Итак, Вавилон. К тому моменту когда этот город впервые оказался достойным серьёзного упоминания, прошло уже полторы, если не две, тысячи лет месопотамской истории. Однако скоро именно Вавилон даст новое имя всему региону, войдёт в такие выражения как "вавилонская башня" или "вавилонская блудница", а также на многие века станет символом невиданной роскоши.
Уже в III тыс. до н.э. амореи, западносемитские скотоводы, начинают кочевать между Ханааном и Шумером (потом Аккадом). Ближе к концу тысячелетия, то есть во времена Третьей династии Ура, они начали проникать внутрь Месопотамии, таким образом став очередной волной кочевников, свалившихся на эту благодатную почву (сначала это были аккадцы, которые привнесли свой язык, потом гутии, которых выгнали, и которые ничего не привнесли).
И вот одна группа амореев в 1890-х гг. до н.э. решила засесть в городке под названием Вавилон (на аккадском он назывался Bābilim \"врата бога"\, и считается, что это перевод со старого шумерского названия Кадингир, - во всяком случае такой город упоминался за несколько веков до того).
Обстоятельства сложились так, что эта группа амореев оказалась довольно успешной: городок стал разрастаться, стал настоящим городом, и вокруг него образовались зависимые территории. В общем, всё как полагается для обыкновенного нома, который в рамках всеобщего разброда и шатания может претендовать на статус отдельного государства.
В течение XVIII в. до н.э. это Вавилонское царство занималось активным расширением, и в итоге стало достаточно сильным, чтобы конкурировать с другими осколками развалившейся к тому моменту шумеро-аккадской империи.
Возможно, поначалу Вавилону помогла как раз маленькость: он не привлёк внимания эламитов, которые в тот период приложили свою тяжёлую руку к ослаблению крупных месопотамских центров.
Хаммурапи (1792-1750 гг. до н.э.) был сыном очередного правителя Вавилона, и, хотя город достался ему уже намного более сильным, чем в самом начале, на тот момент Вавилон всё ещё признавал свою зависимость от Шамши-Адада, царя Ашшура.
А вот после смерти последнего, Хаммурапи путём удачных союзов и нападений не просто сделал свой город сильнейшим в Месопотамии, но и объединил вокруг себя практически все остальные её земли. Так над всей Месопотамией распространяет свою власть аморейская династия. Вот что писал об этом сам Хаммурапи:
Я, Хаммурапи, царь несравненный. Черноголовыми, которых даровал мне Эн-лиль и власть над которыми поручил мне Мардук, я не пренебрегал, о них я радел, я искал их блага. С могучим оружием… с премудростью… я истребил врагов на севере и на юге, прекратил раздоры, устроил стране благосостояние, дал людям жить в безопасности… Великие боги призвали меня; я благодетельный пастырь, жезл мой – жезл правды, моя благая сень простерта над моим городом. На груди своей лелею я жителей Шумера и Аккада…
Теперь уже Вавилон догнал размером бывшую шумерскую столицу, а скоро и превзошёл её. С этого момента старые города-гиганты навсегда уступили Вавилону свою ведущую роль. То же случилось и с пантеоном, - и эти вещи взаимосвязаны.
Дело в том, что в те времена отдельный бог был закреплён не только за определённой сферой жизни, но и за определённым городом: так было и при шумерах, и при аккадцах.
У шумеров, например, был бог неба Ану (город Урук), бог земли и ветра Энлиль (город Ниппур), бог пресной воды Эа (город Эриду) и так далее. Крутость бога была напрямую связана с крутостью города. И поскольку к концу Убейдского периода главным городом шумеров был Урук, бог Ану стал считаться главным богом. Потом аккадцы привнесли в месопотамский пантеон своих богов: бога луны Сина (он стал покровителем Ура), бога солнца Шамаша, богиню Иштар (её стали почитать в Уруке, объяснив это тем, что она дочь Ану).
Амореи не принесли в Месопотамию новых богов: они были семитами, как и аккадцы, поэтому на тот момент боги у них были примерно те же. Аморейский бог Амурру, являвшийся покровителем всего народа, был, конечно, завезён, но стал второстепенным, как и некоторые другие. Зато бог Вавилона, Мардук, был поднят амореями на высший уровень, а бог соседнего города Борсиппы - Набу - стал считаться сыном Мардука.
И Мардук, и Набу существовали и раньше, но пока Вавилон и Борсиппа были незначительными городами, они оставались незначительными богами. Теперь же жрецы начали задним числом вписывать Мардука в легенды о сотворении мира, сделав его сыном Эа, превзошедшим отца. Именно сейчас, скорее всего, создаётся эпос о сотворении мира "Энума Элиш", который зафиксировал эти роли (записан он, правда, будет несколько позже).
Однако в первую очередь возвышение Вавилона во времена правления Хаммурапи известно, конечно, кодификацией законов. Это определённо была не первая кодификация (мы уже встречали реформы Урукагины, свод Ур-Намму и другие), однако стела с законами Хаммурапи - это первый в истории действительно полностью сохранившийся кодекс.
Возможно, он получил такую славу потому, что Хаммурапи первому удалось не только написать законы, но и заставить их работать - во-первых, долго, а во-вторых, на огромной территории. Целую тысячу лет после Хаммурапи этот кодекс переписывали и сохраняли как эталонный.
Наверху стелы перед богом Шамашем, окруженным пламенем, стоит сам Хаммурапи (ситуация несколько похожа на ту, в которой законы от бога через некоторое время получил Моисей). А ниже выбиты три сотни законов, конечно же, не придуманные правителем, а сформированные за предыдущие века шумерской и аккадской истории.
Судя по списку законов, люди в Вавилоне делились на три класса:
Авилумы, как правило, жили общинами, которые функционировали по принципу самоуправления, а также они платили подати царю. Внутри общин люди жили большими семьями, куда входили сразу и бабушки с дедушками, и их дети с супругами, и их маленькие дети.
Мушкенумы не объединялись в общины и не имели самоуправления, они подчинялись напрямую царю и получали от него землю. Именно они платили основную часть податей, составлявших казну, а также они несли воинскую или иную повинность. Кроме того, мушкенумы не могли покинуть свою землю без разрешения, в отличие от авилумов.
Вардумами становились либо военные пленники, либо должники. И хотя у таких людей не было личной свободы, их положение не было таким плохим как у рабов, о которых мы знаем из других исторических реалий. Вардумов часто освобождали или усыновляли, многие из них имели право владеть собственным имуществом и заводить семьи, в том числе со свободными людьми. Наличие закона, карающего тех, кто помогал беглым рабам, говорит о наличии людей, помогавших беглым рабам.
В зависимости от принадлежности к каждому из классов, назначались наказания за преступления. Например, за убийство авилума преступник также карался смертью (хотя убийства свободных людей случались в Вавилоне так редко, что каждый такой случай и решение суда по нему потом веками разбирались в школах как юридическая сенсация), а за убийство вардума нужно было просто расплатиться.
Если кто-то выбивал глаз авилуму, то выбившему тоже выбивали глаз, а вот за глаз мушкенума нужно было заплатить мину серебра. За увечье вардума нужно было выплатить хозяину половину стоимости целого раба. В целом, по сравнению с кодексом Ур-Намму здесь было больше наказаний, чем штрафов. Даже в случае ненамеренного причинения вреда, действовало право талиона, то есть то самое "око за око, зуб за зуб", которое мы знаем по цитатам из Библии. Тут оно встречается намного раньше, и, скорее всего, это было давним общим принципом всех древних семитских народов.
Хотя многие наказания довольно жестоки, предусматривались и обходные пути. Например, измена каралась смертью и изменившей женщины, и её любовника (их должны были связать и бросить в воду), но муж имел право простить жену, а царь - любовника. Супруг больной женщины мог жениться на другой, но обязан был содержать первую супругу до самой её смерти (тут, конечно, вопрос, не мог ли муж ускорить это событие). В случае смерти мужа вдова также имела право пользоваться всем имуществом до конца жизни, и только после этого оно делилось между сыновьями.
Если не было доказательств преступления, то в ход шла клятва, либо испытание водой (как именно происходило испытание - точно не известно, но если испытуемый тонул, он постфактум признавался виновным). Обвинять просто так, скорее всего, не стремились, потому что лжесвидетельство само по себе каралось смертной казнью.
Как вы, наверное, заметили, выше, измена мужчины не каралась, да и вообще, система была довольно патриархальной. Однако у женщин был выбор: стать счастливой женой и матерью, или пойти в надиту. Надиту - это свободные женщины на службе храма, вроде как жрицы, которые жили в монастырях. Монастыри эти представляли собой набор отдельных домиков с садиками, и по всему выходит, что жизнь там была комфортной. Кроме того, в отличие от других женщин, надиту могли совершать денежные операции, заниматься бизнесом (например, держать пивоварню), работать (например, писцами). Запретов было два: иметь детей (хотя многим можно было выходить замуж) и заходить в кабак (даже если ты хозяйка этого кабака).
Помимо, так скажем, уголовного кодекса, были и правила торговли, которые регулировали цены и тарифы, условия найма и аренды. Ростовщикам запрещалось брать слишком высокий процент, а также был назначен максимальный срок долгового рабства - три года, по истечении которых долговой раб снова становился свободным. Кроме того, каждые десять-пятнадцать лет полагалось издавать указ, освобождающий всех долговых рабов одновременно, это называлось "выравниванием". Распределялись и вознаграждения, например, за удачную операцию авилума врач получал десять шекелей, за мушкенума - пять, за вардума - два.
Конечно, законы - это самое известное, но не единственное достижение Хаммурапи. Он занимался и хозяйственными вопросами, посвящал много забот сельскому хозяйству, следил за ирригацией. Например, главный канал Вавилона назывался эффектно и звучно: "Хаммурапи - процветание народа". Прямо лозунг какой-то.
В общем, всё было хорошо, если бы не одно "но". Или даже так: если бы не одно "Но-о-о!".
Дело в том, что как только некогда кочевые и дикие амореи цивилизовались, наклинописали себе законы и стали свысока посматривать на дикарей, дикари тут же придумали новую штуку.
До II тыс. до н.э. ездить можно было только на волах и ослах, но волы были медленными, а ослы слабыми. Теперь же в степях к северу от Чёрного моря произошла революция не менее важная чем изобретение бронзового оружия: одомашнивание лошади.
Поначалу лошадей использовали только в пищу, но к XVIII-XVII вв. до н.э. кто-то придумал их запрягать. К этому моменту ещё и появились колёса со спицами, и была изобретена маленькая повозка на одного с двумя большими колёсами. Такая повозка была лёгкой и маневренной, и она позволяла лошади бежать очень быстро, а также менять направление без особых трудностей. Из таких повозок получалась крайне быстрая и на тот момент непобедимая армия.
Ну а кто именно сказал "но-о-о", и к чему это привело, мы узнаем в следующей серии.
Сабатино Москати "Цивилизации Древнего Востока"
Азимов "Ближний Восток. История десяти тысячелетий"
Гуляев "Шумер, Вавилон, Ассирия"
Жорж Ру "Великие цивилизации Междуречья"
