Серия «Пфефферкорн»

В результате, когда Бернард наконец-то оказался в нужной реальности, солнце уже почти зашло, а до замка оставалось ещё около трёх миль. Открыть новый портал он мог не раньше, чем через час, а это было слишком поздно. Пришлось добираться пешком, причём нужно было двигаться весьма быстро, к чему он совсем не привык. Дорога, по которой бежал Бернард, почти целиком состояла из ям, от чего он постоянно спотыкался и дважды упал, порвав и без того видавший виды дорожный плащ. Когда он наконец добрался до цели, то рухнул без сил во дворе замка. До появления первых звёзд оставалось несколько минут, безжалостные зубы времени упустили свою жертву.

Пфефферкорн встретил кузена с натянутой улыбкой. Они общались нечасто, никогда не были близки. Во время редких встреч Братенфер позволял себе критиковать его образ жизни, его отход от религии, так что, когда Иоганн получил сообщение о предстоящем визите, то не слишком обрадовался. Он решил, что Бернард предпримет попытку вернуть заблудшую овцу на путь истинный и замучает его проповедями. Однако, во многих преступлениях можно обвинить Пфефферкорна: он сжигал города и деревни, накладывал проклятия, развязывал войны и не платил налоги, но никто не сможет сказать, что он когда-либо отказывал в гостеприимстве собрату-колдуну, а тем более родственнику. Так что уже через час они сидели за столом, за которым громоздились изысканные лакомства. Компанию им составляла прекрасная невеста Пфефферкорна, Агнесса. Братенфер отказался от мяса курозавра, усомнившись в его кошерности. Он несколько поколебался: мясо выглядело и пахло чрезвычайно аппетитно, а возможно, если рассматривать его как птицу, то употребление курозавра в пищу может быть допустимо, но в конце концов Бернард решил не подвергать свою душу излишнему риску. Зато он уплетал за обе щеки редчайшую поющую форель, возможно, одну из последних в своём роде, благо в её кошерности он не испытывал никаких сомнений.

Бернард был само очарование: он осыпал хозяина и хозяйку комплиментами, нахваливал еду и ни разу не упрекнул Пфефферкорна в отходе от традиций и казался сама любезность. Это весьма насторожило Иоганна, и он начал становиться раздражительней с каждой минутой. В конце концов он не выдержал и на очередную любезность Бернарда ответил сквозь зубы:

- Выкладывай уже, зачем прибыл. Ты ведь не хочешь сказать, что проделал весь этот путь для того, чтобы петь дифирамбы мне, моей возлюбленной и моему повару.

- Ты как всегда проницателен, дорогой кузен. Дело в том, что я вынужден обратиться к тебе за помощью. Я планирую открыть небольшой заводик по производству еврейских волшебных палочек. Они будут настроены творить исключительно кошерную магию и самостоятельно отключаться при наступлении шаббата. Но мне для того, чтобы начать, не хватает девяносто душ на получение разрешений и закупку материала. Для такого прославленного чародея, как ты, это совершенно ничтожное количество, и я всё верну в течение одного года.

«Девяносто душ – ничтожное количество, скажет тоже!»- подумал Пфефферкорн. Конечно, у него имелись девяносто душ, и он даже мог позволить себе их одолжить, но только зная наверняка, что они вернутся. Но речь шла о Бернарде, и все его проекты неизменно заканчивались фиаско. Так несколько лет назад он решил продавать рога единорога эльфам, забыв, что для эльфов единорог- священное животное, и едва остался жив. Затем он пытался продавать наряды из перьев радужной птицы в землях вечного лета, забыв, что там отродясь не носили никакой одежды. И нынешняя его затея провалится с таким же треском, можно даже не сомневаться.

- Я не могу дать ответ вот так сразу, дорогой кузен. Мне надо подумать, проконсультироваться, так сказать, с подушкой,- сказал Иоганн,- Я смогу ответить на твою просьбу завтра утром.

Иоганн сидел за столом в кабинете, рядом стояла Агнесса. Глядя на задумчивое и удрученное лицо жениха, она спросила:

- Почему ты ему просто не откажешь?

- Я бы, конечно, мог, но тогда вскоре со мной связалась бы тётя Раиса, затем тётя Сара, дядя Авраам и ещё пяток родственников с вопросом, почему я отказал их дорогому Бернарду. Нет,- Пфефферкорн покачал головой,- тут надо поступить тоньше.

Он почесал затылок, подумал ещё несколько минут.

- Кажется, у меня есть идея.

Перед самым рассветом в замке раздался ужасный грохот. Сбежавшиеся на шум слуги увидели, что дверь в хранилище валяется на полу, а контейнеры с душами исчезли все до единого.

Бернард Братенфер дождался окончания субботы и покинул замок Пфефферкорна в ужасном настроении. Иоганн и Агнесса смотрели, как за ним закрывается портал и слушали долетавшие оттуда негромкие ругательства на идише.

- Ты ведь не думаешь, что он и вправду поверил, будто тебя ограбили?- спросила Агнесса.

- Разумеется, нет, он дурак, но не настолько. Однако обвинять меня во вранье он не станет. Теперь придётся менять дверь и заплатить «грабителям». Накладно бывает иметь родственников.

Разумеется, король не согласился с данным утверждением и приказал страже арестовать колдуна. Те немногие стражники, которые попытались выполнить приказ, были превращены в змей. Самого короля чародей отправил прямиком на Луну. Там он попытался питаться сыром, но без воды долго не протянул.

После этого желающих оказывать сопротивление не осталось, и колдун поселился в королевском дворце. Сначала население было не слишком довольно. Хотя они и ненавидели короля, и готовы были вот-вот поднять его на вилы, это был их правитель, и только себя, а не какого-то чужака, они считали вправе его свергать. Но после того, как новый властитель прекратил войны, понизил налоги, установил на площади волшебный фонтан с вином, он заслужил народную любовь.

Было около полудня. Гельмут Бандемер (а именно он скрывался под маской своего извечного соперника Иоганна Пфефферкорна) полусидел, полулежал на троне. Он с раннего утра принимал министров, и труд во благо королевства совершенно его вымотал. Двухголовый кот, расположившийся на спинке трона, сказал недовольным голосом:

-Сколько мне ещё изображать это мерзкое животное? Вчера я чуть не подавился шерстью. Целый час её отрыгивал.

-Пока не объявится настоящий Пфефферкорн и не попадёт в ловушку.

-И когда это произойдёт?

-Скоро, не сомневаюсь. Слухи о том, что я тут устроил, уже должны до него дойти. Он не сможет терпеть, что кто-то делает добрые дела от его имени, и явится во дворец, желая покарать самозванца, не зная, что я разместил здесь руны, которые отнимут его силы. И вообще, что я тебе объясняю? Будешь тем, кем я захочу, столько, сколько я захочу.

Шли дни, недели и даже месяцы, а Пфефферкорн всё не объявлялся. Королевство процветало: поля и деревья давали урожая втрое больше обычного, коровы доились за пятерых, болезни и стихийные бедствия исчезли. Жители были безмерно счастливы и славили своего благодетеля.

Каждый день лжефамильяр донимал Гельмута своими жалобами. Гельмут посылал его ко всем ангелам, обещая однажды сжечь надоедливого приспешника, но тот не унимался.

Бандемер и сам до жути устал заниматься добром. Это было противно его натуре: он страшно похудел, был бледен на вид и постоянно страдал от изжоги. Он уже хотел бросить свою затею, когда, наконец, Пфефферкорн ворвался во дворец, пылая гневом. Иоганн был окутан дымом и огнём, от его ярости дрожали стены.

Гельмут сидел на троне и хохотал. Как давно он представлял себе момент, когда враг окажется в его власти! Он представлял все мучения, которым подвергнет Пфефферкорна: как сдерёт с него кожу, скормит собакам, свиньям, крокодилам и даже бешеным обезьянам, постоянно умерщвляя и оживляя соперника. Представлял, как разрушит его замок до основания, а из фамильяра сделает чучело. Бандемер произнёс заклинание, ожидая почувствовать, как сила Пфефферкорна перейдёт к нему. Однако вместо этого у него закружилась голова, в глазах стало темнеть, и последним, что он услышал перед тем, как погрузиться во мрак, был голос Иоганна:

-Тебе не стоило так грубо обращаться со слугой. Он сумел связаться со мной, и я подсказал ему, как изменить руны, чтобы эффект заклинания стал противоположным.

Гельмут очнулся на троне, рядом выстроилась огромная очередь министров и просителей. Целый день он провёл, трудясь во благо королевства, ненавидя каждую секунду. К концу дня Бандемер твёрдо решил всё бросить, но на следующее утро забыл об этом. И всё повторилось снова. И снова, и снова, и снова.

Пфефферкорн заглянул в игрушечный дворец на своего страдающего от вечных добрых дел врага и отправился по своим делам напевая весёлую песенку. У него было отличное настроение.

- Но я покупал самца. В договоре чётко написано: «Дракон летающий чёрный в полной комплектации. Пол мужской». И ещё я уверен, что у него был огромный… ну, этот.

- Милый, тебе больше ста, и ты стесняешься этого слова? Некоторые драконы гермафродиты и могут менять пол, когда захотят. Этому ведь учат в школе.

- Меня больше занимало, как кого-то уничтожить, или проклясть, или превратить во что-нибудь. В драконах же меня интересовали способность летать и дышать огнём, а не их репродуктивная система. Впрочем, новость в целом хорошая, можно подарить яйцо племяннице, Класилда очень обрадуется собственному дракону. Её мать, конечно, обрадуется заметно меньше…

Ещё через месяц возле замка появился, возникнув будто из ниоткуда, невысокий человек в неприметном сером костюме, состоящем из сюртука и брюк, с портфелем под мышкой. У него было тощее вытянутое лицо, он всё время будто принюхивался и напоминал хорька. Он улыбался дружелюбно, но почему-то улыбка его казалась неприятной. Человек назвал себя представителем фирмы «Драгонс Индастриал» и потребовал встречи с хозяином. Иоганн вышел к нему вместе с Агнессой.

- Эм, добрый день. Меня зовут Стивен, - человек поклонился, - я являюсь инспектором отдела внештатных ситуаций. Эм, по нашим данным, находящаяся у вас самка дракона беременна. Компания «Драгонс Индастриал» заявляет права на всё потомство. Эм, в течение семи дней после появления яиц они в полном количестве будут изъяты сотрудниками компании.

- Постойте, - ответил Пфефферкорн возмущённо, - я приобрёл дракона в полную собственность и, соответственно, всё, что может быть произведено драконом, так же принадлежит мне. Не говоря уже о том, что я покупал самца, и никто не предупреждал меня о возможной смене пола. Я буду жаловаться!

- Эм, это не совсем так, - инспектор вытащил из портфеля длинный свиток. - Строка две тысячи сто сорок седьмая договора гласит, что дракон может оказаться гермафродитом и может сменить пол, и компания не несёт ответственности в случае, если это произойдёт. Эм, далее, строка четыре тысячи пятьсот семьдесят восьмая гласит, что в случае появления у дракона приплода, оный приплод в полном объёме принадлежит «Драгонс Индастриал». Жаловаться, разумеется, ваше право, но боюсь, толку от этого не будет.

Иоганн пришёл в ярость. Его вывело из себя не только требование отдать яйца, но всё в инспекторе: его лицо, его непринуждённо-вежливая манера держаться, его тихая, размеренная, медлительная даже речь, его «эм», с мерзкеньким причмокиванием, его противная улыбочка - всё безмерно раздражало. В конце концов он не выдержал, прошептал заклинание и запустил в Стивена молнию, ожидая увидеть на его месте кучку пепла. Однако не только тот не сгорел в огне, но даже одежда его ни капельки не пострадала. Тогда Пфефферкорн прочёл ещё одно заклинание, обрушив на инспектора пламя, мощи которого хватило бы, чтобы испепелить небольшой город. Стивен стряхнул с сюртука горстку пепла. Агнесса, видя неудачи своего любимого, решила пойти ему помочь и послала инспектору воздушный поцелуй. От такого поцелуя кита бы разорвало на мелкие кусочки, но Стивен даже не поморщился. Один из слуг, поняв, что инспектор не уязвим для магии, решил проверить действие обычного оружия и ударил инспектора топором. Казалось, что, в отличие от колдовства, грубая сила добилась успеха, разрубив голову пополам. Однако Стивен вытащил топор, и голова тут же срослась обратно. Инспектор не придавал попыткам убийства никакого значения, он оставался спокоен и продолжал улыбаться.

Пфефферкорн был вынужден сменить тактику.

- Возможно, мы могли бы выкупить из компании яйцо, - сказал Иоганн со всей вежливостью, на которую только был способен. - Я бы очень хотел сделать подарок своей любимой племяннице, она давно мечтает о собственном драконе.

- Эм… Боюсь, это совершенно исключено. Компания продаёт только взрослых особей. Неизвестно, чем вы будете кормить дракона, как будете за ним ухаживать. Эм… Репутация компании может пострадать.

- Послушайте, - сказала Агнесса, - может быть, можно как-то договориться с вами лично…

Инспектор задумался, почесал голову, покрутил пуговицы на сюртуке.

- Эм… Я, конечно, мог бы сообщить наверх, что сведения о беременности оказались ложными. За некоторое вознаграждение.

Стивен достал из портфеля ручку и записную книжку. Он вырвал листок и написал на нём сумму с изрядным количеством нулей, затем вспомнил, как Пфефферкорн говорил о своей племяннице, и добавил ещё пару нулей, затем протянул листок Иоганну. На указанную сумму можно было купить как минимум десяток взрослых драконов, причём самых лучших. Сначала Пфефферкорн хотел отказаться, но ещё раз представил, как обрадуется подарку Класилда. Можно было бы подарить ей взрослого дракона, но это будет совсем не то.

- Ладно, - сказал он, - это, конечно, чудовищный грабёж, но я согласен.

Стивен вырвал ещё один листок, что-то на нём написал и протянул Иоганну.

- Здесь координаты, по которым надо доставить золото. Хорошего вам дня и спасибо, что пользуетесь услугами компании «Драгонс Индастриал», - инспектор поклонился и растаял в воздухе.

Ещё через месяц состоялись роды. Обычно драконы сносят одно, бывает два, иногда три, в редких случаях четыре и в исключительно редких - пять яиц. На этот раз в загоне лежало ни одно, ни два, ни три, ни четыре, ни пять и даже не шесть, а сразу двенадцать пятнистых драконьих яиц.

- Так, одно мы подарим твоей племяннице, - сказала Агнесса, - а что будем делать с остальными?

- Продадим. Отобьём хотя бы часть денег, которые вытряс из нас этот мерзкий инспектор.

Пфефферкорн связался со своим знакомым, торгующим на чёрном рынке. Тот наотрез отказался иметь дело с драконьими яйцами и посоветовал Иоганну даже не пытаться их продать, ведь «Драгонс Индастриал» сурово расправляется с любыми конкурентами, как законными, так и нет.

Вскоре по двору Пфефферкорна сначала бегала, а затем и летала ватага из одиннадцати дракончиков. Двенадцатый был торжественно вручён Класилде на День рождения. Иоганн попытался было вручить вместе с ним ещё парочку, Класилда даже попробовала уговорить родителей, но те едва согласились оставить одного. А дракончики росли как по волшебству, хотя почему «как»? Дракончики росли по волшебству, ели как не в себя и поджигали всё подряд. Слуги едва успевали бегать по двору с вёдрами. Когда один из драконов поджёг бороду Иоганна, он велел посадить всех детёнышей в мешки, отнести их на речку и бросить в воду. Дракончики прожгли мешки и прилетели обратно.

Пфефферкорн решил телепортировать дракончиков куда подальше, но, как бы жесток не был, не решился обречь их на медленную голодную смерть без матери. В конце концов, скрепя сердце, он включил в заклинание перемещения и её, отправив всех в далёкие земли с зелёными лугами и тучными стадами двухголовых коров. С тех пор он иногда поглядывал в хрустальный шар на то, как дракончики резвятся в лазурном небе.

- Простите, госпожа, но дело в том, что мисс Класилда заявилась без приглашения и хочет вас видеть.

Элеонора с трудом поднялась с кровати (она не молодела, бурная ночь уже не проходила бесследно), накинула халат, посмотрела в зеркало, ужаснулась про себя, произнесла два заклинания: одно привело её внешность в порядок, другое избавило от головной боли, и отправилась встречать внучку. Лежащий в её постели инкуб потянулся и, почувствовав свободное пространство, развалился на всю кровать.

Класилда и Элеонора сидели в вельветовых креслах посреди гостиной (сложно было сказать по этому наполненному уютом помещению, что вы находитесь в доме знаменитой ведьмы) и пили напиток из цветков сумеречного лотоса, собранного феями с поверхности вечно исчезающих озёр-призраков.

- В чём причина столь неожиданного визита?

- Неужели я не могу просто захотеть навестить любимую ба (в очередной раз Класилда вспомнила про отношение Элеоноры к этому слову) тебя навестить? - Класилда улыбнулась милейшей улыбкой, перед которой мало кто мог устоять.

- Чертёнок, меня не проведёшь. Выкладывай, что тебе понадобилось.

- Видишь ли, - начала Класилда, запинаясь, - мне скоро сдавать курсовую работу, а у меня совершенно нет идей. Главное, когда я весь год совершала злодейства просто так, веселья ради, у меня не было никаких проблем с воображением, а сейчас как будто отрезало. Не знаю, что и делать.

- Помню, когда я сама училась колдовству, я перемешала все дороги в целом королевстве. Стояла жуткая путаница: никто не мог добраться куда надо. Скажем, идёт чиновник на работу, но вместо ратуши возвращается обратно к себе домой и застаёт жену с лакеем… Весело было. Но боюсь, я не смогу помочь, тебе надо всё придумать самой. Профессор Нинхурсаг - этот старый лис - всегда распознаёт обман. Не расстраивайся, я уверена, ты справишься, попробуй поискать вдохновение в книгах, моя библиотека в твоём полном распоряжении.

Впрочем, пока Класилда шла в библиотеку, Элеонора магией убрала оттуда стеллаж в дальнем правом углу. Там она хранила романы эротического содержания.

Класилда засела за толстенные книги по магии и провела за ними несколько утомительных часов. Когда она уже окончательно вымоталась и собиралась отправиться спать, ей на глаза попалась затесавшаяся среди томов по заклинаниям, зельям, заговорам и проклятиям книжка с названием «Удивительные животные новых земель». В книге были описания разнообразных существ, а также, что особенно заинтересовало девушку, картинки.

Через полчаса Класилда с книгой в руках ворвалась в кабинет к Элеоноре.

- Придумала! Придумала!

- И что же ты придумала?

- Квокки!

- Что, квокки?

- Это такие животные из Австралии. Они ужасно милые, глазастые и пушистые, и так смешно улыбаются, просто лапочки. Вот посмотри, тут есть рисунки. Правда прелесть? Так вот, можно увеличить их число магией, тут ничего сложного, наколдовать им покладистый и добрый характер и продавать людям. Мы так заработаем уйму денег и…

- Деньги - это, конечно, хорошо, да только в чём тут злодейство?

- Я не закончила. В каждую квокку мы вселилим маленького беса, который будет по ночам нашептывать людям дурные мысли, склонять ко злу и всё тому подобное.

«Вся в меня», - гордо подумала Элеонора.

Довольно скоро квокки были повсюду. Магия Класилды превратила их в самых ласковых зверей на свете, и люди были счастливы приобрести себе такого чудесного домашнего питомца. Со временем некоторые начали замечать связь между появлением в домах квокк и участившимся числом преступлений, семейных ссор, измен, разводов. Знаменитый проповедник из немецкого города Кёльн призвал уничтожить всех квокк до единой. Однако далеко не все поверили, что милый зверёк может быть источником бед. Папа Римский, который сам завёл семерых квокк, объявил проповедника еретиком и отлучил от церкви. Так люди в Европе поделились на квоккеров и антиквоккеров. Началась первая квоккская война, которая не выявила победителя. За ней последовали вторая, третья, четвертая и так вплоть до двадцать девятой.

Стоит ли говорить, что Класилда получила за работу «отлично»? Более того, её портрет ещё долго украшал доску почёта.

В подземельях замка Иоганна Пфефферкорна, в клетках, загонах и даже отдельных залах, проживает множество удивительных существ. Гигантский хищный кролик злобно скалит зубы из-за толстенных стальных прутьев. Василиск лежит, свернувшись клубком, но не обманывайтесь его кажущимся спокойствием: он готов сбежать при малейшей возможности и отправиться на поиски добычи. Невидимые крокодилы плавают в огромном бассейне, и горе тому, кто по незнанию сунется в воду. Но самая большая гордость коллекции Иоганна, без всякого сомнения, - величественная птица-феникс. Он живёт в самом большом помещении в замке, столь громадном, что внутри него можно было построить ещё один замок. Но всё равно свободолюбивая птица мечтает о вольных просторах бескрайних небес, и с каждым днём пребывания в неволе всё больше наполнялась яростью. Однако от свободы феникса отделяли не только толстые стены замка, но и наложенные Пфефферкорном защитные заклинания.

Гельмут Бандемер, связавшись с Джереми, сообщил ему ритуал, с помощью которого можно было нарушить работу заклинаний на короткое, но достаточное для освобождения феникса время. Гельмут обещал немедленно телепортировать слугу из горящего замка.

Глубокой ночью, когда большинство обитателей замка погрузилось в сон и тишина вокруг нарушалась лишь завыванием ветра да пищанием летучих мышей-вампиров, Джереми спустился в подземелья. Он прошёл мимо клеток с химерами, гигантскими жабами, мутантами-полукрысами-полукошками и оказался возле огромных железных ворот, ведущих в обиталище феникса. От двери исходило тусклое зелёное магическое сияние. Джереми достал нож, порезал себе руку, плеснул кровью на дверь, произнёс слова ритуала, и сияние медленно погасло. С жутким скрипом ворота стали открываться. Феникс, почувствовав приток воздуха, расправил могучие крылья и устремился к выходу. Джереми ожидал, что Гельмут сразу же переместит его из замка Пфефферкорна, но секунды мучительно тянулись, а он оставался на месте. Феникс стремительно приближался, слуга уже начинал чувствовать жар.

- Где же ты колдун? - отчаянно закричал Джереми, - забирай меня отсюда!

Феникс был всё ближе. Джереми от страха упал на пол, он закрыл глаза, ожидая неминуемой смерти, и… ничего не произошло. Когда он открыл глаза, феникса уже не было. Джереми поднялся, оглянулся и увидел перед собой Пфефферкорна, а за ним - Агнессу.

- После неожиданного превращения Агнессы, - сказал Иоганн, - я следил за каждым твоим шагом и знал, что поручил тебя этот мерзавец Бандемер. Возле этой двери я установил портал, который перенёс феникса прямиком к нему в замок. К сожалению, он сумел удрать. Теперь надо решить, как поступить с тобой…

- А после того, как феникс сожжёт замок Бандемера, что он будет делать дальше? - перебила его Агнесса.

- Направится к ближайшему городу, сожжёт его, потом, может быть, ещё парочку. Наконец, когда он устанет и заснёт, я помещу его обратно.

- Но ближайший город к замку Бандемера - это Инбург, - ахнула Агнесса.

- И?

- Там делают лучший бархат, я уже заказала рулон для свадебного платья! Надо что-то сделать!

- Я мог бы вернуть феникса в его родной мир огненной стихии, но достать нового будет совсем непросто. Может, ты закажешь ткань в другом месте?

- Такой, как там, больше нигде не делают. Ну, пожалуйста, милый, ради меня, - она посмотрела на Пфефферкорна умоляющим взглядом.

Иоганн ни в чём не мог отказать Агнессе. Дождавшись, когда феникс превратит замок Бандемера в груду пылающих развалин, он прочитал заклинание. Оказавшись в мире пламени, птица бросилась купаться в огненных морях, крича от неописуемой радости.

- Ты же не думаешь, что я про тебя забыл, - обратился Иоганн к трясущемуся от ужаса Джереми, - В прежние времена я бы подверг тебя самым изощрённым пыткам, которые только существуют, и, может быть, даже выдумал парочку новых. Но моя любимая невеста учит меня быть рациональным и экономным, а кролик как раз проголодался.

Гельмут Бандемер, спасаясь от феникса, переместился наугад и оказался в вонючем, грязном хлеву. Он поклялся всеми демонами ада, что отомстит, но торжественности клятвы сильно мешали хрюканье свиней и блеянье овец.

Иоганн стал настолько доверять Джереми, что посылал его с важными поручениями на зависть слугам, проработавшим в замке долгие годы. Джереми всегда прекрасно справлялся, и положение его укреплялось с каждым днём. Однажды, возвращаясь с очередного задания (Пфефферкорн отправил его купить ингредиенты для зелий на чёрном рынке, чего прежде никогда не доверял слугам), он очень торопился, хотя времени у него, казалось, было предостаточно. Дело в том, что на обратном пути Джереми сделал крюк и отправился в место, увидев в котором, Иоганн испепелил бы его на месте. Это был замок извечного соперника Пфефферкорна -Гельмута Бандемера, место столь мрачное, что даже вороны боялись над ним летать. Между Гельмутом и Джереми состоялся следующий диалог:

-Так ты говоришь, что великий и ужасный Иоганн Пфефферкорн сидит в своём замке, воркует с невестой, ходит с ней на прогулки по окрестностям, пьёт вино да читает книги?

-Да, господин, причём вовсе не книги по магии, он читает любовные романы, выписывает понравившиеся комплименты, чтобы потом сказать их Агнессе.

-Он просто усыпляет бдительность своих врагов, наверняка он вынашивает какой-то коварный план и может ударить в любой момент. А значит, надо ударить первому.

-Я бы мог его отравить…

-У Пфефферкорна есть противоядия от всех ядов, какие только существуют.

-А что, если я просто перережу ему глотку, пока он спит...

-Я думал, ты умнее, Джереми. Он не ляжет спать, пока не защитит себя заклинаниями. Нет, убить его не получится, я пытался много лет. Но можно сделать кое-что другое.

Гельмут порылся в окованном железом сундуке, достал оттуда небольшую склянку и произнёс над ней заклинание:

-Проклятие вечного уродства. Подольёшь это Пфефферкорну в вино. Он станет страшным, как чудовищная жаба из болота мертвецов. Снять проклятие практически невозможно, и бедняга Иоганн наверняка проведёт остаток жизни, пытаясь.

Джереми вернулся в замок Пфефферкорна. Он дождался, пока хозяин попросит вина (долго ждать ему не пришлось), и вылил в бокал содержимое склянки.

Агнесса тем временем недавно проснулась, приняла ванну и шла по замку в прекрасном настроении, напевая весёлую песню про пляшущих маленьких эльфов. Увидев Джереми с подносом вина, она решила, что не прочь освежиться, и взяла бокал.

-Простите, госпожа, вино для хозяина, -сказал слуга дрожащим голосом.

-Сходишь и принесёшь ещё.

-Но, госпожа, хозяин ждёт...

-Джереми, я тебя не узнаю, с каких это пор ты стал мне возражать?

Агнесса осушила бокал одним глотком. Она с самого детства была под действием проклятия, превратившего её в уродину с глазами разного размера, четырьмя подбородками, покрытую жуткими бородавками с головы до ног. Как минус на минус даёт плюс, так и два проклятия, оказавшись в одном теле,  тут же вступили в борьбу и уничтожили друг друга. Агнесса преобразилась: бородавки исчезли, глаза стали одинаковыми, она похудела за мгновение раза в три и едва не запуталась в собственном платье. Почувствовав происходящие изменения, Агнесса бросилась к зеркалу и принялась кричать от радости.

Гельмут Бандемер, наблюдавший за происходящим в хрустальный шар, орал от гнева и обещал уничтожить Джереми самым мучительным способом. Джереми же думал, пытаться ли ему убежать или просить награду.

Иоганн, прибежавший на крики, совершенно не понял, чему так радуется Агнесса, ведь для него она и так была самой красивой на свете, и никаких перемен он не заметил. Впрочем, не всегда надо понимать причину радости родного человека, чтобы порадоваться вместе с ним. Иоганну было достаточно видеть, что Агнесса счастлива, чтобы быть счастливым вместе с ней.