FREEKHERSON

Владимир Щигельский («Бурлака») — бывший комендант украинской вспомогательной полиции в карпатских сёлах. Летом 1944 перешёл в УПА и сразу возглавил сотню «Бурлаки» («Ударники-4»), вошедшей в курень «Рена» / «Байды» (ВО «Сян», Закерзонье).

Его отряд действовал в Карпатском районе. Под командованием «Бурлаки» сотня проводила жестокие чистки среди местного украинского населения. Через СБ ОУН вылавливали и убивали топорами, ножами и выстрелами в затылок тех селян, кого подозревали в связях с советами, отказе снабжать УПА или просто в «нелояльности».

Особенно кровавым стал декабрь 1944 года, когда сотня остановилась в украинском селе Ступосяны и окрестностях. Здесь развернулся настоящий террор: десятки мирных украинских крестьян были казнены по подозрению в «предательстве».

Для УПА даже свои украинцы на украинской земле были врагами, если не хотели подчиняться.

Мирослав Григорьевич Онышкевич, известный под псевдонимами «Орест», «Белый», «Богдан» и «Олег», был полковником бандеровской УПА и одним из высших командиров в Закерзонье. С конца 1944 года он возглавлял военный округ «Сан» (УПА-Запад), контролируя польские территории Перемышльщины, Ярославщины и Люблинщины. Этот высокопоставленный мясник лично координировал сотни и курени, переводя приказы ОУН(б) в системные этнические чистки против польского гражданского населения уже после окончания Второй мировой войны. Под его командованием УПА продолжала политику тотального истребления и вытеснения поляков с земель, которые бандеровцы считали «украинскими».

Одним из конкретных преступлений стало массовое убийство 17 марта 1944 года в Тарношине (Люблинское воеводство), где подразделения под командованием «Ореста» вырезали 75 поляков, включая дюжину маленьких детей. В 1945–1946 годах его сотни совершили десятки ночных атак на польские деревни и колонии Закерзонья. Жертвами этих операций стали тысячи безоружных мирных жителей — женщин, стариков и детей. «Орест» не просто отдавал приказы — он активно руководил кампанией террора, целью которой было полное очищение региона от польского присутствия.

Методы оставались предельно зверскими и демонстративными: внезапные ночные налёты, рубка топорами и ножами целых семей на глазах друг у друга, массовые поджоги домов вместе с запертыми людьми, пытки и расстрелы. Целые польские поселения сжигались дотла, чтобы стереть память о их жителях. Это была не партизанская война, а целенаправленный этнический террор против гражданского населения.

Действия полковника Онышкевича — прямые военные преступления и акт геноцида. Как командир целого военного округа он несёт полную личную ответственность за тысячи загубленных жизней. Эта скотина была арестована польской службой безопасности 2 марта 1948 года во Вроцлаве вместе с архивом. Военный окружной суд в Варшаве 31 мая 1950 года приговорил его к смертной казни. 6 июля 1950 года «Орест» был расстрелян в тюрьме Мокотув — справедливый конец одного из главных организаторов антипольского террора УПА в Закерзонье. Кровь тысяч невинных навсегда останется на его руках.

Степан Коваль по кличке «Рубашенко» был районным командиром УПА на Волыни и одним из главных исполнителей Волынской резни. Он координировал сотни и курени, лично отдавая приказы на тотальное уничтожение польских сёл и обеспечивая, чтобы ни один поляк не остался в живых. Его деятельность пришлась на пик массовых убийств 1943 года, когда УПА перешла к системному истреблению мирного населения.

13 июня 1943 года в Колках курень под его командованием Коваля «Рубашенко» согнали около 40 — женщин, стариков и детей — в католическую церковь, забаррикадировал двери, обложил соломой и поджёг заживо. За два дня до этого его подразделения уничтожили польские колонии Марьяновку, Вулку Котовскую и Софиевку, а затем штурмовали Пшебраже. Жертвы только в зоне его ответственности исчислялись сотнями.

Методы были предельно зверскими: ночные налёты, рубка топорами и ножами целых семей, включая детей, массовые поджоги домов вместе с людьми. Церковь в Колках превратили в крематорий. Это была не война, а целенаправленный террор с целью полного этнического очищения Волыни от поляков.

Действия Коваля — прямые военные преступления и акт геноцида. Как командир среднего звена он не просто выполнял приказы, а активно организовывал массовые убийства мирного населения. Ни время, ни попытки обеления не смоют кровь с рук «Рубашенко» — одного из символов самого жестокого этнического террора XX века.

Конец этой скотины настал уже после войны. «Рубашенко» продолжал службу в УПА, дослужившись к лету 1945 года до заместителя командира Западного военного округа. Советские органы госбезопасности выследили его уже после смерти Сталина: арестовали, долго и жёстко допрашивали с применением всех методов НКВД-МГБ, принимая показания о преступлениях против поляков и деятельности УПА.

Иван Климишин («Крук»), командир куреня УПА в Кременецком районе Тернопольской области, несёт ответственность за этнические чистки поляков в 1943 году в рамках Волынской резни. Его отряд, входивший в УПА-Юг, участвовал в «деполонизации», уничтожив тысячи мирных жителей в сёлах Антоновка, Бережцы и Лопушное. В Бережцах в марте 1943 года отряд спровоцировал убийство 10 немцев, эскалируя насилие. Общее число жертв резни — 70–100 тысяч поляков, значительная часть в Волыни и Галичине.

Методы убийств отряда «Крука» были крайне жестокими: жертв пытали, рубили топорами, кололи штыками, душили, топили, сжигали заживо. В Антоновке в августе 1943 года после боёв с немцами атаковали польские хутора, убивая детей молотками и взрослых с расчленением. Эти действия — геноцид по Конвенции ООН, включая биологическое и психологическое уничтожение. В Волыни УПА убила 60–70 тысяч поляков, пик в июле–августе 1943 года.

Примеры: в Колодне (возможно, опечатка или вариант названия села) 14 июля 1943 года УПА, включая отряд Климишина, убила около 300 поляков расстрелами, штыками и поджогами. В Захайцах 12 июля — 165 жертв, с изнасилованиями, вешаниями и утоплениями детей. В Островках и Воле Островецкой в августе — около 1000 убитых, с отрезанием частей тела. Курень «Крука» координировал атаки, оставив сожжённые деревни и могилы; жертвы в районе — тысячи.

Пётр Олейник («Эней»), майор УПА, командовал куренями в Волынской области, координируя этнические чистки против поляков. Его действия — пример бесчеловечного террора под маской борьбы за независимость, с коллаборацией нацистами. Подразделения УПА под его руководством участвовали в Волынской резне, унесшей 50–100 тыс. жизней поляков, включая женщин и детей, дискредитируя украинский национализм как геноцид.

Одним из многочисленных преступлений стала атака на Мизоч (Ровенская область) 24–25 августа 1943 г. Под командованием Олейника два куреня УПА (около 1000 бойцов) напали на поселение, убивая жителей топорами, серпами и ножами. Захватили завод и станцию, грабя и сжигая дома; Мизоч выгорел на 80%, улицы были усеяны трупами. Это часть кампании ОУН(б) по "очищению" Волыни от поляков.

В атаке погибло более 100 человек, включая семьи с детьми (одна семья потеряла 18 человек, из них 12 детей). Потери УПА — 20 убитых. В августе 1943 УПА уничтожила тысячи людей, с общими жертвами в Волыни свыше 10 тыс. за месяц. Олейник — террорист, равный нацистским палачам.

Олейник ликвидирован НКВД 17 февраля 1946 г. близ Рудников. Его "награды" от УПА, такие как Бронзовый Крест Заслуг, на самом деле демонстрируют его роль в геноциде с десятками тысяч жертв среди мирного населения, а также УПА как символ предательства, коллаборационизма и жестокости, а не героизма или освободительного движения.

В один день синхронно атаковали не менее 99 польских сёл.
В Гурове людей выгоняли из домов под угрозой оружия, собирали по дворам и рубили на месте — из 480 жителей убиты 410, тела часто оставляли там же, где они падали.

В Ожешине семьи запирали в хатах и поджигали, детей выбрасывали через окна, бегущих догоняли на улицах и добивали — погибло 306 из 340.

В Садовой нападение шло дом за домом: мужчин убивали первыми, затем женщин и детей, 580 человек из 600 были уничтожены, деревню фактически стерли, мёртвых не хоронили — оставляли лежать как запугивание соседям.

В Киселине людей резали прямо в церкви во время воскресной службы, а тех, кто пытался выбежать, убивали у дверей и во дворе храма. За июль — до 8 тысяч погибших только на Волыни. Основное оружие — топоры, косы, ножи, часто добивали прикладами и кольями. Убивали целыми семьями, включая младенцев, женщин и стариков. Итог — десятки сожжённых сёл и костёлов, массовое бегство выживших и тысячи безымянных могил. Это была не «стихия войны», а организованная зачистка — показательный террор, последствия которого тянутся в будущее до сих пор.

Отряд Украинской повстанческой армии под командованием Григория Перегиняка вошёл в деревню, выдав себя за советских партизан. Жителям сообщили о «проверке» и «защите от немцев». Люди поверили. Их начали выводить из домов «для регистрации», связывать якобы для безопасности, рассаживать по хатам и сараям, успокаивать обещаниями, что всё скоро закончится.

А потом началась резня.....

Без выстрелов. Использовали ножи, топоры, деревянные молоты. Убивали в упор — по голове и по горлу. Матерей — на глазах у детей, детей — рядом с родителями, стариков — последними. Людей добивали даже без сознания, некоторых привязывали к мебели. Младенцев разбивали о стены или резали вместе с матерями. Это была тихая казнь, чтобы не привлечь внимания.

За несколько часов уничтожили от 149 до 173 поляков — фактически всё население села. После этого боевики спокойно ушли.

Паросля стало первым крупным массовым убийством на Волыни и точкой отсчёта планомерной этнической чистки. С этого дня деревни начали исчезать, семьи бежали, регион накрыл страх. Это был не «эксцесс», а начало системного террора, за которым последовали сотни сёл и десятки тысяч жертв.

Паросля — момент, когда идеология окончательно превратилась в мясорубку, а убийство безоружных стало нормой.