Серия «История»

В начале XIX века британский археолог Уильям Мэтью Флиндерс Петри копал Египет так, как другие не копают и сейчас. За свою карьеру он обнаружил почти три тысячи древних захоронений — от роскошных гробниц вельмож до скромных могил бедняков.

Внутри было всё, что египтяне считали необходимым для загробной жизни: амулеты, сосуды с едой, фигурки слуг, личные вещи. Петри привык к такому набору. Но одна детская могила заставила его замереть.

В ней лежали девять камней странной формы — они напоминали вазы, но слишком правильные, слишком похожие друг на друга. А рядом — несколько шаров. Не украшения, не оружие, не ритуальные предметы.

Сначала археологи считали что это украшения и долго пытались понять, как и что ими египтяне украшали. В конце концов, пришли к единственному логичному выводу: это кегли и шары для игры. Древнеегипетский боулинг. За семь с лишним тысячелетий до того, как первые американцы надели разноцветные туфли и взяли в руки тяжёлые шары.

Конечно, египтяне играли не так, как мы. Никаких автоматических механизмов для возврата шаров, никаких мониторов над дорожками, никаких баров с пиццей. Всё было проще и суровее.

Игрок катил шар по земле — по любой земле, песчаной, каменистой, утрамбованной. Кегли стояли на определённом расстоянии, но никто не гарантировал, что они одинакового размера или веса. Правила, скорее всего, были гибкими: сбил — молодец, не сбил — попробуй ещё.

Шары делали из того, что было под рукой. Самые простые — из кукурузной шелухи, обтянутой кожей и перевязанной верёвкой. Те, что побогаче — из камня. А для настоящих ценителей — из фарфора, который в те времена ценился на вес золота.

Дорожек для боулинга у египтян не было. Игровое поле выбирали на глаз: ровная площадка у храма, двор дома, берег Нила в отлив. Главное, чтобы шары катились, а не прыгали по кочкам.

Почему детский набор для боулинга положили в гробницу?

Версий несколько.

• Религиозная. Египтяне верили, что в загробной жизни умерший (точнее, его Ка) продолжает делать то же, что любил при жизни. Если ребёнок обожал сбивать кегли — без шаров и камней ему никак.

• Символическая. Шары могли означать солнце, а кегли — врагов, которых солнце побеждает каждый вечер, уходя за горизонт. Детям клали уменьшенную копию космической битвы.

• Практическая. Просто положили любимые игрушки. Никакой мистики. Ребёнок играл — ребёнок умер — игрушки отправились с ним. Грустно, но просто.

Правдоподобнее всего выглядит первая версия. Но точного ответа нет до сих пор.

Но египетская забава, как мы уже знаем, не осталась чисто египетским развлечением.

Римляне, завоевавшие Египет, подцепили эту привычку, как вирус. В Империи появилась своя версия игры — с шарами из твёрдых пород дерева и кеглями, которые уже пытались делать одинаковыми.

От римлян эстафету переняли европейцы. В средневековой Германии боулинг стал любимым развлечением в тавернах — ставили кегли прямо во дворах и пили пиво, ожидая своей очереди. В Англии игру так полюбили, что король Эдуард III запретил её в XIV веке — солдаты слишком увлекались боулингом и забрасывали тренировки по стрельбе из лука.

Англичане, кстати, уверены, что боулинг изобрели именно они. Документ 1366 года о запрете игры для них — священная реликвия. Но египетские шары из детской могилы на 6500 лет старше любого английского документа.

Представьте: жаркий день 79 года нашей эры. В маленькой закусочной на оживлённой улице Помпей хозяин только что налил кому-то дешёвого вина и выставил горшки с горячей едой — свинина с бобами, рыба под соусом, чечевичная похлёбка. Посетители толпятся у прилавка, кто-то ругает качество закусок, кто-то перекидывается шутками. А на стене красуется только что нацарапанное кем-то оскорбление: «Никия — содомит-засранец».

Термополий — древнеримский фастфуд. Здесь не подавали изысканных блюд патрициям, сюда приходили те, у кого не было своей кухни: беднота, рабы, торговцы, возницы. Помпеи — город торговый, оживлённый, и таких закусочных здесь были десятки. Но одна из них, найденная в 2019 году, оказалась особенной.

Ресторан с отделкой

Представьте себе небольшое помещение с каменным прилавком, в который встроены круглые отверстия — dolia. В этих глиняных горшках когда-то дымилась еда. Археологи, откопавшие термополий на Via di Nola, нашли внутри остатки последних блюд: свинину, рыбу, улиток, говядину, бобы, чечевицу, вино . Это не просто мусор — это меню, застывшее во времени.

Но главное — фрески. Термополий оказался расписан с неожиданной для фастфуда роскошью. По фасаду прилавка идёт фриз: яркие изображения того, что продавалось внутри. Вот горшки и амфоры — точь-в-точь такие же, как те, что стояли здесь же, у прилавка. Вот петух, вот мёртвые утки, приготовленные к жарке. Художник словно нарисовал меню для неграмотных — чтобы каждый проходящий мимо понимал, чем здесь торгуют.

А по центру — она. Нереида на морском коньке. Мифическое существо, морская нимфа, плывущая куда-то в вечность. Казалось бы, при чём здесь уличная еда? Может быть, это отсылка к Венере, покровительнице Помпей? Или просто хозяин любил красивые картинки и заказал художнику то, что сам считал прекрасным.

Злая собака и граффити

С левой стороны прилавка — ещё одна фреска. На ней изображена огромная лохматая собака с оскаленной пастью. Такие картинки в Помпеях обычно предупреждали: «Осторожно, злая собака». Но здесь всё не так просто.

Чей-то палец, может быть, пьяного посетителя, а может быть, и самого Никии, нацарапал прямо на морде животного: Nicia cinaede cacator.

Переводится это грубо. Cinaede — пассивный гомосексуалист, cacator — засранец. «Никия — содомит-засранец».

Греческое имя Никия. В римском городе это могло быть оскорблением само по себе — греков в Помпеях не очень жаловали, считая их изнеженными и порочными. Возможно, какой-то местный житель просто решил унизить заезжего грека, а может, у них был давний конфликт. Может быть, Никия был хозяином этого самого термополия, и тогда оскорбление на стене — это акт вандализма со стороны недовольного клиента.

Мы никогда не узнаем, кем был этот Никия и что он сделал, чтобы его назвали «засранцем-садомитом». Но сам факт, что надпись сохранилась, даёт нам удивительное ощущение подлинности. Это не музейный экспонат — это след живого человека, который разозлился, нашёл острый камень и поцарапал стену, потому что по-другому выпустить пар было нельзя.

Собака, которая осталась

В одной из комнат за прилавком археологи нашли скелет. Собака. Но не та огромная, с фрески, а маленькая — ростом всего около 25 сантиметров .

Она не убежала. Когда началось извержение, когда пепел посыпался с неба и люди в панике бежали к морю, эта кроха осталась там, где жила. Может быть, привязанная, может быть, просто испуганная. Она забилась в угол и ждала хозяина. А хозяин, скорее всего, был тем самым барменом, чей скелет нашли тут же, у прилавка.

Две тысячи лет они пролежали рядом.

Застывшая жизнь

Что делает этот термополий уникальным? Не росписи, не горшки с едой, не скелеты. Всё это уже находили. Уникально то, что здесь застыл целый кусок жизни — со всей её грубостью, пошлостью, красотой и трагедией.

Вот фреска с морской нимфой — красивая, почти возвышенная. Вот мёртвые утки — проза жизни, еда. Вот оскорбление на стене — человеческая злость, мелкая, бытовая, сиюминутная. Вот скелет крошечной собаки — преданность, которая оказалась сильнее смерти.

Римский фастфуд. Место, где две тысячи лет назад кто-то ругался, кто-то ел, кто-то влюблялся, кто-то тосковал. А потом пришла гора и превратила всё это в археологию.

Но разве мы сильно изменились? Мы точно так же ходим в закусочные, оставляем злые комментарии в интернете (граффити XXI века), держим маленьких собак и гибнем, пытаясь их спасти.

Никия-засранец, если ты там, за чертой — прости этого парня, который нацарапал тебя на стене. Он просто не знал, что через несколько часов его самого засыплет пеплом, а оскорбление останется на две тысячи лет.

Алексей Черкасов, писатель