Серия «Работали как могли»

В начале осени 1978 года нас отправили в район Пестравки. Там начинали класть в траншею первую амироновскую трубу. Труба изначально импортного происхождения, но к тому времени Советский Союз тоже научился изготавливать. Металлический сердечник 3-4 мм диаметром. Внутри бетон и снаружи из бетона, чтобы металл не ржавел.
Первый на очереди прокладки был совхоз Майский. Нас поселили в деревню. Такое место хорошее. Представляете себе: подъезжаешь и направо на горизонте видно лес, можно пешком дойти. Дома стоят на берегу озера.
В то время уже была тенденция на укрупнение поселений. Чтобы дома стояли не где попало на отдаление друг от друга, а более компактно. Государство могло взять площадь не в самом хорошем для проживания месте, например, на бугре под продувающими ветрами. Настроить там кирпичных домов и всех жителей деревни переселить.
Поэтому для меня место было очень хорошее. Нашу бригаду из Самары заселили в большой деревянный брошенный дом. Спали на полу в ту теплую осень. Ездили до работы на отрытой вахтовке (типа ГАЗ или ЗИЛ). Автобусов не хватало и такой грузовик с деревянными сидениями – вполне удобный транспорт. Курсировали они как маршрутный пригородный автобус.
Так как работали на экскаваторах в основном одни забулдыги, чуть ли не отбросы общества, наша поездка с объекта до Самары занимала около 2 часов. Надо выпить – остановимся, на ходу как пить? Нальешь в стакан – плескается. Выпили и поехали дальше.
Среди рабочих был один мужчина, самый нормальный, лет на 10 меня старше. Говорит мне:
-Выпей
-Да я не хочу
- У меня день рождения, выпей за мое здоровье. Мы тебе и машину остановим, выпей только
Водку на работе постоянно предлагали. Пьяные не могли терпеть рядом с собой трезвых. Если ты не пьешь они себя чувствуют неполноценными. Да и интерес есть трезвого подпоить.
Меня еще, вдобавок, считали интеллигентом. Самый юный, в очках, читаю постоянно. Пока остальные пьянствуют я с книгой.
Не останавливая вахтовку, взял бутылку и из горла запрокинул досуха. Вот так интеллигента зауважали, сразу отношение изменилось ко мне.

База Куйбышевской мелиорации в 1979 году была в пригороде Тольятти. Основная работа  велась на Жигулевской оросительной системе. Весна, осень - межсезонье. Снег тает, грязища. В поле не влезешь. Поэтому в такое время старались провести ремонт техники. Экскаваторы, бульдозеры ремонтировали и затем полгода работали.
Пока техника на ремонте, в момент получки собиралось много народа. Водку тогда продавали с 11 до 19 часов, чтоб хоть как-то бороться с пьянством. Поэтому старались в магазин сходить к 11, чтоб в обед пьяными отдыхать. В обычный день сбрасывались по рублю, еще рубль оставался в столовую сходить. Настоящий же праздник начинался в день получки.
К обеду начальство привозило деньги, народ приезжал, брал деньги и всё. На работу больше никто не выходил. Было повальное пьянство. Начальство разбегалось. Рабочие возвращались с поля в бытовки и тут-там кучками напивались. Сделать с ними ничего начальство не могло, да и был риск получить по морде.
В день получки я не знал куда от них прятаться. Возвращаешься весь в мазуте с поля, заходишь  в вагончик помыть руки и сразу облепляют:
- Давай! Водку будешь? Выпей, выпей! Сто грамм!
Отбиваешься от них. Им весело, а для меня 100 грамм настоящая головная боль. Как работать если каждый день 100 грамм в обед?
В один день только успел в бытовой комнате руки помыть и тут они. Встречают трое с бутылкой:
- Ну, выпей!
- Да не буду я
- Да ладно че ты, выпей!
- Что вы мне мозги парите , сто грамм эти. Дайте сразу бутылку и отстаньте от меня.
А я же не пью, интеллигент. Открыл бутылку.
Отняли ее когда оставалось грамм 50. Пришлось отрывать, чтоб хоть что-то себе оставить. Всё, с тех пор 100 грамм мне перестали предлагать, и вообще привлекать к этому горькому делу.
На рубеже 1970-80-х приехали с базы Куйбышевской мелиорации в лес в районе Черновки. Погода такая солнечная, радостная. 
Механизаторы-алкоголики вместо того чтобы любоваться природой, жить и дышать полной грудью просто набрали водку и пьют до посинения. Потом болеют с похмелья день-второй. Ё-моё, не помнят, что было вчера. Жизнь мимо проходит.
Алкоголизм будто как в культуру вошел. Руководство ничего не может с этим поделать, а чем пьяницу накажешь? Особенно если человек на ремонте стоит у него голый оклад и пониженный разряд. Чем его еще наказать? Премий никаких нет.
Экскаватор сломался. Весна, снега почти нет, иду по пашне. На встречу едет Дедок. Едет, цигарка во рту дымит, глаза закрыты. Того гляди в овраг заедет! Раз, повернул. Невменяемый едет прямиком на деревья, раз, повернул. Как видел дорогу?
На автотранспортной базе – 2 мужики пьянствуют пока водка не кончится. Один со скуки решил покататься на бульдозере. Включил передачу, но на малом видимо газ не прибавил и уткнлся в столб, двигатель заглох. Бросил машину и ушел.
Пока он развлекался, мужики приехали с добавкой водки. Выпили, и решили поработать, бульдозер заодно отогнать.
Бульдозерист привык всегда скорость выключать, а тот, кто катался, забыл выключить. Бульдозер Т-100 «сотка» заводится, сперва встав на гусеницу. И с нее заводишь пусковой двигатель. Бульдозерист на гусенице пускач дерг-дерг, завелся, редуктор включил. Муфту прижал, двигатель зарычал, гусеницы зазвенели. На каждой гусенице грунтозацепы - башмаки и бульдозерист под гусеницами остался. Готовый.
Зато пьянка была хорошая.

В начале 1980-х был у нас в бригаде бульдозерист Костя по прозвищу Рваный Нос. В первой половине 1950-х он служил в Таджикистане на реке Пяндж, на границе с Афганистаном. Река не очень спокойная, и сослуживцы подначали Костю переплыть ее. Переплыл, на том берегу его схватили афганские пограничники, избили, нос порвали и бросили на берегу. Он очнулся ночью и из последних сил переплыл обратно, с тех пор он стал Рваный Нос.  В пятницу мы работали до обеда, чтоб успеть вернуться из Красноармейска в Самару. Этот Рваный Нос обоссывался постоянно, поэтому рядом с ним никто не садился. Было дело пару раз обсирался, пока доедем до города. Пьяница еще тот, но рубаха-парень, юморной.
В один прекрасный день 1985 года у него умер тесть и теща подарила Косте запорожец. И всё, человек бросил пить! У человека появилось занятие, да и пить за рулём нельзя. Год лазил под запорожцем, продал и с рук  купил "копейку"
Еще был другой бульдозерист, я его Воробьем называл. Помните, раньше был мультфильм «Баранкин, будь человеком»? Вот он маленький, с торчащими волосами, напоминал Воробья из мультика.
Рваный Нос был алкоголиком-одиночкой. Сидел у окна с бутылкой в кармане и, никому не наливая, как младенец с соской, причмокивая, пил водку прямо из-под куртки. 
В понедельник никто не работал. Пьянка, начавшаяся по дороге на объект, перетекала в застолье по прибытие. Не до поросячьего визга, ведь завтра нужно работать. Вторник начинался с попытки вспомнить зачем вообще приехали.
В пятницу до обеда заезжали в столовую, потом в магазин. Там набирали вино, водку. И всю дорогу пили. 170 км из Красноармейска ехали по 9-10 часов.
Некоторые напивались так, что их за руки и ноги из автобуса заносили в квартиру. Стучали в дверь, дверь открывалась — отпускаешь, и человек падал. Едем дальше. 
Порой напомнишь про семейные ценности: «Мужики, ну вы что. У нас жены, дети. Давайте напьетесь в четверг, а в пятницу приедем вовремя». Не работало. Алкоголь для многих имел куда большую ценность, чем институт семьи , который постепенно рушился.
Однажды ехали с Андреевки на вахтовке, типа ГАЗ-53. Будка с отоплением, в ней дверь сзади. Тепло, все хорошо. Почти доехали до Тольятти, проезжали Зеленовку.
Вдруг Воробей кричит водителю:
— Стой! Тормози!  —  Водитель тормозит, подходит
—  Чего вам?
Открывает дверь, и ему прям в лицо ударяет струя. А зачем пьяному выходить?