Перед нами развернулась печальная картина: некогда красивый постоялый двор, стоящий на пересечении двух трактов, был разграблен и частично сожжён; кладка из белого кирпича была густо покрыта копотью; сгоревшие крыша и стропила обвалились внутрь здания; тёмные провалы выбитых окон печально взирали на нас, словно застывшие глаза покойника; вокруг всё было завалено мусором и обломками.

Мы стояли у ворот на въезде во двор: одна створка покосилась, а вторая и вовсе отсутствовала, от конюшни не осталось и следа, как и от всех деревянных строений.

Лежащая в пыли вывеска, должно быть, раньше красовалась на въезде. Хоть она и была замарана грязью, но на ней всё ещё смутно угадывался рисунок трактира на фоне высоких деревьев. Также на вывеске была надпись «Три сосны».

И действительно, три мощных дерева были неподалёку, вот только два из них были срублены и частично сожжены, а на ветвях последнего раскачивались несколько трупов.

Рыцарь тронул пятками бока своего коня, направляясь в сторону висельников.

Истощённые тела людей висели у самой верхушки дерева, покачиваясь на ветру. Всю одежду с них сорвали, и нельзя было догадаться, кем они были при жизни, но среди них были только мужчины разного возраста.

На криво приколоченной к стволу дерева деревянной табличке было нацарапано углём единственное слово: «Мародёры».

— Сэр, а зачем их так высоко повесили? — спросил оруженосец, прерывая тягостное молчание.

— Чтобы они посильнее умерли, — сурово ответил рыцарь.

Из канала Мем в глаз попал

Также в МАХ