Серия «Монолог главного редактора»

Вице-премьер Татьяна Голикова сформулировала потребности экономики в рабочей силе так: до 2030 года нужно вовлечь еще 12 млн человек. Это большая проблема, и она разноплановая.

С одной стороны, демографическая ситуация за шесть лет радикально не изменится. А даже если она улучшится (чему мы будем только рады), то зачатые и рожденные дети еще не будут готовы ни профессионально обучаться, ни работать. (Даже в странах с развитой эксплуатацией детского труда возраст привлечения к работе все-таки выше шести лет.)

С другой стороны, чтобы включить 12 млн человек в производственный процесс, нужно увеличивать число рабочих мест, а нынешние - не должны закрываться. Поскольку Татьяна Голикова явно говорила про “белую” экономику, а не “серую”, то, вероятно, часть этих 12 млн рабочих мест можно было бы “закрыть” сокращением нелегальной занятости. Однако, несмотря на усилия и власти, и профсоюзов, идет, скорее, рост количества нелегалов. Логика понятна, как три рубля: растут налоги - бизнес и люди уходят в тень.

Сейчас активно проговаривается тема привлечения иностранной рабочей силы. Причем вместо рабочей силы из ближнего зарубежья (или наравне с ней) рассматриваются варианты, например, с индийцами. Но на этом пути тоже все не совсем гладко. Можно, конечно, за просмотром индийского кино счесть, что на улицах и площадях России с приездом большого числа неприхотливых смуглых иностранцев начнутся песни и пляски. Но, кроме песен и плясок, такой “массовый завоз” повлияет и на уровень преступности, и на формирование специфического и большого слоя работников, живущих по своим правилам. И не всегда адаптированным к правилам жизни российского общества.

Ну и, кроме того, остается классический “марксистский” вопрос: как это повлияет на уровень заработной платы? Известно, как повлияет. Увеличение предложения рабочей силы на рынке труда ВСЕГДА ведет за собой снижение ее стоимости. А значит, привлечение иностранной рабочей силы негативно скажется на уровне зарплат российских работников. Это нехорошо, поскольку работодатели завершили “битву зарплат” ради привлечения работников (в сферах, не связанных с обрабатывающим производством, читай военных, с деньгами просто плохо). А рост налогов и косвенных выплат способствует понижению покупательной способности зарплаты работника - с другой стороны.

Ситуация действительно очень сложная.

Автор: Александр Шершуков
Источник

На днях прочитал о протестной акции, которую провели бюджетные работники одного региона. Сфотографировались с листками бумаги, на которых написали требование оклада не меньше двух МРОТ. (Не вполне понял из публикаций - относились ли они к профсоюзу, входящему в ФНПР, или нет; позже профсоюз, входящий в ФНПР, за них “вписался”.) Им сначала объявили выговор. И только после негативной реакции общественности выговор отменили, отметив при этом, что, мол, рабочее место нельзя делать местом, собственно, протеста. Однако первая реакция местной власти заставила задуматься.

В прошлой своей публикации (“Солидарность” № 5, 2026, “Почему растет число “диких помещиков”?”) я отметил, что выросло “непоротое” поколение бизнесменов, многие из которых воспринимают свою роль в организации как “первый после бога” (причем конкретно - после бога!) и которые в рамках “недопущения профсоюзов” даже цитату президента готовы объявить спамом. Так вот таким сортом управленцев дело не ограничивается. В бюджетной сфере - свои герои. Я понимаю, что, например, у медиков и учителей есть определенные этические рамки профессии. Однако я совершенно не понимаю, почему, скажем, учительница не может фотографироваться в купальнике (если она, к примеру, на отдыхе), а директор школы может получать неприлично большую зарплату по сравнению с зарплатой этой учительницы.

Как-то потихоньку борьба за нравственность приобрела со стороны ответственных за политику большую активность, нежели борьба за высокую зарплату или высокие стандарты жизни основной части работающих людей. Это, кстати, относится не только к нравственности в стиле “зашел не в ту дверь”, но и к проблеме, например, демографии. Я понимаю, почему пропагандируются ранние роды у молодых девушек. В том числе потому, что перед государственными руководителями в регионах (губернаторам) поставили KPI по рождаемости, определили контрольные цифры. И эти руководители готовы чуть ли не красть беременных из соседних регионов. Но - побойтесь бога! - ведь потом этим студенткам-роженицам нужно будет как-то жить и воспитывать новорожденных. Конечно, после того, как губернаторы отчитаются наверх и выдадут вниз по 100 тысяч рублей (указываю произвольную сумму). Бюрократическая реакция на имеющуюся проблему.

Вообще-то, это очень опасная ситуация. Примерно понятно, что в ближайшие год-два нам предстоят не тучные, а, скорее, засушливые годы. В смысле роста доходов. Это потенциально усилит социальную напряженность.

И в такой ситуации нужно:

а) давать народу возможность легально высказать свое недовольство конкретными ситуациями (тем паче что народ у нас не избалован и высказываться начинает, когда реально допекло) и

б) не утрировать реальные государственные задачи нереалистичным воплощением.

Можно успокаивать себя низкими цифрами официальной безработицы и снижением инфляции. Но все мы (оказавшись посреди простого народа) быстро узнаем и про то, что цены растут, и про то, что доходы буксуют, и про то, что нормальные рабочие места - поискать надо.

Никак не надо в такой ситуации бюрократическим образом блокировать нормальные человеческие реакции, к которым легально может относиться недовольство и своей зарплатой, и нарушениями на рабочем месте. Нужно иметь возможность легально выпускать пар. Если сорвет крышку с котла - мало не покажется.

…Хотя, повторюсь, многие бюджетные руководители, привыкшие к спокойствию в тучные годы и профилактике со стороны правоохранительных органов, даже не представляют, с чем они могут столкнуться.

Десятилетия прошли. Казалось бы, большинство работодателей как-то социализировались и осознали, что есть законы, что работник имеет права и что своевременная выплата зарплат - не преимущество бизнеса, а его обязанность, и т.д. Однако в последнее время появляются примеры того, как на современных (и не очень) предприятиях буквально возрождаются вроде бы забытые “дикие помещики”. (Кстати, чтобы эти граждане не слишком обижались, “дикий помещик” - это литературный образ из одноименной сказки Михаила Салтыкова-Щедрина, двухсотлетие которого мы отмечаем в этом году.)

Вот пример многострадального автодорожного предприятия из Смоленска, которое сейчас переживает отключение тепла, водопровода и канализации. В прошлом году работники там провели полноценную забастовку, причем легальную - то есть крайне редкую в нашей стране. Казалось бы, что еще нужно руководству предприятия и региона, чтобы нормализовать ситуацию? Не получается… И я не понимаю: то ли у администрации предприятия такая “мохнатая лапа”, что ее тронуть боятся, то ли… то ли - что?

Другой пример. Из жизни крупной IT-компании, которая занимается облачными сервисами. Там некоторое время назад работники создали профсоюз. Как это иногда бывает, решили побыть “самостийными”, не присоединяясь к какой-либо крупной профсоюзной структуре. И, естественно, при отсутствии федеральной “крыши” получили полный комплект противодействия со стороны менеджмента. Но, кроме классических форм давления на небольшую профорганизацию, там дело зашло еще дальше. Читаю письмо, которое адресует гендиректору начальник департамента. Она жалуется на то, что председатель профсоюза в корпоративной почте два раза направил ей цитату президента России Владимира Путина. Президент сказал следующее: “У профсоюзов особая роль. Вы законодательно наделены широкими полномочиями для защиты трудовых прав граждан, и ваш большой, во многом без всякого преувеличения уникальный опыт надежного партнерства с государством в этой сфере невозможно переоценить”. Сказал он это в 2019 году на X съезде ФНПР (об этом председатель IT-профсоюза не написал). Так вот эти слова руководитель департамента назвала спамом. То есть, по сути, нежелательными сообщениями. В том числе за эти сообщения с цитатой президента человек получил выговор…

Я прочитал пост об этом в телеграм-канале, перепечатал его в своем телеграм-канале “1 Мая” и прокомментировал в стиле “менеджер - непуганый и не очень компетентный человек”. Каково же было мое удивление, когда через два дня мне в “Телеграме” пришло сообщение от сотрудника пресс-службы предприятия, который требовал убрать и репост, и мой комментарий. И еще извиниться. А не то, написал он, будем судиться. Естественно, ничего я убирать не стал. Даже интересно побывать в суде и посмотреть на судью, который попытается признать цитату президента - спамом.

Но дело-то в другом! Действительно, кажется, что выросло новое “непоротое” поколение менеджеров. Которое с забастовками не сталкивалось. Которое “на голубом глазу” может оценить цитату президента страны как спам.

Это, наверное, наша общая недоработка. Но недоработка не только профсоюзов - в смысле “воспитания противодействием”. Это и последствия того, например, что у нас активно выращивают бизнесменов и менеджеров, которые имеют мало представления о Трудовом кодексе и - шире - о трудовых правах работников, о функционале профсоюзов.

Если не начать с этим разбираться, число “диких помещиков” будет расти.

А IT-профсоюзу я порекомендовал вливаться в семью ФНПР. Тогда и защита его прав будет покрепче.

Автор: Александр Шершуков
Источник

(Видео: иллюстрация Михаила Таранова к сатирической сказке Михаила Салтыкова-Щедрина "Дикий помещик" + нейросеть)

В одном очень крупном печатном негламурном издании в середине 90-х годов была такая практика. Если главный редактор решал расстаться с журналистом, он выкидывал его трудовую книжку вниз через большую лестницу и кричал охране, чтобы та изъяла пропуск. Честно скажу: сам этого не видел, но несколько знакомых, работавших в том издании, подтверждали такие случаи. Вообще-то я против увольнения людей, если они явно или сознательно не вредят производственному процессу и готовы учиться. Но иногда…

Короче говоря, воспоминания нахлынули не случайно, а по прочтении одного материала в санкт-петербургском выпуске газеты “Коммерсантъ”. В принципе, вероятно, журналист (и редактор, одобривший текст) хотел сделать хорошо. И повод был. На прошлой неделе, 16 апреля, исполнилось 120 лет со дня создания первого профсоюза в Санкт-Петербурге. Объединились работники печатного дела - еще до манифеста Николая Второго, разрешившего свободу союзов в октябре 1905 года. И вот автор “Коммерсанта” довольно подробно и точно описывает, как создавался профсоюз, кто в него входил, кто руководил и т.д.

То есть человек подошел ответственно, заморочился и почитал интернет. И вот что удивительно: пока речь идет о событиях 120-летней давности - автор компетентно все излагает. (При этом вся история с профсоюзом и его организаторами уже лет двадцать как описана питерскими профсоюзными журналистами, в том числе Андреем Гервашем.) Но стоит автору перейти к событиям новейшей истории - начинается какая-то дешевая публицистика худшего толка. Собственно, весь материал называется “От стачки - к спячке. И обратно?”. То есть автор и “Коммерсантъ” как бы дают профсоюзам шанс на исправление, в случае если те снова вернутся к стачкам. А пока что - “Отстой интересов” (название последней главки, посвященной сегодняшнему дню) - так ловко переиначено такое определение принципа профсоюзов, как “отстаивание интересов трудящихся”.

Ради чистоты слога приведу эту главку целиком.

“Профсоюз будет отстаивать наши интересы” - сегодня это выражение вызывает смешанные чувства, среди которых оптимизм где-то в самом конце. За время СССР профсоюзы превратились в место, где трудящимся могут выделить льготную путевку на курорт или в детский лагерь. Но чаще они занимались обычным сбором взносов. Можно было “двигаться по профсоюзной линии”, тогда вероятность получения путевок становилась намного выше. Впрочем, современные профсоюзы пытаются возродиться. Тому есть несколько примеров. Возможно, пройдет время, и они снова станут громким голосом, который позовет трудящихся”.

Здесь все прекрасно. Факт льготных путевок или детский лагерь во времена СССР превратились в повод для упрека. “Чаще занимались обычным сбором взносов”… То есть автор не понимает, что сбором взносов занимаются все общественные организации, “живущие на свои”. (Сейчас, кстати, в США большой скандал, поскольку профсоюзам госслужащих “отключили” безналичное перечисление взносов. И профсоюзы этим очень недовольны.)

В конце текста, повторю, автор дает профсоюзам шанс: дескать, пытаются возродиться и, возможно, “станут громким голосом”. Ай, спасибо!

Почему я так подробно обращаюсь к этому тексту? То ли потому, что большинство журналистов не объединены в профсоюзы, и в случае претензий работодателя защиты искать будет негде. То ли потому, что давно не сталкивался с такой “простотой подхода” на страницах крупных изданий. И если уж желаешь заклеймить профсоюзы перед 1 Мая, то хотя бы матчасть подтяни… А если хочешь разобраться - фактуры про реальную работу и достижения профсоюзов сейчас, что называется, выше крыши. То ли потому, что как раз вспомнил, что крупное печатное негламурное издание, упомянутое в начале, таким радикальным образом выгоняло когда-то журналистов. Говоря грубее, вот пока, дорогие журналисты, будете так пытаться писать о профсоюзах, не пытаясь разбираться в предмете, до тех пор о ваших трудовых правах вы безрезультатно вспомните, когда трудовая книжка пролетит через лестницу. И к вам подойдет охрана за пропуском на работу.

А в остальном - профсоюз работников печатного дела (и их преемников) - с днем рождения!

Александр Шершуков, главный редактор газеты "Солидарность"

5 июня прошлого года трое ученых из университета Миннесоты отправили в свой родной американский журнал “Современные науки и медицина” исследование о том, как членство в профсоюзах (в профсоюзах США) влияет на доходы, здоровье и непосредственно продолжительность жизни людей. К декабрю исследование неспешно прорецензировали и опубликовали. И почти тут же короткое сообщение об этом появилось на русском языке (не исследование, а, скорее, новость на пять предложений). Оно было опубликовано в той части интернет-портала “Мейл.ру”, которая посвящена современным технологиям (специфическое чтение для специфических читателей). Собственно, это была единственная публикация в СМИ на данную тему. Кроме того, была публикация этого сообщения в 21 телеграм-канале с общей численностью читателей 165 человек, а также 29 публикаций в социальных сетях с наибольшим числом просмотров на странице ФНПР (около 3000).

Почему я так подробно пишу про то, где опубликовали и кто увидел? Потому что в самой новости ничего нового не было, а содержание исследования просто в цифровом виде подтверждает те факты, которые знают ВСЕ профсоюзные активисты и без исследований. Что у членов профсоюзов зарплата в среднем побольше, что условия труда, за которыми смотрит профсоюз, получше и что в результате меньшей эксплуатации члены профсоюзов живут - опять-таки в среднем - подольше, чем остальные работники.

Спасибо социологам, которые посмотрели данные за сорок лет: про доходы, здоровье, образование, занятость, мировоззрение и т.д. - шестидесяти пяти тысяч человек и выступили в роли Капитана Очевидность.

Российская новость на тему вышедшего исследования сопровождалась драматическим подзаголовком: “Открытым остается вопрос, почему численность профессиональных союзов в США сокращается на протяжении вот уже 40 лет”. Дело в том, что членов профсоюзов в США на 2019 год было около 14 млн человек, что, учитывая все население США (около 330 млн), в процентном отношении существенно меньше профсоюзного членства в России. Впрочем, в России драматический подзаголовок можно повторить, несмотря на примерную стабилизацию членства в профсоюзах ФНПР в последнее десятилетие.

Дело вот в чем. Казалось бы, очень разные государства. К тому же сейчас “недружественные”. Однако и там, и там население, которое могло бы получать от профсоюзов прямые выгоды, подтвержденные наукой и статистикой: зарплата, здоровье, продолжительность жизни, в конце концов, - не ломится в двери профкомов.

У меня два ответа на эту проблему. Один - общий, “американо-российский”, второй - только для нас.

Ответ номер один. Профсоюзные темы за последние сорок лет активно, соединенными усилиями бизнеса и государства выталкивались из сферы главных, коренных вопросов, которыми живут и интересуются люди, в сектор, так сказать, специфический. Людям в сознание запихивались мысли о том, что трудовые права - предмет для индивидуальных разбирательств. Да и вообще - проще самому с начальством разобраться, чем платить взносы неизвестно за что. И что профсоюзы - этакая субкультура. Извините за резкое сравнение, что-то вроде меньшинств, только на темы трудовых отношений. Причем если в России акцент делался на индивидуализме, то в Штатах (и не только) теми же соединенными усилиями профсоюзы реально запихнули туда… в субкультуру. Непропорционально большое публичное внимание к крайне специфическим (назовем это так) темам и социальным группам проявляется, по сути, в ущерб вниманию к интересам “молчаливого большинства”. В России же сейчас происходит определенный переход от ультраиндивидуализма к коллективным, солидарным пониманию и действиям. И это, я полагаю, скажется и на отношении к профсоюзам, если…

И тут ответ номер два - “внутрироссийский”: скажется, если профсоюзы сами будут готовы с организационной, финансовой и коммуникационной стороны принять это изменение отношения общества. Можно немного путаться в терминах - индустриальное или постиндустриальное у нас общество, экономика и т.д. Но надо понимать, что сейчас структура в профсоюзах должна меняться в современную сторону, в сторону большего единства и консолидации. Что так же должны быть консолидированы и финансы (да, при отчетности и контроле). И что нужно всем вкладываться усилиями и деньгами в общее коммуникационное поле, которое представляет собой и единые подходы к содержанию и распространению информации, и финансирование этой работы. К подписке на “Солидарность”, кстати, это (общие усилия и деньги) тоже относится.

Если людям не рассказывать нормальным языком и в массовом порядке, чем занимаются профсоюзы и какая от них прямая польза, - все так и останется там. В тех научных журналах, которые читают ученые из Миннесоты.

Ветер в мире меняется. А паруса мы уже заштопали?..

Александр Шершуков, главный редактор "Солидарности"

Корней Чуковский, вероятно в результате творческой работы над “Мойдодыром” и “Бармалеем”, на своем 80-летии в 1962 году сказал фразу, ставшую классической: “В России надо жить долго, тогда что-нибудь получится”. Через еще 62 года (в год столетия “Мухи-Цокотухи”) хочется дополнить фразу Чуковского в том смысле, что если жить в России долго, то получится в очередной раз столкнуться с какой-нибудь… Даже не знаю, как сказать политкорректно и не ущемляя статус органов власти.

Короче говоря, 15 ноября министр экономического развития России Максим Решетников выступал на съезде министров экономики регионов страны. То есть из всех республик и областей приехали “главные по экономике”, которым “главный по экономическому развитию страны” дал ориентиры: куда стремимся, за что боремся. И вот среди прочих установок прозвучало следующее (цитирую сообщение ТАСС):

“Министр экономического развития РФ Максим Решетников заявил о необходимости снять ряд ограничений на рынке труда, в том числе для сверхурочной работы, ограничения для пенсионеров, женщин и молодежи. Об этом он заявил на съезде министров экономики субъектов РФ. “Нам необходимо снять законодательные ограничения, в том числе для сверхурочной работы, вы знаете у нас сейчас 120 часов. При этом люди хотят работать больше, предприятия готовы больше платить”, - сказал министр. Он добавил, что надо договориться о конкретных условиях вместе с профсоюзами. “Правительство сейчас готовит предложения, чтобы выйти с ними на площадку Думы, и там итоговую дискуссию завершить и эти вопросы решить. Также мы внимательно смотрим с Минтрудом на снятие излишних ограничений для женщин, для молодежи, для старшего поколения и для тех, кто хочет работать. Поэтому в целом вовлечение и молодежи, и старшего поколения - это ресурс для рынка труда, особенно учитывая принятые решения по индикации пенсий работающим пенсионерам. Это большой ресурс для нашей экономики”, - сказал Решетников”.

Сразу скажу, что мне крайне неудобно приводить последующую аргументацию. Просто потому, что она звучала в разном исполнении множество раз. Но если министр считает возможным выступать с такого рода предложениями и использовать такого рода аргументы, то, как говорится, извините за повторы.

О терминах. Максим Решетников использует выражение “снять излишние ограничения”. То есть тем мерам защиты труда и здоровья работников, имеющимся в законодательстве, присваивается значение “излишние”. Это прием, который называется в науке “языковой фокус”. С помощью такого “фокуса” меняется отношение к предмету. Назвал “излишними” - и вроде бы защищать нечего.

Об “излишних” ограничениях. Перечисленные ограничения появились не вдруг. Для женщин и молодежи такие “излишние” ограничения защищают их здоровье. В том числе, кстати, и репродуктивное. (Привет Году семьи и демографическим проблемам от Министерства экономического развития! Ах, извините, это министерство не отвечает за здоровье граждан. Это забота других министров.) Более того, эти “излишние” ограничения регулярно и на научной основе пересматриваются. Несколько лет назад существенно сократили список профессий, в котором ограничен труд женщин, на основе рекомендаций Института охраны труда им. академика Измерова. И объяснили отдельным энергичным депутатам Госдумы, для чего этот список ограничений нужен. Упростили для подростков (после серьезной дискуссии) возможность подрабатывать летом. Индексация пенсий работающим пенсионерам, которую отстаивали профсоюзы (и на возвращении которой сейчас пиарятся все политики), предоставила возможность не увольняться для ее (пенсии) пересчета, а значит - сохранила рабочие руки на рабочих местах. Поэтому заявление об “излишних ограничениях” не подтверждено ничем. (Это если очень мягко его характеризовать.)

Сверхурочные. Как следует расшифровать утверждение “люди хотят работать больше, предприятия готовы больше платить”? Многие предприятия действительно готовы платить больше. Но продолжительность сверхурочных обычно ограничена физиологическими возможностями и иными потребностями человека, и возникла также неслучайно. Увеличение сверхурочных часов - это потогонная система, выжигание здоровья людей. Это лишение их нормальной жизни, общения с семьей, минимального культурного развития (впрочем, за развитие культуры отвечает другое министерство). Даже сейчас, когда, например, предприятия ОПК готовы платить и платят больше, работникам, несмотря на понимание ситуации, трудно выдерживать такой цикл работы. Можно объяснить, почему “люди хотят работать больше”. Это не связано с тем, что они занимаются некой творческой, развивающей работой. Им банально не хватает денег, потому что оплата труда за нормальную продолжительность рабочего дня в стране была долгое время крайне занижена.

И не надо про добровольность. Приведу гипотетический, фантазийный пример. Скажем, какому-нибудь министру, например министру экономической деградации, начали платить зарплату размером в МРОТ и одновременно предложили дорого продать его личную почку. Не исключаю, что он сам через некоторое время и совершенно добровольно согласился бы стать таким донором.

Конечно, нужно искать ресурсы для экономики. И об этом - о роботизации, автоматизации производства - уже говорят достаточно громко. Но - не ресурсы за счет здоровья и жизни работников.

А теперь о том хорошем, о чем все-таки сказал министр. О том, что договариваться о конкретике нужно с профсоюзами. Так что творчески дополним Чуковского еще раз: если долго жить в России и над этим целенаправленно работать, то с профсоюзами будут договариваться.

Александр Шершуков, главный редактор "Солидарности"