Ищу старый зарубежный фильм про средние века(?). Показывали по телевизору примерно в первой половине 2000х.
Запомнилась сцена: Врач в кожаном фартуке проводит вскрытие трупа для исследований с двумя людьми: ученик-ассистент и служанка вроде.
Внезапно в башню приходят церковнослужители с Главным священником в большом головном уборе. Пришли с проверкой, т.к. людей вскрывать нельзя, это грех.
Врач дёргает за рычаг и стол с трупом переворачивается. Вместо трупа на стол кладут мёртвую свинью. Церковнослужители врываются в кабинет, но докопаться не до чего.
Затем Главный показывает на мозги в таре, которые не успели спрятать и спрашивает: "Что это?"
Врач: "Мозги."
Главный: "Какая мерзость. Как хорошо, что у людей такого нет."
Врач и Ко прячут улыбки, Главный со свитой уходят.
Перед нами развернулась печальная картина: некогда красивый постоялый двор, стоящий на пересечении двух трактов, был разграблен и частично сожжён; кладка из белого кирпича была густо покрыта копотью; сгоревшие крыша и стропила обвалились внутрь здания; тёмные провалы выбитых окон печально взирали на нас, словно застывшие глаза покойника; вокруг всё было завалено мусором и обломками.
Мы стояли у ворот на въезде во двор: одна створка покосилась, а вторая и вовсе отсутствовала, от конюшни не осталось и следа, как и от всех деревянных строений.
Лежащая в пыли вывеска, должно быть, раньше красовалась на въезде. Хоть она и была замарана грязью, но на ней всё ещё смутно угадывался рисунок трактира на фоне высоких деревьев. Также на вывеске была надпись «Три сосны».
И действительно, три мощных дерева были неподалёку, вот только два из них были срублены и частично сожжены, а на ветвях последнего раскачивались несколько трупов.
Рыцарь тронул пятками бока своего коня, направляясь в сторону висельников.
Истощённые тела людей висели у самой верхушки дерева, покачиваясь на ветру. Всю одежду с них сорвали, и нельзя было догадаться, кем они были при жизни, но среди них были только мужчины разного возраста.
На криво приколоченной к стволу дерева деревянной табличке было нацарапано углём единственное слово: «Мародёры».
— Сэр, а зачем их так высоко повесили? — спросил оруженосец, прерывая тягостное молчание.
— Чтобы они посильнее умерли, — сурово ответил рыцарь.
на обложке видео: Париж времен короля Карла V Мудрого (1364-1380)
Содержание видеолекции на канале Исторические путешествия во времени на Рутубе
Налоговая реформа Карла V Мудрого. Подымная подать (с каждого двора), отмененная в конце правления "мудрого короля" Франции. Наложение обязанностей на французские города (включая Париж) содержания и ремонта крепостных стен. Строительство новых укреплений в Париже (бастида Сан-Антуан, Бастилия), снос городских предместий Парижа, вышедших за пределы старых городских укреплений (Сен-Жермен-де Пре и ряд других). Строительство новых королевских резиденций и особняков знати и чиновников. Новые укрепления Парижа на правом берегу Сены, защищавшие дома тысяч ремесленников и лавочников вдоль Пикардийской дороги, Фландрской дороги, дороги на графство Геннегау (Эно) по распоряжению прево Парижа (главы муниципалитета) Юга Обрно. Укрепление крепостных стен в городах Нормандии, Пикардии, Шампани и других областях Франции, потенциальных театрах военных действий.
Военная реформа Карла V: регулярное войско вместо рыцарского ополчения (конницы), городского ополчения (лучников и арбалетчиков) и наемников.
Карл V Мудрый в представлении художника XIX в. Франсуа Луи Дежуэн. Версаль, 1836 г.
Урслинген превратил военное дело в откровенный грабёж, методично опустошая Тоскану и Умбрию, атакуя территории Флоренции, Сиены и Перуджи в хорошо организованной кампании террора, целью которых было вынудить города платить отступные за избавление от разорения. Именно в эти годы родился тот девиз, который навсегда связал имя Вернера с образом абсолютного зла: на серебряной пластине, прикреплённой к его кирасе, красовалась надпись «Duca Guarnieri, signore della gran compagnia, nimico di Dio, di pietà e di misericordia» – «Герцог Гварнери, синьор Великой компании, враг Бога, милосердия и сострадания», декларация, превращавшая его в воплощение ужаса, в живую угрозу, перед которой дрожали целые города.
В начале 1343 года Таддео Пеполи, синьор Болоньи, заключил с Урслингеном соглашение, по которому «Великая компания» поступала на службу коалиции городов – Болоньи, Феррары, Вероны, Имолы, Фаэнцы, Равенны и Римини – в обмен на огромные суммы, причём особый пункт договора обязывал компанию не наносить ущерба территориям, где она располагалась, и для обеспечения исполнения этого условия даже лошади наёмников были заклеймены специальными метками. Попытка приручить чудовище провалилась: несмотря на все договорённости, войска Урслингена продолжали творить насилие на территориях Модены и Реджиано, в марте выступили против Мантуи, а затем Падуи, где Убертино да Каррара сумел остановить их наступление. Но уже в апреле 1343 года маркиз Феррары, решив избавиться от опасных постояльцев, провёл их к реке По, где «Великая компания» была разделена: десять отрядов направились в Тоскану через Фриньяно, где понесли тяжёлые потери, восемь двинулись на Карпи, а остальные переправились через По и вернулись в Германию. Сам Урслинген был захвачен в плен в Ферраре. Освобождение обошлось ему в солидный выкуп, и, получив свободу, он отправился домой через Фриульские Альпы, где его наёмники в последний раз «отметились» грабежами и насилием над местным населением.
Ноябрь 1347 года привёл Вернера обратно в Италию на службу венгерскому королю Людовику I в его войне против неаполитанской королевы Джованны I Анжуйской, обвинённой в убийстве мужа Андрея Венгерского. Во главе 1500 барбут швабский кондотьер столкнулся с войсками принца Людовика Тарентского в восьмидесятидневной битве, защитил Л’Акуилу и развил успех настолько, что дошёл почти до столицы, вынудив принца и королеву бежать в Прованс. Но в январе 1348 года Ульрих фон Вольфарт обвинил Урслингена в измене и тайном сговоре с королевой Джованной, швабский кондотьер был арестован и изгнан венгерским королём вместе со всей своей компанией. Вскоре Урслинген перешёл на службу к Никколо Каэтани, графу Фонди, собрал в Террачине новое войско из 3000 всадников и по приказу графа обрушился на территории римской Кампаньи, при этом Ананьи, виновная в убийстве двенадцати послов графа, была сожжена, а её население истреблено. Столкнувшись со свирепостью и крайней жестокостью наемников и её лидера, города Флоренция, Сиена, Перуджа и Ареццо объединили силы и создали армию из 3000 рыцарей под командованием Аламанно дельи Обицци. Компания понесла тяжёлые потери, как в боях, так и от чумы, после чего Урслинген в апреле 1348 года перешёл на службу к Святому престолу, для которого завоевал несколько городов. Однако в августе того же года королева Джованна и её супруг, заключив соглашение в Авиньоне с папой Климентом VI, наняли Урслингена, и 1500 его барбут. Это позволило Вернеру вернуться в Неаполь в совершенно другом статусе. Здесь во время празднеств он посвятил в рыцари Людовика Тарентского. Это был момент триумфа швабского кондотьера, ещё недавно названного предателем и изгнанного, теперь стоявшего в центре церемонии, даруя рыцарское звание принцу королевской крови. Триумф, впрочем, оказался недолгим. В сентябре Урслинген, отправленный на штурм крепости Лучера в Апульи, потерпел поражение от войск Конрада фон Вольфарта, известного под италианизированным именем Коррадо Лупо, а затем при отступлении попал в засаду. Израненная и поредевшая компания Вернера была направлена для охраны Корнето, который был разрушен войсками Вольфарта и Стефена (Иштвана) I Лакфи, воеводы Трансильвании, и где Урслинген попал в плен и перешёл на жалование к воеводе.
В 1349 году отряды Лакфи, состоявшие преимущественно из венгерских и немецких всадников, опустошили Принципат Цитра и Терру ди Лаворо в Неаполитанском королевстве, совершая грабежи, разбой, насилие и убийства беззащитного населения, после чего двинулись на Неаполь. Когда в январе 1350 года у воеводы закончились деньги для оплаты наёмников, Урслинген вместе с Конрадом фон Вольфартом и графом Конрадом фон Ландау составили заговор с целью убить его. Воевода со своими венгерскими солдатами бежал и укрылся в Манфредонии. От гибели воеводу спасло вмешательство папы, направившего в качестве посла кардинала Аннибальдо Каэтани, который передал трём капитанам 130000 флоринов, вынудив их оставить Аверсу, Капую и другие занятые города. Урслинген с Вольфартом и Ландау разделил добычу, оценивавшуюся примерно в 500000 флоринов, после чего вместе с 500 всадниками направился в Романью. Там в мае его наняли Джованни Манфреди, синьор Фаэнцы и Франческо Орделаффи, синьор Форли, воевавшие против папского ректора Романьи Асторджо ди Дурафорте. Несколькими месяцами позже Урслинген поступил на службу к Джакомо Пеполи. Продолжая действовать против папских легатов, он захватил Болонью и подверг её полному разграблению. Когда Пеполи продал Болонью Висконти, Урслинген с 1200 всадников покинул город и вновь перешёл на жалованье к Папскому государству. Болонья вновь была осаждена его войсками, но в этот раз неудачно, так как он был остановлен силами Галеаццо II Висконти. В 1351 году завершилась и эта страница его жизни. Святой престол не в состоянии платить компании фон Урслингена, отказался от его услуг. Более не получая жалования, люди Вернера познали период бездействия и нищеты. В марте того же года он перешёл на службу к Мастино II делла Скала и Висконти, но, вероятно, одно из наиболее важных решений в его жизни уже было принято, и он вернулся в родную Швабию, где 5 февраля 1354 года скончался, передав командование «Великой компанией» фра Мориале.
Миф: Средневековье это темное, невежественное время, когда никто не умел читать и писать, не говоря уж о большем, все верили в плоскую Землю, не было никакой науки, за скромное изобретение могли сжечь на костре, а церковь давила любые ростки знания.
Сделаем оговорку. Я буду говорить о Западной Европе (а для Востока понятие Средневековья вообще мало актуально), и о периоде так называемого Высокого Средневековья (11-13 вв), когда и было то, что с этим периодом массово ассоциируется, Крестовые походы, замки, рыцари, вот это вот все. А вот Раннее Средневековье многие штампы как раз подтверждает (6-10 вв). И мы будем говорить о городе. Крестьяне, то есть большинство населения, были действительно невежественными. ну так и сейчас большинство знаниями не блещет, несмотря на всеобщее образование.
Какова же была реальность?
Образование
С 11 века в Европе происходит быстрый экономический подъем. Растет урожайность, численность населения, бурно развиваются ремесло и торговля, растут города. Для купца грамота становится жизненно необходимой, не говоря уж о счете. Сын купца, Фибоначчи (1170-1250), первый крупный математик Европы, изучает и популяризирует восточную систему счисления и арабские (индийские) цифры, короче говоря, современную систему счета. А как же считали в Европе до Фибоначчи? Римскими цифрами. Попробуйте отнять от CCCLVII CCXXXVII столбиком. То-то же
Делает он и свой большой вклад в математику. Числа Фибоначчи, золотое сечение, вот это все. Кстати, на самом деле чувака звали Леонард Пизанский, но в историю вошел под прозвищем.
Спираль Фибоначчи
Потребность в грамоте рождает потребность в школах, число которых быстро растет. Во многих городах образование охватывает до 60% детей, а в некоторых и того больше. Церковное образование было закрытым, только для тех, кто хочет получить сан, и бесплатным. Открытые городские школы принимали всех, но были платными.
Ученики часто жили в доме учителя, как подмастерья, на его прокормлении, но и рассматривались им как бесплатная рабочая сила. «Ученик, который часто был оторван от родителей и жил на пансионе у учителя или на постоялом дворе, не вылезал обычно из забот. Ему надо было добыть пропитание, иначе у него не будет «на зубах ничего», как тогда говорили, «кроме церковного звона». Он пьет только воду и ест хлеб тверже мельничного жернова.
В доме он выполняет обязанности слуги (как и ученик у ремесленника) — это его посылают на рынок за мясом, которое будут есть другие, тогда как школяр только выскребает котелок»
Сначала ученик овладевал грамотой и счетом. Но от одной грамоты тогда было мало толку. Все важные документы и почти все книги писались не на национальных языках, а на латыни. Если хочешь учится дальше, плачь, но учи латинский язык. Но был в этом и свой бонус. Выучив, можно было читать любую литературу, написанную в Европе, не говоря уж о римских классиках. Можно было переписываться с образованным человеком из любой европейской страны. И поехать учиться куда угодно.
Выучив латынь, можно было продолжить образование. До начала 12 века расширить образование можно было только в церкви, но позже появляются так называемые свободные преподаватели, то есть независимые от церкви. Часто прославившийся на диспутах (организованных дебатах), образованный человек основывал свою школу. Церковных преподавателей содержала церковь, свободные вынуждены были брать плату с учеников. Церковь негодовала: эти люди смеют продавать божий дар - знания! Кстати, так же она негодовала на купцов, так как они, по ее мнению, продают божественную собственность, время. (Купец купил товар подешевле, позже продал подороже). И как с купцами, церкви пришлось принять, что они все же эти деньги зарабатывают.
В средневековых городах практически все профессионалы объединялись в корпорации - гильдии или цехи. Так было легче выжить. Эти корпорации заботились о своих участниках от хозяйственных и юридических дел до религиозных.
Образовали свое профессиональное сообщество и педагоги. От латинского universitas, корпорация, и появилось название для таких сообществ, университет.
Первый университет появился в итальянском городе Болонье. Его основание отсчитывают по-разному, в зависимости от того, берут ли точкой отсчета возникновение школы, или признание особых прав и привилегий Папой римским, или императором. Короче, не раньше 1088, и не позднее 1200 года. Вторым, или одновременным является возникновение Парижского университета (официально утвержден королем в 1200 и Папой в 1215). Был ли Оксфордский университет вторым, или третьим, вопрос спорный.
Преподавание в Болонском университете
Возникновение Парижского университета произошло при драматических обстоятельствах. «Немецкие студенты поссорились с трактирщиком и поколотили его. В ответ начальник полиции направил своих людей в немецкое землячество, и несколько студентов было убито. Университетские педагоги отказались работать и пригрозили переездом. В итоге французский король Филипп II Август был вынужден пойти на уступки и даровать школярам и магистрам многочисленные права и привилегии, в частности: преподаватели не подлежали обычному городскому суду, их следовало передавать церковным властям или на усмотрение сообщества профессоров. Начальник полиции был наказан. Горожанам предписывалось сообщать обо всех преступлениях против ученых и помогать в опознании задержании преступников».
Интересно происхождение Тулузского университета. Он был основан для идеологической борьбы с ересью катаров. Ради важной цели шла рекламная кампания по зазыванию студентов со всей Европы. Их прельщали мягким климатом юга Франции, хорошим вином и прелестями местных жительниц.
Университеты получали особые привилегии от светских и духовных властей. Неудивительно, усложнившаяся жизнь Высокого Средневековья требовала специалистов, особенно юристов - роль права в обществе сильно повысилась. Борясь дальше, профессора и студенты добивались часто полной независимости.
Профессора, иногда и студенты, выбирали ректора и деканов. Университеты формально подчинялись церкви, для надзора за ними в университете была должность канцлера, назначаемого духовными властями. На деле церковь вмешивалась редко. Но конфликты случались, в том числе, и на чисто бытовом уровне.
«У могущественного аббатства Сен-Жермен-де-Пре шли вечные пререкания с университетом из-за прилегавшего к монастырю угодья Пре-о-Клер, где студенты проводили все свое свободное время. В 1278 г. отношения этих двух корпораций настолько обострились, что дело дошло до кровавого столкновения. Рассерженные жалобой в суд, которую подал на них университет за возведение ими новых построек, монахи решились основательно проучить своих назойливых соседей. 13 мая студентам дана была «рекреация», и они, ничего не подозревая, по обычаю отправились гулять кругом монастырских стен. Вдруг в монастыре забили в набат, заиграли сбор и сбежавшиеся на этот призыв вооруженные вассалы аббатства с обнаженными мечами ринулись на студентов, крича: «смерть, смерть клирикам!» Студенты пустились было бежать обратно в Париж, но предусмотрительные монахи заняли все трое ближайших городских ворот и перехватывали там беглецов. Студентов ловили, били и секли до полусмерти, а потом кидали в монастырскую тюрьму. Множество студентов получило при этом тяжкие увечья, и двое из них через несколько дней скончались от полученных ран... Филипп III стал решительно на сторону студентов, и властям аббатства пришлось поплатиться за свое самоуправство»
По парижскому образцу университеты стали делиться на четыре факультета. Слово «facultas» (букв, «способность») первоначально обозначало особую область знаний, но потом было перенесено на саму корпорацию преподавателей этого предмета.
Младшим, подготовительным, был факультет «свободных искусств». Так называлась организация образования еще в Античности. Первая ступень, тривиум (отсюда тривиальный), включала грамматику, риторику и диалектику. Грамматика — это знание структуры языка и умение правильно писать. В общем, предмет «русский язык», только латынь. Риторика – умение правильно, красиво и убедительно говорить. Диалектика, она же логика, развивала умение правильно мыслить. Вторая ступень включала в себя арифметику, геометрию, астрономию и музыку.
Аллегорическое изображение семи свободных искусств
Старших факультетов было три: права, медицины и богословия. На деле, какой-нибудь факультет преобладал, а богословие преподавали не во всех университетах.
Для студентов строили общежития, которые называли колледжами (коллегиями). В них было помещение столовой и пять-шесть маленьких комнаток на двух-четырех студентов. Жили там в тесноте, без мебели и каких-либо удобств. Те из студентов, кто был побогаче, снимал жилье.
Оценить плату за проживание и обучение довольно трудно, но известно, что они обходились дорого. Университеты были открыты для всех, но, кроме элиты доступны были только средним слоям, мелким купцам и благополучным ремесленникам. Сохранились специальные шаблоны писем родителям, в которых слезно выпрашивались деньги.
Некоторые преподаватели брали взятки. Сохранились тексты клятв, в которых студенты уверяют, что не платили магистру (преподавателю) сверх положенного.
Часто университеты не имели собственных зданий с аудиториями, так что преподавание шло в арендованных помещениях, на дому преподавателя, а то и на площади. Канцелярия стоила очень дорого, самым дешевым средством записи были дощечки, покрытые воском, которые носили на поясе. По ним писали, выдавливая буквы острой палочкой. Но с появлением бумаги в 13 веке стало легче. Университеты старались удешевить производство пергамента, бумаги и книг.
Далеко не все становились студентами, чтобы учиться. Для некоторых это было средством вырваться из-под родительского надзора и развлечься. Об этом с возмущением свидетельствует статут папы Григория IX (1231), адресованный Парижскому университету. «Мы категорически запрещаем студентам ношение оружия в городе, а университет отказывается от покровительства тем, кто нарушает мир и учебный процесс. Те, кто называет себя студентами, но не часто посещают классы, не знают какого-либо магистра, ни в коем случае не должны пользоваться вольностями студентов». Известно о вынужденных студентах. Например, один житель нормандской деревни был выслан в Парижский университет за связь с чужой женой.
Согласно Руководству 1495 года, студентам запрещалось по воскресным дням играть с мирянами, а в дни учебы запрещалось прогуливать занятия; нельзя было бить детей; грязнить книги; подстрекать к беспорядкам; вести глупые разговоры; петь во время торжественных церемоний; участвовать в комических пьесах в церквях и на кладбищах. Бывало, что буйствовали студенты и на лекциях, свистели, кричали и бросали камни.
В течение года было много праздников (до 90), кроме того каникулы на Рождество (11 дней), Пасху (14) и Карнавал (14). В каникулярные дни студенты играли на воздухе в игры, похожие на кегли, гандбол, теннис и футбол. В последний оксфордские студенты играли настолько буйно, что король Эдуард III постановил его запретить, заменив более полезной для государства стрельбой из лука. Играли в кости, карты, шашки и шахматы.
Какие студенты без выпивки? «Выпивки случались даже на территории университета во время праздников, но, как правило, студенты гуляли вне университета. В XIV веке было зарегистрировано около шестидесяти таверн по соседству с Парижским университетом. В таких условиях было чрезвычайно трудно сохранять порядок, особенно во время частых ссор и перебранок студентов с горожанами. Университеты пытались регулировать студенческое пьянство по причине беспорядков, которые часто начинались именно в тавернах. Так, Болонский университет ограничил пьянство конкретными днями; в Парижском университете был введен комендантский час, запретивший пьянство в определенные часы дня и ночью. Лейпцигский университет отправлял в тюрьму тех студентов, которые принимали участие в пьяных потасовках. Как и в большинстве других случаев контроля за поведением студентов со стороны университетов, попытки ограничить студенческое пьянство были малоэффективными».
Средневековая жизнь была полна насилия, и студенты не оставались в стороне. Во многих университетах учились фехтованию. Дрались друг с другом факультеты и «нации» (землячества), студенты нападали на горожан и даже вооруженных рыцарей.
Конечно, студенты участвовали и в более безобидных развлечениях, танцах, мистериях, шествиях. Правда, часто подобное запрещали, так как студенты выкрикивали из торжественной процессии разную непотребщину.
Продолжение о средневековых науке и технике следует
Литература
Душин О. Э. СРЕДНЕВЕКОВЫЕ УНИВЕРСИТЕТЫ: У ИСТОКОВ ЕВРОПЕЙСКОГО
ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
Ле Гофф Жак. Рождение Европы
Леонова Т.А. ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ СРЕДНЕВЕКОВОГО СТУДЕНЧЕСТВА
Средневековая Европа глазами современников и С 75 историков. Книга для чтения. Часть II.
На первый взгляд может показаться удивительным, что короля или современных историков может интересовать судьба мелкого землевладельца по имени Эльфрик, чей надел в деревне Киркби составлял всего две боваты (примерно 20–30 акров). Однако каждая строчка в этом монументальном труде имела весомое значение.
Пахотные земли Эльфрика подлежали налогообложению, тогда как его заливные луга (участки, затопляемые во время разливов рек) — нет. Именно из таких крошечных владений, наряду с огромными поместьями, и формировался экономический фундамент государства. Для современных ученых эта перепись — бесценный источник данных: она позволяет реконструировать ландшафт средневековой Англии и, например, сделать вывод, что англосаксы после нормандского завоевания сохранили часть собственности (само имя Эльфрик имеет англосаксонские корни).
Книга Страшного суда от Эндрюса, Уильяма: «Исторические объездные дороги и шоссе Старой Англии” (1900)
Рождение грандиозного замысла
На рождественском совете 1085 года Вильгельм принял судьбоносное решение: провести тотальную ревизию своих владений, чтобы точно знать, кто и на каких правах распоряжается землей. Уже к концу 1086 года на свет появилась «Книга Судного дня» (известная также как «Книга Страшного суда»).
Фактически это были два тома:
«Малая книга» — посвященная графствам Эссекс, Саффолк и Норфолк. Парадоксально, но она объемнее, так как содержит максимально детализированные сведения по этому региону.
«Большая книга» — охватывающая остальные территории Британии. Ее содержание исследователи условно делят на шесть региональных разделов («кругов»). Любопытно, что два важнейших города того времени — Лондон и Винчестер — в перепись не попали, вероятно, из-за колоссальной сложности учета их имущества и населения.
Процесс написания книги Страшного суда. Иллюстрация Джозефа Мартина Конхайма (1868)
От быков до виноградников
«Англосаксонская хроника» с долей осуждения описывает распоряжения короля: якобы под учет попала каждая мелочь — от быков и коров до свиней и даже пчелиных ульев. Летописец, вероятно, считал такое скрупулезное занятие недостойным монарха-воина. Однако для пополнения казны и понимания платежеспособности подданных эти сведения были критически важны.
Рабочий скот (быки и волы) был основой обработки земли, а продуктивный скот (коровы, овцы) представлял собой движимый капитал крестьянина. Интересно, что ульи упомянуты лишь в «Малой книге», что говорит не об отсутствии пчеловодства в других местах, а о разной степени детализации записей. Между тем, мед, воск и медовуха были важными статьями хозяйства.
Благодаря переписи мы знаем, что в Англии XI века производили не только пиво и медовуху, но и собственное вино. Виноградники (зафиксированные в 45 поселениях, в основном на юго-западе) принадлежали либо нормандской знати, либо крупным аббатствам. К концу Средневековья эта традиция почти угасла, чтобы возродиться лишь в XX веке.
Картина виноградарей (просто для наглядности)
Социальная лестница
«Книга Судного дня» — это еще и зеркало общественного устройства. В ней царит строгая иерархия. Каждый раздел открывается перечнем королевских владений (ведь формально Вильгельм считался верховным собственником всей земли). Далее следовали наделы светских лордов, затем церковных иерархов (архиепископов, епископов, аббатов), после них — крупных арендаторов и королевских сержантов, обязанных военной службой. Завершали список тэны — представители военной элиты англосаксонского происхождения.
Сравнивая данные, исследователи видят, как стремительно менялся социальный ландшафт. Если до прихода норманнов тэн мог владеть пятью гайдами земли, то через 20 лет наделы раздробились: одну гайду могли делить между собой три-четыре таких владельца.
Печать тэна Годвина, первая половина XI века. Британский музей.
Политическая подоплека
Скрупулезный учет скота и имущества был продиктован не просто любопытством монарха. В 1085 году над Англией нависла угроза вторжения. Датский король Кнуд IV, имевший виды на английскую корону, объединился с графом Фландрии и норвежским правителем Олавом III. Огромный флот союзников сосредоточился в датских водах для удара по восточному побережью.
Вильгельму срочно требовались средства на оборону: содержание наемников и армии, защита побережья. «Книга Судного дня» стала, по сути, финансово-мобилизационным документом — детальной сметой ресурсов королевства на случай большой войны. Вторжение сорвалось из-за внутренних неурядиц в Дании, но угроза была вполне реальной: викинги не раз атаковали Англию в прошлые десятилетия.
Кнуд IV Святой
Энциклопедия английской жизни
Для историков эта перепись — настоящая энциклопедия. Из нее можно узнать не только о налогах, но и о повседневной жизни. Например, на месте современного Бирмингема в 1086 году находился крошечный поселок с девятью дворами и пастбищами. Становится очевидным, что основная масса угодий перешла в руки нормандцев, а англосаксы сохранили лишь незначительную часть.
Книга проливает свет на аграрные отношения: на севере и востоке было больше свободных крестьян, но в целом преобладали зависимые категории (вилланы, коттарии, бордарии), различавшиеся размером надела. Церковь контролировала четверть земель, но и здесь произошли кадровые изменения: англосаксонских епископов повсеместно сменили нормандцы.
Страница из книги Страшного суда, посвященная Уорикширу
Терминология
Текст изобилует сложными для современного читателя терминами. Например, «плуг» — это не только орудие, но и мера площади (земля, которую можно вспахать восемью волами). Единица «гайда» разнилась от региона к региону (от 40 до 120 акров), что создает трудности для точных подсчетов.
Несмотря на полноту, у документа есть пробелы. За его пределами остались не только Лондон с Винчестером, но и мятежные северные графства (Нортумберленд, Камберленд), где действовали законы датчан. И самое главное — в книге нет большинства жителей Англии, так как учитывались лишь главы домохозяйств. Она дает детальный, но словно бы «спутниковый» снимок эпохи, который можно дополнить лишь другими источниками — от раскопок до знаменитого гобелена из Байё.
