Я не буду здесь писать и приводить метафоры, которыми автор описывает процессы заимствования арабского и иного искусства в Османской империи, потому что кто-то на это может обидеться, а некоторые назовут это даже не ориентализмом, а чем похуже и обвинять в разжигании...
Так что обойдёмся очень культурным пересказом. По мнению автора, в ОС превалировала эклектика, основанная на заимствованиях арабского, персидского, византийского и римского наследия (что было определено их географией, религией и политикой, спасибо, кэп), а затем Порта, одна из первых восточных стран, стала строить "как в Европе", в основном силами европейских же мастеров (а что там тогда турецкого?..). Тем не менее, "среди магометян на Всемирной Выставке 1851 г., Турецкие поделия были наименее совершенными" (мой почти дословный перевод). Идеальный орнамент автор находит лишь в коврах, также указывая на заимствование из Малой Азии. Далее прямая цитата. Соглашусь с общей идеей, но с оценочными суждениями склонен не согласиться.
"Очень трудно, даже почти невозможно, подробно объяснить словами различия в стиле орнамента, имеющего столь сильное сходство с персидским, арабским и турецким; тем не менее, глаз легко их замечает, подобно тому как римскую статую отличают от греческой. При сохранении общих принципов персидского, арабского и турецкого стилей орнамента проявляется особенность пропорций масс, большая или меньшая изящность плавных линий, склонность к определенным направлениям в линиях и своеобразный способ переплетения форм, при этом общая форма условного орнамента остается неизменной. Относительная степень вычурности, деликатности или грубости, с которой они выполнены, сразу же позволяет отличить их от работ утонченного и духовного перса, не менее утонченного, но вдумчивого араба или неизобретательного турка."
Вопреки расхожим представлениям, Восток умеет бить Запад - если очень захочет. В этом году исполняется 500 лет попытке достигшей пика своего могущества Турции поднять на копье более слабую (на тот момент) и разрозненную Европу. Сначала в битве при Мохаче в 1526 году Османская империя нанесла сокрушительное поражение объединённой европейской коалиции (венгры, чехи, хорваты, австрийцы, баварцы, поляки, итальянцы). Результатом стало падение Венгерского королевства. Торжествующая Османская империя заняла Среднедунайскую равнину, включив в свои владения самое сердце Европы. До Вены оставалось несколько пеших переходов.
Мохачская битва открыла перед турками широкие возможности для покорения всей Центральной Европы. Что в перспективе означало достижение контроля над Европой в целом.
Весной 1529 года Сулейман I собрал в Болгарии мощную армию для похода на Вену. Численность его войск составила не менее 120 000 человек, тогда как Испано-Австрийской империи Габсбургов для обороны города удалось собрать лишь 17 тысяч. Попросту говоря, Вена была обречена. А это - стратегический центр Европы, откуда дальше турки могли двигаться в любую сторону, больше не встречая перед собой равных противников, потому что Габсбургская империя была тогда сильнейшим из европейских государств.
И тут вмешалась стихия. На Балканы обрушились невиданные ранее дожди. В Болгарии началось наводнение, и вода размыла дороги. В грязи увязло множество турецких пушек и верблюдов, которых пришлось бросить. По мере дальнейшего продвижения турецкой армии, другие реки тоже вышли из берегов и остальные дороги тоже оказались размыты. Орудия застревали в грязи и тонули в болотах. Погибли сотни верблюдов, которые везли амуницию, оружие и боеприпасы.
В итоге под Вену турецкая армия подошла значительно ослабленной: в стане турок свирепствовали болезни, многие солдаты были неспособны сражаться.
Первая осада турками Вены в 1529 году
11 октября прошёл особенно сильный ливень. Планы турок взорвать городские стены путем подкопа потерпели полный крах (дождем все подкопы размыло), и их шансы на победу стремительно таяли. У турок заканчивался фураж, росло число дезертиров, заболевших и умерших от лишений и ран. В тяжёлом положении оказались даже янычарские части. Султану пришлось снять осаду.
Уже когда турки отступали, повалил необычно ранний для этого времени года снег. Им пришлось бросать амуницию и пушки. Турецкая флотилия на Дунае снова была атакована, и множество турок погибло в мелких стычках на пути домой.
В 1532 году Сулейман I предпринял новый поход, собрав уже 200 тысяч солдат. Казалось бы, теперь уже ничего не спасет Вену, а в дальнейшем - Европу.
Но природа пришла на помощь европейцам второй раз - начались невиданные холода. А в турецкой армии этого не предвидели, поэтому не запаслись теплой одеждой и обувью. И ей снова пришлось отступить.
Больше султан подобных попыток не делал. Скорее всего он как правоверный мусульманин во вмешательстве стихии увидел желание Аллаха подарить славу покорителя Европы не ему, а кому-то из его потомков.
Но если бы турки взяли Вену, что ожидало бы остальную Европу? Правильный ответ - ничего хорошего. Из всех европейских монархий Испано-Австрийская империя Габсбургов была не просто самой сильной, но единственной хоть как-то сопоставимой по мощи с Османской империей. Поражение Габсбургов открывало бы для Сулеймана I путь в любую европейскую страну. Битва в открытом поле, если бы она состоялась, не могла дать императору Карлу V никаких шансов: против 200 тысяч солдат султана он мог бы выставить войско в два с половиной раза меньшее (80 тысяч), и это при качественном превосходстве турок. Ниже я попробую доказать, что в 1526-1532 годах армия Османской империи была сильнейшей в мире - благодаря своей слаженности.
Второй по мощи в Европе была Франция, но до империи Габсбургов все равно не дотягивала. Незадолго до битвы при Мохаче между Карлом V и Франциском I произошла битва при Павии (1525), в которой французы были разгромлены, а король Франции попал в плен. И в течение всего последующего XVI века Франция была слабее империи Габсбургов. На последнем этапе религиозных войн во Франции в конце XVI века испанцы даже заняли Париж и удерживали его 5 лет.
Однако, прикольная картинка: в сражении при Павии 1525 года французы сражаются против испанцев и австрийцев под флагом Евросоюза и с удивительно знакомой желто-голубой символикой; чего уж тогда удивляться, что они битву продули?
В 1536 году Франция своеобразно решила взять реванш - ударила Габсбургам в спину. Франциск I заключил против них союз с Османской империей. Это, типа, такая вот европейская солидарность во всей ее красе.
И уж тем более не стали бы помогать католикам-Габсбургам протестантские государства: ни английский король-изоляционист Генрих VIII Тюдор, ни скандинавские монархии и немецкие княжества, которые тогда вообще находились с Турцией в разных весовых категориях. Скорее, они втихую желали победы Османской империи, не вполне осознавая, что это означает в будущем для них самих.
Рассматривать в качестве реальных противников Турции две кляксы на карте Европы (королевство Польское и Великое княжество Литовское) и вовсе было бы смешно.
А все равно мне больше нравится ситуация, когда европейские правители подлые, лживые и готовые слить друг друга за лишний тугрик, чем когда они с сурово-фанатичными лицами строятся в одну или несколько шеренг ("скованные одной цепью, связанные одной целью"). Последняя ситуация для мира намного хуже и, как показывает история, чревата облаками иприта над окопами, газовыми камерами в концлагерях и иными неприятными вещами.
Почему в 1529-1532 годах армия Османской империи была сильнейшей в мире
Война была основным занятием турок. Она определяла политику и экономику страны, в ней османы находили главное занятие, способ заработка и чуть ли не смысл жизни.
Венгерский дворянин, побывавший в плену у османов, писал, что турки собираются на военные сборы с такой «охотой и быстротой, что можно подумать, будто их пригласили не на войну, а на свадьбу». Больные просили нести их на войну прямо на постелях, чтобы хоть так обнажить свою саблю против врага. Даже из сумасшедших собирали особые полки, чтобы они тоже могли послужить военному делу, хотя бы в виде «пушечного мяса».
Война давала трофеи, земли и богатства, на ней делали карьеру, с ее помощью выбивались в люди. Можно сказать, что только на войне турки жили подлинной жизнью и чувствовали себя на своем месте. Султан Баязид I утверждал, что «был рожден, чтобы держать оружие».
Среди государств XV-XVI веков только Османская империя имела постоянную армию, полностью обеспеченную государством. Каждый ее солдат получал хорошее содержание и мог рассчитывать на сытный обед и ужин, даже если находился в тысячах километрах от дома. Снабжение турецких войск в то время считалось идеальным. «Они всегда располагают изобилием съестных припасов, а лагерь разбивают без малейшей суеты и замешательства» – писал византиец Халкокондил.
В военном лагере османы чувствовали себя как дома. После его разбивки для султана всего за час возводили большой красный шатер, к которому примыкали сад и оранжерея. Просители и докладчики выстраивались перед ним в очередь, следуя тем же строгим правилам дворцовой иерархии, что и в самом Стамбуле. На перекрестках лагерных улиц постоянно горели костры, в котлах кипела солдатская похлебка, все шло строго по распорядку и создавало чувство довольства и уюта.
Европейцы говорили, что турки «устраиваются с большей роскошью в поле, нежели у себя дома». Возможно, именно эта тщательная упорядоченность и продуманность деталей и составляла главный секрет успехов Османской империи.
Янычары
Основной ударной силой и ядром армии были янычары – от турецкого уеni cheri, «новые солдаты». Корпус янычар возглавлял полковник-ага, подчинявшийся напрямую самому султану. В разное время в это подразделение входило от 6 до 20 тысяч солдат, разделенных на несколько полков и рот. Османы были одним из первых государств Нового времени, в которых основу армии составляла не кавалерия, а пехота.
Янычары жили в режиме абсолютного повиновения и дисциплины. За любые проступки они получали суровое наказание, от палочных ударов до смертной казни. Духовными покровителями янычар были дервиши из ордена бекташи, воспитывавшие султанскую гвардию как безупречных воинов ислама. Сами янычары тоже представляли собой что-то вроде военных монахов, которые давали обет безбрачия и перед каждым боем читали особую молитву своему духовному лидеру – Хаджи Бекташ Вели.
Питались солдаты очень скромно, ели только хлебные лепешки, лук и немного плова, запивая их водой. Любой алкоголь был под запретом.
По традиции все устройство янычарского корпуса имело «кухонную» символику и строилось вокруг варки супа. Каждый полк имел собственный «священный котел», простые солдаты назывались суповарами, младшие офицеры – главными поварами, а высшие чины – раздатчиками похлебки. Из шапок янычар неизменно торчала ложка, а все собрания проводились вокруг котла, который во время бунтов символически опрокидывали кверху дном. Потеря полкового котла считалась позором и катастрофой, за которой могло последовать расформирование полка.
Полк был для янычар настоящим домом и семьей. Именно у них впервые появилась полковая форма и полковые оркестры, которые играли музыку на маршах и во время битв. Многие солдаты выкалывали на плече и лодыжках татуировки с эмблемой своего полка.
О дисциплине янычар и всего турецкого войска ходили легенды. Никаких грабежей и насилий во время походов не допускалось, особенно если армия шла по своей территории. Европейцы, попадавшие в турецкий лагерь, с удивлением писали о царившем в нем идеальном порядке и чистоте. Каждый солдат знал свое место и так четко и строго выполнял приказы, что в палаточном стане с размером с небольшой город стояла полная тишина.
Артиллеристы, сипахи и пираты
Кроме профессиональной пехоты, еще одним новшеством османской армии была артиллерия. Турки имели самое разнообразное огнестрельное оружие, от небольших мушкетов и аркебуз до гигантских пушек, вроде той, что соорудил для осады Константинополя венгр Урбан (восьми метров в длину). Все орудия они отливали самостоятельно и делали это очень качественно, в отличие от Сефевидов и мамлюков.
Кавалерию турок составляли несколько крупных подразделений, в том числе элитный корпус сипахов. В отличие от янычар, сипахи были турками и мусульманами от рождения. Они считали себя «сливками» турецкой армии и не мыслили своей жизни без войны и без коней. Когда их лошадей убивали в битве, они даже не пытались сражаться, а просто стояли на поле боя, положив на голову седло. Если сипаха казнили за какое-то преступление, то вместе с ним убивали и его коня.
Численность сипахов примерно соответствовала численность янычар, и в бою они действовали вместе, образуя пехотный центр и два кавалерийских фланга.
В армию турок также входило много добровольцев, называвшихся акынджи. Официально они не считались солдатами и не состояли на довольстве государства, поэтому жили только грабежами и надеялись, что их примут в регулярное войско, если они хорошо проявят себя в бою.
В военном флоте османы не уступали Венеции и Генуе – самым крупным морским державам того времени. На вооружении турок были парусные суда и знаменитые весельные галеры с «галерными» рабами.
Мусульманские пираты в Алжире и Тунисе царствовали в Средиземном море и наводили ужас на европейские суда. Один из них, Хайреддин по прозвищу Барбаросса, командовал флотом при Сулеймане и сыграл важную роль в подчинении османам Северной Африки. Не меньшую угрозу для христиан представляли Хадим Хасан-ага, Тугруд-реис и Пири-реис: адмиралы и корсары в одном лице.
Перелом
Нов течение остальной части XVI века в соотношении сил все же произошел перелом в пользу европейцев. Они быстрее турок совершенствовали свое огнестрельное оружие.
Мушкет
Аркебуза
Фальконет
Бомбарда
Знаковым моментом стала морская битва при Лепанто 1571 года, в которой испанский флот нанес сокрушительное поражение туркам. В сражении в качестве матроса участвовал 24-летний Мигель де Сервантес, будущий автор "Дон-Кихота". Османской империи пришлось расстаться с мечтой о завоевании Европы, а европейцы смогли, не оглядываясь более на восток, продолжить свои увлекательные занятия: кровавые междусобойчики, религиозную резню (после Лепанто и года не прошло), отравление королей и их семей и прочие средневековые шалости.
В еще одной заметке те, кто интересуется более поздним периодом истории, могут узнать ответ на вопрос, кого в 1812 году поддерживали США: Наполеона или Россию - https://www.litprichal.ru/work/631821/
Многие привыкли считать, что тюльпан — это символ Голландии, а в Россию его завез Петр I в начале XVIII века как «заморскую диковину». Но если вы посмотрите на татарский орнамент или зайдете в главную мечеть Казани — Кул-Шариф, вы увидите тюльпаны повсюду.
Откуда они там, если в лесах Поволжья тюльпаны отродясь не росли плантациями? Садитесь поудобнее, сейчас разберем этот исторический детектив.
1. Генетическая память степей
Дикорастущие тюльпаны
Предки татар — волжские булгары — не всегда жили на Волге. До VII века они кочевали в степях Приазовья и предгорьях Кавказа. А их более дальние тюркские предки пришли из Центральной Азии (территория современного Казахстана) — природной родины диких тюльпанов.
Для древнего тюрка расцветший в степи тюльпан был символом того, что зима кончилась и Небо (Тенгри) даровало жизнь. Этот образ «зашился» в подкорку народа настолько сильно, что даже переехав на север, в леса и болота Поволжья, булгары продолжали вышивать этот цветок на одежде. Они не видели его вживую веками, но помнили его «лицо».
2. Религиозный шифр: Тюльпан = Аллах
В 922 году булгары приняли ислам. И тут случилась магия лингвистики. В арабском языке (который стал священным для татар) слово «тюльпан» (Lale) пишется теми же буквами, что и слово «Аллах».
Рисуя тюльпан на сапогах или полотенце, татарский мастер не просто украшал вещь — он создавал скрытую молитву. Так цветок из степного сорняка превратился в священный символ. К моменту, когда Петр I только заказывал первые луковицы из Голландии (1702 год), татарскому тюльпану в орнаментах уже перевалило за 700 лет.
3. Сапоги, которые спасли символ
Татарские ичиги с кожаной мозаикой
Почему узор не забыли? Спасибо татарским кожевникам. Уникальная техника «кожаной мозаики» (те самые знаменитые узорчатые сапоги-ичиги) передавалась от отца к сыну. Главным элементом, «подписью» мастера, всегда был стилизованный тюльпан. Чтобы сшить правильные татарские сапоги, ты обязан был вырезать этот цветок. Ремесло законсервировало образ на тысячелетие.
4. Кто же был первым?
Выращивание тюльпанов в Голландии
Давайте сравним таймлайн:
V-IX вв. — Тюрки (предки татар и казахов) вовсю используют образ тюльпана в культуре.
922 г. — Тюльпан становится сакральным символом в Поволжье.
XVI век — Тюльпаны впервые попадают из Турции в Европу.
XVII век — В Голландии начинается «тюльпаномания».
XVIII век — Петр I привозит цветок в Россию.
Итог: Пока Европа считала тюльпаны биржевым товаром и экзотикой, татары уже почти 800 лет носили их на своих сапогах как национальный герб.
Так что, когда в следующий раз увидите татарский орнамент, знайте: это не просто «цветочки», а привет из глубины веков, от кочевников, которые любили небо и степь.
А вы знали, что тюльпан имеет такое значение для татар, или думали, что это просто красивый узор? Пишите в комментариях!
С 1 по 3 марта 1799 года, в ходе продолжительной осады, была взята французская крепость Корфу. Это событие стало кульминацией Средиземноморского похода объединённой русско-турецкой эскадры под командованием вице-адмирала Фёдора Фёдоровича Ушакова.
Предыстория
Фёдор Фёдорович Ушаков
Предыстория этого события коренилась в стремительной экспансии революционной Франции в конце XVIII века. В 1797 году, разгромив Венецианскую республику, французские войска под командованием молодого генерала Бонапарта захватили Ионические острова, включая самый крупный из них - Корфу. Контроль над этим архипелагом открывал Франции путь к господству в Средиземном море, угрожал балканским владениям Османской империи и создавал потенциальную опасность для российского черноморского побережья. Вторжение Наполеона в Египет в 1798 году ещё более обострило ситуацию, вынудив недавних противников, Россию и Турцию, забыть о прежних противоречиях и заключить союз в рамках Второй антифранцузской коалиции. Перед эскадрой Ушакова, вышедшей из Севастополя, была поставлена задача освободить Ионические острова от французского присутствия.
К ноябрю 1798 года русские моряки при поддержке турецкой эскадры контр-адмирала Кадыр-бея очистили от французов все острова архипелага, кроме главного - Корфу. Этот остров представлял собой мощнейший укреплённый район. Сам город Корфу прикрывали две цитадели: Старая (Палео Фрурио) и Новая (Нео Фрурио) крепости, усиленные современными фортификационными сооружениями. С моря подходы к городу защищал хорошо укреплённый остров Видо, на котором французы возвели пять артиллерийских батарей. Гарнизон Корфу насчитывал около 3500 солдат при более чем 650 орудиях под командованием генерала Шабо. Кроме того, на рейде стояла французская эскадра из двух линейных кораблей, фрегата и нескольких вспомогательных судов. Соотношение сил на первый взгляд было не в пользу союзников, не имевших достаточного количества сухопутных войск для штурма столь серьёзных укреплений.
Осада
Ушаков не решился на немедленный штурм и приступил к длительной, почти четырёхмесячной осаде, начавшейся 4 ноября 1798 года. Основной задачей была полная блокада острова, чтобы лишить гарнизон подвоза подкреплений и припасов. Русские моряки, несмотря на недостаток снабжения и холодную зиму, высадили на Корфу небольшой десант, который захватил передовые позиции и возвёл артиллерийские батареи, начав систематический обстрел французских фортов. В январе 1799 года французскому линейному кораблю «Женере» удалось прорвать блокаду и уйти, но это не изменило общего положения осаждённых.
К середине февраля 1799 года, с прибытием обещанных турецких войск (около 4250 человек) и греческих повстанцев, силы союзников возросли. Объединённая эскадра теперь насчитывала до 12 линейных кораблей и 11 фрегатов, а десантные части - до 1700 русских морских гренадеров. На военном совете Ушаков принял план, ключевым элементом которого был штурм острова Видо. Вице-адмирал справедливо считал его «ключом к Корфу».
Штурм начался на рассвете 1 марта 1799 года. По сигналу с флагманского корабля «Святой Павел» русские и турецкие корабли двинулись к Видо и, став на якоря, открыли мощнейший огонь по французским береговым батареям. Артиллерийская дуэль продолжалась около четырёх часов. Метким огнём корабельной артиллерии все пять батарей острова были подавлены, а попытка французских кораблей поддержать защитников Видо была пресечена. После этого на остров с двух сторон был высажен десант численностью более 2000 человек. Двухчасовой рукопашный бой завершился полным разгромом французского гарнизона Видо. Комендант острова генерал Пиврон попал в плен, часть защитников погибла, около 420 солдат и офицеров сложили оружие, остальным удалось вплавь добраться до Корфу.
Падение Видо произвело ошеломляющее впечатление на главные силы французов на Корфу. Одновременно с боем за Видо русские батареи и корабли усилили обстрел основных укреплений. Утром 2 марта французское командование, осознав безвыходность своего положения и видя готовность русских к решительному штурму, прислало парламентёров. После непродолжительных переговоров 3 марта 1799 года была подписана капитуляция.
Последствия
«Штурм крепости Корфу» -В.С. Бибиков
При капитуляции в плен сдались 2931 человек, включая четырёх генералов. Победителям достались огромные трофеи: 635 орудий, 114 мортир, 21 гаубица, тысячи ружей, значительные запасы боеприпасов. В гавани Корфу были захвачены линейный корабль «Леандр», фрегат «Ла-Брюн» и несколько других судов. Потери союзников за весь период осады и штурма составили около 298 человек убитыми и ранеными (из них примерно 130 русских). Французские потери только за один день штурма 1 марта достигли около 1000 человек убитыми, ранеными и пленными.
Военно-политическое значение взятия Корфу было огромным. Во-первых, это завершило полное освобождение Ионических островов, ликвидировав стратегическую базу Франции в Восточном Средиземноморье. Во-вторых, на освобождённых островах под временным протекторатом России и Турции была создана Республика Семи Островов - независимое греческое государство, которое на несколько лет стало важной базой для русского флота. И наконец, эта блестящая операция, проведённая без поддержки с суши, силами преимущественно моряков, в тяжелейших условиях, наглядно продемонстрировала высокий уровень русского военно-морского искусства. За эту победу Фёдор Ушаков был произведён в адмиралы.
P.S Подписывайтесь, чтобы всегда быть в курсе интересных обзоров и событий. Ваша поддержка очень важна! С большим количеством обзоров и историй вы можете ознакомиться на дзене и в телеграм-канале. Спасибо!
Здравствуйте читатели! Сегодня я хочу вам рассказать про Апрельское восстание, которое впоследствии привело к русско-турецкой войне 1877-1878 годов.
Апрельское восстание 1876 года стало кровавым и переломным событием в истории Болгарии. Его предыстория уходит корнями в многовековое османское владычество, которое, несмотря на некоторые реформы, сохраняло тяжелый социальный, экономический и религиозный гнет над болгарским населением. К середине XIX века, в эпоху болгарского национального Возрождения, идеи независимости и единства славян, подогретые успехами Сербии и Греции в их борьбе за свободу, овладели умами интеллигенции и широких народных масс. Тайный революционный комитет, ядром которого стали такие фигуры, как Георгий Бенковский, Васил Левски (казненный еще в 1873 году) и Любен Каравелов, разработал масштабный план всеобщего восстания, назначив его на апрель 1876 года. Замысел был грандиозен: поднять всю страну одновременно, опрокинуть османскую администрацию и провозгласить независимость.
Однако соотношение сил изначально было катастрофически неравным. С одной стороны - малочисленные повстанцы, которые занимались вооружением «чем попало» местного населения, в основном старинными ружьями, пистолетами и топорами. С другой - регулярные части османской армии, отлично оснащенные полевой артиллерией и винтовками, а также иррегулярные формирования башибузуков и черкесов, известные своей жестокостью. Организационная слабость заговорщиков привела к тому, что план был раскрыт властями досрочно, что вынудило начать восстание в разных регионах в разное время, нескоординированно. Несмотря на это, 2 мая апреля (20 апреля) 1876 года в Копривштице прогремели первые выстрелы, провозгласившие начало восстания. Его эпицентром стала так называемая Четвертая революционная область в горах Средна-Гора и Средних Родопах под руководством Георгия Бенковского. Повстанцам удалось на время освободить десятки сел и даже провозгласить в Копривштице республику. Однако турецкое командование действовало быстро и беспощадно. Регулярные войска под началом Фуад-паши и многочисленные отряды башибузуков начали методичное и жестокое подавление очагов сопротивления.
Ход восстания превратился в череду героических, но обреченных на поражение стычек и последовавших за ними чудовищных расправ. Ключевым символом трагедии стало событие в Батаке и других селах. Когда в начале мая турецкие каратели и черкесские отряды подошли к селу Батак, его жители под руководством священника Петра Цончева оказали отчаянное сопротивление, укрывшись в каменной церкви Святой Недели. После нескольких дней осады, когда у защитников закончились боеприпасы, османы ворвались внутрь. Произошла неописуемая резня: людей рубили саблями, сжигали заживо. Церковь была заполнена трупами. Количество жертв только в Батаке оценивается в 3-5 тысяч человек, в основном стариков, женщин и детей. Подобные, хотя и менее масштабные, зверства произошли в Перуштице, Брацигово и других центрах восстания. К середине июня 1876 года последние очаги сопротивления были утоплены в крови. Восстание потерпело полное военное поражение.
Но именно это поражение и последовавшая за ним волна невиданной жестокости стали роковыми для Османской империи. Весть о резне, в частности о трагедии Батака, облетела Европу и вызвала волну всеобщего возмущения и сочувствия к болгарам. Но при этом дипломатические протесты европейских держав ни к чему не привели, продемонстрировав неспособность турков к реформам и переговорам. Но в России эта трагедия вызвала особенно глубокий общественной резонанс - она не смогла закрыть глаза на эту кровавую расправу.
В апреле 1877 года Российская империя объявит войну Османской империи, под лозунгом освобождения братьев-славян. И уже через два года Россия освободит балканские народы от османского владычества.
P.S Подписывайтесь, чтобы всегда быть в курсе интересных обзоров и событий. Ваша поддержка очень важна! С большим количеством обзоров и историй вы можете ознакомиться на дзене и в телеграм-канале. Спасибо!
Продолжаем неторопливо изучать дворцовый комплекс Топкапы. В предыдущей части мы остановились у Дворцовых кухонь, расположенных во Втором дворе комплекса. Помещения Дворцовых кухонь отведены под тематические экспозиции. Обожаю такое, когда гуляешь по территории крупного «музея-заповедника» и заходишь в небольшие комнатки и павильоны с разными темами. Где-то – реконструкция быта, какая-нибудь сценка с манекенами, как на этом фото.
Где-то – коллекции экспонатов из музейных фондов, как здесь. Их подбор связан с общей темой дворцового быта, не обязательно связанного с едой. Так, симпатичная коллекция трубок XIX века напоминает о традициях курения табака в Османской империи.
Табак из Америки, как всем известно, появился в Европе в середине XVI века и быстро завоевал популярность, породив одну из самых известных человеческих зависимостей. В Османскую империю его завезли при Мехмеде III (1595–1603), и понеслась... Пояснительный текст недалеко от витрины утверждает, что султан и члены двора, включая гарем, были заядлыми курильщиками. Были даже специальные должности при султанском дворе. Отвечавшего за целую команду по изготовлению курительных трубок называли чубук агасы (çubuk ağası), я бы дословно перевёл как «старший по трубкам». Ещё был атешчи; обычно словом «ateşçi» обозначают кочегара, в данном случае это специалист по уголькам для розжига.
В витрине можно увидеть, что длинная трубка лежит в чаше. Это пепельница, которую турки называли «такатука». Такатуки можно было спокойно ставить на пол и не бояться, что пепел просыплется на ковёр или ещё куда-нибудь. Процесс курения нередко сопровождался попиванием кофе, поеданием шербета или перебиранием чёток.
Помещения позволяют оценить, как выглядят внутри пузатенькие купола-дымоходы Дворцовых кухонь (извне их было видно в предыдущей части).
Вход во все экспозиции включён в общий билет. Формально, кстати, у многих экспозиций в Топкапы стоят объявления, согласно которым любая фотосъёмка, в том числе на мобильный телефон, внутри помещений запрещена. На деле я не заметил, чтобы кому-либо делали замечания на этот счёт, но всё же постарайтесь не фоткать прямо перед носом у смотрителей – мало ли, правила есть правила.
Переход из Второго в Третий двор тоже оформлен воротами, на этот раз Воротами блаженства (Bâbüssaâde). Другое название ворот – Ворота белых евнухов. Дело в том, что спальни белых евнухов, то есть буквально евнухов белой расы, набранных из балканских или кавказских народов, располагались слева от ворот. Справа же жил главный белый евнух, которого официально называли Bâbüssaâde ağası, то есть буквально «начальник Ворот блаженства», а иногда проще – Kapı ağası, «начальник ворот». По-русски будем называть его капы-агой.
Разные церемонии с участием султана проходили во Втором дворе именно у этих ворот. Например, во время джюлюса или джюлуса (cülus), торжественной церемонии интронизации султана, тут ставили трон, султан выходил из ворот вместе с двумя евнухами – главами чёрных и белых евнухов, кызляр-агой и капы-агой, а дальше происходили всякие приветствия, молитвы, присяги на верность.
Присмотритесь к деталям. Ворота были окончательно оформлены довольно поздно. Во второй половине XV века, когда возвели Топкапы и сформировали разделение между дворами, никто так не строил. Данное оформление с цветочными завитками, европеизированными колоннами без мукарн и светлыми тонами характерно для стиля османского барокко и относится к правлению Абдул-Хамида I (1774–1789).
Здесь же, под козырьком Ворот блаженства, выставлялся Санджак-Шериф – одна из самых популярных священных реликвий Османской империи, знамя самого пророка Мухаммеда. Место ввиду сакрального значения специально огородили.
История Санджак-Шерифа крайне расплывчата и туманна. Вроде бы как он попал в руки османских султанов, когда Селим I в 1517 году присоединил к своей империи Мамлюкский султанат, то бишь Египет. Мамлюки контролировали священные места запада Аравийского полуострова (исторически эта область называется Хиджаз), где находятся Мекка и Медина. Где-то там нашли данное знамя и увезли в Стамбул. Оно светилось на фронтах различных войн, во время разгона янычарского корпуса в 1826 году его поставили в мечети Султанахмет, чтобы укрепить в глазах общества статус султанской власти, а также его могли проносить по улицам во время праздников.
На этом месте Санджак-Шериф периодически выставлялся во времена Османской империи, но с тех пор его никто не видел. Хотя, казалось бы, оно хранится совсем недалеко, в зале священных реликвий Топкапы, но хранится не открыто, а в специальном ларце, который никто никогда не открывает. В связи с этим исследователи не знают, в каком состоянии это знамя сейчас, что на нём изображено, есть ли какие-то надписи или это просто, как гласит предание, знамя чёрного цвета, целое ли оно или со временем распалось на кусочки, и так далее, и так далее. Такая вот загадка прямо у нас под носом.
Можно было бы пройти в Третий двор через Ворота блаженства, но мы пока посмотрим, что находится слева от них.
Над постройками возвышается Башня правосудия (Adalet Kulesi), изначально построенная при создании Топкапы. Окончательный вид она приобрела при Махмуде II (1808–1839). Башня является самым высоким сооружением Топкапы и видна не только с территории дворца, но и издалека.
Её значение было одновременно и практическим, и символическим. Башня стоит между Диваном (здание с портиком прямо перед нами на фото) и Гаремом (за башней, мы его здесь не видим). Это позволяло султану в перерывах между пребыванием в Гареме быстренько забежать в башню и оттуда, через специально сделанное окошко, выходящее в зал заседания дивана, наблюдать за тем, чтобы подчинённые не учинили какое-нибудь самодурство. При этом высота башни явно намекала, что султан, сидящий в ней, выше всех остальных и следит за подданными, как Большой брат.
Справа – здание с куполами, это так называемая Внешняя сокровищница (дословный перевод «Dış Hazine»). Второй двор считался ещё «внешним» двором, не домашней территорией султана, хоть здесь и проводились различные церемонии с его участием. То есть уже не проходной двор, как Первый, но и не «внутренний».
Поскольку слово «hazine» имеет и значение казны, о чём можно догадаться по тюркскому происхождению слова «казна», функции здания были смешанными: здесь, с одной стороны, хранилось всякое добро (подарки визирям, послам и другим важным деятелям при дворе), с другой, сюда янычары приходили за получкой. Теперь здесь экспозиция оружия и доспехов. Смотрим.
Фото для общего понимания, как выглядят музейные залы с экспонатами в Топкапы.
О, а это любопытный раритет. Меч самого Мехмеда Фатиха второй половины XV века. Некоторые фотографии в интернете показывают, что ранее меч выставлялся в вертикальной позе, но не так давно, должно быть, витрину чуть поменяли и получилось удачнее. На клинке выгравировано обращение к Аллаху с просьбой даровать силы и могущество Мехмеду и сделать так, чтобы «шеи врагов шариата стали ножнами его меча». Странный образ, но так дословно переводится текст на английском рядом с экспонатом.
Впрочем, зря я использую слово «меч». Да, на английском сотрудники музея написали «sword», но в русской традиции мечами называют только оружие с прямым клинком. Здесь же мы видим небольшой изгиб где-то после середины клинка. Поэтому для нас это скорее сабля, чем меч. А точнее, это кылыч или клыч (kılıç) – уж если называть особый тип клинкового оружия, то давайте прибегнем к оригинальному турецкому понятию. Кылыч в тот период только развивался и впоследствии его клинок приобрёл очень заметный изгиб, здесь же он ещё слабенький и не ярко выраженный.
Меч Мехмеда Фатиха некоторые называют одним из главных экспонатов Топкапы.
По дороге между Внешней сокровищницей и Воротами блаженства стоит небольшой столб. Перед нами – один из примеров типичных для османской культуры... даже не знаю, как их назвать? «Стрелецкая колонна»? Турецкое понятие «nişan taşı» можно дословно перевести как «прицельный камень», но получается какая-то бессмыслица. Давайте остановимся на «стрелецкой колонне», мне кажется, красивое определение.
Турки в Позднем Средневековье полюбили стрельбу из лука и нередко устраивали настоящие соревнования. Известно, что специально отведённые для соревнований стрельбища создавались с начала XV века. В память о победителях соревнований могли возводиться подобные колонны, где фиксировались факты о стрелке, его рекорде и дате выстрела. Ну а если какой-то крупный чиновник или сам султан метко выстрелил, то для стелы могли даже стихотвореньице написать. Позднее эта традиция распространилась на соревнования по стрельбе из ружья. По некоторым подсчётам, только в Стамбуле к началу XX века было около трёх сотен (!) подобных «nişan taşı». Сейчас же многие из них утрачены.
Данная стрелецкая колонна 1791 года посвящена удачному выстрелу по мишени из винтовки, совершённому султаном Селимом III (1789–1807) на расстоянии в 898 метров. Стела долгое время находилась на учебном стрельбище полков нового строя, так называемых Низам-и Джедид, в Левенте, историческом районе Стамбула к северу отсюда, на той стороне залива Золотой Рог. От Селима, насколько мне известно, сохранились как минимум ещё две стрелецкие колонны, любил он это дело. Колонну перетащили в Топкапы во времена ранней республики. На колонне выбито стихотворение некоего Ибрагима Нашид-бея, что за поэт, не знаю.
Так выглядит вблизи вход в зал заседаний дивана. Внутри туда-сюда ходила экскурсионная группа с большим числом людей, поэтому я не смог сделать удачные фотографии. На фото из-под козырька здания, который можно было рассмотреть несколькими снимками ранее, заметна следующая особенность архитектуры – «прозрачность» залов Дивана. Понятно, что по Второму двору не шлялись посторонние люди, но всё-таки это подчёркивало, что решения правительства не принимаются за закрытыми дверьми.
Слово «диван» пришло в Османскую империю из персидского языка и означало что-то, относящееся к документам, канцелярии и прочему. Так за словом закрепилось понятие, близкое нашему пониманию правительства или государственного совета. По-английски диван Османской империи принято называть «Imperial Council» («имперский совет»). Диван возглавлял великий визирь, но султан, как я говорил, наблюдал за диваном исподтишка из специально отведённого окна. Когда ему не нравилось происходящее, он мог задёрнуть занавеску на окне и тем самым намекнуть, что заседание окончено. Тогда члены дивана шли на поклон к султану выяснять, что они делают не так.
Слева за углом находится проход в Гарем. Вход туда по отдельным билетам. Из Гарема мы выйдем сразу в Третий двор, пройдя целую цепочку разнообразных коридоров и комнат.
Общая схема прохода через экспозиционные залы Гарема. На схеме видно, что вход находится левее Башни правосудия во Втором дворе, а выход будет по ту сторону в Третьем дворе. Если верить нумерации, то нам предлагается пройти через 18 залов, хотя в реальности под одной точкой может скрываться до двух-трёх или даже нескольких помещений. Это и без того много, а теперь представьте, что всего в Гареме насчитывается около 300 комнат, а также девять бань, две мечети, больница, прачечная и несколько общежитий.
В интернете встречается информация, что периодически маршрут для посетителей может меняться. Где-то я читал, что Гарем далеко не сразу был открыт для посетителей и в нынешнем виде его музейное пространство сложилось уже в XXI веке; так это или нет, проверить не удалось. Топкапы как музей функционирует с 1924 года, так что за столетие музейные маршруты могли корректировать много раз. С учётом обилия помещений Гарема перемешивать их, открывая доступ то туда, то сюда, не представляет труда.
Глядя на схемы, карты и макеты, может показаться, что Гарем представляет собой полностью закрытое здание. Казалось бы, как можно на площади 100 на 150 метров умудриться создать ещё и разнообразные улочки и внутренние дворики, но архитекторы справились. При этом иногда достаточно сделать несколько шагов или повернуть голову и будет казаться, что тебя перенесло в другое место.
Поскольку мы с вами должны были пройти в Гарем из Второго двора, то изначально мы попали не в собственно гаремные помещения, а в небольшой квартал корпуса дворцовой стражи или так называемых балтаджи. Это понятие происходит от слова «balta» («топор»), ибо среди их дополнительных функций было обеспечение Гарема дровами. Дровосеки-стражники, короче.
Прямо перед нами – двухэтажная мечеть для балтаджи. Роспись фасада относительно поздняя, её относят к XVIII веку, хотя в целом квартал начал складываться ещё в первые десятилетия Топкапы.
Напротив мечети – портик здания общежития корпуса балтаджи. Стена обильно украшена изникской плиткой конца XVI – начала XVII века. Известная стамбульская мечеть Султанахмет получила прозвище Голубой мечети из-за характерного цвета плитки из Изника, хотя, когда я там был, мне не показалось, что голубой цвет там бросается в глаза. А вот здесь голубой действительно преобладает.
Чтобы вы не думали, будто стражников заставляли только таскать дрова, спать в общаге, молиться и слушать радио «Радонеж», стоит увидеть другие помещения их мелкого квартала, среди которых есть кофейня, хаммам и даже курилка, что перед вами. Без шуток, специальная комната была выделена для курения.
На манекенах заметна смешная форма головного убора балтаджи, а вот что плохо видно из-за освещения и дальности – это их пейсы.
Иллюстрация из открытых источников
Ха, поверили? Это не пейсы, а такие специально подвязанные к головному убору верёвочки, которые должны были мешать то ли женщинам из гарема заглядываться на чужих мужиков, то самим мужикам смотреть по сторонам и соблазнять султанских наложниц. То-то манекены слишком уж грустно покуривают свой табачок... Вероятно, верёвочки имели скорее символическое, чем практическое значение, потому что какую-то особую помеху для обзора я в них не вижу.
Балтаджи на турецком языке называли «zülüflü baltacılar» («зюлюфтю батладжилар»), то есть буквально «дровосеки с пейсами», ибо «zülüf» обозначает прядь волос, свисающую с виска.
Мы вышли в относительно широкий проход между постройками. Справа остались здания корпуса балтаджи, а слева начинается непосредственно Гарем. Из прохода напрямую во Второй двор нам не попасть, ибо путь преграждает Башня правосудия. Одним словом, мы непосредственно видим, как недалеко друг от друга находятся эта башня и Гарем.
Слово «гарем» происходит от арабского «харам», то есть «запретный». Посторонним вход воспрещён, и это подчёркивается закрытостью и обособленностью нашего Гарема, где вся жизнь кипела внутри небольшой площади, а его жительницам долгое время, вплоть до XIX века, категорически запрещали покидать Гарем.
Тесновато здесь было, конечно. Во времена взятия Константинополя, по ряду источников, в гареме были десятки наложниц, а потом султанский гарем (официально «Harem-i Hümâyûn», в англоязычной литературе, как вы уже догадываетесь, «Imperial Harem») насчитывал сотни женщин. Кто-то из современников мог называть цифру до полутора тысяч, но сомнительно. Самый крупный задокументированный список женщин гарема относится к правлению Селима III – 720 наложниц. Не понимаю, как они здесь умещались.
Поднимаемся по дорожке и сворачиваем налево. Здесь мы оказываемся в так называемом Холле с фонтаном (Şadirvanli Sofa). Потерявшийся фонтан давным-давно перенесли в другое место, а название осталось. Султан мог заезжать сюда на лошади и спешиваться на небольшой подиум со ступеньками в левой части кадра. Всё для удобства родного султана.
Где-то здесь можно было убежать в секретную комнатку Башни правосудия. Возможно, туда ведут двери, к которым присматривается посетительница передо мной, но могу ошибаться.
Изразцы, которыми украшен холл, относят к кютахийской керамике XVII века. В чём разница с изникской? Это пусть искусствоведы разбираются. Город Кютахья в западной части Малой Азии, но расположенный подальше от нас, чем Изник, был конкурентом последнего в производстве изразцовой плитки и нередко делал похожие по стилю вещи. Поэтому как их отличить на глаз, не знаю.
Дальше мы попадаем во Дворик чёрных евнухов (Karaağalar Taşlığı).
Иногда чёрных евнухов называют гаремными евнухами или просто евнухами, хотя надо понимать, что была группа белых евнухов и группа чёрных. В разные эпохи их влияние при дворе и точный функционал мог меняться, но с конца XVI века сложилось так, что белые евнухи во главе с капы-агой в Гарем не допускались и тусили в Третьем дворе, отвечая за контроль над Эндеруном – расположенной там школой для обучения мальчиков – будущих дворцовых и военно-государственных деятелей. А вот чёрные евнухи во главе с кызляр-агой набирались из африканских мальчиков-негров и охраняли Гарем.
В целом структура дворика похожа на квартал балтаджи, сюда выходят в первую очередь окна общаги.
Направо пойдёшь – в Третий двор выйдешь. Налево, через красиво оформленные ворота, – в гарем попадёшь. Там начинаются непосредственно женские покои.
Над входом – цитата из Корана: «О те, которые уверовали! Не входите в дома Пророка, если только не будет разрешено вам». Не, я понимаю, что у Мухаммеда было много жён, но гарем-то из рабынь он не содержал. Тем более, из сотен женщин! Прикрывались султаны именем пророка, прикрывались...
Интересно, что в XIX веке стала заметна тенденция чуть ли не добровольного набора девушек в султанский гарем. С согласия родителей, конечно, а не самой девушки – кто мелкую будет спрашивать? А несмотря на официальное освобождение всех рабынь гарема в 1909 году, наложницы-любовницы в нём продолжали оставаться. Не скажу, добровольно ли или фактически это было нелегальным продолжением старой привычки держать рабов, но гарем, пусть и весьма скромный по численности, и с официальными жёнами, и с любовницами, был ликвидирован только с падением монархии в 1922 году. Но это было уже не в Топкапы.
Да, под контролем этих мазафакеров не забалуешь.
Особое положение чёрных евнухов в Топкапы определило то, что их лидер кызляр-ага стал крайне влиятельной фигурой, поскольку мог общаться и с султаном, и с ключевыми женщинами гарема, в том числе матерью султана, нередко капавшей на мозги сыночку. В XVII–XVIII веках кызляр-агу можно было считать четвёртым человеком в государстве после султана, великого визиря и шейх-уль-ислама (главного должностного лица по религиозным вопросам, можно сказать, аналога патриарха). Но это номинально, а фактически некоторые кызляр-аги могли поиграть мускулами и попробовать прыгнуть ещё выше.
Итак, султанский гарем в последние десятилетия своего существования обитал не в Топкапы, откуда он уехал вместе с султаном в 1856 году при перемещении резиденции в Долмабахче по ту сторону Золотого Рога. Но стоит упомянуть и о том, что далеко не всегда резиденция султана и место гарема совпадали.
Когда Топкапы только построили, гарем остался в Старом дворце. Государство – отдельно, а женщины – отдельно, это правильно. А потом при Сулеймане Кануни Старый дворец сильно пострадал из-за пожара, а путь к сердечку Сулеймана уже успела проложить Хюррем. Чем не повод переехать поближе к муженьку, чтобы его контролировать? В общем, спорный вопрос, переехал ли гарем в Топкапы из-за пожара или из-за желания Хюррем оказывать влияние на престол. Но с тех пор влияние женщин на политику нередко было значительным, особенно в период женского султаната.
Близкая расположенность большой толпы женщин к государственным учреждениям повлияла на необходимость строго огородить их пространство от окружающего мира. При Мураде III (1574–1595) сложилась примерная современная структура Гарема с его закрытыми дворами и узкими проходами. Тут постарался известный архитектор Синан, а также Давуд-ага, занимавший пост главного придворного архитектора после смерти Синана.
Мы стоим в Коридоре рабынь, расположенном после «парадных» ворот Гарема.
Глядя на развешанные вдоль стены коридора подносы, что традиционно носили на головах, я задумался: а кто, собственно, разносил еду по комнатам? Казалось бы, чёрным евнухам самое то, ведь это самая униженная каста в Топкапы. Кастрированные чернокожие мужики, частенько далеко не симпатичные, поскольку процедура кастрации в те времена сильно влияла на гормональное развитие и порой приводила к натуральному уродству в зрелом и старом возрасте. Но нет, они отвечали в первую очередь за пропускной режим.
Еду до ворот и до этого коридора, как я понимаю, могли приносить либо непосредственно работники кухни, либо балтаджи. Здесь они её оставляли, а дальше на таких подносах их растаскивали жительницы гарема. Огромная цифра наложниц в несколько сотен не подразумевает, что все они были любовницами султана. Многие из них даже ни разу в жизни его не увидели, поскольку их задачи были простыми – обслуживать тех женщин, которых любит султан. Естественно, чем больше любит, тем выше их место в иерархии и тем больше у них прислуги из числа других женщин.
Таких служанок называли словом «odalık», происходившим от «oda» («комната»). То есть просто комнатная прислуга. Европейцы же, услышав это слово, стали называть одалисками наложниц-любовниц, поэтому вы без труда найдёте десятки картин европейских художников, изображавших обнажённых и полуобнажённых девушек в эротических позах в обстановке восточного гарема, и называться эти картины будут «Одалиска». Но вы теперь можете подушнить, если увидите подобную картину, и указать на неверное использование термина.
Также в отношении низших служанок использовали понятие, пришедшее из арабского языка, – «джарие» («cariye»). По своему смыслу оно означает просто «рабыня», но так сложилось, что его часто переводят как «наложница». Поэтому, когда мы встречаем перевод названия данного коридора «Cariyeler Koridoru» как «Коридор наложниц», следует помнить, что по коридору бегали самые униженные и бесправные рабыни, чтобы разносить еду по комнатам для настоящих наложниц. Поэтому предлагаю называть это место Коридором рабынь, так будет точнее.
Очередной дворик, который считается самым маленьким по площади в Гареме. Поскольку сюда выходили как комнаты официальных жён султана, так и помещения рабынь (их общага, прачечная, хаммам), дворик принято называть «Kadınefendiler ve Cariyeler Taşlığı», то есть Дворик жён и рабынь. В конце дворике ещё можно выйти к помещению гаремной больницы, в музейный маршрут больничка не включена.
Если рабыня была слишком хороша, то её делали наложницей. И дальше начиналась своеобразная социальная лесенка, которая с течением времени корректировалась, но чаще всего её классический вариант описывают так. Самый низкий ранг любовницы назывался «гёзде» («gözde», варианты смыслового перевода – «фаворитка» или «избранная»). Гёзде могло быть много, поскольку понравилась султану какая-то рабыня, провёл он с ней ночь, подарил подарочки, и всё – она теперь гёзде. Но стабильных отношений у таких наложниц с султаном могло и не сложиться.
Дальше идут «икбал» («ikbal», варианты смыслового перевода – «счастливая» или «любимая»). Это уже серьёзный титул и стабильный статус, причём со своей собственной иерархией: могла быть старшая икбал, вторая икбал, третья, четвёртая и так далее. Титул появился при Мустафе II (1695–1703). Статус тянул за собой хорошее обеспечение, собственные апартаменты, икбал могла рожать детей, но в целом не была обязана. Короче говоря, почти полноценная жена, но не совсем.
Высшее звено представляли «кадын» или «кадын-эфенди». Дословно «kadın» – это «женщина», а «efendi» – «госпожа». Пожалуй, только их можно называть жёнами, хотя историки пишут, что даже формальные свадьбы до середины XIX века были редкостью. Кроме этого, высший ранг наложницы не освобождал её от положения фактической рабыни и собственности султана. Но, так уж и быть, пусть будут жёнами.
Как правило, число жён ограничилось четырьмя, поскольку по шариату можно иметь максимум четырёх. Бывало, что числом в четыре штуки ограничивали количество икбал и даже гёзде. Титул кадын был придуман при Мехмеде IV (1648–1687). Здесь тоже была своя последовательность: старшая кадын, вторая и так далее. Если кто-то умирал, то все по цепочке поднимались наверх, и, скажем, старшая икбал становилась четвёртой кадын. Естественно, на кадын возлагалось больше ответственности за рождение детей, но и всяких плюшек в виде денег и жилплощади было больше.
Не утомил вас подробностями? Давайте вы посмотрите на красивый Султанский холл, а мы пока сделаем перерыв. Всё равно ещё два десятка фотографий в публикацию не влезут, будет третья, последняя часть.
Можете также почитать мой обзор Айя-Софии в двух частях:
