курорт. Курорт Марциальные воды основан в 1719 году и считается первым в истории России. Ну а что вы хотели, чтобы русские курорты начинались на югах? Не надо нам такого, вот по дороге в Мурманск – идеальное место.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 3: От горы Сампо до водопада Кивач. Эпизод 1/4): Гора Сампо – красивое развлекалово на природе недалеко от Петрозаводска

У нас в наличии: четыре источника природной воды, склад грязи, тишина, уют и домашняя обстановка, и, если вам ничего не помогло, больничка имеется.

А если совсем плохо, то, может, по сто грамм?

Откровенно говоря, назойливая реклама ликёро-водочного завода «Петровский» на курорте рядом с санаторием выглядит очень странно, как и продажа его продукции. Понимаю, что это местный карельский бренд – как-никак, основан ещё до революции в 1897 году, когда в условиях государственной винной монополии, введённой в 1890-е, то тут, то там стали появляться государственные предприятия по травле населения. И тем не менее, может, всё-таки не здесь свой магазин держать?

Отправимся на поиски другой жидкости, действительно полезной и целебной.

На стороне трассы, где находится увиденный нами ликёро-водочный сувенирный магазин, а также дорожки в сторону санатория, стоит храм Святого Апостола Петра. Он построен в 1721 году при жизни Петра I, отчего похож на лютеранскую кирху – любил Пётр Лексеевич копировать всякое из Европы. Единственное здание петровского времени сегодня является музейным объектом и посетить его можно по билетам, что продаются в музее напротив. У нас, к сожалению, на это нет времени.

Как это место привлекло внимание Петра Великого? В 1698 году в ходе Великого посольства Пётр впервые увидел европейский курорт в Бадене южнее Вены. Уже тогда он заинтересовался рекомендациями европейских врачей о необходимости употреблять минеральную воду для поправки здоровья и распорядился искать подобные источники вод в России. Энергичная жизнь царя изрядно износила его организм, поэтому с 1700-х годов он стал регулярно посещать европейские курорты.

В 1714 году простой крестьянин Иван Ребоев, приписанный к Кончезерскому железоплавильному заводу, что в семи километрах отсюда, тоже жаловался на здоровье. Его отправили в этот район для контроля за работой возчиков железной руды. Случайным образом ему попался незамерзающий родник, он испил из него водицы и не только не превратился в козлёночка, но даже почувствовал улучшение состояния. Об открытии сообщили Петру, а доктора подтвердили: вода – отличная, с высоким содержанием железа, пить разрешается.

На другой стороне дороги – дом смотрителя 1830 года, он же дом горного ведомства. Территория курорта, как я понимаю, контролировалась администрацией Олонецких горных заводов. Сейчас домик служит экспозицией местного музея. Опять же, на осмотр нет времени. Интересный факт: домик реставрировался в 2019–2020 годах, для чего его увезли (!) в Вологодскую область и затем вернули на место.

Исторических зданий в Марциальных водах немного. Когда-то при Петре тут построили дворец, несколько домов для обслуживающего персонала, гостиницу и конный манеж, но всё это не сохранилось. Царь оценил водичку и отблагодарил открывшего её крестьянина Ребоева и коменданта Олонецких заводов Виллима Геннина. Отблагодарил по-разному: Геннин получил портрет царя с алмазами ценой в 600 рублей, а Ребоев – три рубля и вечное освобождение его и потомства от налогов.

Построенный посёлок получил название Дворцы, а железистая вода – марциальной, то есть связанной с римским богом Марсом как покровителем железа. После организации курорта Пётр приезжал сюда лечиться несколько раз, попрощавшись с зарубежными спа и баденами. Курорт получился вполне «на манер Европ и Франций».

Всего в Марциальных водах обустроено четыре источника. Они находятся чуть ниже трассы на спуске к ручью Раудария и болоту Раударсуо. Как вы поняли, посёлок, санаторий и храм стоят на небольшой возвышенности с одной стороны от дороги, а источники – в низине с другой. Они выстроены в ряд. До первого источника шагать триста метров, поэтому ограничимся тремя другими, они расположились вместе в приятно организованном скверике рядом с домом смотрителя.

Будка источника № 2. Сбоку устроен резервуар с поступающей туда водой. Можно подойти, зачерпнуть ковшиком водички и налить себе. Заодно ознакомиться с информацией на двух табличках – деревянной и печатной.

Печатная табличка даёт справку о химическом содержании воды. Каждый источник – уникальный, вода отличается по составу и рекомендуется при разных показаниях. Скажем, мочекаменную болезнь лечит только вода из источника № 1, а тут... Если честно, я только слово «гастрит» понимаю. Который у меня есть, поэтому хлебну водички.

Деревянная табличка повторяет информацию о показаниях к употреблению воды и добавляет красивую цитату:

Понеже оные воды исцеляют различные жестокие болезни и ежели кто будет их употреблять, то совершенно может исцеление получить.

Указ на Докторские правила
20 марта 1719 г.

Да будет так!

Между вторым и третьим источниками – закрытый павильон, он же бювет 1894 года архитектора Павла Созонова. Вероятно, ранее сюда поступала вода из источника № 2 или из второго и третьего вместе. Бювет возвели в связи с приездом великих князей. Каких именно, не знаю. Первоначально хотели отгрохать двухэтажное здание на каменном основании со стеклянным вторым этажом, но потом решили сэкономить. В течение XX века павильон истрепался, в 2010-е годы его отреставрировали, и теперь он здесь стоит как памятник архитектуры, а не как действующий бювет.

Надо сказать, что после Петра курорт быстро пришёл в запустение. Все петровские постройки, кроме храма, постепенно разрушились, в XIX веке периодически приводили в порядок источники, строили новые павильоны, но центром притяжения отдыхающих Марциальные воды не стали. Поэтому визиты высокопоставленных лиц – скорее исключительные случаи, чем правило.

Источник № 3. Будки источников устроены одинаково, даже на деревянных табличках одна и та же цитата 1719 года, но состав воды разный. Во втором источнике железа было 45 мг/л, а здесь – 67 мг/л. Разница во вкусе заметна. Воду из источника № 3 рекомендуют уже не для болезней ЖКТ, а для сердечно-сосудистых болезней, нервных и опорно-двигательных.

Открытый павильон построил в 1858 году архитектор Иван Чебаевский в связи с визитом императора Александра II. Кажется, кроме Петра, это единственный глава государства, который удостоил курорт посещением. Не знаю, понравилось ли ему увиденное, но какого-то возобновления серьёзной курортной жизни после этого не произошло. Произошло только при советской власти, когда ещё в 30-е годы хотели построить современный санаторий, однако помешали сначала репрессии и соответствующая политическая перетасовка руководства Карелии, а затем война.

После Великой Отечественной сначала появился музейный комплекс и охранный статус территории, а в 1950–1960-е организовали санаторий. Санаторий ныне рабочий, рассчитанный на 240 мест, с разными программами лечения и отдыха. Не знаю, пользуется ли популярностью, но в интернете отзывы хорошие. Надо запомнить, может, пригодится...

Фото будки источника № 4 показывать не буду, она идентична остальным, а про водичку скажу. Это сама железистая из всех железистых марциальных вод, с содержанием ионов железа 133 мг/л. Реально, как будто жидкую ржавчину пьёшь. К данному источнику рекомендуют прибегать при дефиците железа.

Много пить, разумеется, не надо, но много и не выпьешь: увозить воду из Марциальных вод не имеет смысла, поскольку под действием кислорода железо окисляется, и тогда придётся в прямом смысле пить ржавчину, а это уже опасно. Так что аккуратно набирайте четверть или треть стаканчика и пробуйте, а коли врач не советовал более, то и не надо. Конечно, если у вас нет язвы или ещё какой-то болезни, при которой вообще лучше незнакомое не пить.

За ваше и наше здоровье! Дёрнем и поедем дальше.

Продолжение следует...

Путешествие по Карелии немыслимо без знакомства с её природой. Полноценным своё знакомство я назвать не смогу: личным автомобилем не владею, а отправляться пешком в поход или вплавь на лодке – особая история. Тем не менее, записавшись на автобусную экскурсию, можно без проблем увидеть самые разные природные объекты. Сегодня будет небольшой обзор четырёх туристических точек к северу от Петрозаводска, которые так или иначе характеризуют богатство карельской природы и которые часто вписывают в один экскурсионный маршрут.

Первая остановка – так называемый этнопарк «Гора Сампо». Мы находимся у трассы рядом с кассой и самым важным объектом на пути – отлично (правда отлично!) обустроенным туалетом. Наш путь шёл по второстепенной автодороге от Петрозаводска на север, мы примерно в 30–35 километрах от карельской столицы. Основной поток машин едет на север восточнее, мимо Кондопоги, а эту дорогу иногда называют Старой Мурманкой (Старомурманкой), поскольку конечная точка где-то далеко-далеко отсюда – собственно Мурманск.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 2: Кижи. Эпизод 6/6): Так звучит тишина истории. Завершение прогулки по острову Кижи

Пусть перед нами гора, заниматься альпинизмом не придётся, она совершенно невысокая. Я бы скорее назвал её холмом. Когда-то в этом месте – узком и длинном перешейке между озёрами Укшозеро и Кончозеро – снимали советско-финский фильм «Сампо» по мотивам «Калевалы», поэтому в народе за горой осталось название Сампо. Фильм вышел в прокат в 1959 году, но почему-то многие упорно пишут в интернете, что съёмки велись в 60-е. Это единственное, чем примечательна данная местность.

Если бы не близость Старой Мурманки и турбазы «Косалма» через дорогу в нескольких сотнях метров отсюда, то, возможно, Сампо вообще была бы малоизвестным местом – ну мало ли в Карелии холмов и лесов с шикарными видами сверху? Но доступность горы вкупе с фактом о съёмках фильма приводили сюда диких туристов. Шло время, когда-то установленные лестницы сломались, туристы побросали то тут, то там мусор и вряд ли несколько лет назад туристический автобус совершил бы здесь остановку.

Вы пока поднимайтесь, а я продолжаю рассказывать.

Местечко заинтересовало инвесторов в начале 2020-х годов. Заодно подоспел нацпроект «Туризм и индустрия гостеприимства». Жившая недалеко отсюда в селе Кончезеро директор одной туркомпании предложила устроить здесь этнопарк. В прошлом 2023 году он был открыт. Посещение платное, но сумма в 250 рублей смешная, поэтому чего бы не посетить. После небольшого подъёма нас ожидает небольшой маршрут по вершине холма длиной в 200–250 метров.

Почему этнопарк, а не просто парк? Создатели решили, что раз гору в XX веке прозвали Сампо, то пусть здесь будут тематические объекты, связанные с «Калевалой». Обстоятельно рассказывать о них я не буду, мы и так изучили ключевые понятия вселенной Калевалы на специальной экспозиции в художественном музее. Те же, кто мой рассказ пропустил, могут при покупке билета на гору Сампо взять экскурсию за дополнительную плату.

Вот перед нами мельница Сампо. Напомню, что ударение ставится на первый слог: Сампо. Согласен, не похоже на тот волшебный артефакт, за которым так и хочется пуститься в путешествие с лихими богатырями Вяйнямёйненом, Илмариненом и Лемминкяйненом. Несмотря на то, что мельницу можно крутить, кажется, деньги она вам точно не выкует.

Или выкует?? И правда чудесная мельница. А можно побольше номинал? Или сразу зелёные бумажки...

Авторами арт-объектов в парке выступили художник Илья Ершов и кузнец Николай Веснин.

Автор мельницы Илмаринен. Судя по всему, вокруг него языки пламени кузницы, где он как раз создаёт мельницу Сампо.

Вяйнямёйнен кайфует, бряцая на кантеле. Рядом с объектами, которых в целом не больше десяти штук, скорее около пяти или семи, стоят небольшие информационные стойки с кратким объяснением, кто есть кто.

Со смотровой площадки открывается неплохой вид на Кончозеро. Эта местность к северо-западу от побережья Онежского озера непринципиально отличается от Кижских шхер, разве что суши здесь больше, чем моря, а в остальном разрезанная ледником местность очень похожа по рельефу: вытянутые формы, постоянные перепады высот, огромное количество мелких водоёмов и островов. Кончозеро, например, растянулось в длину на 20 километров, а в ширину – только на два-три, в нём можно насчитать больше сотни островов.

В этот кадр как раз попал какой-то островок.

Что же касается забавных названий, то к ним в Карелии быстро привыкаешь: Кундозеро, Кумозеро, Уросозеро, Янгозеро, Сямозеро – тысячи их! Специфическое для местности образование топонимов связано с влиянием местных языков, для которых привычнее сливать особое наименование с типовым обозначением.

По такому принципу строятся многие карельские и финские гидронимы. Скажем, дословный перевод «Пюхяярви» – «святое озеро». Но почему бы вместо «ярви» не использовать русское слово? Так появились «Сегозеро» от слияния карельского «sees» («светлое») и «озеро», «Кончозеро» от саамского «куэндчадзь» («вытянутая вода» – Кончозеро как раз вытянутое же) и, опять же, слова «озеро», и так далее и тому подобное.

Ещё заметно стремление некоторых местных жителей ставить ударение скорее на первый слог, чем на середину или конец слова в топонимах. Это тоже влияние традиционных карельских языков. При этом корень «озеро» будет слегка меняться. Поэтому, если услышите «Кончезеро», а не «Кончозеро», не спешите поправлять. Пожалуй, можно говорить и так, и так.

Лишь с некоторых удобных точек с восточной и юго-восточной стороны маршрута можно любоваться озером. С других мест пейзаж в основном такой.

Один из главных объектов парка – Илматар. При знакомстве с экспозицией «Вселенная Калевала» я говорил, что это богиня воздуха, но в широком смысле это богиня-родоначальница всего живого, мать-природа. Почему бы не представить её в виде древа жизни? Вешать ленточки на деревья – традиция многих народов с просторов Евразии, и финно-угорских, и тюркских. В парке эту традицию поддерживают, раздавая посетителям разноцветные ленточки.

Можно забрать на память, конечно, но не будем нарушать традицию и привяжем ленточку к ветвям Илматар. Многообразие значений этого ритуала тут, как и во многих туристических местах, сводят к простому посылу – нужно загадать желание.

Столбики из камней – тоже интернациональный языческий обряд, характерный в том числе для карельской земли. Само собой, контекст уважения к духам и предкам или просьбы о благополучии в дороге современные туристы при создании столбиков не вкладывают.

Но смотрится забавно. Этнопарк всё-таки.

Местами склон довольно крутой.

Так что ходите осторожно.

Ха, даже чум поставили. Чум, насколько я понимаю, у карельских народов практически не распространён. Разве что саамы (лопари) использовали свои варианты чума, называя их «кувакса» или «кота», но и чисто уральско-сибирский чум впоследствии заимствовали то ли от коми, то ли от ненцев. Но саамов в Карелии было не очень много.

Однако чум – это прикольно. Тем более, когда можно за дополнительную плату организовать в нём пикник у костра.

Такое вот местечко. Специально сюда ехать из Петрозаводска, наверное, не стоит, а в комплексе посмотреть интересно. Поэтому направляемся дальше на север.

Продолжение следует...

И вдруг люди пропали... Финальный рывок пешей прогулки по острову Кижи будет проходить практически в одиночестве. Даже в деревеньке Ямка, куда мы держим путь, почти никого не было, хотя деревня явно живая. Интроверты, вам сюда.

Остров Кижи, напомню, окружён почти со всех сторон либо Большой землёй, либо другими островами архипелага. Некоторые из них настолько маленькие, что вообще не имеют названия. А может, и имеют, но те никому неизвестны. Например, островок в правой части кадра, полностью заросший деревьями, никак не назван ни на одной доступной в Сети карте. Если туда поставить избушку, то можно жить на собственном острове. Интроверты, ау, информация для вас!

Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 2: Кижи. Эпизод 5/6): Мастерство в мелочах. Русское и карельское наследие на острове Кижи

В старину на Кижах были и овцы, и коровы, и лошади. Современный этап животноводства начался совсем недавно, в 2010-х годах. Овец стали разводить в рамках той же программы по восстановлению традиционного хозяйства, к которой относятся огородничество и трёхполье недалеко от погоста. В 2018 году музей сообщал, что на острове живёт три барашка. По сведениям от февраля 2025-го, кижское стадо овец насчитывало 27 голов. Интересно, это больше, чем число постоянных жителей Кижей?

Так называемая Шунгитовая площадка появилась тоже недавно, в 2018 году, хотя кажется, что подобная геологическая экспозиция вполне могла быть организована в советские годы. В ту эпоху очень любили геологию. Парочка стендов (один из них в кадре) рассказывает об истории изучения шунгита и особенностях этого материала, в закрытых витринах на земле лежат разные подписанные образцы, а посреди площадки – несколько валунов. Наверное, они тоже из шунгита, но никак не подписаны.

Один из познавательных текстов сообщает, что есть распространённый миф, будто шунгит – это метеорит. На самом деле эта горная порода образовалась из древних водорослей и планктона. Шунгит встречается в разных местах планеты – в Канаде, Австралии, Африке, но действительно ценные с промышленной точки зрения залежи находятся лишь в Заонежье, в том числе на Кижах.

Шунгит используется с разными целями в строительстве, металлургии, химической промышленности и сельском хозяйстве. Во второй половине XIX – первой трети XX века в нём видели аналог-заменитель каменного угля, но это была неудачная идея, шунгит плохо горит. Долгое время его использовали в качестве фильтра, но ныне есть и более эффективные материалы для очистных сооружений. Когда в Петрозаводске мы видели фонтан «Молекула фуллерена», то я упоминал, что шунгит является одним из немногих природных источников фуллеренов.

Ещё эту карельскую достопримечательность любят всякие шарлатаны, которые с удовольствием расскажут вам, что пирамидки Гордона из шунгита спасут вас от радиации, помогут наладить гармонию в доме, восстановить биополе и вывести сознание на новый уровень. А если приобрести кубы из шунгита (продаются и такие), то можно стать супергероем из комиксов. Впрочем, есть и полезные товары – скажем, из шунгита получаются неплохие стильные камни для бани или галька для прудов и аквариумов.

Извините, увлёкся. Реклама шунгита закончена, пирамидки не предлагаю.

От Шунгитовой площадки желающие идут кратчайшим путём к пристани, но, как уже говорил, мы направляемся дальше на север. Через полкилометра прибрежная восточная дорожка утыкается в современные домики. Возможно, здесь живут сотрудники музея.

А, возможно, сотрудники МЧС, ибо их часть находится тут же. Территория современных домиков и пожарной части называется на Яндекс-картах Аверьяновкой. Я бы предположил, что раньше здесь была такая деревня, но никакой информации о ней найти не удалось.

Смотреть тут нечего, кроме забавной старомодной пожарной телеги. Небольшой текст рядом с ней рассказывает, что до революции в деревнях существовала пожарная повинность. Деревенские старшины расписывали обязанности жителей, кому в случае пожара нужно прибыть с лестницами и крюками, а кому – с топорами в вёдрами. Уклонявшиеся от повинности попадали на штраф в один рубль. Пожарный инвентарь хранился при церквях или в специальных постройках – в каланче или в пожарном сарае.

О реконструкции самой телеги в тексте ничего не сказано: есть ли в ней настоящие исторические элементы, какой конкретно период или образец она воспроизводит, неясно. Но и так забавно.

Пристань в левой части кадра стоит прямо напротив пожарной части, поэтому водичку пожарные качают прямо отсюда. Надеемся, участвовать в реальном пожаре на острове-музее деревянного зодчества им не придётся.

Ещё 200 метров на север, и мы подошли к деревне Ямка.

Деревня, с одной стороны, настоящая, поскольку существовала как минимум с 1563 года, когда её впервые упомянули в письменных источниках как владение новгородского боярина Никиты Афанасьева. Тогда она называлась Трофимовская, потом меняла название, пока в начале XX века не стала Ямкой. С другой стороны, современная Ямка – это собрание памятников, свезённых с других мест Заонежья, поэтому для музея-заповедника это так называемый экспозиционный сектор «Ямка».

Так что в «музейных» домах живут обычные люди. Ну как обычные... Сотрудники музея, а также разные гости острова. Один из домов действует как официальный гостевой дом Кижей. Цена вопроса непонятна, интернет-ресурсы музея почему-то её не озвучивают.

В правую часть кадра попала часовня Апостолов Петра и Павла. То ли из деревни Бережная, то ли из деревни Типиницы, оба названия сайт музея даёт вместе, как будто это одна деревня, но, кажется, это всё-таки разные места Заонежского полуострова. Часовня относительно древняя, её датируют началом – серединой XVIII века. Получается, ровесница Преображенской церкви. Перевезена на Кижи в 1970 году.

Сейчас в Ямке около десятка домов и примерно столько же хозяйственных построек. Все они – музейные объекты. Разве что какие-нибудь деревенские сортиры и подсобные мелкие сараи не являются культурным наследием. Жилые дома расположены одной улицей вдоль берега, с которого открывается шикарный вид на озеро. В основном, как вы уже поняли, отсюда будут видны близлежащие острова. Рискну предположить, что благодаря им даже суровая погода на Онеге не приводит к значительным волнам у Кижей, хотя от ветродуя это вряд ли спасает.

По состоянию на 1911 год в Ямке было 15 дворов, то есть примерный масштаб поселения не изменился. Сегодня Ямка – одна из двух сохранившихся исторических деревень на Кижах, а когда-то, в конце XVI века, деревень было 14 штук.

Ещё факты из истории Ямки. Во времена Смуты до Кижей добирались и польско-литовские отряды, и шведы, и мятежные казаки, так что деревню сожгли, а после крестьянин Истомка Васильевич Ольхин поставил тут новый двор и наплодил потомство. В XIX веке деревню переименовали в Ольхино, до того, как она стала Ямкой, и все пять родов, что здесь жили, были потомками Истомки Ольхина.

Семён Костин, один из руководителей Кижского восстания приписных крестьян в XVIII веке, тоже был из ольхинских; о восстании мы вспоминали у стен Кижского погоста у мемориальной таблички. Другие потомки Ольхина выбились в столичные купцы – отец и сын Елизар Ольхин и Василий Елизарьев похоронены в некрополе Александро-Невской лавры.

Один из жилых домов в Ямке. Изначально это дом Ананьева из деревни Красная Сельга на Заонежском полуострове. Красная Сельга – это советское название деревни, до того бывшей Грязной Сельги; вероятно, советская власть посчитала, что топоним не очень благозвучен. Сельга – это специфическая форма длинных холмов, которые образовались в Карелии в результате Ледникового периода.

Дом Ананьева датируется второй половиной XIX века и перевезён на Кижи в 1975 году. Уже не надо пояснять, что это дом зажиточного крестьянина, тут всё понятно. Какое-то время после переезда на Кижи в доме располагался местный детский сад. Сейчас кто-то живёт внутри. Отзывы в интернете подсказывают, что некоторые из гостей острова тут ночевали. Выставочных пространств в Ямке нет, поэтому ломиться в двери нам не надо, гуляем дальше.

У дороги, что обходит Ямку со стороны острова, а не со стороны озера, стоит ветряная мельница Барышева из деревни Вороний Остров. Так и хочется сказать, что деревня располагалась на одноимённом острове, но речь идёт о деревне на побережье Заонежья, рядом с которой есть совсем маленький, длиной в 200 метров, остров Вороний.

Мельница построена в 1921 году, то есть перед нами формально уже советское строение. Но всё равно это старомодная столбовка, как и увиденная нами ранее мельница с Волкострова. Эту перевезли на Кижи в 1977 году.

Кузница Корнилова из деревни Южный Двор. Деревня сегодня уже была упомянута. Кузница датируется концом XIX века, перевезена на Кижи в 1970 году. Внутри, как пишут, восстановлена на основе сохранившихся элементов часть традиционного оборудования, поэтому всё должно быть аутентично. Но мы всё равно не посмотрим, закрыто.

Лучше обратим наш взор на высшую точку Кижей – Нарьину гору. Сперва кажется, что и горы-то никакой нет – так, погрешности рельефа. Горка действительно невелика, её высоту сотрудники музея озвучивают как 23 метра. На общедоступных картах, как правило, высоту обозначают как 41 метр. Откуда возникло разночтение, не знаю. Возможно, по-разному определяют нулевую высоту – с уровня Мирового океана, с уровня Онежского озера или с какой-то иной точки.

Когда много тысячелетий назад уровень Онеги падал, то первой из-под воды появилась Нарьина гора.

На горе когда-то стояла часовня деревни Ямка, до наших дней она не дожила. Есть легенда, что Преображенскую церковь хотели построить тут, что было бы, возможно, неплохо – она бы возвышалась над всем островом. И якобы ночью строительные леса сами переместились на место современного погоста, поэтому местные жители поняли, что строить надо непременно там.

Вид с горы симпатичен, но, как мне показалось, без вау-эффекта. Просто красиво, тихо и спокойно. Ни городского шума, ни заводов, которые тут, на Кижах, когда-то были, ни деревенской суеты. Даже Кижская гавань далеко-далеко, почти скрылась за деревьями. Наверное, так звучит тишина истории.

Сейчас на горе стоит часовня во имя Нерукотворного образа из деревни Вигово на одноимённом острове в Великой губе к северо-западу от Кижей. Часовня построена в конце XVII века, перевезена на Кижи в 1968 году. Сообщают, что внутри сохранилось оригинальное «небо». При каких обстоятельствах пускают внутрь, непонятно, сейчас часовня закрыта.

Ну всё, пора сворачиваться.

На обратном пути у подножия Нарьиной горы можно рассмотреть симпатичный поклонный крест из деревни Хашезеро. Догадываемся по словообразованию, что рядом с деревней находится озеро Хаш. А сама деревня – на севере Заонежского полуострова. Примечательно, что крест сооружён в память о войне с Наполеоном в 1812 году. На Кижи его отправили в 1974-м.

Крест при постройке накрыли двускатным навесом для сохранности, поэтому издалека вообще непонятно, что это. Отсюда видно только нижнюю перекладину креста. Подойдём поближе и заглянем под навес.

Два крайних медальона читаются легко: это «ІС» и «ХС», то есть «Иисус Христос». Во втором медальоне слева – дата «҂ЗТКА», то есть 7321 год от сотворения мира или 1812-й от Рождества Христова. Во втором медальоне справа уточнение: «месяца октября 7 дня 1812 года». К этому времени война ещё не закончилась, как раз 7 октября по старому стилю Наполеон оставил Москву. В связи с этим интерпретация, что крест установлен в память о войне, – это лишь предположение, однако на нижней перекладине, которая не попала в этот кадр, можно прочесть слово «НИКА», а так звали древнегреческую богиню победы.

Это всё на сегодня. Хотелось бы пройтись дальше, посмотреть вторую сохранившуюся кижскую деревню Васильево на западном берегу (от Нарьиной горы совсем недалеко), дойти до крайнего северного мыса острова (это три километра – в одну сторону 40 минут), а там по дороге есть памятники зодчества Пудожского уезда Олонецкой губернии и вепсских деревень Карелии. Но четыре часа близки к завершению, а значит, «Комета» ждать не будет.

Когда-нибудь Кижи я посещу с ночёвкой, это будет интересно. Когда-нибудь.

Продолжение следует...

Наш путь от Кижской гавани лежит вдоль восточного берега острова. Туда мы шли по западному берегу, а теперь как бы идём против часовой стрелки. Поэтому Кижский погост и распаханные поля рядом с домом Ошевнева мы обходим с другой стороны.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 2: Кижи. Эпизод 4/6): Кижи – судоходная столица Онежского озера. Несколько слов о лодках, мельницах и иконописных небесах легендарного острова

С западной стороны, когда я показывал вспаханное поле, на востоке можно было увидеть мельницу. Это она вблизи.

Ветряная мельница из деревни Волкостров с одноимённого острова построена крестьянином Биканиным в начале XX века. Перевезена на Кижи в 1961 году. Данный тип мельницы называют столбовкой или столбянкой, поскольку весь корпус мельницы может вращаться вокруг своей оси – вокруг столба, что находится внутри. Надеюсь, не надо пространно объяснять, зачем: ветер не всегда дует по одному и тому же направлению.

Столбовки – старый тип ветряной мельницы. Он постепенно вытеснился шатровыми мельницами или шатровками, где вращать надо было лишь небольшой шатёр сверху, к которому крепились крылья. Так удобнее, да и мельницу можно построить помощнее. Столбовки в Европе с течением времени исчезли совсем. В России даже в начале XX века, как видите, продолжали использоваться, чаще всего именно на Русском Севере.

Данное строение уникально. Вполне вероятно, перед нами старейшая деревянная постройка не только на Кижах, но и вообще в России! Церковь Воскрешения Лазаря из Муромского монастыря построена в XV веке. Муромский Успенский монастырь на восточном берегу Онежского озера расположен довольно далеко, в 60–70 километрах по прямой от Кижских шхер. Особый для истории деревянного зодчества статус памятника позволил Александру Ополовникову в 1960 году утащить храм на Кижи.

Сам же монастырь, как гласит предание, основан преподобным Лазарем Муромским, который в XIV веке приехал на Русь из Константинополя. Прозвище «Муромский», как и название монастыря, связано с местными топонимами – Муромским озером и речкой Муромкой. Отношение к городу Мурому очень опосредованное: финно-угорский корень «муром» не до конца понятного значения распространён в топонимике независимыми друг от друга очагами в разных местах от Центральной России до Финляндии.

Иногда встречается утверждение, что не только обитель, но и церковь перед нами основал тот самый Лазарь. Тогда придётся её датировать XIV веком. Но всё это уже детали дискуссий. Можно утверждать наверняка, что иконостас, который сохранился до XX века, частично был создан в XVI столетии. Первенство в старшинстве среди деревянных построек России оспаривает другая церковь – Ризоположения из села Бородава, ныне хранящаяся в Кирилло-Белозерском монастыре. В общем, пусть спорят дальше.

Последний раз полюбуемся Кижским погостом и уходим отсюда по дорожке справа.

По пути нам попадается небольшая площадка с выставкой «Деревянные узлы и конструкции». К сожалению, здесь нет каких-то пояснительных текстов, поэтому во всём пришлось разбираться самому.

Слева можно изучить, как вблизи выглядит соединение брёвен в срубе формы четверика и как в эту конструкцию вставлены окна и двери. Справа показана кровля.

Кровлю намеренно сделали не до конца.

Но интереснее всего смотрится маленькая луковичная глава, покрытая лемехом. Лемех – обобщённое название деревянной черепицы, а отдельные пластины называют лемешинами. Справа видно, что главка покрыта лемехом не целиком. Посмотрим с другой стороны.

Теперь можно представить, как делали главки. Сначала к центральной оси крепились пластины и получалось некое подобие шестопёра. Потом пластины соединяли и получалась ровная луковица. И сверху лемех.

Возможно, я рассказываю слишком просто, но ходил по острову сам и экскурсовода под рукой не было. Впрочем, даже без обстоятельного рассказа лицезреть это мастерство в мелочах крайне любопытно.

Последним объектом, который относится к сектору «Русские Заонежья», будет этот простенький амбар из деревни Воробьи начала XX века. Деревня Воробьи находится на Большом Климецком острове и, скорее всего, видна издалека со стороны Кижской гавани или с колокольни погоста. Амбар перевезён на Кижи в 1974 году.

Типичная постройка, как будто ничего особенного. Разве что интересна довольно большая просторная галерея, которая получилась благодаря скату кровли.

Рядом начинается новый экспозиционный сектор «Пряжинские карелы». Он компактно расположился на полуострове Дудкин Наволок и посвящён культуре строительства карелов-ливвиков, живших в Пряжинском районе Карелии. Современный Пряжинский район занимает территорию между Онежским и Ладожским озёрами, это одна из земель традиционного проживания ливвиков. Причём скорее к землям ливвиков относилось Приладожье, а не Прионежье.

Самый близкий к нам домик – амбар второй половины XIX века из деревни Нинисельга. Амбар, прямо скажем, помощнее предыдущего русского амбара, двухэтажный, с красиво оформленной кровлей. Вы уже знаете, как называются элементы на кровле, что мы разглядывали на амбаре из деревни Южный Двор рядом с полем и домом Ошевнева. Можно их сравнить и убедиться, что причелины и полотенце принципиально не отличаются. Мы вряд ли сможем легко понять, где русская, а где карельская архитектура.

Амбар перевезён на Кижи всего лишь в 2011 году.

Небольшой полуостров Дудкин Наволок раньше занимала маленькая одноимённая деревня. Как свидетельствует памятная табличка, в деревне в 1871 году народный сказитель Трофим Рябинин пересказал профессору славистики Александру Гильфердингу несколько былин. Упоминание Рябинина мы сегодня встречали, когда были у кладбища Кижского погоста.

Дома карельского сектора установлены недалеко друг от друга. Вдалеке слева – совсем крохотный и малопримечательный амбар Жданова из деревни Пелдожи. Он интересен тем, что довольно старый – начала XIX века, в то время как многие экспонаты музея-заповедника построены ближе к рубежу XIX–XX веков. Перевезён на Кижи в 1960 году.

Справа – ещё один крупный амбар, немного похожий на амбар из Нинисельги. Этот – из деревни Коккойла, построен крестьянином Кипрушкиным в 1892 году, перевезён на остров в 1961-м.

Наше внимание уже привлекло мощное строение по центру. Это дом крестьянина Максима Яковлева из деревни Клещейла, построен в 1880–1890-х годах артелью местных плотников при участии хозяина. Нетрудно догадаться, что семья Яковлевых была зажиточной: она держала 10 десятин пахотной земли, 10 коров, 5 лошадей, 25 овец и заодно мельницу. Ну и семья была большой, в доме жило 15 человек.

Рядом разбили аптекарский огород. Здесь выращивают лекарственные растения, характерные для Кижских шхер. Таблички у грядок расположены далеко от ограды, а внутрь не пройти, поэтому я вряд ли смогу прочитать названия растений.

Разве что можно прочесть табличку справа у самой ограды. Это... аааа, опять гадюка! Давайте лучше зайдём в дом Яковлева.

Часть дома занимает музейная экспозиция о разных аспектах жизни и быта ливвиков. Например, эта коллекция фотографий конца XIX – первой половины XX века сопровождается различными ливвиковскими поговорками и приметами, связанными с семейной жизнью. Процитируем некоторые из них:

Когда идёшь невестой в большую семью, то нужно иметь язык жаворонка, ум птицы, сообразительность окуня из ламбушки.

Жизнь без жены, что изба без печки.

И дом не дом, и сила не сила, если у хозяина с хозяйкой нет согласия.

Ламбушка или ламба – так в Карелии называли мелкие лесные озёра, весьма распространённые в Карелии и Финляндии из-за специфического рельефа местности.

Больше всего мне запомнилась эта поговорка:

С плачем выходить (замуж) – радостно жить.

Запомните, юные девицы!

Интерьеры дома Яковлева.

Из-за отсутствия пояснительных текстов убранство разных домов с трудом поддаётся анализу. В чём особенности именно карельского быта? Неясно. Экскурсия бы сняла подобные вопросы, но поскольку я простой обыватель, а не профессиональный этнограф, самостоятельно разницу увидеть не могу.

Очевидно, что сходства между крестьянскими домами разных народностей одного региона будет больше, чем отличий, но хотелось бы узнать какие-то подробности. Так что при визите на Кижи подумайте, не взять ли экскурсию, но надо понимать, что экскурсовод на стандартном маршруте в первую очередь поведёт вас на погост и в два дома рядом (Ошевнева и Елизарова), а вот дойдёт ли он до Яковлева – есть сомнения. Наверное, с индивидуальным экскурсоводом где-нибудь часика на четыре тут было бы клёво погулять.

А так на первый взгляд тот же сарай принципиально от сарая у Елизарова не отличается. Тоже на втором этаже, встроенный в единый сруб дома.

И тоже со взвозом наружу. Подобный взвоз с улицы мы видели у дома Ошевнева.

Как уже сказал, не знаю, как часто до сектора «Пряжинские карелы» доходят экскурсионные группы, но дальше на север они точно не идут. Хотя, казалось бы, мы погуляли от силы на четвёртой части острова. Если отсюда пойти на запад, то мы прямиком выйдем к пристани и замкнём круг, но разве так интересно? Рванём подальше на север, насколько позволяет время – туда, куда редко ходят туристы.

Продолжение следует...

После осмотра Кижского погоста и двух крупных крестьянских домов (Ошевнева и Елизарова) стоит сделать несколько шагов на юг и заглянуть на самую окраину острова. Она представляет собой маленький каплевидный полуостров или даже мыс, на котором разместилось ещё несколько строений.

Указатель на дорожке обозначил это место как Кижскую гавань. Что ж, и правда гавань – вот там лодочки на берегу, видите? Сразу захотелось взять с собой снасти и отправиться на рыбалку. Впрочем, кто-то уже порыбачил за нас – сегодня в Кижах проходит Большой рыбный фестиваль.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 2: Кижи. Эпизод 3/6): Чем кошель отличается от глаголя? Взгляд на крестьянские «усадьбы» острова Кижи

В палатках можно купить разного рода блюда от пирожков до ухи, ну и чаёк запить. Где-то готовят прямо у нас на глазах. Другие умельцы показывают, как ковать рыбные крючки, вязать сети, готовить поплавки и так далее. Плюс ко всему играет музыка, народ гуляет.

Тут же добры молодцы да девицы играют, но не в заморский дивный ногомяч, что на Руси отродясь не видывали. Для ногомяча врат с сетями нет. Кажись, в килу забавляются, однако ваш не(странник) мог и ошибиться по неведению. Не серчайте понапрасну, коль ошибся.

Ладно, хватит кривляться, скажу нормальным языком. Если это кила, то речь идёт о традиционной русской игре, известной со времён Древнего Новгорода. В целом она похожа на футбол: две команды гоняют мяч по полю с целью занести его в охраняемую зону противника. Пожалуй, кила больше напоминает регби, чем футбол.

В современной России килу показывают не только на различных этнографических фестивалях как забаву для публики, но и в рамках профессиональных соревнований – существует Федерация килы России с членством команд из нескольких регионов. Команды в киле называются ватагами. Может, нам стоит развивать такие виды спорта, а не тратить миллионы на бесполезных футболистов?

Какие домики есть в Кижской гавани?

Дом Сергеева из деревни Логморучей, 1908–1910 годы. Перевезён в 1961 году. Деревня Логморучей находится к северу от Петрозаводска, сегодня это, по сути, пригород. Формально деревня уже давно вошла в состав крупного села Заозерье.

Ранее я упоминал типы домов «кошель» и «глаголь». Есть третий тип крестьянских домов Русского Севера – «брус», самый распространённый. Его характерная черта – вытянутая форма, где жилые комнаты, как правило, выходят на одну короткую стену. На фото она слева. Издалека эту сторону мы видели на снимке, где я запечатлел гавань.

Дом не используется для реконструкции интерьера, сегодня здесь тематическая музейная экспозиция.

Она называется «Водные пути-дороги» и посвящена освоению местными жителями водного пространства Онежского озера. Самое интересное в экспозиции – настоящие лодки.

Перед нами лодка-каюк, она же каик. Под каюком понимают самые разные суда, в том числе довольно крупные, от 10 до 50 метров в длину, главной особенностью которых является некоторое смешение черт ладьи и плоскодонной барки. На Русском Севере каюки – это маленькие речные лодочки. В данном случае берестяные.

Соорудить лодку из бересты – плёвое дело: берёшь нож или шило, режешь бересту и ветки, из веток или иной древесины собираешь каркас, обматываешь берестой. Может показаться, что такая конструкция не особо надёжна, но она могла выдерживать на воде груз весом до 300 кило. Каркасные берестяные лодки в Карелии, вероятно, использовались с глубокой древности, их письменные упоминания встречаются с XVII века.

Материал, из которого они изготавливались, не позволил старым лодкам дойти до наших дней, поэтому перед нами не археологическая находка, а современная реконструкция. Её сделал эксперт в этом вопросе, реконструктор берестяных лодок из Котласа Архангельской области Александр Шутихин в 2012 году специально для кижского музея.

Другой тип лодок выдалбливали из цельного куска дерева. Их называют долблёнками, однодеревками или долблёными лодками.

В витрине – вновь реконструкция, на этот раз трёхчастной лодки-долблёнки из ствола осины. Подразумевается копия знаменитого «ладожского челна». Реплику сделал мастер Сергей Куликов в 2012 году. Оригинал «ладожского челна» – единственный и неповторимый, к тому же сохранившийся не полностью, и хранят его совсем не на Кижах. Эту древнюю лодку нашли в 1878 году на берегу Ладожского озера при рытье канала, геолог и археолог Александр Иностранцев придумал ей такое красивое название.

Только я не пойму, откуда сотрудники музея взяли информацию, что «ладожский чёлн» датируется III тысячелетием до нашей эры. Это, конечно, приятно, когда находка древняя, и, возможно, могли в III тысячелетии по рекам и озёрам гонять на таких судах. Например, в залах Исторического музея в Москве, где я работаю, экспонируется донской чёлн, который, по актуальным исследованиям, датируется XVIII–XVII веками до нашей эры. Приличный возраст.

Но «ладожский чёлн» явно позже. В 1960-е годы радиоуглеродный анализ показал, что он всего лишь I века до нашей эры. В 2021-м провели повторное исследование с более современными технологиями, и получился... VII век нашей эры. Какое уж тут третье тысячелетие! Как-то в попытках придать древности истории карельского судостроения сотрудники Кижей увлеклись.

Тут модель 1:5, а не натуральный размер. Это лодка-кижанка. Специфический для Кижских шхер тип лодок активно использовался и до революции, и позже, он был удобен и идеален для этой местности, где одновременно нужно плавать по небольшим проливам, выходить на просторы Онежского озера, ловить и перевозить рыбу, возить иные грузы вплоть до сотни пудов, то есть больше полутора тонн. На компактных и при этом прочных кижанках можно было даже перевозить скотину.

В начале XX века на Кижских шхерах работало около тысячи крестьянских хозяйств. Соответственно, примерно столько же лодок, значительную долю из которых занимали кижанки. Средняя лодка-кижанка стоила 7 рублей, что немало для данной местности, но за навигационный период можно было заработать 12 рублей и окупить ценное транспортное средство всего за год.

На территории Кижей с 1999 года проходит фестиваль народного судоходства и судостроения «Кижская регата». Можно приехать и посмотреть на конкурсы судостроителей и гонки лодок вокруг острова.

Устройство кижанки.

Так и хочется сказать, что Кижи – судоходная столица Онежского озера. Но мы помним, что Кижи благодаря погосту просто дали название архипелагу Кижских шхер, и в свою очередь название региона передало имя местному бренду лодок.

Это поздний гибрид. Кижанка, но с мотором. Построена в 1980-е годы в деревне Насоновщина на острове Волк (Волкостров) недалеко отсюда. Понятно, что при наличии мотора мачта с парусом уже не нужна, поэтому рискну предположить, что мачта не потерялась, а её здесь изначально и не было.

Здание водяной мельницы Фёдора Стафеева из урочища Берёзовая Сельга, конец XIX – начало XX века. Перевезено на Кижи в 1963 году. Берёзовая Сельга – вымершая деревня на побережье Заонежского полуострова, что располагалась к западу от острова Кижи. То есть когда мы смотрели с колокольни Кижского погоста на округу, то, теоретически, могли увидеть место этого урочища.

И нам сразу интересно: если это мельница, то где её механизм? Должно же быть водяное колесо, куда подают воду, верно?

Предлагаю сначала рассмотреть схемы внутри. Вот так обычно мы водяную мельницу и представляем. Есть длинный жёлоб, по которому стекает вода, она падает на мельничное колесо, колесо крутится, зерно мутится. Такое колесо называется колесом верхнего боя. Есть колёса среднего и нижнего боя, где вода подаётся на середину колеса или же вовсе снизу.

Раньше на мельнице Стафеева было установлено колесо верхнего боя, однако его поменяли на нижний бой после перевозки на Кижи, чтобы основной механизм мельницы оставался рабочим без необходимости строить жёлоб с подачей воды сверху.

Новое колесо мы посмотреть не сможем. И вообще мельница сейчас не работает. Тем не менее, я предполагаю, что достаточно лишь открыть канал для воды, и всё запустится. Когда мельницу устанавливали, то для неё сделали запруду, то есть небольшую плотину, связанную с озёрной водой – от мельницы до берега всего 6–7 метров. Запруда подавала водичку за стенку – там стоят два рабочих колеса.

Зачем два? Одно соединено с жерновами, что перед нами. Сверху на втором этаже засыпали зерно, жернова его перемалывали в муку. Слева же мы видим какие-то столбы, но это не столбы – это песты, стержни для толчения зерна в ступах. Там непростой механизм, нам отсюда не видно, но суть в том, что второе водяное колесо вертело зубчатый вал (за кадром слева), который своими зубчиками задевал песты и те шевелились. Зерно таким образом мололи более крупным помолом, делая не муку, а крупу.

После крупных крестьянских домов, которые тянут на статус «особняков» и «усадеб», начинаешь думать, как же хорошо жилось крестьянину до революции... Спешу спустить вас с небес на землю. Кому-то жилось, а кому-то нет. Маленькие дома бедных крестьян ничего выдающегося не представляют, коллекционировать их на Кижах и изучать было не так спортивно, но всё же скромные жилища тут есть.

На фото – дом Щепина из деревни Щепино 1907 года, перевезён на Кижи в 1975 году. Деревня находится на Волкострове, в 2013 году там ещё числилось два жителя. О крестьянине Щепине известно, что по молодости он ездил в Петербург на заработки, работал там дворником, но состояния не нажил. Вот и пришлось строить обычный дом. Тут ни балконов-гульбищ, ни отдельной хозяйственной части нет – просто изба. Да что уж там, в семье Щепиных не было ни коровы, ни лошади. Лодки тоже не было. Муж делал бочки, жена чесала лён.

Внутри всё скромно.

Вот такая Кижская гавань. Мы оставляем её (на фото дом Щепина вдалеке слева) и идём по другой дорожке на север. Нам попадается интересная часовня Архангела Михаила из деревни Леликозеро на западе Заонежского полуострова. Часовня достаточно старая, предположительно построена в 1670-е годы. Тогда была основана деревня, а на двух старинных иконах из часовни найдены даты их написания – 1671 и 1674 годы. Вероятно, их писали специально для нового сооружения.

Строение перенесли на Кижи в 1961 году. Пусть после создания часовня переделывалась и дополнялась, мы можем считать, что перед нами – памятник древнее, чем храмы Кижского погоста.

Что построено раньше, а что позже? Подсказать могут границы срубов. Собственно часовня или молельня XVII века занимает треть здания справа. Посередине – трапезная середины XVIII века. Слева – сени второй половины XIX века. Мастерство создателей разных эпох таково, что нам кажется, будто перед нами изначально задуманное цельное сооружение.

При желании можете ещё раз посмотреть предыдущий снимок, там все эти части тоже видны, только с обратной стороны в обратном порядке.

Внутри тесновато. Это что ж получается, часовня на первых порах вообще занимала только пространство молельни, что впереди за границами срубов? Сейчас, как вы поняли, мы стоим в средней части часовни, трапезной.

Самое главное, что здесь есть, – те самые иконописные «небеса», о которых я говорил в Преображенской церкви. Там они утеряны, а тут сохранились.

Тябла «небес», скорее всего, установили при строительстве часовни, но иконы в них неоднократно переписывались: рентгенограммы, выполненные в 1970 году, показали четыре слоя изображений вплоть до XIX века. А самые первые сохранившиеся иконы, что мы не видим, где-то там под поздними изображениями, – спорной датировки: может, второй половины XVIII века, а может, и раньше.

Вдоволь насмотревшись, идём дальше на север.

Продолжение следует...

Напоминаю, что мы продолжаем гулять по острову Кижи и находимся на территории Кижского погоста. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы – одна из двух церквей и одно из трёх строений погоста. Она довольно оригинальна, поскольку в деревянном зодчестве многоглавые храмы в принципе редки. А чтобы уж больше пяти глав – это поди поищи. Здесь мы видим девять куполов: большой по центру и восемь вокруг. Вообще есть и десятый, он с той стороны немного обособленно венчает алтарную часть храма.

Зачем погосту два храма? Это стандартная практика: церковь побольше (Преображенская) – летняя неотапливаемая, поменьше (эта) – зимняя отапливаемая.

Естественным образом хочется узнать, какая из них древнее. Скорее всего, Покровская старше, хотя долгое время считалось, что она построена в 1764 году. Однако современные исследователи склоняются к мнению, что храм тогда уже стоял, но с шатром, и в 1764-м шатёр поменяли на девятиглавие, чтоб было красиво, как у церкви рядом.

Табличка объекта культурного наследия на крыльце указывает следующие даты: 1693 и 1720–1749 годы. То есть 1693-й – основное строительство, а дальше с 1720-го какие-то перестройки. До 1749-го или таки до 1764-го? Не знаю, пусть учёные мужи спорят дальше.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 2: Кижи. Эпизод 2/6): Преображенская церковь в Кижах. Изучаем главный деревянный храм России

Иконостас, как и в соседнем храме, восстановлен, с историческими иконами XVII – начала XVIII века.

Отдельно на стенах трапезной и молитвенного помещения висят иконы из музейной коллекции обонежских икон XVI–XIX веков. Точнее, не висят, а крепятся на специальных конструкциях-штативах. На всякий случай: Обонежье – это побережье Онежского озера, в то время как Заонежье – это Заонежский полуостров на севере озера; то есть Заонежье – часть Обонежья. Как я понимаю, выставка бессрочная, когда её поменяют на новую, нигде не сказано.

На фото – «Страшный суд» второй половины XVIII века из часовни Святых апостолов Петра и Павла в деревне Насоновщина (Носоновщина) с острова Волк (Волкостров). Остров находится к северу от Кижей и с северных кижских берегов его видно. Икона крайне любопытна и её можно долго изучать. Несмотря на то, что многие иконы Страшного суда сделаны по строгому канону, разнообразие деталей и цветов делает каждую из них оригинальной.

Больше всего мне нравится искать на сценах Страшного суда длинную фигуру змея, который тянется из пасти зверя к пятке Адама. Сами догадываетесь, что это отнюдь не ласковый и добрый кусь.

«Архистратиг Михаил, с деяниями». То же время, та же часовня. Икона отреставрирована в 2021 году.

Было бы интересно разобрать сюжеты на клеймах, то есть на миниатюрных сценках вокруг центральной композиции, ибо архангелу Михаилу приписывают много разных ролей как в библейских, так и в исторических событиях времён христианства. Как-нибудь в другой раз.

Надо успеть погулять по острову, не всё же Кижский погост смотреть. К югу от него музей-заповедник с 1950-х годов размещал различные постройки, аккуратно перенося их на остров с других мест региона. Таким образом, это не реальные вымершие деревни, а музейная экспозиция под открытым небом. Поэтому она и называется экспозиционным сектором «Русские Заонежья».

На фото – самый первый экспонат сектора, с которого началась история музея. Дом Ошевнева из деревни Ошевнево на Большом Климецком острове. Впервые деревня упоминается в источниках в XVI веке, в начале XX столетия в ней было 29 жителей. Домик построен в 1876 году, перевезён на Кижи в 1951-м. Тогда же вымерла сама деревня, названная в честь своей самой богатой семьи. Изначально крестьянской, но выходцы из неё стали купцами и даже держали торговую лавку в петербургском Гостином дворе.

Вид с другой стороны. Какой прикольный взвоз в сарай справа. А по балкону-гульбищу (во название!) вдоль второго этажа, выходит, можно гулять со всех трёх сторон дома.

Глядя на приличные хоромы, не подумайте, что так жили все крестьяне до революции, а то сегодня любят рассказывать сказочки о России, которую мы потеряли. Помните, что это жилище зажиточных крестьян, у которых хватило денег, чтобы выбиться в купцы. Дом объединял как жилые помещения, так и хозяйственные в одном большом срубе. По этой причине такой тип строений прозвали «кошель» – мол, похож на пузатенький цельный кошель.

Амбар из деревни Южный Двор. Про деревню ничего не могу сказать, а амбар построили во второй половине XIX века, перевезён на Кижи в 1972 году.

Вроде бы простенький, но заметьте, как аккуратно оформлен торец крыши. Длинные резные доски называются причелинами, а маленькая доска по центру, свисающая, как сосулька, – это полотенце. На полотенце и на причелинах видны солярные символы – обычное дело при оформлении русского жилища. Столбы тоже оригинальные: посередине они с фигурной объёмной порезкой, хотя можно было бы обойтись простыми брёвнами.

Заглянем внутрь амбара.

Когда-то на этом месте была деревня, названная по понятным причинам Погост – там жили священники и причт под боком у храмов погоста. В начале XX века в Погосте было пять домов, они не сохранились. Их заменили дом Ошевнева и несколько окружающих его построек, как этот амбар. Получилась как бы «усадьба Ошевневых», собранная из строений разных деревень.

Еды много не бывает, поэтому вот дополнительно амбар побольше. Амбар Судьина из деревни Липовицы построен в начале XX века, перевезён на Кижи в 1972 году. Деревня Липовицы находилась на Заонежском полуострове, сейчас не существует.

Удивительно, но тут как будто вспаханное поле... Неужели сотрудники музея настолько нищенствуют, что вынуждены кормиться с земли?

Нет, поле здесь не для этого. С 1989 года на Кижах заведующим сектором природы Юрием Протасовым был разработан план по созданию полей, которые засеиваются по принципам традиционного трёхполья. То есть треть занимает рожь, треть – овёс или ячмень, а треть поля отдыхает, потом они чередуются.

Это лишь скромный намёк на масштабы прежнего сельского хозяйства Кижей. Реконструкция крестьянского быта необходима и с научно-исследовательской, и с просветительско-экскурсионной, и просто с эстетической точки зрения, чтобы деревенские домики существовали не на фоне заросших травой полей.

Со временем в Кижах создали специальный сектор экспозиционного освоения традиционного хозяйства, который возглавляет Олег Скобелев (возможно, сейчас структура музея другая, это данные на несколько лет назад). Он и другие сотрудники активно занимаются не только пашенным земледелием, но и огородничеством. На грядках выращивают брюкву, редьку, цикорий и что-то ещё. Периодически сотрудники в традиционной русской одежде показывают мастер-класс, особенно когда их нужно заснять на камеру – можете поискать в интернете.

Общий объём больших полей и маленьких грядок под музейным контролем мне неизвестен, я показал лишь те, которые находятся рядом с домом Ошевнева.

А что за маленькое строение на берегу?

Это баня из деревни Мижостров начала XX века. Перевезена на Кижи в 1972 году. Ныне вымершая деревня находилась на острове Миж (он же Мижостров) в Уницкой губе – заливе к западу от Заонежского полуострова.

Как и в амбары, в баню нельзя зайти, но можно посмотреть убранство через решётку.

Дом Елизарова из деревни Серёдка, вторая половина XIX века. Перевезён на Кижи в 1961 году. Деревня на берегу Большого Климецкого острова располагалась недалеко отсюда, достаточно проплыть пару километров. Она вымерла в 1950–1960-е годы, а в 1873-м, по статистике, там был 21 дом со 156 жителями.

Деревянные дома Русского Севера такие знатоки, как Ополовников, обычно делят на три типа. Один из них, «кошель», мы только что посмотрели. «Глаголь» – другой тип, похожий на букву Г. Дом Елизарова оценивают как смешанный тип, поскольку Г-образная форма в нём не столь ярко выражена.

В дом Ошевнева мы не заходили, а сюда давайте заглянем.

Дом Елизарова можно назвать курной избой, потому что он топился по-чёрному. Оно и видно, что трубы у печки нет, а потолок чёрный, как угольная шахта. Семейство Елизаровых явно чуть беднее Ошевневых, но всё же зажиточное.

Хозяйственная часть дома двухэтажная, как и жилая. То же самое было в доме Ошевневых. На втором этаже в сарае хранилось всякое хозяйственное барахло, включая целую лодку. Для крестьян Заонежья заниматься рыболовством было естественно. Впрочем, лодка почти наверняка была необходима и в качестве транспорта.

Интерьер жилой зоны. На стене слева от красного угла, если верно понял, настоящие фотографии семейства Елизаровых, что когда-то здесь жили. А справа от стола с самоваром висит схема генеалогического древа их семьи.

Вновь рядом с жилым домом поставили баню, чтобы придать территории ощущение настоящей «крестьянской усадьбы». Эта баня – из деревни Усть-Яндома Заонежского полуострова, построена в начале XX века. Баню перевезли на Кижи в 1970 году.

Деревня сегодня – сюрприз – живая! На момент постройки бани в ней жило больше двух сотен человек, после середины столетия население падало и к 1990-м годам она умерла. Но туризм и переезд горожан-энтузиастов вернули деревню к жизни. Конечно, там всего несколько домов, и население, вероятно, исключительно сезонное, но всё же кто-то есть.

Рядом с банькой сотрудница музея развлекает экскурсионную группу. Что рассказывает, не знаю. Моё внимание в этот момент отвлёк проплывавший мимо теплоход.

Круизный теплоход «Сергей Дягилев» 1984 года немецкого производства. Ходит много где, у него достаточно разнообразное расписание. Кижи посещает регулярно в рамках нескольких маршрутов, как из Москвы, так и из Санкт-Петербурга. Круиз из Москвы на 12 дней с посещением Кижей на июль 2026 года стоит... 160 тысяч. М-да...

Лучше вместо современных цен посмотреть на берёзки. По крайней мере, это бесплатно. Пока что.

А чуть позже мы продолжим прогулку.

Продолжение следует...

После ворот Кижского погоста мы в первую очередь видим кладбище. Где-то здесь похоронен упомянутый только что Трофим Рябинин. Полезно знать, что словом «погост» с течением времени стали обозначать именно сельские кладбища, хотя первоначально «погост» – это и княжеский постоялый двор, подворье, и церковный приход, рядом с которым вырастало кладбище. Потом кладбища позаимствовали слово «погост» себе. В нашем случае Кижский погост – это приход, а кладбище при нём едва заметно.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 2: Кижи. Эпизод 1/6): Мы приехали на остров Кижи. Начало прогулки и первый взгляд на Кижский погост

Действительно, зачем смотреть на кладбище, когда такая громадина рядом? Это церковь Преображения Господня, дата постройки – 1714 год. Минутка занимательных чисел: храм увенчан 22 луковичными главами, высота до креста центральной главы – 37 метров, а главки сложены из десятков тысяч (!) лемешин – так называются осиновые черепицы. В основе плана церкви – восьмиугольник, что позволяет ей красиво и геометрически выверенно выглядеть со всех сторон.

По определению некоторых авторов, Преображенская церковь – вершина деревянного зодчества России. Пожалуй, согласимся. История не сохранила имён архитекторов, которые почти наверняка не догадывались, что создают шедевр. Есть лишь поздняя метрическая запись XIX века о годе постройки, поэтому приходится верить ей. Исследователи опираются и на дополнительные свидетельства: например, сравнивают этот храм с церковью Покрова Пресвятой Богородицы в селе Анхимово Вологодской области 1708 года. Их сходство столь очевидно, что предположение об авторстве какой-то одной плотницкой артели напрашивается:

К сожалению, анхимовская церковь сгорела в случайном пожаре в 1963 году, поэтому на неё мы можем посмотреть только на старых фотографиях. Также можно съездить в усадьбу Богословка под Питером, где в 2000-е годы соорудили копию анхимовской церкви. Естественно, её сравнивают с Кижами, но вы теперь знаете, что не Преображенская церковь была источником вдохновения для богословского храма, а наоборот, Покровский храм в Анхимово, с которого скопировали храм в Богословке, построен раньше кижской Преображенской церкви.

Внутри храма в притворе обустроена небольшая музейная экспозиция. На этом стенде напоминают о реставрации, что проходила в 2009–2020 годах. Если вы откладывали визит в Кижи в тот период, потому что всё равно не удалось бы посмотреть на главный храм острова, можете смело ехать сейчас.

Практически полный разбор памятника позволил проанализировать состояние всех его деталей и заменить где-то треть из них. Реставрация давно напрашивалась, ещё в 1980-е здание посчитали предаварийным, и объём работы был большой: церковь сложена примерно из трёх тысяч брёвен общей протяжённостью больше десяти километров. В ряде случаев брёвна меняли целиком, а в других случаях их как бы «протезировали». Честь и слава реставраторам!

Предыдущая реставрация 1950-х годов была не столь сложной, но тоже весьма важной. Ей руководил архитектор и большой знаток деревянной архитектуры Русского Севера Александр Ополовников. Кстати, упомянутая копия анхимовского Покровского храма, созданная в 2000-е годы, создавалась фактически по его проекту, поскольку Ополовников успел тщательно сделать все обмеры оригинального храма. Пусть и значительно позже его смерти и совершенно в другом месте, его идея восстановления Покровской церкви претворилась в жизнь.

Справа – портрет Михаила Мышева, который работал бригадиром плотников-реставраторов в Кижах в 1960–1970-е годы. Он из семьи потомственных плотников Заонежья.

Перейдём в среднюю часть. Иконостас в храме – реконструированный, на основе сохранившихся схем из документов XIX века. Высота – 7 метров, длина – 25, количество икон – 111, из которых подавляющее большинство датируется первой четвертью XVIII века. То есть подобные иконы здесь в основном и были раньше. Сами видите, что конфигурация иконостаса довольно сложная, он выстроен не прямым рядом, а с углами.

Для тех, кто хочет изучить иконостас самостоятельно, специалисты музея расписали его состав в пояснительных текстах со схемой, где все иконы пронумерованы и подписаны. Тексты можно взять рядом в ламинированном файлике.

Особый интерес представляют «небеса» («небо») храма над иконостасом. Сейчас они выглядят как обычный деревянный потолок в сельской бане, но на самом деле здесь тоже должны находиться иконы. Такой архитектурный элемент аналогичен по смыслу мозаикам или росписям свода купола, но в виде плоского деревянного потолка распространён только на Русском Севере. Как выглядят полноценные «небеса» с иконами в различных храмах, можете поискать в интернете.

Иконы этих «небес» демонтировали финны во время оккупации и увезли в Петрозаводск. Потом, уже после освобождения во время зимних холодов 1945 года какой-то завхоз истопил их на дрова. Печально. Впрочем, сохранились их довоенные фотографии, поэтому музей, вроде бы, планирует восстановить «небо» целиком.

Также до нас дошли оригинальные тябла, некоторые из них представлены в храме. Тябло – так называется специальный брус, которым подпираются иконы в тябловом иконостасе.

По центру «небес» было кольцо, что закрепляло большую круглую икону: здесь показано, как примерно это выглядело, благодаря большой подсвеченной копии центральной иконы со старого фотоснимка. От центра отходили лучами тябла – они в правой части кадра. А между ними были вставлены иконы, как на изображении на мольберте слева.

Возможно, через несколько лет мы сможем посмотреть на восстановленные «небеса»?..

Ещё парочка кадров из музейной экспозиции в притворе.

Макетик Успенской церкви в Кондопоге 1982 года. Знаменитая карельская церквушка 1774 года, как и храм Покрова Пресвятой Богородицы в Анхимово, ныне утрачена. Это произошло в результате злонамеренного поджога 2018 года, а не случайного пожара. За уничтожение одного из шедевров шатрового деревянного зодчества стоит поблагодарить малолетнего дебила, который решил поиграть в Герострата. Славы не получилось: его отправили лечиться в дурку, а имени даже не опубликовали в СМИ. Храм же, как я слышал, потихоньку восстанавливают.

Помню, как-то на памятнике городским весам в Минске я с удивлением прочёл, что город в XVI веке ввёл «эталоны европейской метрической системы». Ну что ж такое, уже второй раз сталкиваюсь. Запомните, граждане: «метрическая» значит «основанная на метре», а система измерений – это «система мер», «система единиц измерения», «система единиц величины».

А так табличка хорошая, поскольку показывает, как по-разному интерпретировали древнерусские единицы измерения. Скажем, как измерять локоть: с вытянутыми пальцами или без? Разница будет набегать почти на десять сантиметров, между прочим.

Из исторической карты Кижского погоста можно понять, что «погост», он же «приход» – это не только территория храма, но и обслуживаемая им округа. И она была достаточно большой: смотрите, сколько точек с указанием деревень и церквей на карте. Остров Кижи внизу справа полностью перекрыт этими точками – так много населённых пунктов и храмов было на его территории и на землях неподалёку.

Кондопога совсем недалеко, её можно увидеть в левой части карты. Да и Петрозаводск влез в самый низ, но в границы погоста он не входил. Короче говоря, Кижи для XVI, XVII и начала XVIII века – эти времена указаны на карте – представляли весьма значимый церковный центр в регионе, это не просто сельская община на две с половиной деревеньки.

Колокольня Кижского погоста – сооружение достаточно позднее. На табличке объекта культурного наследия, что висит на стене, она датируется 1863 и 1874 годами через запятую. Не через тире, потому что в первую дату её построили, а спустя 11 лет перестроили. Колокольня не так привлекает внимание, как Преображенская церковь, но это тоже образец деревянного зодчества, выполненный по классической для Русского Севера схеме «восьмерик на четверике».

Упомянутый сегодня Ополовников считал, что колокольня, если рассматривать её изолированно от других сооружений погоста, даже не достойна того, чтобы назвать её памятником. Может, такая категоричная оценка и справедлива, но мы же не соревнование проводим, а смотрим на Кижский погост целиком. Тем более, что колокольня любопытна ещё и тем, что на самый верх, на звонницу, дозволено подняться.

По пути можно посмотреть колокола внизу. Коллекция в Кижах приличная, колоколов XIX – первой четверти XX века в музее до трёх десятков, а с 1998 года на острове проводятся фестивали колокольного искусства.

На звоннице тоже есть колокола. На этом написано, что он 1912 года отливки и весом в 51 пуд, то есть 835 килограммов.

Колокола – это хорошо, но виды, на мой взгляд, поинтереснее. Посмотрим на все четыре стороны света.

Вид на север – на Преображенскую церковь. Её прекрасные купола лучше всего рассматривать не с земли, а отсюда.

Кадр также показывает узкую ширину острова в этом месте. Почти полкилометра хода от кассы музея до Кижского погоста полоска земли занимает ширину не больше ста метров. На месте погоста она расширяется примерно до 150 метров.

На запад мы уже смотрели, пока шли к погосту. С высоты отчётливо видно, что в кадр попал другой остров – это небольшой остров Мальковец, в несколько раз меньше Кижей, но похожий на Кижи вытянутой продолговатой формой. Предполагают, что название связано с Иванко Малко – местным жителем XVI века, который мог основать на островке деревню. Никакой деревни уже давно нет, но в 2000-е годы её изучали археологи.

За островом – материк, берег Заонежского полуострова, где проглядываются домики. Постоянного крестьянского населения, насколько мне известно, там уже фактически нет. Зато можно найти гостевые дома и лодочную станцию. Если вы хотите доехать до Кижей на своей машине, то вам на тот берег, где можно остановиться, а на Кижи местный люд вас без проблем довезёт.

Если посмотреть на юг, то мы увидим южную окраину Кижей. Музей разделил памятники острова на сектора. Погост и то, что южнее, относится к сектору «Русские Заонежья». Это главный экспозиционный сектор острова, который показывает во всей красе деревянные постройки русской культуры Заонежья. Поскольку в Карелии есть другие народы, им посвящены другие сектора.

Что касается островов и островков дальше, то слева мы в основном видим крупный Большой Климецкий остров.

Наконец, на востоке видна какая-то пристань (служебная?), тоже в основном Большой Климецкий и купола второй церкви Кижского погоста – Покровской. Направляемся туда, а после – на юг, осматривать другие здания Кижей.

Продолжение следует...