Серия «Записки тверского дворника»

Когда был влюблён, записывал пассии голосовые минутами. За них не надо было извиняться. Прочие же голосовухи часто начинаются со слов: «Прости за голосовое». За зиму с ноябрём председательница ТСЖ записала мне голосовых на 25 минут — без извинений.

Например, после новогодних праздников: три секунды поздравлений, полторы минуты претензий. Кратко: «Вы там вообще убираетесь? Вообще-то надо бы». Ответил коротко: да, хорошо, уберусь.

Стратегия соглашательства работает больше двух лет. Убеждён, что положение дворника такое низкое, что покорность – единственное, что его смягчает. Ещё кажется, что человеку, который меня отчитывает, от моего согласия чуть полегчает, и гнев переменится на милость.

Некоторые сообщения начинались с «Я не люблю ругаться, но...» — и дальше снова претензии.

После одного снегопада несколько часов убирал снег. Ушёл — снег снова разошёлся. Во второй половине дня прилетает голосовое: «Сергей, а почему это вы не убираетесь? Вы что, не видели, что снег выпал? Так я вам скажу: Сергей, снег выпал!».

Ответил: да, хорошо, уберу.

После ещё одной уборки днём машины поездили и получилась колея со снежными хребтами по бокам. Снова сообщение тем же днём: «Это тоже нужно убирать. Это ваша обязанность и ваша работа...»

Перечитывал прошлогодние дневники — нашёл запись: в январе председатель ругалась. Похоже, зима делает людей напряжёнными и придирчивыми каждый год. Солнца мало, холодно, сыро — хочется найти виноватого. Нет виноватого — выдумай! Или свали на кого-нибудь вину за происходящее. Пусть дворник спорит со стихией и отвечает. Было бы странным злиться на экологию или погоду. Не искал исследования, но уверен, что холод и недостаток солнца агрят людей.

Этой зимой недовольство зашкаливало — и весной не кончилось. Аномальные снегопады обернулись аномальным количеством талого снега, льда и воды. Расшвыривать рыхлый мокрый снег — почти что расшвыривать воду. Воду в этом году тоже швырял – лопатой... но об этом чуть позже.

Раньше все претензии прилетали в WhatsApp — заходил туда редко, поэтому почти не напрягался. Но по известным причинам женщина переехала в Telegram. Интервенция на мой островок спокойствия. Теперь каждый раз, когда вижу сообщение от неё, начинает колошматить, и заходить туда вообще не хочется.

Неделю назад прилетело сразу три голосовых по цене одного. Там о том, что через двор не пройти, всюду вода, и что это безобразие. Ещё что не убираюсь и вообще ничего не делаю — ни зимой, ни летом, ни осенью. А деньги, между прочим, платят хорошие: 8 000 в месяц за двор у четырёхподъездного дома вместе с дорогой. Закончилось требованием: сделать что-нибудь, убрать воду.

Утром нужно было по делам почти до вечера, поэтому решил разобраться ночью. Перед этим расспросил нейросеть, поискал статьи — как убирают воду ранней весной. Вот рекомендации:

— Прорубите во льду доступ к ливнёвке. Хороший совет, но ливнёвок в том дворе нет.

— Отведите воду к грунту, земля впитает. Тоже хорошо, но грунт там выше тротуара и дороги.

— Найдите наклон и прорубите русло в его сторону. Двор почти ровный, а самая большая лужа — на противоположной стороне от дороги.

Пришлось через весь двор выдалбливать каналы посреди ночи — то скребком, то ломом, то совковой лопатой. Сначала переживал, что разбужу жильцов грохотом. Потом стало наплевать, и замахал лопатой со всей силы — до синяков на кистях. Вода противилась, не желала уходить, пришлось гнать её метлой. Со стороны выглядело так: лодочник стоит в темноте посреди лужи и машет веслом.

Весь путь от начала до конца двора прошёл раз двенадцать. Сколько сделал взмахов — не считал, но по ощущениям — несколько сотен. Ночью температура потихоньку падала, вода превращалась в снежную кашу. Кашу вместе с водой раскидывал лопатой. Три часа во дворе стоял стук, шорох, скрежет, плеск, иногда стоны. Ранний Industrial.

Людей почти не было — только один жилец наблюдал с балкона. Всю воду убрать не успел — заледенела. Зато через двор уже можно было идти, наступая в плоские лужи. Прогноз обещал на следующий день +10. Решил: проблема решена.

Рано обрадовался.

На следующий день — очередное голосовое: Сергей, напоминаю убрать воду, и непременно днём. Написал, что уберу, но завтра утром. Прилетело ещё одно — женщина недоумевала, почему не могу прийти днём. Сдался. Написал: лечение, стационар дневной, могу только ночью.

Председательница вроде смягчилась, переключилась на текстовые сообщения и предложила встретиться — выслушать друг друга, решить, как работать дальше.

Не очень понял, что она имеет в виду, но согласился. Морально готовился к тому, что уволят: копилка жалоб переполнена, репутация так себе. Самому себя трудно оценивать объективно — кажется, что вообще-то молодец. Но со стороны, говорят, виднее.

Примерно за полчаса до встречи, когда уже шёл во двор, зазвонил телефон. Председательница сообщила, что плохо себя чувствует, просит перенести. Согласился. Она извинилась.

Так и не встретились. Но до двора в тот день всё же дошёл — воды там уже не было.

Запомни, сын, всякий жилец тебе указ и начальник. Дворник – метла и функция, ниже только грязь. На все указания, жалобы и претензии отвечай согласием, кивай и говори «да». Мир, в котором дворник будет противиться или проявлять силу, рухнет.

Днём всё тает и снег становится мягкий, рыхлый, как сорбет при комнатной температуре. По такому ходишь и оставляешь в нём углубления, буквально выдавливая его в стороны.
Ну и машины ездят и оставляют борозды с хребтами по бокам.

Ночью всё это замерзает и ранним утром предстаёт перед дворником в виде льда, готового дать отпор почти любой лопате.

Против ледоруба и лома у льда нет приёма, но есть кое-кто недовольный такой ручной работой. Запястье.

Взмахов и тычков много, а толку почти нет – лёд кое как разлетается мелкой крошкой чуть крупнее глиттера. Знающие дворники называют такой лёд «ху*вым» льдом и они правы.

Особую ху*вость ему придают автомобили, ездящие по тротуару.
Но их владельцев понять тоже можно. Сугробы сожрали значительную часть парковочного пространства. Зима вроде кончилась, но беды со снегом закончатся не раньше апреля... или мая?

Потерял лопату. Было б круто, если б украли, но нет – сам виноват. Оставил у баков, ушёл по делам, вернулся — пусто.

Обошёл дворы. Проверил закоулки. Лопата испарилась.Дома сел считать, во что влетит новая. Проситься к управляющей компании постеснялся — ковш они мне купили месяц назад. Чувствовал себя пацаном, который порвал новую куртку раньше, чем мать успела её постирать. Стыдно.

Написал об этом пост. Выговорился и забыл.
Не прошло суток — пишет жительница из того самого двора. Уточняет время и предлагает проверить записи с камер. Я не сразу заметил — прочитал на следующий день, когда уже смирился с потерей и мысленно прикидывал, на чём сэкономить.

Гляжу видео. Там мужчина берёт лопату, уносит. Никакого экшна и драмы. Просто взял и ушёл — спокойно, обыденно, будто это его законная добыча. Да я бы и сам так сделал. Видео скучное.

Дальше ещё сообщение: жители почти мгновенно скинулись мне на новую лопату. Без собраний, без лозунгов, без протоколов. Просто самоорганизовались в чате и перевели. Когда я открыл донаты, там уже лежала нужная сумма. Деньги собрались быстрее, чем успел как следует посокрушаться. На Пикабу тоже прислали нужную сумму в тот же день: потратил на киянку, тротуарную соль, остальное в карман как премию.

Лопату заказал сразу и забрал через три дня. Уже работает, врезается в снег уверенно, деловито, будто знает, что за ней стоит коллективный жест.

Дворник, который теряет лопату – почти профессиональный позор. Но если честно — эта история не про потерю. Эта история про людей, которые не обсуждают, а делают. Про то, как из неловкости вырастает самоуправление и что-то тёплое.

Посолил ступеньки, подождал и готов был слизнуть метлой снежную кашицу, но из подъезда вышел мужчина:
– Чем это вы ступеньки посыпаете? Солью?

Ответил, что да. Мужчина набрал воздуха и с хирургической обстоятельностью объяснил: соль грызёт бетон. Ступеньки крошатся, потом их ремонтируют.

Попробовал отбиться: мол, это ж пищевая соль, она же безобиднее. Мужчина нанёс двойной удар: Любая соль портит ступеньки — раз. Я вам как строитель говорю — два. Тут я капитулировал.

Написал в управляющую компанию: соль больше не надо, жилец-строитель объяснил почему. сказал, что изучу вопрос сам, найду замену. Сообщение прочитали и не ответили. На следующий день привезли соль.

Впервые посолил ступеньки два года назад — и получил совсем другую реакцию. Уборщица, которая как раз мыла вход в подъезд, хотела возмутиться, но услышала «соль» — и расцвела. Вспомнила прошлого дворника, назвала его инвалидом. Рассказала, что он засыпал всё песком, и этот песок жильцы тащили в подъезды на подошвах. Песок – плохо, соль – хорошо. Одобрение от уборщицы — это, конечно, не одобрение от строителя. Но тогда сгодилось.

В другом дворе перед прошлой зимой председатель ТСЖ и управдом решили, что техническая соль на ступеньках — отличная идея, и выдали целый мешок. Хотел бы я посмотреть на их дебаты с тем строителем.

Техническая соль — отдельный ужас. Одна жительница жаловалась: из-за неё в клумбах возле подъездов ничего не растёт, собаки травятся, обувь сдаётся раньше времени. Пищевая, допускаю, чуть добрее к собачкам — но бетон она грызёт с тем же аппетитом. «Это я вам как строитель говорю».

Песок — другая история. Он не убивает лёд, не топит снег, вообще ничего не делает с наледью. Зато жители его обожают. Его отсутствие будит в людях неудержимое желание писать жалобы в управляющую компанию, а его присутствие вселяет уверенность и укрепляет походку. «Только песок» – добавка из цитатника строителя.

Мраморная крошка — штука интересная. Цепляется за лёд, как щетина мужчины за губы его возлюбленной, даёт подошве хоть какое-то сцепление. Ступени будто надевают наждачную броню. Прикольно, но лёд продолжает лежать.

Лом и ледоруб — худшее, что можно сотворить со ступеньками. Когда слышу, как кто-то долбит лёд в соседнем дворе, перед глазами встаёт картина: разбитые ступени, с проплешинами и бетонными язвами, давно смирившиеся со своей судьбой. Некоторые ступени настолько хлипкие, что даже метла им вредит — сам видел, как из-под её взмахов вылетала ступенчатая крошка.

Этой зимой снегопады решили не стесняться. Еле успевал убирать снег и он слёживался в плотные бугры на ступеньках. Песок превращал снежные бугры в снежные бугры, посыпанные песком — что совсем не то же самое, что чистые ступеньки.

Пока нашёл выход один: встаёшь на колени и шаркаешь скребком деликатно — почти как хирург. Когда удаётся поддеть целый пласт и снять его одним движением, это выглядит эффектно, и ступеньки довольны. Но чаще приходится стачивать бугры почти как напильником. И это работает только на ровных ступеньках — тех, что в своих ступенчатых мечтах приближаются по гладкости к коже дельфина.

Многие же ступеньки несут на себе печать поношенности и декаданса. Их поверхность — это карта шрамов и пролежней. И они, честно говоря, уже сами себя посыпают крошкой — без всякой соли и скребка.

Итог пока такой: на дорожках — песок, со ступеньками — только руками и скребком, без фанатизма. В следующем сезоне хочу попробовать хлорид кальция или хлорид магния — пишут, что топят лёд и заодно служат удобрением для почвы.

А в идеале — чтобы в дворники устраивались работать люди со строительным образованием. Ещё лучше – чтобы сюда пришли инженеры с айтишниками и придумали что-нибудь умнее, чем мешок соли и дворник на коленях.

Несколько раз за день смотрел прогноз погоды. Пока грузилась страница, внутри всё сжималось в надежде на потепление. Прогнозы врут почти всегда. Сегодня днём Gismeteo и Яндекс обещали ясное небо, но за окном валил снег, готовый поспорить с любыми метеомоделями. Накануне выдали «кошмар дворника»: ночной снегопад, потом ноль, дождь и резкий минус. Итог — сугробы встанут панцирем.

В тот день снегопад начался утром как раз после уборки. Ненадолго затих днём, к вечеру разошёлся, а ночью вовсе обезумел. Чтобы немного подготовиться к утренней битве, вечером вышел во дворы второй раз. Пока снег падал, раскидывал его с дорожек и у подъездов. Занятие бесполезное: как вытирать лицо полотенцем под дождём или сметать песок с пляжа во время прибоя.

Но оставить дворы не мог — днём прилетела жалоба от жильцов на нечищеные тропинки и невозможность пройти к мусорной площадке. Снег особенно полюбил это место из-за особенностей расположения двора: ветер мгновенно сдувал его с соседних сугробов и присыпал свежим слоем, тропинка исчезала за три минуты.

За полтора часа вечерней возни не сделал ничего, что можно было бы назвать результатом. Дворы продолжали тонуть в снегу. Ушёл оттуда как хирург, покидающий операционную: «Больше ничем не поможешь, я здесь бессилен».

Два часа до сна только и делал, что ел, чтобы набраться сил. Перед сном снова проверил прогноз — всё верно: снегопад, потепление, дождь, заморозки. Пришло сообщение от МЧС с предупреждением. Хотел уснуть пораньше, но не получалось: мешали мысли о снеге и его вид за окном.

Уснул около часа ночи. Проснулся в 3:30. Первый взгляд на будильник, второй — в окно: снег всё идёт. Поднялся, выпил энергетики, размял шею, запястья, сделал серию упражнений, отсылающих к разной живности: кошка, корова, собака, птица, мёртвый жук. Покатался спиной на массажном ролике, ягодицами — на твёрдом мячике. Взял с батареи тёплые носки и стельки, собрался и пошёл.

Когда вышел из дома, снегопад прекратился, и начался дождь. Не успел. Ноги сами понесли во дворы. Под звон капель, мокрый, добрался до подсобки, взял лопату и вонзил её в снег. Хруст с треском, почти выстрел — чёрный пластик сломал глянцевую корку. Весь выпавший снег стал тем, чего опасался: ледяными сугробами.Отшвырнул пласт в сторону, и он с грохотом обрушился на такой же ледяной покров туда, где когда-то были клумбы. С шумом и треском принялся расшвыривать снег, думая, что разбужу жильцов. Обычно от таких мыслей отвлекает музыка или аудиокнига, но наушники потерял накануне.

Прорубил метров двадцать тропинки и понял: с лопатой скоро выдохнусь. Решил попробовать скрепер — широкий совок. Хотел вонзить его в снег — бесполезно. То ли потому, что скрепер весь в трещинах и дырах, то ли он вообще не приспособлен для ледового побоища. Вернулся к лопате.

Чуть размявшись, поймал ритм: вонзаю лопату в сугроб, поддеваю и сразу отшвыриваю. Вонзил — поддел — швырнул. Если не отвлекаться, движение становится цельным, почти не тратишь силы — только используешь рычаги.Чем ритмичнее кидал снег, тем чаще и чаще чувствовал минуты забытья, при котором уже не руки махали лопатой, а сама лопата двигала за собой пока ещё полное жизни тело. Работа правильная и отчетливая делалась сама собою. Это были самые блаженные минуты.

Через двадцать минут швыряний взмок — на улице было чуть ниже нуля и температура падала.

Мусорная площадка оказалась замурована так, словно вечером никакой дворник её не трогал. К счастью, ветра не было: ледяные куски не летели в лицо.

Через час взвыло запястье. Менял хват, но вталкивать лопату левой рукой стало в тягость — ледяной настил не поддавался. Стал толкать только правой.Старался не наклоняться, чтобы беречь спину. Спина почти не напрягалась, зато уставали ноги. Движения напоминали выпады копьеносца: шаг — подсел — вонзил лопату, выпрямил ноги — швырнул снег. Снова шаг, подсел, вонзил, выпрямил, швырнул. Шаг — подсел — вонзил — выпрямил — швырнул.

Потом пришла усталость. Не локальная, а общая, мученическая. Тупое бессилие. Уговаривал себя: продолжай, не останавливайся. Потерпи, Серёженька, потерпи всего одну жизнь. Если остановишься — не сможешь продолжить.

Уборка превратилась в один длинный подход, если говорить языком фитнеса. Если развить идею — это марафон на скорости спринтера: беспрерывные махи, толчки лопатой, полуприседы. Восстанавливаться нечем: ни еды, ни воды. Любая передышка расслабит, начнёшь мёрзнуть. А так хоть мокрый, но горячий.

Усталость расползлась по телу не точкой, а туманом. Болело не конкретное место — всё ослабело. Воздух резал горло, вдохи стали короткими, как у загнанной собаки. Любить себя в такие минуты трудно: тело просит пощады, а работа требует усилий. Надзирателя нет — пришлось стать им. Подгонять, давить, запрещать передышку.

Единственный человек, встретившийся во дворах за всё утро, — судя по походке, пьяный мужичок, возвращавшийся с пятничной гулянки. Когда он проходил мимо, опустил лопату. Перестал работать и уставился на него, ждал, что зацепится, огрызнётся, даст повод выплеснуть злость. Но мужичок прошёл мимо. Злость пришлось вколачивать в хрустящий снег тычками лопаты.

На месте жителей с первых этажей проклял бы дворника в то утро. Падения ледяных глыб в сугробы звучали почти как взрывы. Хруст с раскатами то удалялся и затихал, то приближался. Грохот врывался в сон, порождая кошмары, где погибель то наступала, то отступала.

Пару раз останавливался перевести дыхание. Выпрямлялся, смотрел в небо, пытался отдышаться, лицом изображая глубочайшие муки. Такого дворника хоть на мемы раскидывай. Штаны прилипали к ногам и каменели.

Чуть больше чем за два часа работы разгрёб тропинки у восьми подъездов большого двора и проход к мусорной площадке. Понял: если буду стараться на пятёрку с плюсом, сил на малый дворик не останется. А там ещё четыре подъезда и дорога.

В итоге посреди двора оставил несколько островков неубранного снега и не притронулся к тропинке за домом. Там было совсем плохо; чтобы расчистить её, нужен другой дворник, который выспался, поел, принял метилфенидат, эфедрин и лиздексамфетамин.

Покинул большой двор, пришёл в малый. Несмотря на малый размер, работы там оказалось столько же. Снег такой же, с ледяной коркой, так же грохочет. Посреди двора — колея, вырытая автомобилями. Вокруг неё — замёрзшая ледяная каша и хребты безумия. Подход ещё на полтора часа. Останавливаться нельзя.

Заканчивал расшвыривать снег кое-как. Доплёлся до подсобки, бросил лопату и, словно побитый, потащился в ближайшую «Пятёрочку». Хорошо, что был в чёрном: одежда насквозь мокрая, но цвет это скрывал.

За работу зимой идёт надбавка — три тысячи в месяц. Звучит неплохо, но в «Пятёрочке» купил минералку, элеш с курицей, злаковый батончик, порцию лазаньи — уже пятьсот. Лазанью взял, потому что на готовку сил не было, а есть хотелось страшно. Учитывая, сколько снежных дней было за неделю, всю премию давно проел и пропил, смакуя каждый милиграмм магния в Нарзане.

Дома еда исчезла без разогрева, прямо из упаковки. Кровать приняла тяжёлое, дрожащее тело. В гуле мышц искал ту сладость, какую испытывают спортсмены после тренировки. Но всё заглушало другое чувство — гадливости к самому себе. Думал, что совершил над собой зло, но думал недолго — провалился во тьму.

Пришёл на уборку. Ночью высыпал снег — немного, но убирать надо. Хватаю скребок, метлу, ведро с песком, детский совочек, мусорный мешок. И самое главное — мою прелесть. Двуручную красавицу с изогнутым черенком. Жёлтую. Глянцевую. День-рожденный подарочек.

Иду от подъезда к подъезду. Выгребаю мусор из урн, скребу ступеньки, сыплю песок туда, где лёд не сдаётся. Раскидываю крохи снега — взмахи вялые, но мороз делает своё дело, из-за чего работа в тягость.

Добираюсь до мусорки и вытряхиваю мешок. Разбрасываю немного снега вокруг баков. Приставляю свою прелесть к контейнеру. Даже не догадываюсь, что вижу её в последний раз.

Смотрю вдаль — два подъезда осталось. Лопата там не нужна, но урны и ступени проверить надо. Оставляю тележку у баков — она металлическая, грохочет противно. Иду к подъездам. Чищу урны, работаю со ступеньками и возвращаюсь.
Пять минут туда-сюда.

Подхожу. Смотрю. Сердце дёргается.
Где оно? Куда оно ис-счезло?!

Может, оставил не тут? Бегу во двор. Прохожу мимо всех подъездов. Нигде нет. С-сокровище ис-счезло! С-сокровище!

Делать нечего — отправляюсь убирать второй двор. Беру там металлическую лопату. Более скверного инструмента не придумаешь — поясница взвыла после первого же взмаха. Убираю территорию и возвращаюсь в первый двор.

Хожу вокруг мусорки кругами — как пёс, потерявший хозяина. Ещё круг вокруг дома. Проклятие, треклятие, рас-спроклят-сие! Её нет.

Ставлю инвентарь в подсобку и убираюсь восвояси. Прокручиваю в голове, как это случилось.

Представляю: подходит человек к мусорке. Тележку не замечает — она грязная, невзрачная. Но мою прелесть видит сразу. А она ему:

«Возьми меня, человек. Или хотя бы полюбуйся. Изучи мои изгибы. Вглядись в эргономику. Сожми мои ручки. Представь, как орудуешь мной. Представь мои блики на глянцевой жёлтой поверхности. Твоя поясница скажет спасибо. Соседи обзавидуются. Чего ждёшь? Ты же видишь — я тут брошенная, никому не нужная. Просто мусор. Спаси меня. Выручи. Стань хоть раз героем».
И человек поддался.

Дома стоит механический самокат за 7 тысяч. Служит мне весной, летом, ранней осенью. Нигде не пристёгиваю — просто оставляю. За пять лет ни разу не украли. А тут лопату оставил на три минуты. Стащили. Деньрожденный подарочек! Проклят-сие!

Уверен, что не вернут.