В Англии, близ Бристоля, в таверне "Адмирал Бенбоу", в комнате старого капитана, в матросском сундуке, в пакете из клеенки надежно спрятано то, с чего начинаются приключения, известные каждому мальчишке. В Англию XVIII века мы отправимся с этой книгой, чтобы тут же выйти в море и в долгом плавании к острову Сокровищ постичь все морские премудрости.

Здесь за текстом знакомого романа оживает эпоха, а в рассказах Капитана Флинта встает перед глазами грозная история пиратства. Здесь можно рассмотреть каждый уголок шхуны от салинга до кильсона, заглянуть в сундучок доктора Ливси, набрать команду корабля вместе со сквайром Трелони, научиться вести судовой журнал, прокладывать курс, считать пиастры и муадоры, стрелять из мушкета и пушки, узнать все о Желтом Джеке, о рифах и бакштагах, о Доке казней, об островах Драй-Тортугас и о разбойничьих гнездах в Испанском море.

Знаменитый роман Роберта Льюиса Стивенсона в сопровождении подробного историко-бытового комментария, посвященного морскому делу в Англии XVIII века и "золотому веку" пиратства. Рисунки, гравюры, карты, страницы из книг того времени, интерактивные элементы помогают воссоздать живую атмосферу эпохи.

5 декабря 1648 года в Шартре в семье Луи д’Анжена де Рошфора де Сальвера, первого маркиза де Ментенона и де Меслэ, и Мари Леклерк дю Тремблэ родился наш герой: Шарль-Франсуа д’Анжен, маркиз де Ментенон. Вот такая связка имен, один Рошфор что стоит. Дальше больше. Похоже Шарлю досталось только имя, поскольку земли были проданы, вероятно, еще до его рождения. И в 1674 году были куплены Франсуазой д’Обинье, внучкой соратника Генриха IV. После чего она приняла имя маркизы де Ментенон, да это та самая фаворитка короля Людовика XIV и его морганатическая жена. В отличии от Франсуазы, изображений Шарля не сохранилось, поэтому ограничимся замком его предков.

В 21 год молодой маркиз стал офицером королевского флота. В 1671 году на фрегате «Сивилла», под командованием капитана Дело он отправился Вест-Индию. Корабль патрулировал район Малых Антильских островов и когда Дело умер Mентенон стал капитаном «Сивиллы».

В 1673 году маркиз участвовал в неудачном набеге на голландскую колонию Кюрасао под командой генерал-губернатора де Бааса. Следующие три года Шарль провел на Антильских островах, не совершив ничего достойного упоминания, после чего вернулся во Францию.

В 1676 году он командир 24 пушечного фрегата «Ла Фонтен д’Ор» и вновь в Вест-Индии. Здесь он встречается с компанией французских пиратов ( это которые флибустьеры), и они выбирают Шарля своим предводителем. С этой компанией он отправился к Маракайбо и захватил городок. Но добыча была ничтожна.

Затем Ментенон отправился к острову Маргарита, крупнейшему острову Венесуэлы. Здесь 24 января 1677 года он без труда взял город Асунсьон, но и тут добыча была скромной. Следующая атака на городок Нуэва-Валенсия, с тем же успехом, после чего компания распалась.

В апреле 1679 года король назначил его губернатором острова Мари-Галант в Карибском море. Но задержался он там недолго, предположительно в конце этого года он уже во Франции.

Вначале 1681 года он командир фрегата «Ла Сорсиэр» и вновь в карибском регионе. Цели его сильно изменились, суверены Испании и Франции решили замириться и маркиз получил задание налаживать торговлю с испанскими колониями и обуздывать флибустьеров. На этом поприще он отнял каперские свидетельства у капитанов Брэха и Франсуа Гронье.

До 1686 Шарль пребывал на вверенном ему на острове Мари-Галант. В апреле 1691 года, не совершив ничего достойного своей фамилии, Шарль-Франсуа д’Анжен, маркиз де Ментенон покинул этот мир.

Темная эльфийка, которую в любое время суток и любую погоду можно встретить в доках Имперского города у сходен «Марии-Елены». Если задержаться рядом, обратится к нам со следующей речью: «Красивая, правда? „Мария-Елена“. Черт возьми, прекрасный корабль, и чертовски прекрасный экипаж. Я это знаю, ведь я на нем первый помощник. Зовут Мальвулис. Так что поверь мне, когда я говорю, что нам не нравится, когда кто-то вмешивается в наши дела. Приблизишься к этому кораблю, и мои люди тебя проткнут насквозь». Если после этого попытаться с ней заговорить, отреагирует еще более угрожающе.

Вопреки расхожим представлениям, Восток умеет бить Запад - если очень захочет. В этом году исполняется 500 лет попытке достигшей пика своего могущества Турции поднять на копье более слабую (на тот момент) и разрозненную Европу. Сначала в битве при Мохаче в 1526 году Османская империя нанесла сокрушительное поражение объединённой европейской коалиции (венгры, чехи, хорваты, австрийцы, баварцы, поляки, итальянцы). Результатом стало падение Венгерского королевства.  Торжествующая Османская империя заняла Среднедунайскую равнину, включив в свои владения самое сердце Европы. До Вены оставалось несколько пеших переходов.

Мохачская битва открыла перед турками широкие возможности для покорения всей Центральной Европы. Что в перспективе означало достижение контроля над Европой в целом.

Весной 1529 года Сулейман I собрал в Болгарии мощную армию для похода на Вену. Численность его войск составила не менее 120 000 человек, тогда как Испано-Австрийской империи Габсбургов для обороны города удалось собрать лишь 17 тысяч. Попросту говоря, Вена была обречена. А это - стратегический центр Европы, откуда дальше турки могли двигаться в любую сторону, больше не встречая перед собой равных противников, потому что Габсбургская империя была тогда сильнейшим из европейских государств.

И тут вмешалась стихия. На Балканы обрушились невиданные ранее дожди. В Болгарии началось наводнение, и вода размыла дороги. В грязи увязло множество турецких пушек и верблюдов, которых пришлось бросить. По мере дальнейшего продвижения турецкой армии, другие реки тоже вышли из берегов и остальные дороги тоже оказались размыты. Орудия застревали в грязи и тонули в болотах. Погибли сотни верблюдов, которые везли амуницию, оружие и боеприпасы.

В итоге под Вену турецкая армия подошла значительно ослабленной: в стане турок свирепствовали болезни, многие солдаты были неспособны сражаться.

11 октября прошёл особенно сильный ливень. Планы турок взорвать городские стены путем подкопа потерпели полный крах (дождем все подкопы размыло), и их шансы на победу стремительно таяли. У турок заканчивался фураж, росло число дезертиров, заболевших и умерших от лишений и ран. В тяжёлом положении оказались даже янычарские части. Султану пришлось снять осаду.

Уже когда турки отступали, повалил необычно ранний для этого времени года снег. Им пришлось бросать амуницию и пушки. Турецкая флотилия на Дунае снова была атакована, и множество турок погибло в мелких стычках на пути домой.

В 1532 году Сулейман I предпринял новый поход, собрав уже 200 тысяч солдат. Казалось бы, теперь уже ничего не спасет Вену, а в дальнейшем - Европу.

Но природа пришла на помощь европейцам второй раз - начались невиданные холода. А в турецкой армии этого не предвидели, поэтому не запаслись теплой одеждой и обувью. И ей снова пришлось отступить.

Больше султан подобных попыток не делал. Скорее всего он как правоверный мусульманин во вмешательстве стихии увидел желание Аллаха подарить славу покорителя Европы не ему, а кому-то из его потомков.

Но если бы турки взяли Вену, что ожидало бы остальную Европу? Правильный ответ - ничего хорошего. Из всех европейских монархий Испано-Австрийская империя Габсбургов была не просто самой сильной, но единственной хоть как-то сопоставимой по мощи с Османской империей. Поражение Габсбургов открывало бы для Сулеймана I путь в любую европейскую страну. Битва в открытом поле, если бы она состоялась, не могла дать императору Карлу V никаких шансов: против 200 тысяч солдат султана он мог бы выставить войско в два с половиной раза меньшее (80 тысяч), и это при качественном превосходстве турок. Ниже я попробую доказать, что в 1526-1532 годах армия Османской империи была сильнейшей в мире - благодаря своей слаженности.

Второй по мощи в Европе была Франция, но до империи Габсбургов все равно не дотягивала. Незадолго до битвы при Мохаче между Карлом V и Франциском I произошла битва при Павии (1525), в которой французы были разгромлены, а король Франции попал в плен. И в течение всего последующего XVI века Франция была слабее империи Габсбургов. На последнем этапе религиозных войн во Франции в конце XVI века испанцы даже заняли Париж и удерживали его 5 лет.

В 1536 году Франция своеобразно решила взять реванш -  ударила Габсбургам в спину. Франциск I заключил против них союз с Османской империей. Это, типа, такая вот европейская солидарность во всей ее красе.

И уж тем более не стали бы помогать католикам-Габсбургам протестантские государства: ни английский король-изоляционист Генрих VIII Тюдор, ни скандинавские монархии и немецкие княжества, которые тогда вообще находились с Турцией в разных весовых категориях. Скорее, они втихую желали победы Османской империи, не вполне осознавая, что это означает в будущем для них самих.

Рассматривать в качестве реальных противников Турции две кляксы на карте Европы (королевство Польское и Великое княжество Литовское) и вовсе было бы смешно.

А все равно мне больше нравится ситуация, когда европейские правители подлые, лживые и готовые слить друг друга за лишний тугрик, чем когда они с сурово-фанатичными лицами строятся в одну или несколько шеренг ("скованные одной цепью, связанные одной целью"). Последняя ситуация для мира намного хуже и, как показывает история, чревата облаками иприта над окопами, газовыми камерами в концлагерях и иными неприятными вещами.

Почему в 1529-1532 годах армия Османской империи была сильнейшей в мире

Война была основным занятием турок. Она определяла политику и экономику страны, в ней османы находили главное занятие, способ заработка и чуть ли не смысл жизни.

Венгерский дворянин, побывавший в плену у османов, писал, что турки собираются на военные сборы с такой «охотой и быстротой, что можно подумать, будто их пригласили не на войну, а на свадьбу». Больные просили нести их на войну прямо на постелях, чтобы хоть так обнажить свою саблю против врага. Даже из сумасшедших собирали особые полки, чтобы они тоже могли послужить военному делу, хотя бы в виде «пушечного мяса».

Война давала трофеи, земли и богатства, на ней делали карьеру, с ее помощью выбивались в люди. Можно сказать, что только на войне турки жили подлинной жизнью и чувствовали себя на своем месте. Султан Баязид I утверждал, что «был рожден, чтобы держать оружие».

Среди государств XV-XVI веков только Османская империя имела постоянную армию, полностью обеспеченную государством. Каждый ее солдат получал хорошее содержание и мог рассчитывать на сытный обед и ужин, даже если находился в тысячах километрах от дома. Снабжение турецких войск в то время считалось идеальным. «Они всегда располагают изобилием съестных припасов, а лагерь разбивают без малейшей суеты и замешательства» – писал византиец Халкокондил.

В военном лагере османы чувствовали себя как дома. После его разбивки для султана всего за час возводили большой красный шатер, к которому примыкали сад и оранжерея. Просители и докладчики выстраивались перед ним в очередь, следуя тем же строгим правилам дворцовой иерархии, что и в самом Стамбуле. На перекрестках лагерных улиц постоянно горели костры, в котлах кипела солдатская похлебка, все шло строго по распорядку и создавало чувство довольства и уюта.

Европейцы говорили, что турки «устраиваются с большей роскошью в поле, нежели у себя дома». Возможно, именно эта тщательная упорядоченность и продуманность деталей и составляла главный секрет успехов Османской империи.

Янычары

Основной ударной силой и ядром армии были янычары – от турецкого уеni cheri, «новые солдаты». Корпус янычар возглавлял полковник-ага, подчинявшийся напрямую самому султану. В разное время в это подразделение входило от 6 до 20 тысяч солдат, разделенных на несколько полков и рот. Османы были одним из первых государств Нового времени, в которых основу армии составляла не кавалерия, а пехота.

Янычары жили в режиме абсолютного повиновения и дисциплины. За любые проступки они получали суровое наказание, от палочных ударов до смертной казни. Духовными покровителями янычар были дервиши из ордена бекташи, воспитывавшие султанскую гвардию как безупречных воинов ислама. Сами янычары тоже представляли собой что-то вроде военных монахов, которые давали обет безбрачия и перед каждым боем читали особую молитву своему духовному лидеру – Хаджи Бекташ Вели.

Питались солдаты очень скромно, ели только хлебные лепешки, лук и немного плова, запивая их водой. Любой алкоголь был под запретом.

По традиции все устройство янычарского корпуса имело «кухонную» символику и строилось вокруг варки супа. Каждый полк имел собственный «священный котел», простые солдаты назывались суповарами, младшие офицеры – главными поварами, а высшие чины – раздатчиками похлебки. Из шапок янычар неизменно торчала ложка, а все собрания проводились вокруг котла, который во время бунтов символически опрокидывали кверху дном. Потеря полкового котла считалась позором и катастрофой, за которой могло последовать расформирование полка.

Полк был для янычар настоящим домом и семьей. Именно у них впервые появилась полковая форма и полковые оркестры, которые играли музыку на маршах и во время битв. Многие солдаты выкалывали на плече и лодыжках татуировки с эмблемой своего полка.

О дисциплине янычар и всего турецкого войска ходили легенды. Никаких грабежей и насилий во время походов не допускалось, особенно если армия шла по своей территории. Европейцы, попадавшие в турецкий лагерь, с удивлением писали о царившем в нем идеальном порядке и чистоте. Каждый солдат знал свое место и так четко и строго выполнял приказы, что в палаточном стане с размером с небольшой город стояла полная тишина.

Артиллеристы, сипахи и пираты

Кроме профессиональной пехоты, еще одним новшеством османской армии была артиллерия. Турки имели самое разнообразное огнестрельное оружие, от небольших мушкетов и аркебуз до гигантских пушек, вроде той, что соорудил для осады Константинополя венгр Урбан (восьми метров в длину). Все орудия они отливали самостоятельно и делали это очень качественно, в отличие от Сефевидов и мамлюков.

Кавалерию турок составляли несколько крупных подразделений, в том числе элитный корпус сипахов. В отличие от янычар, сипахи были турками и мусульманами от рождения. Они считали себя «сливками» турецкой армии и не мыслили своей жизни без войны и без коней. Когда их лошадей убивали в битве, они даже не пытались сражаться, а просто стояли на поле боя, положив на голову седло. Если сипаха казнили за какое-то преступление, то вместе с ним убивали и его коня.

Численность сипахов примерно соответствовала численность янычар, и в бою они действовали вместе, образуя пехотный центр и два кавалерийских фланга.

В армию турок также входило много добровольцев, называвшихся акынджи. Официально они не считались солдатами и не состояли на довольстве государства, поэтому жили только грабежами и надеялись, что их примут в регулярное войско, если они хорошо проявят себя в бою.

В военном флоте османы не уступали Венеции и Генуе – самым крупным морским державам того времени. На вооружении турок были парусные суда и знаменитые весельные галеры с «галерными» рабами.

Мусульманские пираты в Алжире и Тунисе царствовали в Средиземном море и наводили ужас на европейские суда. Один из них, Хайреддин по прозвищу Барбаросса, командовал флотом при Сулеймане и сыграл важную роль в подчинении османам Северной Африки. Не меньшую угрозу для христиан представляли Хадим Хасан-ага, Тугруд-реис и Пири-реис: адмиралы и корсары в одном лице.

Перелом

Но в течение остальной части XVI века в соотношении сил все же произошел перелом в пользу европейцев. Они быстрее турок совершенствовали свое огнестрельное оружие.

Знаковым моментом стала морская битва при Лепанто 1571 года, в которой испанский флот нанес сокрушительное поражение туркам. В сражении в качестве матроса участвовал 24-летний Мигель де Сервантес, будущий автор "Дон-Кихота". Османской империи пришлось расстаться с мечтой о завоевании Европы, а европейцы смогли, не оглядываясь более на восток, продолжить свои увлекательные занятия: кровавые междусобойчики, религиозную резню (после Лепанто и года не прошло), отравление королей и их семей и прочие средневековые шалости.

______________________________________________________________________________________

В еще одной заметке те, кто интересуется более поздним периодом истории, могут узнать ответ на вопрос, кого в 1812 году поддерживали США: Наполеона или Россию -  https://www.litprichal.ru/work/631821/