Часто ли вас открывали?
Часто ли вас открывали?
Любая книга хочет бережного к себе отношения. Хочет, чтобы её обложка была красивой и привлекала внимание читателя не ширпотребной красотой, а своими спокойными, скромными цветами, что заставляют тихо любоваться. Каждая хочет, чтобы её строки, что внутри, заставляли хоть кого-нибудь трепетать. Чтобы нашёлся хотя бы один человечек, который откроет бережно книжку, послушав с наслаждением лёгкий хруст переплёта, прогладит нежно страницы и, усевшись поудобнее, погрузится в неё. Каждая хочет стать пристанищем чьих-то мыслей, стать для кого-то целым миром.
-Вот только представь, - говорит одна книга другой, своей соседке по полке, - представь, как чьи-то руки тебя бережно берут. Как чьи-то заботливые глаза гладят твои буквы, что покоятся на твоей обложке, как чей-то нежный палец их трепетно проглаживает, от самого начала и до самого конца. И чьи-то губы расплываются в спокойной улыбке.
-Это наверное так прекрасно! – мечтательно отвечает ей соседка.
Часто ли вас открывали?
Как приятно, когда тебя читают! Когда чьи-то глаза как качели, мелькают туда-сюда. Щекочут тебя по строчкам. Когда твои фразы пытаются заучить и запомнить. Пытаются удержать образы, что навеяны были вами, боятся растерять те малые крупицы – буковки, которыми вымощена к вам дорога. Как незабываемо, когда ваше имя звучит из чьих-то уст, уст, что изрекают восторг или же любовный трепет. Как восхитительно чувствовать, что твоя история, именно твоя заставляет где-то вдалеке кого-то думать о вас, кого-то манить к вам. Рождать в чьих-то сердцах нетерпеливые нотки, нотки желания снова вас раскрыть и насладиться стройными вашими строками. Упиться вашими рассказами, восхититься Вами!
Часто ли вас оставляли?
Оставляли незакрытыми, кто-то на своей груди, уснув под вас.
А часто ли вас закрывали? Ставили назад на полку, забыв надолго? Как часто вы грустно смотрели в след уходящему кому-то? Как часто вы тонули, оставленные, во мраке? Как часто вас выбрасывали, такими, какими бережно когда-то держали? Как часто вы лежали на асфальте, раскрытые, помятые, может быть изорванные и потрёпанные?
И как часто вас находили снова? Было ли такое, что ваша израненная обложка нравилась кому-то больше, чем лоск глянцевых журналов, новеньких и дорогих? Было ли так, что ваши строки снова приносили кому-то удовольствие, что вы снова ощущали шуршание кожи, по своей? Часто ли вы, холодная, измученная, снова начинали дарить тепло и нежность, ласкать своими образами и заставлять себя любить?
Были ли вы?
Любая книга хочет бережного к себе отношения. Хочет, чтобы её обложка была красивой и привлекала внимание читателя не ширпотребной красотой, а своими спокойными, скромными цветами, что заставляют тихо любоваться. Каждая хочет, чтобы её строки, что внутри, заставляли хоть кого-нибудь трепетать. Чтобы нашёлся хотя бы один человечек, который откроет бережно книжку, послушав с наслаждением лёгкий хруст переплёта, прогладит нежно страницы и, усевшись поудобнее, погрузится в неё. Каждая хочет стать пристанищем чьих-то мыслей, стать для кого-то целым миром.
-Вот только представь, - говорит одна книга другой, своей соседке по полке, - представь, как чьи-то руки тебя бережно берут. Как чьи-то заботливые глаза гладят твои буквы, что покоятся на твоей обложке, как чей-то нежный палец их трепетно проглаживает, от самого начала и до самого конца. И чьи-то губы расплываются в спокойной улыбке.
-Это наверное так прекрасно! – мечтательно отвечает ей соседка.
Часто ли вас открывали?
Как приятно, когда тебя читают! Когда чьи-то глаза как качели, мелькают туда-сюда. Щекочут тебя по строчкам. Когда твои фразы пытаются заучить и запомнить. Пытаются удержать образы, что навеяны были вами, боятся растерять те малые крупицы – буковки, которыми вымощена к вам дорога. Как незабываемо, когда ваше имя звучит из чьих-то уст, уст, что изрекают восторг или же любовный трепет. Как восхитительно чувствовать, что твоя история, именно твоя заставляет где-то вдалеке кого-то думать о вас, кого-то манить к вам. Рождать в чьих-то сердцах нетерпеливые нотки, нотки желания снова вас раскрыть и насладиться стройными вашими строками. Упиться вашими рассказами, восхититься Вами!
Часто ли вас оставляли?
Оставляли незакрытыми, кто-то на своей груди, уснув под вас.
А часто ли вас закрывали? Ставили назад на полку, забыв надолго? Как часто вы грустно смотрели в след уходящему кому-то? Как часто вы тонули, оставленные, во мраке? Как часто вас выбрасывали, такими, какими бережно когда-то держали? Как часто вы лежали на асфальте, раскрытые, помятые, может быть изорванные и потрёпанные?
И как часто вас находили снова? Было ли такое, что ваша израненная обложка нравилась кому-то больше, чем лоск глянцевых журналов, новеньких и дорогих? Было ли так, что ваши строки снова приносили кому-то удовольствие, что вы снова ощущали шуршание кожи, по своей? Часто ли вы, холодная, измученная, снова начинали дарить тепло и нежность, ласкать своими образами и заставлять себя любить?
Были ли вы?