Серия «Курьер "Сатурна"»

Немцам периодически сообщалась дезинформация военного характера, которая получила высокую оценку в «Сатурне». В отдельных случаях, когда это было выгодно командованию Красной Армии, Абвер получал от «Гейне» и Зобача правдоподобные сведения определенного целевого назначения. Эта работа велась при участии сотрудника оперативного управления Генштаба генерала С. М. Штеменко. Операции Красной Армии, о которых сообщалось немецкой разведке (а она информировала верховное командование вермахта), имели отвлекающее, вспомогательное значение.

В начале февраля 1944 года «Кондратьев» — Зобач сообщил немцам, что ему удалось установить связь со скрывающейся в лесу группой дезертиров под командованием «лейтенанта» или «капитана».

15 февраля 1944 года из «Сатурна» пришла радиограмма: «Мы готовим группе дезертиров посылку с оружием, боеприпасами и деньгами… Вы к группе не присоединяйтесь, ибо связь с большой группой повредит вашему заданию…» Позже немцы передали пароль для встречи с курьером. В ответной шифровке с Лубянки сообщили о «произошедшей перестрелке между патрулем и неизвестным лейтенантом, оказавшимся парашютистом».

Наконец, немцы приняли предложение о возвращении «Кондратьева» (Зобача). 15 марта от них пришла радиограмма: «Судьба нашего геройского курьера тем более печальна, как и ваше дальнейшее пребывание там стало невозможным, так как он бланки вашей части при себе имел. Мы вам укажем место перехода фронта к нам с вашими документами. …. Считаем лучшим, если придете на отдых, будем рады встречать. Привет». Место для перехода немцы указали в районе юго-восточнее Витебска, пароль для перехода линии фронта — «Париж».

И чекисты решились на рискованное развитие игры. Немцам сообщили, что создан диверсионный отряд из дезертиров. В последующем в «Сатурн» полетели шифровки с описанием «боевых подвигов».

Немцы не сразу поверили в освобождение Ганштейна и попросили передать дополнительные сведения о нем, в частности, сообщить фамилию тещи и указать, где посещал школу.

Ганштейн Гюнтер Фридрих, фон (1911-?) — немецкий офицер, военный летчик; капитан люфтваффе. Командир батальона 3-й полевой авиадивизии. 9 февраля 1944 г. взят в плен под Витебском. «… Изъявил желание сотрудничать с органами НКГБ». Содержался в Бутырской тюрьме. В июле 1945 г. направлен в один из лагерей НКВД СССР для военнопленных.

После уточнения необходимых данных в «Оберкомандо» ушла шифровка: «Сейчас переправить капитана Гюнтера фон Ганштейна через линию фронта трудно, нет документов для прохода к фронту, а без документов идти нельзя. На всех дорогах стоит охрана из войск НКВД и тщательно проверяет документы. Части НКВД также осматривают леса и вылавливают дезертиров. Так как капитан не знает русского языка, то хорошо бы снабдить его документами из чешской или польской армии и одеть его в эту форму. Отряд этого сделать не может. С такими документами капитан не возражает идти через фронт. Фамилия тещи капитана Минна Зайдель, урожденная Мюллер, проживает во Франкфурте-на-Одере. Там же живет и жена, и дети капитана. Капитан учился в полицейской школе в Бранденбурге, в 1941 году — в летной школе в Рейхенберге, на курсах переподготовки при воздушной школе в Берлин-Гатов и в ноябре 1943 года на курсах ротных командиров в Баравухе под Полоцком. Капитан имеет важные сведения, которые хочет срочно сообщить Верховному командованию германской армии, но не знает, как это сделать. Кондратьев».

В ответной радиограмме 14 июня 1944 года разведотдел штаба Центрального фронта (Heeresgruppe mitte) потребовал уточнить, где дислоцируется «группа капитана», чтобы направить туда надежного связного, который бы вывел Ганштейна через линию фронта, а также сообщить, в чем нуждается отряд. «Запросы» чекистов были скромные: прислать винтовочных патронов, штук 50 ручных гранат, 15 автоматов и винтовок, «толу сколько можно», денег и документы. Не забывали передавать приветы от капитана фон Ганштейна, в частности, последний поинтересовался, получает ли его семья «фамилиенунштютцунг» (Содержание семье военнослужащего)? Тем временем «отряд капитана» якобы совершал «трудный переход» из-под Смоленска в белорусские леса. В целях повышения скрытности группа, якобы разбилась на две группы, каждая со своей рацией.

Из «Сатурна» пришла радиограмма, в которой сообщалось, что документы на Ганштейна и «Кондратьева» (Зобача) готовы и в скором времени будут переправлены самолетом. Чекисты «попросили» сбросить еще и радиста во второй отряд.

7 сентября выброску груза предложили провести на высохшее болото в 13 км южнее местечка Кобыльник, в четырех километрах западнее озера Нарочь. Немецкая разведка осторожно запросила, имеются ли в лесах «литовцы, русские солдаты или кто еще». Им ответили, что в Нарочских лесах скрываются вооруженные группы из бывших солдат и офицеров РОА, а также «от нас на восток бродят неорганизованные группы немецких солдат» и что с одной из таких групп, численностью до роты, с помощью капитана Ганштейна пытаемся установить контакт (намек на «группу Шерхорна»).

С целью оживления «игры» 23 сентября немецкой разведке направили шифровку о том, что удалось установить связь с «разрозненной группой немецких солдат». Результат не заставил себя долго ждать…

3 октября из разведцентра немцев поступила радиограмма, в которой сообщались сигналы для самолета (четыре костра в форме квадрата на расстоянии 50 м один от другого) и пароль для разведчика и радиста — «Смоленск», а также уведомили, что у капитана Ганштейна все в порядке. Однако прибытие самолета задерживалось.

17 октября пришло новое сообщение, в котором говорилось, что выброска груза и связника с радистом произойдет 18-го между 21 и 23 часами по московскому времени, а в середине условленного квадрата из костров должен быть «машущий факел». Между тем немцам пошла «деза» о движении поездов по маршруту Молодечно — Вильно.

Выброска в связи с нелетной погодой произошла только 26 октября. Тут же в «Оберкомандо» ушло сообщение о «благополучном приземлении и благодарностью за посылку». Одновременно уведомили, что «Кондратьев» и фон Ганштейн ушли на встречу с отрядом немецких солдат. Также попросили по рации вновь прибывшего радиста (позывной «Каменев») дополнительно, если будет самолет, прислать боеприпасы, оружие, гранаты и сигареты и табак.

Прибывших агентов немецкой разведки оперативно захватили на месте приземления, и вскоре задержанные начали давать показания. Ими оказались разведчик Гуляев А. П., 1917 года рождения, и радист Орлов А. П., 1922 года рождения. «Лозунгом» для шифровки была выбрана фраза: «Отважные солдаты не боятся преграды». У агентов немецкой разведки оказалось письмо, адресованное лично капитану Ганштейну: «Многоуважаемый господин фон Ганштейн, так как мне поручено предоставить Вам возможность возвратиться на родину, я Вам адресую эти строчки. Сейчас настал момент, что Вы вместе с радистом, который наладил связь, можете вернуться. Для этого я Вам посылаю техника-лейтенанта броневой группы Бусыгина, проверенного солдата. Документы такие, что вы можете со спокойной совестью пуститься в путь. Вы — капитан Гельмут Ганштейн, работали при восстановлении Смоленска при дорожном строительстве. Летом Вас попутно спросили, не хотите ли Вы добровольно, как специалист по немецким оружиям и приборам, работать в Красной Армии. Вас перевели из военного плена в отношении вольной помощи. Требуемая проверка произошла раньше… Вы состоите в трофейном отделении 39-й армии. Эти два офицера, с которыми Вы едете, должны исполнять задание на фронте. Приказы, которые дают им эту возможность, выданы Красной Армией. Так, многоуважаемый господин фон Ганштейн, с доверием в бога и с уверенностью, начинайте. Мы надеемся снова Вас встретить здоровым на границе Восточной Пруссии. Сейчас уже 5 месяцев как мои мысли и мысли моей служебной конторы с Вами. Пусть Вам потом будет суждена счастливая встреча в кругу Вашей семьи. С храбростью, предусмотрительностью и доверием к этим двум русским офицерам Вы сумеете это задание выполнить. Да здравствует фюрер. Хайль Гитлер. Подписал: Вассеро».

14 ноября 1944 года в «Сатурн» передали, что Ганштейн вернулся, но связь с немецким отрядом установить не удалось, и скоро они с «Кондратьевым» (Зобачем) будут выдвигаться к линии фронта. Кроме того, уведомили, что Ганштейн «капризничает», говорит, что «в лагере он никогда не слышал, чтобы русские пользовались услугами военнопленных немцев и их офицеров», хочет идти к линии фронта только в форме польского офицера, а то «русские поймают его и расстреляют, как бежавшего из плена».

Следующая выброска груза произошла 19 декабря 1944 года. В «посылке» находились миниатюрная рация с комплектом питания, теплые вещи, продукты и документы.

Только 6 апреля 1945 года немцам сообщили, что «капитан Ганштейн и «Кондратьев», взяв с собой радиста, ушли на запад, с намерением перейти линию фронта…». Этим самым чекисты рассчитывали провести сложную комбинацию, которая позволила бы вывести «курьера» в район Восточной Пруссии с тем, чтобы получить от немецкой разведки явки к действующему в этих районах нацистскому подполью.

Для руководства деятельностью «курьера» и его прикрытия была создана оперативная группа в составе 10 бойцов и радиста. Руководителем группы был назначен майор ГБ Киселев Николай Алексеевич, начальник отделения 4-го Управления НКГБ СССР.

Таким образом, связь с Абвером не прекратилась, была подготовлена почва для начала органами госбезопасности новой операции против немецких спецслужб.

За успешное содействие стратегическим операциям Красной Армии некоторые сотрудники органов государственной безопасности были награждены орденами и медалями.

Продолжение следует.

Проявляя инициативу, летом 1943 г. Зобач написал письмо начальнику 2-го отдела подполковнику М. Б. Маклярскому, в котором сообщил свои предложения по активации работы с германской разведкой:

«Михаил Борисович, я Вас очень прошу, примите во внимание мой план дальнейшей работы. …Они мне верят, они ничего не подозревают. … я уверен, если мне дадут задание, то я больше принесу пользы для нашей Родины за один месяц, чем за эти девять

Я считаю, что лучше всего, если по приходе курьера, которого они обещают, мы не сообщим им, что он пришел, а еще связи три или четыре поштурмуем их, что они нас обманули, что к нам никто не приходит, дадим им другой адрес, чтобы они срочно выслали нам документы и все, что мы просили, та как если они действительно послали курьера и мы им об этом напишем, то в случае его провала попадется и Сергей Захарович. Поэтому мы адрес для всякого случая сменили и ждем не больше как дней десять. Они вышлют еще, но мы им тоже не сообщим, и после этого всего я через месяц или сколько угодно времени должен перейти к ним и со всей обидой обрушиться на них за то, что нам обещали прислать документы и все, что мы просили, а не прислали, только обманули.

Конечно, они и на меня набросятся, они будут стоять на своем, что они все выслали, почему я шел, но когда я упорно отражу их отказ и буду им со слезами на глазах твердить, что они нас обманули, не посмотрели даже на то, что я и Шалаев не жалели для них своей жизни, все время старались, работали честно и справедливо, почти что потеряли свое здоровье и т. д. В таком духе я отражу их отказ от себя. Шурин (М. С. Быбченко) останется здесь, а насчет Шалаева есть много вариантов, чтобы закрутить им голову.

Они мне по-прежнему все доверят, начнут меня усиленно готовить по разведке, чтобы добывали те сведения, которые им нужны, а не эти, что мы давали, дадут выбрать мне каких только захочу, лучших двух разведчиков и могут дать еще одну группу москвичей, если я соглашусь устроить их в Москве. Денег я возьму сколько захочу и что захочу, и не позже как через месяц они нас выбросят в Москву для дальнейшей работы. Я за это время, которое буду там, очень много сумею сделать. Я перепишу всю группу радистов, кого, когда и куда отправляли и с каким шифром и позывными. Это я сделаю обязательно, так как этим делом заведует вахмайстер, а он мне до работы все доверял, а теперь, как я вернусь, то еще больше будет доверять, и попутно любые другие задания выполню, которые Вы мне дадите.

Я уже писал, что на все вопросы, которые, по Вашему мнению, будут интересовать немецких офицеров разведки, я сыграю роль перед Вами. Вы мне задавайте вопросы, а я Вам буду отвечать. Вы сделаете вывод, как я тщательно все продумал…».

План дальнейшей работы с противником, предложенный Зобачем, был принят. Однако «Сатурн» отказался прислать связника и сообщил, что все необходимое будет сброшено с парашютом в районе Костромы. Для встречи посылки было решено направить группу оперативников. В Костроме была оборудована конспиративная квартира с радиостанцией. В город под видом красноармейца, выздоравливающего после ранения, приехал Зобач.

К середине 1943 г. советская контрразведка имела свои источники и в «Сатурне». Поэтому чекисты проявляли «заботу» не только о своих разведчиках, но и командовании Абверкомандой-103.

Так, 3 июня 1943 г. докладной запиской Судоплатов сообщал замнаркому госбезопасности Кобулову: «Капитан Брониковский, зондерфюрер „Абверкоманды-103“, согласно имеющихся у нас материалов, непосредственно руководил работой германских разведчиков, направлявшихся в Москву по делу „Монастырь“. Снятие его с работы может отразиться на доверии немцев к легендируемой нами организации в линии Зобача».

Между тем с неба продолжали «сыпаться» немецкие агенты.

№1548
Из докладной записки НКГБ СССР
№1473/М в ГКО о ходе радиоигры «Монастырь-курьеры»
6 августа 1943 г.

В дополнение к №156/М от 10 мая и №301/М от 23 мая текущего года НКГБ СССР докладывает.

В результате дальнейшего легендирования германских разведывательных органов от имени якобы существующей в Москве контрреволюционной монархической организации нам удалось в июле текущего года заполучить еще трех агентов немецкой разведки при следующих обстоятельствах.

6 июля мы сообщили немцам, что заброшенная ими ранее агентура якобы нуждается в документах и в случае задержки в их получении агенты вынуждены будут выехать из Москвы и прекратить связь немцами.

8 и 18 июля немцы ответили, что документы готовы и «при первой возможности будут доставлены» по адресу подставленной нами квартиры.

21 июля в Талдомское РО НКВД Московской области был доставлен сброшенный на парашюте с германского самолета агент немецкой разведки с документами на имя Филимонова А. Ф., младшего сержанта Красной Армии.

В действительности же агент оказался Воробьевым Алексеем Федоровичем, 1924 года рождения, беспартийным, уроженцем Красноярского Края, с неполным средним образованием, в Красной Армии с августа 1942 г., отец — колхозник, призван в Красную Армию.

[…]

Воробьев показал, что по заданию германской разведки он должен был пробраться в Москву, явиться по адресу… и передать привезенную им посылку … (подставленному нами лицу).

В посылке, привезенным Воробьевым, оказалось: 98 390 рублей; 40 незаполненных фиктивных бланков командировочных предписаний Особого отдела 34-й Ударной армии; 3 экземпляра командировочных удостоверений на имя сержанта государственной безопасности Чуба Григория Григорьевича (Зобача Г. Г.) и 3 комплекта батарей для радиопередатчика.

Для беспрепятственного проезда в Москву Воробьев был снабжен немцами необходимыми фиктивными документами, фотокопии которых прилагаются.

Воробьев нами арестован. Ведется следствие

27 прибыли еще два немецких агента. Они были сброшены в ночь на 27 июля с немецкого самолета.

Hа допросе парашютисты сообщили о себе следующие сведения

1. Кончиц Петр Григорьевич, 1908 года рождения, русский, бывший сержант Красной Армии. 24 июля 1942 г. в боях под г. Ростовом Кончиц после ранения был захвачен в плен немцами. Находясь Гомельском лагере военнопленных, 4 мая 1943 г. был завербован германской разведкой. Обучался в Борисовской разведывательной школе под кличкой «Кузнецов». Переброшен на советскую территорию с документами на имя Кочетова Н. Г.

2. Чернышов Гавриил Тарасович, 1906 года рождения, русский, в Красную Армию призван 9 сентября 1941 г. рядовым. 27 марта 1943 г. в районе г. Людиново был захвачен в плен после ранения. В Гомельском лагере военнопленных был завербован германской разведкой и обучался в Борисовской разведывательной школе под кличкой «Медведев». Переброшен на советскую территорию с документами на имя Медынина Г. Т.

Кончиц и Чернышов показали, что они получили от германской разведки задание пробраться в Москву, явиться по адресу… и передать посылку.

Адрес, названный прибывшими курьерами, является конспиративной квартирой НКГБ СССР, подставленной нами германской разведке.

В посылке, предназначенной для легендируемой НКГБ СССР контрреволюционной монархической организации, оказались: зашифрованная инструкция об изменении шифров, которыми «организация» пользовалась для связи с немцами по радио; 151 000 рублей; 20 незаполненных фиктивных бланков командировочных предписаний штаба 247-й сд; пропуск для передвижения по Москве в ночное время и несколько сот экземпляров различных антисоветских листовок.

Для проникновения в Москву и последующего возвращения к немцам через линию фронта Кончиц и Чернышов были снабжены необходимыми фиктивными документами на имя военнослужащих Красной Армии (фотокопии документов прилагаются).

Кончиц и Чернышов нами арестованы. Ведется следствие.

Легендирование и радиоигра с германскими разведывательными органами продолжаются.

Народный комиссар государственной безопасности СССР
В. Меркулов ЦА ФСБ России

В октябре из «Сатурна» поступил приказ Зобачу передислоцироваться в район Вязьмы, Смоленска, Кричева, Рославля, а Шалаеву выехать в Челябинск. Одновременно немцам периодически сообщалась, дезинформация военного характера, которая получала высокую оценку в «Сатурне».

№1685
Докладная записка НКГБ СССР
№2939/М в ГКО о задержании в г. Осташкове агентов-парашютистов германской разведки, выброшенных противником по легендированной радиоигре «Монастырь-Курьеры». 18 ноября 1943 г.

В дополнение к нашему №1473/М от 6 августа текущего года НКГБ СССР докладывает следующее.

В результате дальнейшего легендирования германских разведывательных органов от имени якобы существующей в г. Москве антисоветской монархической организации нам удалось в октябре текущего года заполучить еще двух агентов немецкой разведки:

Анипко Василий Прокофьевич (1920-?) — агент германской разведки, уроженец Омской области … 13 августа 1943 г. в боях под г. Кировом Смоленской области был ранен и сдался в плен немцам. Находясь в Борисовском лагере для перебежчиков, 15 сентября 1943 г. завербован германской разведкой для шпионской работы против СССР. Обучался в Борисовской, а затем в Минской разведывательной школе под кличкой «Виноградов»;

Карпов Алексей Андреевич (1922-?) — агент германской разведки. Уроженец Московской области … 2 апреля 1943 г. захвачен немцами в плен на Западном фронте. Находясь в лагере для военнопленных в г. Смоленске, 10 сентября 1943 г. был завербован германской разведкой для шпионской работы против СССР. Обучался в Борисовской, а затем в Минской разведывательной школе под кличкой «Фролов».

Анипко и Карпов были задержаны комендантским патрулем на вокзале ст. Осташков Калининской железной дороги в форме военнослужащих Красной Армии: первый — лейтенанта, а второй старшины.

Анипко и Карпов показали, что в ночь на 14 октября были сброшены на парашютах с немецкого самолета в районе г. Осташков. Перед вылетом они получили от германской разведки задание: пробраться по железной дороге в г. Кострому и явиться по адресу… и передать посылку.

По названному адресу находится подставленная нами немцам конспиративная квартира

В доставленной посылке оказалось 156 000 рублей, 77 чистых бланков командировочных удостоверений штабов различных частей и соединений 34-й армии и артиллерийского управления военно-полевого строительства, 13 чистых бланков Особого отдела НКВД 34-й армии, 2 комплекта штатской одежды и зимнего военного обмундирования, батареи для радиопередатчика.

После вручения посылки Анипко и Карпов должны были немедленно возвратиться к немцам, перейдя линию фронта на участке 129-го отдельного инженерного батальона, дислоцированного в районе г. Великие Луки, для чего они были снабжены необходимыми фиктивными документами.

Анипко и Карпов нами арестованы. Ведется следствие *.

Имея в виду продолжение игры с немцами, мы подтвердили получение посылки и сообщили о «выезде» курьеров в районы Московской области.

27 октября немцы по радио дали следующую директиву:

«Очень довольны, что пакет получили… На восток не уходите, а постарайтесь …. Событиями на фронте не тревожьтесь, мы их предвидели. Желаем успеха. Привет.»

Легендирование германских разведывательных органов продолжается.

Народный комиссар государственной безопасности СССР комиссар госбезопасности 1-го ранга

В. Меркулов
ЦА ФСБ России

*Анипко В. П., он же «Виноградов», Карпов А. А., он же «Фролов», 14 янв. 1944 г. военным трибуналом Московского военного округа осуждены по ст. 58—1б УК РСФСР к высшей мере наказания каждый.

От регулярно прибывавших немецких агентов чекисты узнавали свежие данные о разведцентрах противника, о его разведшколах, их руководителях, преподавателях, о псевдонимах, биографиях и численном составе агентуры.

Продолжение следует.

Центральный архив ФСБ России

«…
5 декабря 1942 г. Зобач Г. Г. передан в 4-е Управление НКВД СССР и привлечен к участию в операциях «Курьеры», а затем «Монастырь».…»

Таким образом, под контролем советской контрразведки оказались сразу две радиостанции противника. После установления связи с немецким разведцентром на Лубянке активно приступили к «выполнению» его директив. Так, в ответ на задание предоставить сведения о порядке оформления паспортов в г. Москве, в начале января 1943 года было послано сообщение следующего содержания: «Контрольные листки имеют серии и номера ЧД 267044, ЧЖ 163048, ЧК 148087. Контрольные листки прикрепляются к последней странице — обложке паспорта. Выдаются во всех отделениях города Москвы. Подписывают листки — в 50-м отделении Черкасов и Кадимиров, в 46-м — Гужов и Бортуев, в 9-м — Никонов и Кунаков. Фамилии подписывающихся часто меняются. Печать обыкновенная, любого отделения милиции г. Москвы».

Эти данные были подготовлены II Управлением НКВД совместно с начальником Главного управления милиции. Они содержали правдоподобную информацию, за исключением фамилий подписывающих. Фамилии были искажены таким образом, что сохранены лишь три первых и последняя буквы подлинных фамилий начальников отделений милиции Москвы. Понятно, что по прибытии немецких агентов и постановке их на учет сотрудникам советской контрразведки было нетрудно их выслеживать. Немецкая агентура, направлявшаяся в Москву, в основном проходила подготовку в Катынской и Борисовской разведшколах Абвера. Как правило, это были проверенные и испытанные «в деле» агенты, которые имели на своем счету не одну вылазку за линию фронта. Но в столице их уже ждали. Прибывавших со шпионскими заданиями курьеров немецкой разведки сотрудники IV Управления брали под «тщательное, но осторожное наружное наблюдение».

Так же в немецкий разведцентр стала передаваться военная дезинформация, подготовленная Генштабом Красной Армии.

В Абвере были удовлетворены информацией, получаемой от «агентов», и регулярно посылали следующие партии своих агентов с деньгами, питанием для рации и другим шпионским снаряжением. Чтобы не вызвать подозрения, «агенты» периодически сообщали немецкой разведке о смене своих конспиративных квартир, а вновь прибывшие попадали в чекистские засады. 12 января 1943 г. за «верную службу рейху» немцы наградили Зобача и Шалаева крестами 2-го класса «За военные заслуги с мечами». Речь идет о немецком ордене «Крест за военные заслуги с мечами» (Kriegsverdienstkreuz) — которым награждались за отличия при боевом соприкосновении с противником, без мечей — не связанные с непосредственным соприкосновением с врагом.

20 января 1943 г. прибыли очередные связники — Иван Еркин и Виктор Ильин, которые привезли Зобачу 100 тыс. руб., документы и блоки питания для рации. Связники были взяты чекистами под непрерывное наблюдение.

Из служебной записки

«… По показаниям Еркина, он, помимо сбора шпионских сведений, также должен был вручить посылку (содержимое которой ему неизвестно) по адресу Б. Коммунистической ул., д. 25, кв. 12 для некого Григория.

Указанный адрес является нашей подставой по делу радиста Зобача…»

Еркин Иван Григорьевич (1900-?) — агент германской разведки; задержан в ходе операции «Курьеры». Участник Белого движения. В 1939 г. за а/с агитацию осужден спецколлегией Мособлсуда к 8 годам ИТЛ, но в результате пересмотра дела освобожден тем же судом. Старшина минометного батальона 791-го стрелкового полка 135-й стрелковой дивизии. Попал в плен в июле 1942 г. и в сентябре того же года завербован немецкой разведкой. Прошел спецподготовку в Катынской разведшколе.

Ильин Виктор Алексеевич (1914-?) — сотрудник германской разведки; задержан в ходе операции «Курьеры». Уроженец Москвы. В Красную Армию вступил добровольно, сержант 40-го радиобатальона. Сдался в плен на Калининском фронте в апреле 1942 г. В июле того же года завербован германской разведкой. Обучение проходил в Катынской и Витебской разведшколах.

В «Абверкоманде-103» проявляли повышенный интерес ко всему, что имело отношение к Красной Армии: от введения новых погон до передислокации воинских частей. Они требовали сообщать о перевозках в район Сталинграда, появлении новых авиационных частей в Москве, обо всех транспортах, проходящих через Московскую окружную железную дорогу или отходящих из Москвы в южном или западном направлении.

В процессе дальнейшей работы Зобач сообщил немцам, что ему удалось достать в Москве явочную квартиру. В подготовленную квартиру был вселен негласный оперативный работник НКВД. 1 марта на эту квартиру явился агент германской разведки, доставивший для Зобача 200000 рублей, запасные батареи для радиостанции и продовольствие. Прибывшим агентом оказался Сорокин Владимир Зиновьевич, получивший от немцев задание узнать расположение лагерей немецких военнопленных (Моршанский лагерь военнопленных Тамбовской области), был арестован.

Сорокин Владимир Зиновьевич (1910-?) — агент германской военной разведки. Уроженец Москвы. В июне 1941 г. вступил добровольцем в народное ополчение; заместитель политрука роты. В августе 1942 г. в районе Вязьмы попал в плен. В феврале 1943 г. направлен в Катынскую разведшколу. 27 февраля 1943 г. заброшен в советский тыл с заданием доставить посылку агенту «Кондратьеву» в Москву и остаться в его распоряжении для добычи разведывательных сведений. 1 марта 1943 г. арестован советскими органами безопасности на конспиративной квартире. Перевербован сотрудниками НКВД и принимал активное участие в разработке агентов противника по радиоигре «Курьеры». За успешное выполнение заданий органов НКВД СССР из-под стражи освобожден и награжден медалью «За отвагу».

В целях выяснения намерений германской разведки в отношении военнопленных немцев и оттяжки возвращения Сорокина в г. Смоленск было сообщено немцам, что Сорокин якобы имеет возможность устроиться в качестве сотрудника охраны тамбовского лагеря для военнопленных немцев.

23 апреля текущего года немцы радировали Зобачу, что они одобряют намерение Сорокина устроиться в тамбовском лагере для военнопленных, и обещали прислать девушку-радистку для непосредственной связи Сорокина с ними. Эти данные подтверждаются перехваченной радиоперепиской между германскими разведывательными органами, характеризующими «Кондратьева» (Зобача) как преданного и проверенного агента немцев. Сорокин затем также был включен чекистами в игру с Абвером.

Спустя пять дней, 28 апреля, на явочную квартиру прибыл очередной немецкий посланец и, не застав там Зобача, потребовал свидания с ним у находящегося там оперативного сотрудника, принимая его за помощника.

На следующий день встреча состоялась.

Курьер доставил Зобачу деньги — 415 000 рублей, кварцы для передатчика и погоны старшего лейтенанта Красной Армии для Шалаева. При нем было письмо от руководителя Катыньской разведшколы, в котором сообщалось, что курьер должен немедленно вернуться обратно.

Прибывший назвал себя Рыбиным, рассказал, что он бывший московский милиционер, перебежал к немцам в 1942 году, состоял на службе в германской разведке под кличкой «Шурин». Его, как и всех, сбросили с самолета, произошло это 26 апреля в районе станции Лаптево Рязанской области.

Проверкой Наркомата государственной безопасности, вновь созданного в апреле 1943 года, было установлено, что настоящая фамилия курьера — Быбченко и он числится дезертиром с сентября 1942 года.

Руководство 4-го Управления Наркомата государственной безопасности СССР, которое работало над операцией «Монастырь», приняло решение Рыбина-Быбченко не арестовывать. Зобач пристроил его на специально подобранную квартиру. Быбченко был взят под постоянное специальное наблюдение.

В это время последовал очередной виток оперативной игры с германской разведкой, уже было арестовано 8 агентов противника и 7 их пособников, изъято более миллиона советских рублей. Однако основная цель «Монастыря» — проникновение нашей агентуры в Берлин — пока достигнута не была.

Руководство Наркомата государственной безопасности (НКГБ) СССР подготовило очередную докладную записку в Государственный Комитет Обороны (ГКО) об оперативной игре «Монастырь». В ней говорилось:

№1419
Из докладной записки НКГБ СССР
№156/М в ГКО о проведении оперативной игры «Монастырь — Курьеры»
10 мая 1943 г.

В результате настоящей агентурной разработки нам удалось: заполучить от немцев 8 агентов германской разведки, 4 радиостанции, 1 227 000 рублей и арестовать 7 пособников изъятых нами шпионов. Однако основная цель разработки — создать возможности для проникновения нашей агентуры в Берлин — пока не достигнута. НКГБ СССР считает целесообразным:

— Продолжить использовать существующую легенду вокруг монархической организации «С.» и радиоигру с немцами через «Гейне» и «З.*» для осуществления основной задачи разработки — проникновения нашей агентуры в Берлин.

— Для закрепления перед немцами положения «Гейне», «З.» и легенды в целом курьера германской разведки Рыбина-Быбченко аресту не подвергать и дать ему возможность вернуться к немцам.

— Использовать благополучное возвращение Рыбина-Быбченко для постановки в ближайшем будущем от имени организации «С.» перед немцами вопроса о направлении в Москву видного представителя германских разведывательных органов.

— Одновременно с этим поставить перед немцами вопрос о посылке в Берлин «для переговоров» «видного» представителя организации «С», на роль которого подготовить проверенного агента НКГБ СССР с задачей внедрения его в центральные разведывательные органы противника.

— Народный комиссар государственной безопасности СССР Меркулов
— ЦА ФСБ России

*«З» агент Абвергруппы-103, Зобач Григорий Григорьевич, позывной «Сатурн». Окончил Борисовскую (Катыньскую) разведшколу. Имел отличные физические данные. Пользовался большим доверием руководителей Абверкоманды. Получил специальное задание в Московский регион. Имел гриф «совершенно секретно»

Зобач Г. Г. участвовавший в операции «Курьеры», «за образцовое выполнение специальных заданий» Указом ПВС СССР от июня 1943 г. награжден медалью «За отвагу».

Продолжение следует.

Курьер "Сатурна". Глава первая

Курьер "Сатурна". Глава вторая

Следующая фаза тайного поединка с германской разведкой, развивавшаяся параллельно с операцией «Монастырь», получила наименование «Курьеры».

9 января 1943 г. начальники 2-го и 4- го управления НКВД СССР рапортом доложили наркому внутренних дел СССР генеральному комиссару госбезопасности Л. П. Берии:

«12 октября 1942 г. на квартиру нашего агента «Гейне», участвующего в разработке известного Вам агентурного дела «Монастырь», явился очередной курьер германской разведки Шалаев, доставивший «Гейне» радиостанцию и деньги, а также документы для ранее выброшенных курьеров (оба нами арестованы).

В беседе с Шалаевым «Гейне» установил, что Шалаев прибыл в Москву вместе с радистом Зобач для организации самостоятельной шпионской работы. В тот же день, согласно Вашим указаниям, Шалаев нами секретно арестован.

В целях закрепления положения «Монастыря» в «игру» с немцами была включена, помимо рации, на которой работает «Гейне», и рация Зобача, через которую мы наладили регулярную передачу дезинформационных сведений, получаемых нами в Генштабе Красной армии.

Из материалов радиоперехвата 2-го Спецотдела НКВД СССР — известно, что передаваемые нами немцам военные «сведения» оцениваются ими положительно. Причем в донесениях своему разведывательному центру немцы считают Зобача благонадежным агентом разведки».

«Немецкие курьеры: Шалаев Анатолий Иванович, прибывший вместе с радистом „Кондратьевым“ (Зобач Григорий Григорьевич) были сброшены на парашютах в районе ст. Лихославль Калининской области. Они прибыли с заданием передать „Гейне“ радиопередатчик, 20000 рублей и „свежие“ фиктивные документы для ранее прибывших курьеров Станкевича и Шакулова. Кроме доставки посылки, Зобач и Шалаев получили задачу легализоваться в Москве и приступать к самостоятельной работе. Полученные разведданные они должны были передавать в „Сатурн“ по своей рации».

На допросах Шалаев признался, что еще до призыва в армию в Москве на заводе НКАП был связан с группой лиц, совместно с которыми вел антисоветскую работу. После прибытия в столицу по заданию немецкой разведки ему удалось связаться с этой группой и получить их согласие на сотрудничество по сбору секретных сведений. Связанные с Шалаевым и привлеченные им к работе четыре человека были арестованы органами государственной безопасности по его показаниям.

Шалаев Анатолий Иванович (1912-?) — агент германской разведки. Уроженец Москвы. Слесарь завода №24 НКАП. В январе 1942 г. сдался в плен в районе Ржева. В апреле 1942 г. завербован немецкой разведкой. Задержан советской контрразведкой в ходе операции «Монастырь».

Центральный архив ФСБ России

…
Зобач Г. Г. 1 октября 1942 г. в составе разведгруппы был заброшен в советский тыл под г. Лихославлем Калиниской области с заданием на оседание и проведение разведывательной работы в Москве, с документами на имя Чуба Григория Григорьевича, сержанта госбезопасности, оперуполномоченного ОО дивизии 34-й армии. 8 октября 1942 г. Зобач Г. Г. арестован Управлением НКВД СССР по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ст. 58—1 «б» УК РСФСР. После предварительного следствия Зобач Г. Г. дал признательные показания, в дальнейшем использовался в радиоигре «Кондратьев», проводившейся органами НКВД СССР в октябре-декабре 1942 г.…»

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«…
Я родился в Шлисельбурге, где и проживал до 1937 г., а потом после смерти отца, мать и две сестры выехали в колхоз «Прожектор» возле местечка Селещи, Ушаченского р-на, БССР, к родственникам матери. В 1938 году мать и сестра выехали в Витебск к сестре матери ЧУЛЬБА Елене Антоновне, а я остался в деревне, где прожил до 1939 г.

В 1939 г. уехал учиться в Минск в спортивную школу. После окончания школы в 1940 г. был направлен на работу в г. Борисов, инструктором физкультуры, где и работал до прихода туда немцев.

А мать ЗОБАЧЕВА София Антоновна и сестра ЗОБАЧЕВА Мария Григорьевна до войны проживали в Витебске.

С началом войны мать в июле 1941 г. во время бомбардировки Витебска была убита, а сестра переехала на жительство в колхоз «Прожектор» к брату матери.
Вторая сестра до войны училась в Минске в медшколе и теперь находится в Красной Армии на фронте.
…»

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«…
Вопрос: — Какими фиктивными документами Вас снабдила германская разведка?
Ответ: — Мне было выдано удостоверение личности на имя ЧУБА Григория Григорьевича, в котором было сказано, что я являюсь сержантом государственной безопасности и работаю в должности оперативного уполномоченного Особого Отдела НКВД 34 армии.

Командировочное удостоверение, в котором указывалось, что я командируюсь в г. Москву по специальному заданию. Срок командировки кончался, как было указано, после выполнения задания. Таких командировочных удостоверений я имел четыре с указанием продления их срока. Последний срок продления командировки был 20 ноября 1942 г.

Требование на получение жел-дор. билета, которое мною было использовано в Лихославе при получении билета на Москву.
Вопрос: — Почему Вам было выдано фиктивное удостоверение личности как сотруднику НКВД?
Ответ: — Мне было сказано, что с таким документом легче провести радиостанцию, так как в поездах у сотрудников НКВД не проверяют вещи.
Если-же при просмотре вещей была-бы обнаружена радиостанция, я должен заявить, что еду в командировку для выполнения спецзадания.
…»

Григорий Зобач дал показания о методике изготовления фальшивых документов в Катынской школе:

Вопрос: При аресте в вас были обнаружены документы на имя Чуба Григория Григорьевича. Это ваша настоящая фамилия?
Ответ: Нет, не настоящая. Моя настоящая фамилия Зобач Григорий Григорьевич.
Вопрос: Где вы получили документы на имя Чуба Григория Григорьевича?
Ответ: Документы на имя Чуба Г. Г. я получил в Катынской школе немецкой разведки накануне дня моей отправки на территорию СССР.
Вопрос: Кем были изготовлены указанные документы?
Ответ: Изготовлением фиктивных документов в Катынской школе занимались два человека. Их настоящих фамилий я не знаю, но зогдерфюрер их называл одного Петровым, другого Ивановым. Кто из них Петров и кто Иванов, я не знаю…
Вопрос: Расскажите подробно о порядке изготовления фиктивных документов в Катынской школе?
Ответ: Общий порядок изготовления документов мне подробно неизвестен, но знаю, что большинство документов изготавливается непосредственно в Катынской школе, в отдельных случаях лица, лица изготовляющие документы, выезжают вместе с разведчиками на линию фронта, где после выяснения обстановки изготавливают документы на месте, в частности, при изготовлении для меня первого варианта документов со мной в гор. Спас-Демянск выезжал работник школы, приметы которого мной указаны под порядковым номер первый.

Впоследствии эти документы были забракованы, так как предполагавшийся вариант моей выброски не состоялся (немцы предполагали сделать танковый прорыв линии обороны советских войск, после чего отойти, оставив меня на советской территории).
Второй вариант документов, с которыми я и был выброшен на советскую территорию, был изготовлен в помещении школы следующим образом.

За день до моей отправки меня вызвал к себе зондерфюрер и сказал, чтобы я шел к лицам, которые изготавливают документы, и чтобы я лично проследил весь процесс изготовления документов от начала до конца. Когда я пришел к ним, то они уже были предупреждены зондерфюрером о том, что они сегодня же должны изготовить мне документы.

В моем присутствии они достали из шкафа чистые бланки (в это время вошел зондерфюрер) и стали меня спрашивать, какие я желал бы иметь документы. Я ответил, что вам про это лучше знать, чем мне. Тогда зондерфюрер сказал, что поскольку я еду с рацией, то самыми лучшеми документами для меня будут служебное удостоверение сотрудника Особого отдела, сержанта госбезопасности и командировочное предписание едущего в Москву по специальному заданию. После чего первый заполнил бланк удостоверения сотрудника Особого отдела на фамилию Чуба Григория Григорьевича, а второй отпечатал на машинке и сам же подписал командировочное удостоверение на ту же фамилию. Затем каждый из них порознь мне вручили изготовленные ими документы. Получив документы, я ушел…»

Изучив полученные от прибывших агентов германской военной разведки сведения, 2-е Управление НКВД СССР приняло решение провести радиоигру с противником. Свое название очередная спецоперация советских спецслужб получила по псевдониму агента-радиста — «Кондратьев». Радиоточка получила условное наименование «Инструктор».

За два месяца было передано несколько радиограмм. Учитывая, что противник забросил свою агентуру преимущественно для сбора разведывательных сведений, органы НКВД передали через захваченную рацию противника дезинформационный материал, пользуясь этим исключительно в целях поддержания авторитета радиоточки перед немцами, чтобы под прикрытием этой дезинформации успешнее осуществлять намеченные контрразведывательные мероприятия.

Протокол допроса
Обвиняемого СТАНКЕВИЧА Иосифа Петровича

«…
С Зобачем познакомился на вечере 14 или 15 апреля 1942 г., в связи с отъездом 11 человек «БГ» в Катынскую школу германской разведки, затем учился в школе вместе. В школе вел себя несколько замкнуто, но учился хорошо. В отношении учебы по радиоделу он считался передовым.
Отношения с руководством школы у него были хорошие. За успешную учебу его зондерфюрер всегда хвалил.
…»

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«… Вопрос: — Кто руководит Катынской школой разведчиков?
Ответ: — Катыньской школой разведки руководит зондерфюрер — капитан германской разведки, …. Все приезжающие в школу офицеры называют его доктором.
В школу часто приезжает подполковник германской разведки, который возглавляет Катынской, Витебской и другой какой-то школой, расположенной на территории БССР.

В последнее время, месяц тому назад в Печи тоже организовалась школа германской разведки, которой руководит немец КАРНАЖИЦКИЙ. В эту школу уже приехали немецкие радисты и завезли радиоаппаратуру.

Витебской-же школой руководит зондерфюрер — лейтенант германской разведки ФРИД, который часто приезжает в Катынь. В школе есть преподаватели из числа б. командиров Красной Армии. Так, например, преподавателем радиодела является б. полковник Красной Армии, работавший начальником связи 33 или 36 армии, фамилию его не знаю, зовут его Иваном Ивановичем. Этот Иван Иванович до войны проживал в Москве.

Второй преподаватель разведки по кличке ЛЕБЕДЕВ, тоже бывший ст. лейтенант Красной Армии и по моему проживал в Москве. Этот ЛЕБЕДЕВ, во время моей отправки в Катыне вручил два письма разведчикам, переброшенным в одном самолете со мной и приземлившимся на 40 минут раньше меня.

Во время вручения ЛЕБЕДЕВЫМ писем, зондерфюрером, этим разведчикам заявил, что они скоро увидятся.

Поэтому я думаю, что эти разведчики должны прибыть в Москву и вероятнее всего остановятся у его матери — старушки, проживающей в Москве.

Клички этих разведчиков следующие:

— «АПОСТОЛ» — по документам, с которыми переброшен значится Владимир Иванович, фамилии не знаю. Переброшен в военной форме в чине лейтенанта Красной Армии. Радиостанция положена в красноармейский ранец, а продукты батареи у другого разведчика в вещевом мешке. Его приметы: рост выше среднего, лет 24-х, лицо круглое белое, нос прямой средний, волосы темные, голова средней величины, круглая, волосы зачесывает назад, сам средней упитанности, походка медленная в развалку, корпус немного сутулый, плечи опущены, на мизинце левой руки большая бородавка, цвет глаз не помню.

— 2. «ТЕМНИК» — по документам, с которыми переброшен, значится Федор Александрович. Переброшен в форме ст. лейтенанта Красной Армии. Приметы: рост высокий, лет 30, лицо круглое, смуглое, нос средний, голова круглая, волосы черные, зачесывает назад, лоб прямой, узкий, рот малый, зубы средние, глаза светлые, брови густые черные, плотный, выправка хорошая, походка быстрая, фотография на удостоверении сделана на белом фоне. Оружие имеет пистолет системы «Наган» и кобура одевается на ремень (не через плечо), также кобуры были даны всем разведчикам, наганы у них русские, старые, не чещенные, портупеи у них одинаковые с самодеятельными пряжками.
…

Дело р.28711 в двух томах, том №2

…
Зобач Г. Г. дал подробную характеристику 30 чел. из Катынской разведшколы, включая настроения и возможность сотрудничества с немцами.»

Протокол допроса о задании агентов
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«…
Вопрос: — Расскажите подробно о заданиях полученных Вами от германской разведки?
Ответ: — Недели за две-три до моей переброски мне выдали обмундирование и предупредили, что я буду переброшен в форме лейтенанта Красной Армии. А за неделю до переброски сказали, что я буду переброшен с ШАЛАЕВЫМ Анатолием, который должен скоро приехать в Катынь. Но откуда он приедет мне не сказали.

28 сентября я вместе с ШАЛАЕВЫМ был вызван к зондерфюреру, который нам стал говорить какое задание мы должны выполнить будучи переброшенными, как агенты германской разведки.

Это задание сводилось к следующему

После того, как нас спустят на парашютах, мы должны поехать в Москву устроиться на жительство и проживать под видом командиров Красной Армии, прибывших в командировку. Для этой цели мы были снабжены фиктивными документами, которые давали нам возможность находиться в Москве продолжительное время.

После нашего устройства в Москве я должен работать на рации, а ШАЛАЕВ по сбору шпионских сведений.

Сведения должны были собираться о всех движениях эшелонов по железным дорогам, идущим из Москвы на Тулу и на Ржев и завербовать людей, у которых должны жить и работать.

Кроме этого, мы должны были собрать шпионские сведения об оборонных предприятиях в г. Москве. Выяснив при этом номера военных заводов, какую продукцию они выпускают и количество выпускаемой продукции.

Установить какой возраст мобилизуют в ряды Красной Армии и расположение пунктов, где формируются войсковые части.

Помимо этого ШАЛАЕВУ было дано отдельное задание доставить по данному ему адресу, радиостанцию, работающую на сухих батареях, деньги и документы агентам германской разведки, находящимся в Москве.

Радиостанцию и кажется 20.000 руб. он должен был передать агенту германской разведки по кличке «Петро», через некоего доктора БЕРЕЗАНСКОГО, адрес которого записан у ШАЛАЕВА, но мне не известен.

10.000 рублей и документы ШАЛАЕВ также через БЕРЕЗАНСКОГО должен передать агентам германской разведки СТАНКЕВИЧУ (фамилию которого не знаю).

Затем нам зондерфюрер хотел дать в Москве явку, к одному агенту германской разведки (фамилии его и клички он не назвал), который как он заявил, будет нам давать сведения о движении воинских эшелонов по всем железным дорогам исходящих из Москвы. Но эту явку он дать почему-то не решился, а заявил, что как только мы устроим связь из Москвы с германской разведкой, то он радиотелеграммой сообщит нам адрес этого человека и даст установку в отношении установления связи с ним.»

Протокол допроса о выполнении задания
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«…
Вопрос: — Как Вами было выполнено задание германской разведки?
Ответ: — Задание германской разведки мы успели выполнить только частично.

Во–первых, после нашего приземления 1 октября, в 18 часов мы установили связь германской разведкой и передали радиограмму следующего содержания: «и — Мы вместе все хорошо. ШАЛАЕВ немного ранен в голову о сук дерева. Чувствуем себя бодро, привет».

Во-вторых, по приезде в Москву по инициативе ШАЛАЕВА мы устроились на жительство у его родственника жены Потапова Сергея проживающего по 5-му Лучевому пер., д.4, кв.19, а также ШАЛАЕВЫМ была найдена квартира для работы на рации.

Эта квартира находится на Соколиной горе, адреса не помню. В ней проживает знакомый ШАЛАЕВА по фамилии ЦЕХМЕЙСТЕР.

К. ЦЕХМЕЙСТЕРУ мы с ШАЛАЕВЫМ 5 октября отвезли рацию и из его квартиры пытались связаться с германской разведкой.

В-третьих, мною и ШАЛАЕВЫМ был завербован ЦЕХМЕЙСТЕР, с которым мы договорились, что у него на квартире по определенным дням будем работать на рации и передавать немцам шпионские сведения.

ЦЕХМЕЙСТЕРУ нами было дано задание узнать сколько в Москве находится авиазаводов и какие их номера.

ЦЕХМЕЙСТЕР это задание принял и мы ему дали денег: я-1.000 рублей, а ШАЛАЕВ передал пачку денег без счета, примерно тысячи на 3.000 рублей.

В-четвертых — как мне говорил ШАЛАЕВ, что он уже успел передать рацию и деньги через БЕРЕЗАНСКОГО для Петра. Но документы и 10.000 рублей денег предназначенных СТАНКЕВИЧУ и его напарнику ШАЛАЕВ через БЕРЕЗАНСКОГО передавать не захотел, так как хотел с ним увидеться лично и потом им вручить

СТАНКЕВИЧА ЩАЛАЕВ знает лично, по совместной учебе в Катыньской школе разведчиков.

Вопрос: — Кого Вы еще кроме ЦЕХМЕЙСТЕРА привлекли к шпионской работе?
Ответ: — Лично я больше никого не вербовал и мне неизвестно вербовал ли ШАЛАЕВ своих знакомых, проживающих в Лосиноостровское, у которых мы оставляли вторую рацию, комплект батарей и продукты. Он об этом мне не говорил, но к ним он ездил часто.
Вопрос: — А разве ПОТАПОВ Вами не завербован?
Ответ: — Нет, ПОТАПОВ мною и ШАЛАЕВЫМ не завербован. Мы думали его вербовать, но ШАЛАЕВ зная ПОТАПОВА, боялся, что он, напившись пьяным, может о нас рассказать.

Поэтому от вербовки ПОТАПОВА мы отказались и о себе ему говорили, что мы приехали в командировку по служебным делам.

Вопрос: — Когда вы должны были приступить к передаче шпионских сведений?
Ответ: — 5 октября на квартире ЦЕХМЕЙСТЕРА я попытался связаться с германской разведкой и передать им, что мы прибыли в Москву, нашли квартиру для работы и жительства, но в виду того, что в комнате ЦЕХМЕЙСТЕРА нельзя было правильно натянуть антенну рации, то передатчик не работал и связь установить не удалось.

Присутствующему в это время ЦЕХМЕЙСТЕРУ я все же сказал, что связь с немцами установили и работать будем. ЦЕХМЕЙСТЕР при этом заявил, что он в последующем нам скажет в какие дни можно будет работать у него в комнате.

Это ЦЕХМЕЙСТЕРУ я сказал потому, чтобы убедить его в том, что связь уже установлена и он должен принять участие в шпионской работе для немцев.

Шалаеву же я после сказал, что связаться с немцами не удалось потому, что комната мала для натяжки антенны.

На это ШАЛАЕВ мне ответил, что он найдет чердачное помещение, откуда будет хорошо вести передачи.

Шпионских сведений для передачи немцам ШАЛАЕВ мне еще не давал, очевидно потому, что он еще их не добыл.

Вопрос: — Расскажите данные о Вашей рации.
Ответ: — Рация которой меня снабдила германская разведка, работает на сухих батареях. Прием и передача прием и передача производится на коротких волнах. Я был снабжен двумя комплектами батарей, срок работы каждого комплекта определяется 72 рабочих часа. Сама рация малого размера и ее можно хранить в маленьком чемоданчике.

Вопрос: — Какой был установлен разговорный код?
Ответ: — Мне были даны позывные «Ш1», позывные же германской разведки «ФЗЬ» (последняя буква мягкий знак).

Ключ для шифрограмм — «Сталинград в опасности». Код «Щ» или как его называют «КУ». Этот код является международным.

(Таблицу кода прилагаю).
…

Вопрос: — Как практически Вам рекомендовалось организовать шпионскую работу?
Ответ: — Работу на рации нам рекомендовали организовать на чердаке какого-либо дома или подобрать подходящий сарай.

Для успешного сбора шпионских сведений о движениях воинских эшелонов, мы должны были вербовать агентуру из антисоветски настроенных людей, независимо от пола. Причем в процессе подготовки человека на вербовку мы должны с ним пить водку и выявлять его настроения, а потом уже «покупать» за деньги.

Вербовать преимущественно рекомендовали железнодорожных рабочих и служащих, имеющих возможность непосредственно наблюдать за движением эшелонов, но женщин вербовать рекомендовалось меньше, имелась предосторожность в том, что они легче могут рассказать. Часы работы нам были установлены: 8ч.35м. и 18.00 ежедневно по московскому времени…
…

Вопрос: — Какой инструктаж Вы получили о своем поведении на следствии на случай Вашего ареста НКВД?
Ответ: — Если меня арестуют и найдут рацию, то я никоим образом не должен правильно называть ключ к шифру, а умышленно назвать неправильный ключ. А в отношении условностей, о которых я показал выше — рекомендовали ничего не говорить. А если НКВД усиленно будет добиваться показаний об этих условностях, то рекомендовали все же сказать, что такие условности даны, но о них сказать не правду, о значении «АР» совсем не говорить.
…

Вопрос: — Сколько денег Вы получили от германской разведки?
Ответ: — Мне было выдано 30.000 рублей советскими госзнаками, такая же сумма была выдана и ШАЛАЕВУ.
Вопрос: — А сколько денег у Вас оказалось при обыске?
Ответ: — При обыске у меня было отобрано 8.000 с лишним, точно не помню.
Вопрос: — А куда Вы израсходовали другую сумму?
Ответ: — Две тысячи рублей я израсходовал в дер. Катынь на выпивку со своими знакомыми агентами германской разведки, а остальные 10.000 израсходовал в Москве. Из коих 2.000 р. дал ЦЕХМЕЙСТЕРУ, одну тысячу во время его вербовки, а другую тысячу на водку. Примерно 8.000 рублей я израсходовал на квартире ПОТАПОВА на водку и питание. ПОТАПОВУ и его жене я ежедневно давал рублей по 600 — 800.
Вопрос: — Каким оружием Вы были снабжены?
Ответ: — Мне был выдан польский наган и 44 шт. патрон. Таким же оружием был снабжен и ШАЛАЕВ.
Вопрос: — Сколько времени Вы должны были находиться, как агент германской разведки, в Москве?Ответ: — Срок моего пребывания в Москве определен точно
не был. Об этом, как мне сказал зондерфюрер, поставят меня в известность по радио.»

Немцам была передана радиограмма о том, что Зобач и Шалаев в Москве, что они восстановили ранее имевшиеся связи и просят выслать им деньги и новые документы. В «Сатурне» поверили в легенду и потребовали организовать тщательное наблюдение за передвижением войск через Москву и заняться сбором сведений о формирующихся в городе войсковых частях. В дальнейшем, принимая во внимание тот факт, что один из агентов, Шакулов, имел указание от немцев возвратиться обратно, на Лубянке решили скомпрометировать Шакулова в глазах германской разведки. В этих целях 18 октября 1942 г. Зобач сообщил, что Шакулов «ничего не хочет делать, трусит, много пьет». Через три дня из «Абверкоманды-103» поступило указание: «Всеми средствами его без сентиментальностей уничтожить. Передайте, как с этим справились».

За два месяца было передано несколько радиограмм. Учитывая, что противник забросил свою агентуру преимущественно для сбора разведывательных сведений, органы НКВД передали через захваченную рацию противника дезинформационный материал, пользуясь этим исключительно в целях поддержания авторитета радиоточки перед немцами, чтобы под прикрытием этой дезинформации успешнее осуществлять намеченные контрразведывательные мероприятия.

5 декабря 1942 г. Зобач для дальнейшего оперативного использования был передан в 4-е Управление НКВД СССР. На этом операция «Кондратьев» была завершена и стала одним из эпизодов «Большой игры» советских контрразведчиков со спецслужбами нацистской Германии. С этого момента дальнейшие мероприятия легли на плечи сотрудников 4-го Управления НКВД СССР.

7 марта 1955 г. 3-м Главным управлением КГБ при СМ СССР было принято решение, что материалы дела «литер „Э“ №197 „Кондратьев“ представляют для органов госбезопасности оперативную ценность» и подлежат спецхранению в архиве.

Продолжение следует.

Курьер "Сатурна" Глава первая

По задумке чекистов, «Гейне» предстояло внедриться в действовавшую в Москве антисоветскую организацию, состоявшую в основном из русской аристократии. Туда входили, например, бывший предводитель Дворянского собрания Нижнего Новгорода Глебов, поэт Садовский, скульптор Сидоров. В своё время они учились в Германии, по имевшимся сведениям, были известны немецким спецслужбам.

Ведущую роль в организации «Престол» — так назвали чекисты её разработку — играл Садовский. Писал он много, но в Советском Союзе не издавался. Среди прочих произведений им была написана целая ода в честь «немецких войск — освободителей Европы», о чем знали немцы. Все эти люди были в преклонном возрасте, проживали в приюте Новодевичьего монастыря.

17 февраля 1942 года Демьянов — «Гейне» перешел линию фронта и сдался немцам, заявив, что он — представитель антисоветского подполья. Офицеру Абвера разведчик рассказал об организации «Престол» и о том, что послан ее руководителями для связи с немецким командованием. Сначала ему не поверили, подвергли серии допросов и тщательных проверок, включая имитацию расстрела, подбрасывание оружия, из которого он мог перестрелять своих мучителей и скрыться. Однако его выдержка, четкая линия поведения, убедительность легенды, подкрепленная реально существовавшими лицами и обстоятельствами, в конце, концов заставили немецких контрразведчиков поверить.

Под кличкой «Макс» он после трех недель обучения азам шпионского дела, был 15 марта 1942 года заброшен с парашютом в советский тыл, с заданием вести активную военно-политическую разведку. От организации «Престол» Абвер ожидал активизации пацифистской пропаганды среди населения, развертывания саботажа и диверсий.

Вскоре, чтобы упрочить положение Демьянова в германской разведке и снабжать через него немцев ложными данными стратегической важности, его устроили офицером связи при начальнике Генерального штаба маршале Шапошникове.

Его телеграммы касались в основном железнодорожных перевозок воинских частей, военной техники и т.д., что давало возможность немцам рассчитать заранее планируемые нашей армией действия. Но руководители операции «Монастырь» исходили из того, что наблюдение за железными дорогами ведется и настоящей немецкой агентурой. Поэтому по указанным «Гейне» маршрутам под брезентовыми чехлами направлялись деревянные «танки», «орудия» и другая «техника». Чтобы подтвердить сообщения «Гейне» о совершенных «его людьми» диверсионных актах, в прессе печатали заметки о вредительстве на железнодорожном транспорте. Информация, сообщаемая «Гейне», делилась на сведения, добытые его «источниками» и им самим.

Адмирал Канарис, глава Абвера, считал своей огромной удачей, что заполучил «источник информации» в столь высоких сферах, и не мог не похвастаться этим успехом перед своим соперником, начальником VI управления РСХА бригаденфюрером СС Вальтером Шелленбергом. В написанных после войны в английском плену мемуарах тот с завистью засвидетельствовал, что военная разведка имела «своего человека» возле маршала Шапошникова, от которого поступило много «ценных сведений».

Канарис Франц Вильгельм (1987—1945) — один из руководителей германской военной разведки; начальник Управления разведки и контрразведки Абвер. Возглавлял Абвер с января 1935 до февраля 1944 г. Адмирал (1940). Казнен 9 апреля 1945 года.

Шелленберг Вальтер Фридрих (1910—1952) — один из руководителей германской внешней разведки; бригадерфюрер СС (1944), с 1943 г. начальник политической разведки. Позднее — преемник адмирала Канариса на посту руководителя военной разведки Третьего рейха.

Шапошников Борис Михайлович (1882—1945) — советский военачальник; Маршал Советского Союза (1940). В 1937—1940 и в июле 1941 — мае 1942 начальник Генштаба, одновременно в 1937—1943 заместитель наркома обороны СССР. В 1943—1945 начальник Военной академии Генштаба.

В начале августа 1942 года Демьянов («Макс») сообщил немцам, что имеющийся в организации передатчик приходит в негодность и требует замены. Вскоре на конспиративную квартиру НКВД в Москве явились два абверовских курьера, Станкевич и Шакулов, доставивших 10 тысяч рублей и продукты. Они сообщили о месте спрятанной ими рации. Первая группа немецких агентов оставалась на свободе в течение десяти дней, чтобы чекисты смогли проверить их явки и узнать, не имеют ли они связей еще с кем-то. Потом связников арестовали, доставленную ими рацию нашли. А немцам «Макс» радировал, что курьеры прибыли, но переданная рация повреждена при приземлении.

Станкевич Иосиф Петрович (нем. псевд. «Березкин»; 1918-?) — участник операции «Монастырь», из кулацкой семьи, шофер, попал в плен к немцам 13 октября 1941 г. в районе г. Вязьмы, в апреле 1942 г. вступил в антисоветскую организацию «Белорусская громада» и вскоре после этого был завербован для работы в германской разведке. Согласился на сотрудничество с советской разведкой в операции «Монастырь».

Шакулов Иван Ермолаевич (1919—1942) — агент германской разведки. Летчик-штурмовик 566-го авиаполка. В плен попал 5 июня 1942 г. в районе ст. Угры. Добровольно поступил на службу в германскую разведку 3 июля 1942 г. Умер в тюрьме от паралича сердца.

В сводках наружного наблюдения Станкевич получил кличку «Длинный», а Шакуров — «Лысый».

Из сводки наружного наблюдения за объектом «Длинный»

«Выйдя из здания телеграфа, где купил открытку с видом Московского Кремля, по улице Горького объект дошел до Елисеевского магазина. Зайдя в магазин, потолкался у рыбного, затем мясного отделов и, пройдя в винный отдел, внимательно осмотрелся и стал наблюдать за посетителями. Особенно привлекали его внимание военные и выпившие покупатели. Выйдя из магазина, объект прогулочным шагом отправился в сторону Белорусского вокзала. Увидев магазин «Пионер», зашел туда, внимательно осмотрел товар с пионерской символикой и, ни с кем не встречаясь, вышел из магазина и продолжил путь к вокзалу.

Дойдя до вокзала, вошел в здание, обратился в справочную за справкой о расписании движения поездов в сторону Смоленска. В залах ожидания внимательно осматривался, видимо, считал военных. Обойдя все залы, вышел на перрон Белорусского вокзала. На перроне вел себя активно, все время перемещаясь, подсчитывал и рассматривал эшелоны, уходящие в сторону фронта.

В 13.54 вернулся в здание вокзала, прошел в буфет, купил две бутылки пива и три бутерброда с колбасой. Прошел к столику возле окна, из которого был виден перрон, и, сев за него, приступил к еде.

В 14.50 покинул буфет и вернулся на перрон, где продолжил свои наблюдения.

В 15.00, в соответствии с полученными инструкциями, был очень тихо арестован и доставлен на Лубянку. Объект «Длинный» помещен во внутреннюю тюрьму на Лубянке».

Из сводки наружного наблюдения за объектом «Лысый»

«Находясь на Главпочтамте вместе с «Длинным», стал заигрывать с молодой, симпатичной и очень хорошо одетой блондинкой, которая стояла в очереди, чтобы послать телеграмму. После ухода «Длинного», объект продолжил разговор с женщиной, что, видимо, нравилось последней, так как она смеялась. После отправления телеграммы №1642 в военный госпиталь г. Омска девушка написала что-то на испорченном телеграфном бланке и передала «Лысому», после чего удалилась, помахав ему рукой и громко произнеся: «До встречи». Блондинка была взята под наблюдение.

После выхода из здания телеграфа женщина зашла в магазин «Ткани», который расположен напротив. Внимательно осмотрев продаваемый товар, но так ничего и не купив, вышла из магазина и пошла пешком, больше никуда не заходя. Добравшись до дома №31 по Бутырскому валу, вошла в первый подъезд, поднялась на третий этаж и вошла в квартиру №9, открыв ее своим ключом.

Выйдя с телеграфа через 5 минут после ухода блондинки, объект «Лысый» покрутился по магазинам, находящимся рядом, нашел пивной ларек и пристроился возле него. Спустя час стал спрашивать у прохожих, как добраться по нужному адресу, показывая при этом бумажку, полученную от девушки. После долгих расспросов отправился в ту же сторону, куда ранее ушла блондинка. По дороге объект заходил в три продуктовых магазина, покупал водку, консервы, спрашивал везде конфеты, но не нашел. Дошел до Бутырского вала, не торопясь пошел по улице, сверившись с запиской. Около дома №31 остановился, осмотрелся и направился к первому подъезду, где его уже ждали оперативные сотрудники. Арестован бесшумно в подъезде, в соответствии с полученными инструкциями. Отправлен на Лубянку. Объект «Лысый» помещен во внутреннюю тюрьму на Лубянке».

Позднее блондинку, разговаривавшую с «Лысым», проверили. Оказалось, что она Еникеева Марина Сергеевна, 1922 года рождения, уроженка Москвы, проживает по адресу: Бутырский вал, дом 31, квартира 9. Живет вместе с матерью — Еникеевой Ниной Борисовной, 1901 года рождения, муж которой после ранения на фронте находится в госпитале города Омска. Еникеева Марина Сергеевна не замужем, работает швеей в ателье массового пошива №16.

В то время, когда «гости» «Гейне» совершали прогулку по городу, в 4-м Управлении НКВД СССР шла обычная будничная работа. За подписью начальника 4-го Управления П. А. Судоплатова был подготовлен рапорт на имя Л. П. Берии, в котором сообщалось о прибытии в Москву немецких курьеров и отмечалось, что ближайшей перспективой дальнейшей разработки оперативного дела «Монастырь» является подготовка повторного ухода «Гейне» за линию фронта для его внедрения и работы на оккупированной территории.

На этом рапорте Берия поставил резолюцию: «В отношении Станкевича и Шакурова подготовьте доклад в ГКО товарищу Сталину».

Интерес к разворачивающимся событиям был необычайно велик, даже на самом верху. Все понимали серьезность и значительность начатого дела. Многие пункты плана агентурно-оперативных мероприятий по операции «Монастырь», утвержденного еще 27 августа 1942 года народным комиссаром НКВД СССР Л. П. Берией, были выполнены. Таким образом, все крепче натягивались нити, связывающие игроков.

Берия Лаврентий Павлович (1899—1953) — советский государственный деятель; генеральный комиссар госбезопасности (1941). В 1938—1945 гг. — нарком внутренних дел СССР, одновременно в 1941—1945 гг. — член ГКО. В 1953 г. осужден по подозрению в государственных преступлениях. Не реабилитирован.

С арестованными Станкевичем и Шакуловым провели индивидуальную вербовочную работу.

В результате работы Станкевич легко пошел на контакт и согласился сотрудничать с органами государственной безопасности, даже радуясь этому обстоятельству. Он подробно рассказал о себе, о том, что был завербован немцами, попав в плен. В концлагере Станкевич очутился после того, как его нашли на поле боя без сознания. Он дал согласие на учебу в немецкой разведшколе, думая, что сможет вернуться на Родину, а после переброски на советскую территорию явится с повинной. Однако, оказавшись в Москве, с повинной не пришел, так как боялся Шакулова и помнил его рассказы о том, что за работу на немцев будет обязательно расстрелян.

Шакулов на вербовку не соглашался, и выпускать его было очень опасно.

Станкевич под контролем сообщил немцам по рации, что они с Шакуловым благополучно прибыли в Москву.

Продолжение следует.

ISBN 978-5-4490-0113-9

«Михаил Борисович, я Вас очень прошу, примите во внимание мой план дальнейшей работы. …Они мне верят, они ничего не подозревают. … я уверен, если мне дадут задание, то я больше принесу пользы для нашей Родины за один месяц, чем за эти девять.

…Они мне по–прежнему все доверяют, начнут меня усиленно готовить по разведке, чтобы добывали те сведения, которые им нужны, …дадут выбрать мне каких только захочу лучших двух разведчиков и могут дать еще одну группу москвичей, если я соглашусь устроить их в Москве. Денег я возьму сколько захочу и что захочу, и не позже как через месяц они нас выбросят в Москву для дальнейшей работы. … Я Вас очень прошу, дайте мне эти возможности».

Во все времена человеческой истории новейшие открытия в области науки и техники прежде всего находили свое применение на полях сражений. Не стало исключением открытие радиосвязи.

Дезинформация противника путем сообщения ему ложных сведений военного и экономического характера является одним из старых и испытанных средств ведения войны. Для того чтобы дезинформация возымела свое действие, ее следовало подавать противнику в таком виде и таким образом, чтобы он принял ее за действительность и при попытке проверить полученные сведения не смог бы отличить обман от истины. При этом большое значение играет степень доверия противника к источнику информации.

С началом Второй мировой войны радиоэфир в полной мере стал новой сферой противоборства.

Радиоигра (Funkspiel — «радиоигра» или «радиоспектакль») — в практике контразведки XX века использование средств радио-связи в оперативной игре для дезинформации разведывательных органов противника. Для радиоигры часто используют захваченного контрразведкой перевербованного разведчика-радиста или двойного агента. Радиоигра позволяет имитировать деятельность уничтоженной или никогда не существовавшей разведсети (и таким образом снижать активность противника по заброске новых разведчиков), передавать противнику дезинформацию, получать сведения о намерениях его разведывательных органов и достигать других разведывательных и контрразведывательных целей.

Возможность провала и последующей радиоигры всегда учитывалась при планировании разведывательных операций. Заранее оговаривались различные действия в радиограмме, по наличию или отсутствию которых можно было бы понять, что радист работает под контролем противника. Радиоигра, являясь острым оружием, при неосторожном или неумелом ведении её может быть обнаружена и использована противником против вас.

В нацистской Германии радиоиграми с противником параллельно занимались две службы — военная разведка (Абвер) и Главное управление имперской безопасности (РСХА). За несколько месяцев до начала нападения на СССР периферийные органы германской разведки — «Абвер» (АСТ) — в Кенигсберге, Штеттине, Вене и Кракове организовали разведывательные и диверсионные школы, в которых проводилась подготовка разведчиков-диверсантов, предназначенных для использования против Советского Союза. С началом боевых действий на советско-германском фронте германская разведка приступила к расширению разведывательно-диверсионных школ по подготовке квалифицированной агентуры. Такие школы были организованы при штабе Абвер и АСТ-«Остланд», а также разведывательных и диверсионных абверкомандах, в городах Варшаве, Валге, Борисове, Смоленске, Минске. Агентура для обучения вербовалась в основном среди советских военнопленных и перебежчиков, а также среди антисоветски настроенных граждан, оставшихся на оккупированной территории СССР. При отборе особое внимание обращалось на сведения биографического характера кандидатов и выявление их «политической физиономии» (где и кем работал, где проживал до армии, образование, специальность, принадлежность к партии большевиков, к комсомолу). Спрашивали, не репрессировался ли сам или кто из родственников.

Одновременно в разведывательных школах обучалось по 50 — 200 агентов. Срок обучения агентов в зависимости от характера их деятельности был различен: для разведчиков ближнего тыла — от двух до четырех недель; диверсантов — от двух недель до двух месяцев; радистов — до пяти месяцев и более.

Агенты-радисты, кроме общих дисциплин, изучали радиодело: умение работать на ключе на слух, правила вступления в связь с радиоцентром, методы шифровки и дешифровки радиограмм, правила заполнения документов прикрытия и пользования ими во время нахождения в советском тылу. Переброску агентов с предварительным проведением всех необходимых мероприятий осуществляли: на северном направлении — разведывательный центр с условным обозначением «Марс», дислоцированный в Пскове; на центральном участке фронта — «Сатурн», дислоцировавшийся в Смоленске; на южном направлении — «Орион», дислоцировавшийся в Полтаве. Общее руководство деятельностью этих разведывательных органов осуществлял штаб «Вали» (Абвер).

Абверкоманда-103 (AK-103) до июля 1943 г. именовалась АК-1В и действовала при немецкой группировке «Митте». Позывной — «Сатурн». Команду последовательно возглавляли: подполковник Герлиц Феликс, капитан Бернбрух, лейтенант Борман.

Команда и подчиненные ей группы вели работу против Западного, Калининского, Прибалтийских, Центрального и Белорусского фронтов, уделяя основное внимание городам Москве и Саратову. В первый период деятельности вербовала агентуру из русских белоэмигрантов, членов украинских и белорусских национальных организаций. С осени 1941 г. агентура вербовалась главным образом в лагерях военнопленных в Борисове, Смоленске, Минске, Франкфурте-на-Майне.

В г. Борисове в августе 1941 г. абверкомандой 103 была организована разведывательная школа, которая сначала размешалась в д. Печи на территории бывшего военного городка (6 км южнее Борисова по дороге на Минск) (полевая почта №09358 Б). Начальником школы был капитан Юнг. В феврале 1942 г. школа была переведена в дер. Катынь (23 км западнее Смоленска). В местечке Печи было создано подготовительное отделение, где агенты проходили проверку и предварительную подготовку, а затем направлялись в Катынь для обучения разведывательному делу. В последующем школа была переведена обратно в Печи.

Школа готовила агентов-разведчиков и радистов. В ней одновременно обучалось около 150 человек, из них 50—60 радистов. Срок обучения разведчиков — 1—2 месяца, радистов — 5—6 месяцев. При зачислении в школу каждый разведчик выбирал псевдоним. Категорически запрещалось называть свою настоящую фамилию и расспрашивать об этом других разведчиков. Подготовленные агенты перебрасывались в тыл Красной Армии по 2—3 человека (один из них — радист) и в одиночку, главным образом на центральных участках фронта, а также в Московскую, Калининскю, Рязанскую и Тульскую области. Часть агентов имела особое задание пробраться в Москву и осесть там. Кроме того, обученные в школе агенты засылались в партизанские отряды для выявления их дислокации и местонахождения баз. В советский тыл агенты перебрасывались непосредственно абверкомандой 103 и частично подчиненными ей абвергруппами.

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«…
Вопрос: — Сколько времени Вы находились в Смоленске?
Ответ: — Там я находился в течение одного месяца и 20 дней.
Вопрос: — Куда Вы были направлены из Смоленска?
Ответ: — Из Смоленска я был направлен в военный городок Печи, в 3-х километрах от Борисова БССР.
Вопрос: — В связи с чем Вы были направлены в Печи?
Ответ: — Мне не было сказано почему я направляюсь в Печи. Было только известно, что в Печи военнопленных кормили значительно лучше и предоставляли возможность свободно ходить по городку.
Вопрос: — Находясь в лагере, Вы допрашивались немецким командованием?
Ответ: — Нет, как в Смоленске, так и в Печи меня не допрашивали. В Смоленске было только об”явлено о том, что кто знаком с радиоделом, тот может работать по своей специальности. После такого об”явления я заявил, что имею знания по радиоделу.
Вопрос: — Куда Вы были направлены из Печи?
Ответ: — Из Печи 15 марта 1942 года меня направили в дер. Катынь, не далеко от Смоленска.
По приезде в Катынь, мне стало известно, что меня привезли в школу германской разведки.
Вопрос: — Сколько времени Вы обучались в Катыньской школе?
Ответ: — В Катынской школе разведчиков я обучался в течении шести месяцев.
Вопрос: — Что Вы изучали в этой школе?
Ответ: — Я изучал радиодело и вопросы разведывательной работы. На лекциях по разведывательной работе нам говорили о методах работы НКВД, в частности о наружном наблюдении и следствии.
По вопросу наружного наблюдения нам говорили, каким образом установить, что за тобой ведется наблюдение, как себя вести среди населения, чтобы не быть замеченным агентами НКВД.
По вопросу следствия было сказано, чтобы на следствии ни в чем не сознавались и стараться своими ответами запутать следствие.
Вопрос: — Сколько разведчиков обучалось в школе?
Ответ: — В марте месяце в школе было всего человек 80, из коих примерно человек 20 радистов, а остальные разведчики-ходоки.
В последнее время радистов было также человек 20, а разведчиков 90. В числе этого состава есть четыре девушки, из коих 2 в группе радистов, а 2 в группе разведчиков.…»

Летом 1941 года советские разведчики начали операцию, которая и поныне считается «высшим пилотажем» тайной борьбы и вошла в учебники по разведывательному ремеслу. Она длилась практически всю войну и на разных этапах по-разному называлась — «Монастырь», «Курьеры», а затем «Березино». Ее замысел первоначально состоял в том, чтобы довести до немецкого разведцентра целенаправленную «дезу» о якобы существующей в Москве антисоветской религиозно-монархической организации «Престол», заставить вражеских разведчиков поверить в нее как в реальную силу. И таким образом проникнуть в разведсеть гитлеровцев.

Миновали годы, и имена участников и сами события сейчас преданы огласке Центральным архивом ФСБ. Оперативные радиоигры советской контрразведки с гитлеровским Абвером под кодовыми наименованиями «Монастырь», «Курьеры» и «Березино» достаточно полно описаны в литературе. Подобных операций за время войны проведено много, но эти — предмет гордости чекистов, потому что проведены красиво, эффектно, масштабно, без сбоев и крупных «проколов». Достаточно сказать, что на дезинформацию чекистов клюнули и Гитлер, и Геринг, и командование вермахта.

Разработкой оперативной игры занимались Особая группа при наркоме внутренних дел (комиссар госбезопасности 3-го ранга П. А. Судоплатов, комиссар госбезопасности Н. И. Эйтингтон) и с января 1942 г. 4-е управление НКВД (подполковник М. Б. Маклярский, комиссар госбезопасности В. Н. Ильин). Центральной фигурой операции «Монастырь» являлся Александр Демьянов (агент советской контрразведки «Гейне», в архивах Абвера значившийся как «Макс»). Выходец из дворянской семьи, племянник начальника контрразведки белого генерала Улагая. До 1914 г. Демьянов жил и воспитывался за границей. Он был завербован ОГПУ в 1929 г. и уже имел более чем десятилетний стаж агентурной деятельности.

Судоплатов Павел Анатольевич (1907—1996) — один из руководителей советских органов безопасности; генерал-лейтенант. Уроженец г. Мелитополя. После начала Великой Отечественной войны с 5 июля 1941 г. — начальник Особой группы при наркоме внутренних дел СССР, с 3 октября 1941 г. — 2-го отдела НКВД СССР. Одновременно с 30 ноября 1941 г. по 1 июня 1942 г. — заместитель начальника 1-го управления НКВД СССР. 1942—1947 начальник 4-го Управления НКВД — НКГБ — МГБ СССР. С 1947 — начальник спецслужбы МГБ СССР. 21 августа 1953 г. арестован в собственном кабинете. 12 сентября 1958 г. на закрытом заседании Военной коллегией Верховного суда СССР был приговорен к тюремному заключению сроком на 15 лет, с последующим поражением в политических правах на 3 года. 17 октября 1958 г. лишен воинского звания и наград, как осужденный ВС СССР. С сентября 1958 г. отбывал наказание во Владимирской тюрьме, где перенес три инфаркта, ослеп на один глаз, получил инвалидность 2-й группы. Освобождён по отбытию срока наказания 21 августа 1968. После освобождения занялся литературной деятельностью. Незадолго до смерти в соавторстве с младшим сыном Анатолием Павловичем Судоплатовым опубликовал книгу воспоминаний о своей жизни «Разведка и Кремль» (Россия, 1996), ставшую международным бестселлером. Через полгода после смерти вышла в свет его последняя книга — «Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950». По решению Главной военной прокуратуры РФ от 10 февраля 1992 г. реабилитирован.

Эйтингон Наум Исаакович (1899—1981) — генерал-майор НКВД, уроженец г. Шклов Могилевской области. В органах госбезопасности с 1920 г., службу начинал в Гомельской губернской ЧК, с 1923 г. в Иностранном отделе ОГПУ (разведка). В мае 1941-го назначен заместителем начальника 1-го управления НКГБ СССР. С первых дней войны в Особой группе при наркоме внутренних дел, основной задачей которой была организация диверсий в тылу противника, с августа 1942-го — заместитель начальника 4-го управления НКВД — НКГБ СССР. Сыграл ведущую роль в проведении ставших легендарными оперативных радиоигр против немецкой разведки «Монастырь», «Курьеры»., В 1944 году в ходе операции «Березино» оперативная группа НКВД под его непосредственным командованием захватывала и перевербовывала диверсантов в белорусских лесах. В октябре 1951 года был арестован. В марте 1953 был освобожден после смерти Сталина. 21 июля 1953 г. вновь арестован по «делу Берия». В 1957 г. он был осужден к 12 годам лишения свободы. Отбывал срок во Владимирской тюрьме. В 1964 г. вышел на свободу. С 1965 г. старший редактор издательства «Международные отношения» и «Международная книга». Только в апреле 1992 г. последовала его посмертная реабилитация.

Ильин Виктор Николаевич (1904—1990) — Руководящий сотрудник органов государственной безопасности СССР. Комиссар госбезопасности (1943). Начальник третьего отдела Секретно-политического Управления НКВД, занимавшегося работой с творческой интеллигенцией. Арестован 3 мая 1943 г. сотрудниками СМЕРШ на рабочем месте. В течение почти девяти лет (с мая 1943 по февраль 1952) находился под следствием во Внутренней тюрьме НКГБ-МГБ. Приговорён 20 февраля 1952 г. ОСО МГБ СССР по ст. 58—1″б» к 8 годам и 10 месяцам тюремного заключения (фактически проведенный в предварительном заключении срок) и 3 марта 1952 г. из тюрьмы выпущен. Отбыв срок, он уехал в Рязань, где работал грузчиком. В 1953 году после смерти Сталина подал на реабилитацию. Ему разрешили приехать в Москву, однако реабилитация состоялась лишь в 1954 году, после расстрела Берия. С июня 1955 г. до 1977 г. работал секретарем по организационным вопросам Московского отделения Союза писателей СССР. 11 сентября 1990 г. погиб, переходя улицу недалеко от своего дома на Ломоносовском проспекте в Москве. Был сбит на пешеходном переходе; водитель автомобиля с места ДТП скрылся. Преступление осталось нераскрытым. За добросовестную контрразведывательную работу удостоен звания «Почетный чекист».

Маклярский Исидор (Михаил) Борисович (1909—1978) — полковник госбезопасности, с июля 1941 г. — начальник отделения Особой группы, с сентября — 2-го отдела НКВД, с января 1942 г. по 1945-й начальник 3-го отдела в 4-м диверсионно-разведывательном Управлении. Принимал участие в дезинформационных операциях «Монастырь» и «Березино». Руководил работой А. П. Демьянова и Г. Г. Зобача, принимал непосредственное участие в радиоиграх. 6 ноября 1951 г. арестован. Освобожден 16 ноября 1953 г. 1960—1972 гг. — организатор и первый директор Высших сценарных и режиссерских курсов в Москве. Автор произведений о разведчиках и чекистах, шести киносценариев на разведывательную тему: «Подвиг разведчика», «Секретная миссия», «Инспектор уголовного розыска», «Будни уголовного розыска», «Агент секретной службы». Лауреат Сталинских премий. Заслуженный работник культуры РСФСР (1970).

Демьянов Александр Петрович (1910—1978) — сотрудник советских органов госбезопасности (внешняя разведка и контрразведка, псевд. Гейне). Происходил из знатной казачьей семьи, дворянин. В середине 20-х годов проживал в Ленинграде, где начал работать электромонтажником, учился в Политехническом институте, из которого был отчислен как «социально чуждый элемент». В 1929 году по доносу был арестован «за хранение оружия» и «антисоветскую пропаганду». В этот год он был завербован ОГПУ, став негласным его сотрудником. С началом Великой Отечественной войны он активно готовился к операции «Монастырь», которая разрабатывалась как радиоигра специально для борьбы с Абвером. С августа 1944 по май 1945 года он участвовал в новой контрразведывательной операции «Березино». В послевоенные годы работал инженером-электриком в одном из научно-исследовательских институтов. Умер от инфаркта, катаясь в лодке по Москве-реке. Награждён орденом Красной Звезды.

Продолжение следует