Серия «Скрипт для реальности»

Прошёл месяц. Целый месяц тишины.

Точнее, не совсем тишины. Шума хватало — городской гул за забором, редкие крики пьяниц с соседней заправки, рокот старых водопроводных труб в самом отеле. Но это была обычная, бытовая какофония. Не та звенящая тишина, что предшествует выстрелу.

Мини-отель оказался не таким уж и мини. Двухэтажная коробка из рыжего кирпича, похожая на общежитие. Район — ни рыба ни мясо: не промзона, но и не жилой массив. Когда-то, видимо, тут была последняя остановка перед городом для дальнобойщиков. Рядом до сих пор торчали реликты той эпохи: заправка, закусочная «У дяди Васи» с вечно закопчёнными окнами, небольшой продуктовый магазин, шиномонтажка и ларёк «Автозапчасти», в котором, кажется, ничего не покупали уже лет десять.

Город постепенно наступал, обтекая это место многоэтажками. Но отель держался — свой клочок земли, обнесённый двухметровой кованой решёткой. Не монолитная стена, конечно, но лучше, чем ничего.

Первые дни ушли на базовую безопасность. Я потратил время, чтобы вживить в кирпичные столбы забора несколько десятков медных пластин. Примитивные детекторы — если в радиусе ста метров появлялся «магическое поле», пластина подаёт сигнал на приёмник в лобби. Детекторы движения были бесполезны — рядом расположился оживлённый перекрёсток, и они не затихали бы круглые сутки.

Без Маши я бы не справился. Её аналитическая глубина позволяла точно настроить чувствительность, отсечь фоновые шумы — те же провода ЛЭП, что тянулись рядом. Мы работали вместе, в состоянии синергии, которое уже не требовало долгого входа.

Сейчас для слияния полей нам хватало простого касания. Держаться в нём могли до десяти минут, не чувствуя той изматывающей пустоты, что была раньше. Перерыв между сеансами сократился до пары минут.

Причина была проста. Мы делали «совместные упражнения» каждый день, да не по разу. Маша подсела на таблетки, поэтому мы забыли о барьере между нами.

Сравнивать с Настей даже не хотелось. Там был поточный процесс, чёткий алгоритм «стимул-реакция». Здесь же… Здесь было иначе. Не было этой гнетущей временности, ожидания, что вот-вот прозвучит «тебе пора уходить».

После финала можно было просто лежать. Чувствовать под ладонью тепло её кожи, ритм дыхания, мелкую дрожь в плечах. Иногда засыпали так, сплетясь, и просыпались среди ночи, чтобы начать всё сначала — медленно, не торопясь, наслаждаясь процессом.

Маше, видимо, это тоже нравилось. Она никогда не говорила об этом прямо, но её действия были красноречивее любых слов. Часто инициатива исходила от неё — просто подходила сзади, обнимала, прижималась щекой к спине, или будила среди ночи лёгким прикосновением пальцев.

В такие моменты её обычно безупречная логика давала сбой. Она могла пробормотать что-то бессвязное, спрятать лицо у меня на груди, или, наоборот, смотреть прямо в глаза — широко распахнутыми, тёмными, в которых тонуло всё.

Это не было похоже на страсть из сериалов. Скорее, на взаимное исследование. Тихий диалог тел, в котором не нужны были слова.

И, как ни странно, это работало. Наша синергия крепла. Поля настраивались, подстраивались друг под друга, будто два инструмента в одном оркестре.

Лена и Аня расселились по отдельным комнатам.

Лена выбрала комнату рядом с Олегом — через стенку. Маленькая, но с собственным санузлом. Аня взяла самую дальнюю, в противоположном конце коридора на втором этаже. Бывший номер «люкс», просторный, с потрескавшимся кожаным диваном и огромным телевизором. Она занесла туда свой рюкзак, принесённый из её квартиры, и большую часть времени проводила там. Изредка оттуда доносились приглушённые звуки аниме — привычный для неё фон.

Олег и Кира занимали одну комнату. Я не спрашивал, какие у них отношения, неловко было. Но кое-что бросалось в глаза.

Например, утром Олег молча ставил перед ней чашку с чаем — уже остывшим до нужной температуры. Или Кира собирала в охапку свою футболку и его поношенную толстовку, чтобы отнести в общую стиралку в подвале. Они не держались за руки, не обнимались на виду, но в их молчаливых взаимодействиях была какая-то естественность. Как будто так и должно быть.

Сам отель формально принадлежал какому-то Виктору Иванову — подставному лицу, через которое синдикат оформлял активы, но юристы сделали для меня генеральную доверенность. Я мог подписывать документы от его имени, распоряжаться счетами, нанимать и увольнять персонал. По документам я был просто «управляющим», но для всех это означало, что я здесь главный.

Я понимал, что в любой момент синдикат может отозвать эту доверенность или Виктор Иванов вдруг «вспомнит», что он собственник. Но пока схема работала. А значит, мы были здесь хозяевами.

Персонала у нас не осталось.

Тех, что были, мы попросили уйти. Выплатили компенсацию за три месяца вперёд, из денег, что передал Сергей Леонидович. Я понимал, что те люди были наняты через его контору. Это его глаза и уши. Пусть даже не злонамеренные — просто привыкшие докладывать «куда следует».

А ещё… Мне не хотелось чужих. Посторонних лиц, болтающихся по коридорам, заглядывающих в комнаты. Даже наёмных. После всего пережитого каждый лишний человек в поле зрения воспринимался как потенциальная угроза. Дыра в нашей хлипкой обороне. Может, позже, если всё устаканится, если появятся свои деньги, мы наймём повара или уборщицу. Но не сейчас.

Деньги у нас были. Не астрономические, но на счёте отеля лежали несколько миллионов, полученные по сделке с Сергеем Леонидовичем. Хватило бы на несколько месяцев оплаты текущих расходов и на нормальную еду.

Но я смотрел вперёд. Деньги не были бесконечными. Сидеть на подачках бандита, даже вырванных под дулом пистолета, не входило в мои планы. Нужен был свой источник. Стабильный.

Я позвонил Мише. Не стал просить электронного лома для возни с драгметаллами — слишком долго и муторно. Вместо этого попросил найти клиентов на ремонт электроники. Смартфонов, ноутбуков, планшетов. Или на апгрейд аккумуляторов — увеличить ёмкость, снизить износ.

Для нас с Машей это была задача на один сеанс синергии. Быстро, чисто, почти без затрат с нашей стороны.

Миша, услышав предложение, задумался на пару секунд.

— Беру комиссию сорок процентов. На поиск, логистику и риск. Клиенты не самые законопослушные, часто техника с сомнительной историей.

Я вздохнул.

— Тридцать пять. И ты гарантируешь, что на нас не выйдут через этих клиентов.

— Договорились, — без раздумий согласился Миша. — Первую партию привезу завтра в универ. У тебя между парами найдётся пятнадцать минут?

— Найдётся, — сказал я и положил трубку.

Да, учёбу мы не бросили. Казалось бы, абсурд — после всего таскаться на лекции. Но институт давал хоть какую-то иллюзию нормальной жизни. Да и диплом, возможно, ещё пригодится.

Нам повезло с расположением отеля — в пяти минутах ходьбы была автобусная остановка, без неё мы бы разорились на такси. Я и Маша ездили в универ, Олег и Кира — в своё ПТУ, они тоже решили не забивать на учёбу. Олег параллельно ходил в автошколу, хотя машины у нас больше не было — «буханку» вернули Мише, как и договаривались.

С Леной пришлось повозиться. Уговорили её мать перевести документы в местный колледж, недалеко от отеля. Пришлось заплатить за «целевое место», но деньги пока были. Лена ходила на занятия, возвращалась, закрывалась в комнате и часами делала уроки. Как будто пыталась нагнать упущенное за время, что провела в «санатории».

Мы с Машей переоборудовали одну из комнат на втором этаже. Вынесли кровать, поставили старый, но крепкий стол и верстак. Получилось что-то вроде кабинета. На верстаке я теперь ремонтировал аппаратуру, выполняя Мишины заказы.

Потом вспомнил про мусорный пакет, куда ребята сложили обломки 3D-принтера. Он всё это время простоял под моим столом в комнате общежития. На дне, среди кусков пластика, лежали осколки той самой фигурки — медведя, которого когда-то печатали вместе с мамой.

Вечером, когда все разошлись по своим комнатам, я закрылся в кабинете и восстановил его. Медленно и аккуратно, склеил полем, атом к атому. Шероховатости остались, да. Но медведь снова стал целым.

Прикрепил его на полку над верстаком, чтобы видеть постоянно. Не как талисман, скорее, как напоминание. О том, для чего эта сила мне вообще далась. И о том, что некоторые вещи — самые хрупкие — стоит беречь пуще всего.

***

Звонок прозвучал резко и не вовремя. Резкий, пронзительный, как в школе.

У каждого из нас были свои ключи — и от калитки в решётке, и от массивной входной двери самого отеля, так что звонить мог только чужой.

Я совсем забыл про кнопку звонка на калитке. Она осталась там с тех пор, когда это место ещё было настоящим отелем. Мелкая деталь, на которую не обратил внимания, когда настраивал детекторы.

Повезло, что я был на первом этаже. Шёл из кухни после обеда, проходил мимо пустующего лобби с потёртым ковром и пластиковой пальмой в углу и услышал звук.

Звонок повторился. Я подошёл к окну, отодвинул пыльную тюль. У калитки стояла Настя.

Одетая безупречно, как всегда: тёмное пальто, аккуратный шарф, строгие сапоги. Лицо — идеальный макияж, губы подведены красной помадой. Но взгляд… Взгляд был пустым. Как у дорогой куклы, у которой стёрли краску с глазниц. Внутренняя уверенность, та стальная пружина, что всегда была в ней, исчезла, осталась только оболочка.

Она заметила движение в окне и посмотрела прямо на меня. Я постоял ещё секунду, потом накинул куртку и пошёл открывать.

Настя не двинулась с места, как будто ждала официального приглашения.

— Можно с тобой поговорить? — спросила она. Голос ровный, без привычной ледяной насмешки.

Я молча отступил, давая ей пройти. Она переступила порог, и я снова закрыл калитку.

Мы стояли друг напротив друга на утоптанном снегу. От неё пахло дорогими духами и… чем-то ещё. Словно запахом сгоревших проводов.

— Говори, — разрешил я, не сходя с места. Не предлагая зайти.

— Может, мы пойдём внутрь?

Я молчал пару секунд, глядя, как мелкая дрожь пробегает по её плечам. Не от страха, наверное. От холода.

— Ладно, — наконец сдался я. — Заходи. Но только в лобби.

Мы зашли в помещение. Я не стал предлагать пройти дальше, в жилую часть. Остановился посреди зала.

Настя медленно расстегнула пальто, повесила на вешалку. Под ним — блузка и юбка, как всегда идеально наглаженные.

— Можно сесть? — она кивнула на потёртый диван у стены.

Я сам подошёл и сел на него. Кивнул. Она присела рядом, но не вплотную, сохранив дистанцию в полметра.

Настя начала говорить без обычной надменности. Перечислила по пунктам: как потеряла работу в «Урал Инвест Альянсе», что репутация испорчена — её имя теперь связано с провалившейся операцией по контролю над «активом». Связи обрываются, старые клиенты не берут трубку.

Я слушал, глядя на трещину в кафельном полу.

— Стоило оно того? — спросил я, не поднимая глаз. — Если бы не сдала нас тогда… Сейчас была бы тут со всеми.

Она запнулась.

— Тогда я не видела у вас шансов, — заявила Настя. — Решила спасти то, что могла. Себя.

— Теперь поняла, что ошиблась? — в голосе прозвучала горечь, которую я не стал скрывать.

— Я поняла, что вы выжили и укрепились. Это многое меняет.

Я наконец посмотрел на неё прямо.

— Ты должна понимать. Все здесь… Все на тебя злы. Олег, Кира, Маша. Я с тобой сейчас разговариваю только… — я запнулся, подбирая слова, — в память о том, что было между нами. Не больше.

Она кивнула, будто ожидала именно этого.

— Я предлагаю взять меня на работу, — попросила она, переводя разговор в деловую плоскость. — У меня остались документы из сейфа «Строй Монтажа». Взятки, схемы отмыва. Я могу их систематизировать. А ещё… Я могу попытаться по своим каналам раздобыть данные о других магах. Тех, кого ещё не нашли или кто скрывается. И как юрист я могу оформить вашу деятельность, помогу создать фирму. Если вы планируете работать с теневым рынком, вам нужен человек, который знает правила. Я знаю.

Она говорила спокойно, взвешенно. Не умоляла, а предлагала условия. Выкладывала на стол то немногое, что у неё осталось: знания, остатки информации, профессиональные навыки.

Я молча смотрел на неё. Потом пожал плечами.

— Мы и так выживем. Доход пусть небольшой, но есть.

Не стал говорить, что деньги Сергея Леонидовича тают с каждым счётом за тепло и электричество, а доход от ремонта телефонов едва покрывает расходы на продукты. Пусть думает, что у нас всё стабильно.

Настя слушала, не меняя выражения лица. Потом её пальцы медленно потянулись к вороту блузки, расстегнули две верхние пуговицы. Она пододвинулась ближе и обняла меня за плечи.

— Понимаю, ты злишься, — прошептала она, наклоняясь к самому уху. — Могу ли я компенсировать ошибки… иначе? Мы же хорошо работали вместе. Во всех смыслах.

Я понял, что она хочет. Прекрасно понял. Но сделал вид, что не улавливаю намёка. Просто смотрел на её пальцы на своём плече, будто изучал маникюр.

Тогда она убрала руку. Медленно, не спеша, повернулась и пошла к столику у стены — массивному, деревянному, покрытому слоем пыли. Повернулась ко мне спиной. Резкими, механическими движениями наклонилась, задрала юбку. Сдернула трусики, которые упали к её сапогам, затем уперлась ладонями в столешницу, широко расставив ноги. Замерла в этой унизительной позе, выставив напоказ голую кожу.

— Если не нужна Настя-юрист, — она повернула голову, — то, может, возьмёшь просто девочку Настю? Буду помогать тебе и Олегу… справляться с напряжением.

Я встал и не спеша подошёл к ней. Положил ладони на её ягодицы — кожа была холодной, покрытой мурашками. Не от возбуждения. От холода и, возможно, от стыда, который она давила в себе изо всех сил.

Я провёл по ней ладонями, чувствуя под пальцами напряжение мышц.

— Время пещерных людей прошло, Настя. Пришло время людей разумных. Несколько месяцев назад я бы, может, и клюнул, но сейчас у меня другие ценности. У Олега тоже есть девушка. Предлагать ему изменять ей с тобой… с той, кого он ненавидит… Это даже не жестоко. Это глупо.

Одним движением натянул обратно её бельё, опустил юбку. Она не двигалась.

— Я подумаю насчёт Насти-юриста, — продолжил я, отходя обратно к дивану. — Если докажешь, что сможешь быть полезной не только своим аппаратом.

Она медленно выпрямилась, поправила одежду. Повернулась ко мне. Лицо было каменным, только губы дрожали.

— Как доказать?

— Найти нам источник дохода. Помоги открыть фирму, заключить договора. Легальные или не очень — но стабильные.

— Какого рода фирму? — спросила она, мгновенно переключившись в деловой режим.

— Ты же неплохо знаешь, что я умею. Для широкой публики — аккумуляторы повышенной ёмкости, восстановление батарей. Для серых схем… Сама проанализируй рынок. Узнай, что им нужно, и предложи мне варианты.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Оружие мы делать не будем. Всё остальное… открыты для предложений.

Она медленно кивнула, будто занося информацию в невидимый блокнот.

— Поняла. Договорились.

***

Вечером за ужином я выложил это предложение на общий стол.

— Настя приходила. Предлагает работать на нас юристом. Жить будет у себя, здесь ей места не будет.

Тишина стала густой, как суп в тарелках.

Олег отставил ложку, она грохнулась о стол. Он даже не посмотрел на меня, просто уставился в стену. Челюсть напряглась так, что стало видно, как двигается мышца на скуле.

Кира съежилась. Взгляд метнулся к Олегу, потом вниз, на свои руки. Она обхватила себя за плечи, будто внезапно замёрзла. Не сказала ни слова, но её поза кричала о страхе и недоверии.

Маша положила вилку аккуратно, рядом с тарелкой. Её лицо было спокойным, она лишь подняла бровь, ожидая продолжения. Её пауза была красноречивее возражений — она ждала аргументов.

Лена, сидевшая рядом с Олегом, лишь тише стала есть, опустив голову так низко, что её коса почти касалась края стола. Ни да, ни нет. Просто желание раствориться.

— Сейчас наши доходы меньше расходов, — продолжил я, делая вид, что не замечаю ледяной атмосферы. — Деньги Сергея Леонидовича не бесконечны. Если она действительно поможет найти нормальных клиентов… Это может быть полезно.

Олег резко толкнул стул и встал. Прошёлся до окна и обратно. Его молчание было громче крика.

— Она сдала нас, — произнёс он наконец, не глядя ни на кого. — Нашу базу. Машу. Лену. И как ты вообще рассматриваешь это?

— Рассматриваю инструмент, — изрёк я. — Не союзника. Инструмент, который знает законы и связи. Рискованный, но потенциально полезный.

— Полезный, — с горькой издевкой повторил Олег, — до первого жаренного петуха.

— А как она будет искать источники? — вмешалась Маша. — Через свои старые связи? Через тех же людей из синдиката? Это не источник дохода, а петля на шее.

— Я дал ей задание. Легальный или серый рынок, но не криминал в пользу синдиката. И не оружие. Проверим по результату. Если попытается вести двойную игру — выкинем. Мы хотя бы узнаем, на что она сейчас способна.

Кира тихо пробормотала:

— А если… если это ловушка?

— Будем это учитывать, — пожал я плечами, — и действовать соответственно. Мы сейчас не в том положении, чтобы разбрасываться даже сомнительными возможностями.

Олег фыркнул, сел обратно и уставился в тарелку. Его молчание теперь было знаком тяжёлого, неохотного признания логики. Не согласия. Признания.

Маша медленно кивнула.

— Логично. Но контроль должен быть постоянным. И я не доверяю ей ни в чём, кроме её прагматизма. Она будет работать, только если ей это будет выгодно.

— На этом и построим отношения, — согласился я.

Больше голосов не было. Лена так и не подняла головы. Кира по-прежнему сжимала свои плечи. Олег упрямо смотрел в стол.

Решение, по сути, не было принято. Его просто оставили висеть в воздухе — как временное, шаткое перемирие с собственной ненавистью.

***

Поздний вечер после ужина выдался беспокойным. Я не мог уснуть, спустился в лобби. Проверил приёмник детектора — фоновый шум. Всё чисто.

Поднялся по лестнице на второй этаж. Коридор погружён в темноту, только свет уличного фонаря проникал сквозь окно.

Прошёл мимо комнаты Лены. Из-под двери — щель абсолютной темноты. Спит или просто лежит, уставившись в потолок.

Дальше — комната Олега и Киры. На секунду замер. Из-за двери не доносилось ни звука, наверное, они тоже спят. Я не стал вслушиваться и пошёл дальше.

Дошёл до полоски синеватого, мерцающего света из-под двери Ани. Призрачный отсвет танцевал на потёртом линолеуме. Она там, в своей клетке из движущихся картинок.

Зашёл в нашу комнату. Маша спала, отвернувшись к стене, но её дыхание было неглубоким. Разделся, лёг сзади, обнял её за талию. Она вздохнула во сне и прижалась спиной, её пальцы нашли мою руку и накрыли её.

Я думал о детекторах, о пустых коридорах, о синем свете под дальней дверью и о девушке в своих объятиях, которая стала единственной точкой опоры в этом шатком мире.  О новой, кривой, собранной на живую нитку семье, за которую теперь нёс ответственность. Не потому что хотел. А потому что больше нести было некому.

Мы подъехали по адресу без десяти одиннадцать. «Золотые холмы» оказались не холмами, а кварталом элитных коттеджей. Ровные улицы, сугробы, аккуратно подметённые под заборами. Каждый дом — отдельная крепость из кирпича и стекла, каждый — за высоким глухим забором. Снег лежал безупречно-белым, будто его здесь не топтали, а только украшали им ландшафт. Дом Сергея Леонидовича выделялся разве что камерой над калиткой вместо домофона — и ещё какой-то неестественной, давящей тишиной вокруг.

Обсуждать, кто пойдёт, пришлось прямо в салоне «буханки». Двигатель заглушили, чтобы не привлекать внимание, и в наступившей тишине доводы звучали особенно громко.

— Лена остаётся, — заявил я, глядя на неё в зеркало заднего вида. — Ты не маг, и отвлекаться на защиту в середине боя мы не сможем.

Она не стала спорить. Просто кивнула, уцепившись взглядом за тёмные окна чужого дома.

Олег молча вынул из-за пояса пистолет, проверил затвор, потом протянул Лене рукояткой вперёд.

— Бери. Если кто чужой подойдёт — не кричи, не уговаривай, сразу стреляй. Поняла?

Мне оставалось собрать хоть какую-то защиту. Из остатков батарей, двух конденсаторов и обрезка медной трубки за пятнадцать минут склепал коробочку с выключателем. Принцип простой: скрипт «Пуш» в циклическом режиме, радиус пять метров, отбрасывает всё, что входит в зону. Энергии хватит минут на десять, не больше.

— Включай только когда мы уйдём, — объяснил я, передавая ей нелепый агрегат. — И выключай, когда увидишь нас. Иначе и нас отшвырнёт.

Лена снова кивнула. Положила коробочку на сиденье рядом, пистолет — сверху. Сидела прямо, спина не касалась спинки.

Темнота за окном сгущалась. Морозный воздух проникал сквозь щели, и дыхание стало видно. Мы молчали. Ждали.

Аня появилась беззвучно, как призрак. Просто возникла в трёх метрах от машины, не приближаясь. В своём красном комбинезоне, поверх — такая же красная куртка, руки в моих перчатках-усилителях. Смотрела на «буханку» с лёгким недоумением.

— Это что за пепелац? — спросила она, когда я вышел.

— Транспорт, — пожал я плечами. — Неприметный.

— Слишком неприметный. Словно на свалке нашли.

Она подошла ближе, мельком глянула в салон на Лену. Её взгляд скользнул по пистолету на сиденье, но комментировать она не стала.

— Готовы? — Аня повернулась ко мне. — Тогда выдвигаемся. Ваша задача — не мешать. Если что, отойдите в сторону и не лезьте под руку.

— Ты сейчас не в той форме, чтобы отказываться от поддержки, — напомнил я. — Модулей нет. Мы можем прикрыть.

Аня на секунду замерла, потом резко махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Как знаете. Только не плачьте потом.

Она развернулась и пошла в сторону забора, не оглядываясь. Пришлось почти бежать, чтобы поспеть за её быстрым шагом.

Я бросил последний взгляд на «буханку». Лена сидела неподвижно, силуэт сливался с темнотой салона, только бледное пятно лица едва угадывалось за стеклом.

Аня уже ждала у калитки.

— Пора, — сказала она.

Девушка приложила ладонь к металлу калитки. Он не согнулся, не расплавился — просто рассыпался в песок с сухим шелестом. Одновременно Кира бросила короткий взгляд на камеру над входом. Стекло объектива покрылось паутиной трещин.

Где-то завизжала сигнализация. Из-за угла коттеджа послышались быстрые, тяжёлые шаги.

Первыми высыпали шестеро. Тёмные тактические комбинезоны, короткие автоматы. Не бандиты — профессионалы. Спокойно, без криков заняли позиции за бетонными колоннами. Первая очередь просвистела над головами. Свет фонарей под стволами ударил в глаза, ослепляя.

— Олег, свет! — выдохнул я. — Кира, мешай стрелять!

Олег выбросил руку вперёд. Воздух между нами и охраной вспыхнул слепящей, трещащей дугой. Пахнуло озоном. Все уличные фонари во дворе с неприятным хлопком погасли, погрузив всё в мерцающие от разрядов тени. Олег тяжело задышал — от жилета шёл лёгкий пар.

Кира стояла с закрытыми глазами, слегка покачиваясь. У ближайших бойцов стволы вдруг начали дико вилять, будто вырываясь из рук. Выстрелы уходили в молоко.

Аня исчезла с места. Не побежала — будто растворилась в одном месте и материализовалась в другом, оставив после себя снежное облако. Появилась рядом с первой парой. Резким движением схватила ствол, коснулась нагрудника. Оружие рассыпалось в металлическую стружку, бронепластина провисла, как размокший картон. Удар ребром ладони — хруст ключицы. Толчок в колено. Ни злобы, ни гнева, только потрясающая точность.

— Два за колонной, — отрывистый голос Маши прозвучал у самого уха. — Один смещается вправо, к кустам.

Я повернул голову, дал команду Асе. Удары «Осы» со свистом били по выставленным локтям, по коленным чашечкам. Хруст, приглушённые крики.

Атака захлебнулась за минуту. Двор затих, если не считать стонов. Свет — только из окон особняка.

Пользуясь передышкой, я активировал скрипт, отклоняющий пули. В своё время готовил его для защитного устройства, куда он не влез, но ассистент мог его поддерживать. Теперь моих параметров хватало, чтобы он работал в фоновом режиме, прикрывая всю группу.

Аня уже была у порога. Приложила ладони к полотну двери по обе стороны от ручки. Древесина на секунду «поплыла», затем дверь бесшумно распалась на груду идеальных прямоугольных брусков, будто её разрезал невидимый станок. Открылся проём в ярко освещённый холл.

Мы ворвались туда, пиная обломки дубовой двери. Пространство давило пустотой и светом — два этажа, мраморный пол, парадная лестница напротив. Люстра слепила.

Сверху сразу ударили. Четыре ствола с балкона второго этажа. Пули звонко отскакивали от мрамора, вынуждая нас кинуться к укрытиям. На скрипт надейся, но сам не плошай!

У основания лестницы стояли двое. Один — крупный парень, лет двадцати. Перед ним колыхался полупрозрачный, волнообразный щит из сжатого воздуха. Моя «Оса» ударила в него и рассыпалась, как вода по стеклу. Он медленно повернулся, и тяжёлая тумба у стены с грохотом оторвалась от пола, полетев в нашу сторону.

Второй был знаком — тот самый «Стеночник» со склада. Он поднял с пола несколько тонких жестяных листов, пытаясь разрезать пространство холла и прижать нас к стенам.

Аня рванула на «Танка» в лоб. Её попытка разложить щит не сработала — это было не твёрдое тело, а плотное поле. Ей пришлось резко отскочить, уворачиваясь от летящей тумбы.

Олег швырнул в щит сгусток молнии. Энергия рассеялась с сухим треском, не пробив. Он ругнулся и переключился на стрелков сверху — короткие яркие дуги поползли вдоль перил балкона, заставляя тех отползать, прерывая огонь.

Я схватил Машу за руку. Контакт — и мир предстал цифровой сеткой её скана.

— Щит мощный, но статичный, прямо перед ним, — её голос прозвучал у меня в ушах. — Поворачивается медленно. КПД низкий, тратит много энергии.

Я увидел слабое место, но не в щите. «Пуля» ушла вверх, в точку крепления массивной люстры к потолку прямо над «Танком». Он поднял голову, но не успел ничего сделать, когда на него упала люстра.

Кира, прижавшись к колонне, закрыла глаза. Её резонанс шёл по конструкциям. Лестница закачалась, жестяные плиты «Стеночника» зависли в воздухе, начиная вибрировать.

Из правого коридора вышел третий. На спине — баллон, как у огнетушителя, но больше, на руках — перчатки с патрубками. Из них выливалась полупрозрачная маслянистая жидкость, растекаясь по полу и даже по воздуху, формируя странные, дрожащие структуры.

Он сфокусировался на Ане. Струя обволокла её ноги, мгновенно полимеризуясь в клейкую, резиноподобную массу. Девушка застыла, как в цементе. Её попытки разложить субстанцию почти не работали — это была не жёсткая структура, а вязкий полимер. С балкона ударили очереди, целясь в Аню, но мой скрипт отклонил пули.

— Олег, верх! — крикнул я, меняя оценку угроз. — Кира, лестница и пол! Маша, проверь баллон!

Олег полностью переключился на балкон. Воздух там заполнился статическим полем — теперь любое движение стрелков вызывало болезненные микроразряды. Они замерли.

Кира сменила тактику. Волна резонанса пошла в пол под «Стеночником» и в лестницу. Мрамор треснул с сухим хлопком. Конструкция накренилась, маг пошатнулся, его листы замерли.

— Я просканировала баллон! — закричала Маша, вцепившись мне в руку. — Шов по окружности!

Я увидел слабое место. Применил «Резак» — усиленная версия «Ножа». Невидимый луч поля прошел сквозь водяную завесу и сделал пропил по сварочному шву баллона.

Раздался резкий, свистящий звук. Из баллона под давлением рванула струя жидкости. «Гидро» в панике схватился за спину, теряя контроль над всей массой воды вокруг. Его сила стала неуправляемой.

Я нескольким выстрелами «Ос» уронил «Гидро» на пол, и Олег ударил по нему разрядом. «Гидро» рухнул. «Стеночник», пытаясь поднять новую плиту, поскользнулся на разлитой жидкости, получил разряд от Олега и беззвучно осел на пол.

Бой затих, слышалось только тяжёлое дыхание да шипение льющейся из баллона жидкости. Аня, всё ещё обездвиженная, смотрела на меня ледяным взглядом.

— Нагрей, — попросил я Олега, указывая на полимер на её ногах.

Он щёлкнул пальцами. Слабый разряд прошёл по чёрной массе. Полимер задымился, почернел и рассыпался в крошку. Аня высвободилась, отряхнулась.

— Дальше.

Мы поднялись по обломкам лестницы, прислушиваясь к тишине. Маша шла впереди, вращая головой.

— Двое, — произнесла она с лёгким напряжением в голосе. — В конце коридора, за двойной дверью, большая комната. Остальные… пусто.

Кабинет оказался просторным и безвкусно дорогим: массивный стол, кресло, как трон, книжные шкафы, густой ковёр. В центре стояли двое мужчин лет сорока в тёмной, облегающей тактической форме без опознавательных знаков. Не маги, но от них веяло холодной выучкой. Стояли в пол-оборота друг к другу, прикрывая спины.

— Шефа здесь нет, — спокойно произнёс первый. — Идите прочь.

— Развернитесь и уходите, пока живы, — добавил второй.

Маша, не отводя от них взгляда, сказала сквозь зубы:

— За стеной. Металлические стены, как у сейфа. Там комната. И он там.

Она кивнула на стену, обшитую панелями под дерево. Аня сразу двинулась к ней.

— Достану. Через пять минут он будет ползать и просить…

Оба бойца синхронно коснулись пластин на поясах. Воздух перед ними дрогнул. Аню отбросило назад, будто ударили невидимой кувалдой в грудь. Она врезалась в дверной косяк, но удержалась на ногах.

— Это наш щит, — проговорила Маша, вглядываясь в мужчин. — Доработанный. Создаёт сферическое поле, отталкивает любой объект.

Она посмотрела на меня.

— Твой «Пуш» не сработает.

Проверили. Моя «Оса» рассыпалась о невидимый барьер. Молния Олега развернулась и ударила в люстру, осыпая искрами. Резонанс Киры гасился на подлёте. Аня с рычанием пыталась «разобрать» само поле — её воздействие рассеивалось, как дым.

Бойцы не бездельничали. Под прикрытием щита стреляли точно, экономно, заставляя нас сжаться за мебелью. Мой скрипт отклонял пули, но энергия стремительно таяла.

Первый кинул светошумовую гранату, её удалось отбить «Пушем». Второй использовал момент для флангового манёвра, пытаясь отсечь Киру. Видимо, эта пара хорошо сработалась, они перемещались, будто щит был их второй кожей.

Прямая атака невозможна. Нужно было либо вывести из строя артефакты, либо атаковать, не используя прямое воздействие.

Я схватил Машу за руку. Контакт — и мир преобразился.

— Артефакты — наша база, но переработаны, — прозвучал её голос. — Питание от батарей в броне. Щит должен детектировать враждебное поле и отвечать симметричным давлением. Если создать много слабых, разнородных воздействий — система может не успеть обработать все.

Она показала слабое место — тончайший зазор у самого пола, миллиметров пять, чтобы не мешать бойцам двигаться. План сложился сам, как пазл.

— Всем, бить много и часто! — скомандовал я. — Олег, статика по всему объёму. Кира, шум, несфокусированный. Я — микро-импульсы. Не пробивать, просто грузить систему.

Олег кивнул. Воздух в кабинете затрещал слабыми разрядами. Кира закрыла глаза — комната наполнилась низким, раздражающим гулом. Я запустил десяток точечных «Ос», ударяя в разные точки щита.

Щит дрожал, мигал. Бойцы напряглись, чувствуя нагрузку.

— Аня, пол под ними, в зазор! — крикнул я.

Её сила пошла не в поле, а в мраморную плитку под их ногами. Камень на мгновение «поплыл», превратившись в сыпучую крошку.

Бойцы почувствовали просадку. Один присел для устойчивости, второй инстинктивно сделал шаг назад.

В этот момент Олег ударил коротким разрядом в потолок над ними. Сверху посыпалась пыль и мелкие обломки. Щит, перегруженный помехами, на долю секунды просел. Увидев это через зрение Маши, я толкнул их «Пушем». Перегруженный щит не сработал, бойцы упали.

Аня проскользнула в разрыв их строя, как тень. Два быстрых, чётких удала — не магических, просто боевое искусство, усиленное её способностями. В шею под шлемом, в подмышечную впадину, где броня тоньше. Хруст, короткий выдох. Оба осели на пол, теряя сознание от болевого шока.

Аня, с яростью в глазах, подошла к металлической стене. Приложила ладони к холодной поверхности.

— Теперь он мой, — прорычала она.

Маша резко схватила её за локоть.

— Стой. Сначала это.

Она указала на неприметную панель в той же стене, чуть левее — сейф, мастерски встроенный в обшивку.

— Там не только деньги. Вижу пачки, но ещё и бумаги, флешки. Надо посмотреть.

Аня попыталась вырвать руку, её лицо исказила нетерпеливая гримаса.

— Мне плевать на бумажки. Он сейчас за стеной.

— Он никуда не денется, — вмешался я, понимая, куда клонит Маша. — Если там схемы, списки, планы… Это не просто компромат, это рычаг. На него, на его связи. Возможно, даже на чиновников, которые его покрывали.

— Или инструкции, как отключить охрану в его комнате, — добавила Маша, не отпуская локоть Ани. — А вдруг там пулемёт?

Аня замерла. Глаза её сузились. Она ненавидела промедление, но ещё больше ненавидела попадать в ловушки.

— Пять минут, — прошипела она. — Не больше.

Она отвернулась от основной стены и приложила ладонь к дверце сейфа. Металл под её пальцами не рассыпался, а лишь глухо хрустнул — она сфокусировала силу точечно, на механизм замка. Раздался щелчок, и массивная дверь отворилась с тяжёлым стуком.

Внутри лежали аккуратные пачки купюр — доллары, евро, рубли. Маша сразу потянулась к стопкам бумаг и чёрным флешкам в прозрачных боксах.

— Вот, — она протянула мне первую папку.

Я открыл. Фотографии, имена, даты рождения, медицинские карты. «Этап 1: стабилизация после стрессовой активации». «Этап 2: формирование лояльности». «Этап 3: специализация». На каждой — печать «УСХ-Спецпроект». Девушки из санатория. Лена была в самом начале списка.

Под папками лежала тонкая тетрадь в кожаной обложке. Схемы, графики, расчёты. На последнем листе надпись: «План «Восстановление». Цель: нейтрализация администрации города и взятие под контроль ключевых инфраструктурных объектов в течение 72 часов после объявления ЧС». Ниже — список из двенадцати имён. Мэр, его замы, начальник горуправы, начальник местного УВД. Рядом с каждым — пометка: «Куратор: маг класса «А» (ликвидация/контроль)».

Это был уже не просто бандитизм. Это была схема захвата города.

— Армия магов, — ахнула Маша, заглядывая мне через плечо. — Он не просто собирал их. Он готовил спецназ. Для переворота.

У меня ёкнуло сердце.

— Теперь у нас есть не просто козырь, — сказал я, глядя на Аню. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на документы с таким выражением, будто это туалетная бумага. — Теперь у нас есть инструкция, как его сломать. И доказательства для тех, кто выше него.

— Держать такое на бумаге. — странно, — сказала Маша, перелистывая страницы. — Значит, или он параноик и не доверял цифре, или… это черновик. А чистовой план уже в действии.

— Пора вскрывать консерву, — сказала Аня, подходя к металлической стене.

Она постояла несколько секунд, положив ладони на холодную поверхность. Затем прижалась к ней всем телом, будто слушала. Металл под её руками не рассыпался и не плавился. Он просто... разошёлся. Бесшумно расползся в стороны, образуя аккуратный овальный проём с неровными, словно оплавившимися краями.

Аня просунула в проём руку, нащупала что-то с внутренней стороны и потянула на себя. Массивный кусок стены отъехал вправо, скользнув по невидимым направляющим. Открылась щель, а за ней — маленькая, тускло освещённая комнатка.

Внутри было тесно. Диван, пристенный столик, мини-бар. На диване, откинувшись на спинку, сидел Сергей Леонидович.

Он не пытался убежать. Не кричал. Он просто сидел, положив ногу на ногу, и смотрел прямо на нас. Его взгляд скользнул по нам, задержался на Ане.

— Анна Леонидовна, — произнёс он. — Мой первый успешный проект.

Аня не ответила. Она стояла, как пружина, и от неё исходила такая концентрация ненависти, что воздух казался гуще.

Я раскрыл тетрадь, найденную в сейфе.

— «Восстановление», — прочитал я. — Захват городской администрации, контроль над инфраструктурой. Списки имён. И досье на девушек из твоего санатория.

Олег тяжело задышал сзади. Кира прижалась к косяку, будто хотела стать меньше.

Сергей Леонидович встал, прошёл в свой кабинет, сел за стол и закурил. Сделав затяжку, он посмотрел на бумаги, затем на меня. Не на Аню, а именно на меня. Словно оценивал новую переменную в уравнении.

— Это уже не рэкет, — продолжил я. — Это статья, после которой либо пожизненное, либо вас тихо грохнут в подвале ФСБ. Государство таких, как вы, не прощает.

— А таких, как вы, простит? — спокойно произнёс он. — С этой кучей бумаг вы пойдёте в полицию, и они первым делом спросят: а откуда у вас это? Как вы объясните, что это не фейк?

Маша тихо тронула мой локоть, но я её уже понял. Он не отрицал. Он искал слабое место в нашей позиции.

— У вас нет выхода, — заявил Сергей Леонидович, откидываясь на спинку кресла. — Убьёте меня — в синдикате начнётся резня, и первыми под раздачу попадёте вы, как самые очевидные подозреваемые. Сдадите меня — бумаги уйдут в систему, где у меня есть знакомые, а вы со своими способностями станете либо активом, который посадят на цепь, либо угрозой, которую устранят. Свободу вам это не даст.

Он сделал ещё одну затяжку.

— Я предлагаю компенсацию. Вам нужна база и сумма на обустройство. У меня есть дом на окраине — мини-отель, «чистый», к моим делам не привязан. Вы получаете убежище и ресурсы. Я — гарантию, что эти бумаги не всплывут. Взаимовыгодный обмен активами.

Внутри всё оборвалось от отвращения. Он говорил о живых девушках и захвате города как о неудачной сделке, которую теперь надо исправлять.

— Главное условие, — сказал я, и голос прозвучал жёстче, чем я ожидал. — Твой «Спецпроект» в санатории закрывается. Всех девушек отпускаешь, документы уничтожаешь. Это не обсуждается.

Сергей Леонидович подумал секунду. Не как человек, взвешивающий мораль, а как прагматик, считающий убытки.

— Трое суток, — сказал он, постукивая по колену. — Нужно подготовить документы, организовать транспортировку без лишнего шума. Иначе будут вопросы, которые никому не нужны.

— Двадцать четыре часа, — парировал я, не отводя взгляда. — Без документов. Просто открываете двери и отпускаете. Ваши вопросы — ваша проблема.

Он помолчал, оценивая. Взгляд его скользнул по Ане, потом по Маше.

— Хорошо, пусть будут сутки. Но ликвидацию объекта контролирую я. Мои люди вывезут девушек, обеспечат...

— Контролируем мы, — перебила Аня, её голос не допускал возражений. — Я и Маша. Чтобы ни одной бумажки не пропало. И чтобы каждая вышла.

Маша кивнула.

— Я сверю списки. Если кого-то не досчитаемся — всё аннулируется, и мы пойдём прямо к тем, чьи имена у вас в тетради.

Сергей Леонидович замер. На его лице мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки.

— Принято. Сутки, с вашим контролем. Девушек отправляем по домам, тем, у кого его нет — обеспечиваем временное жильё и работу в легальном секторе. Дом и деньги — только после уничтожения документации, при мне. Это последняя уступка.

— Хорошо, — скрипя зубами, согласился я.

Олег вдруг резко рассмеялся.

— И всё? Он просто купит себе спокойствие? После всего этого?

— Нет, — возразила Кира. Все обернулись к ней. — Он покупает не спокойствие. Он покупает время, чтобы найти на нас управу потом.

Сергей Леонидович не стал это отрицать. Он лишь слегка приподнял бровь, словно отметив про себя её сообразительность.

— Риск есть в любом соглашении, — подтвердил он. — Но сейчас у вас больше причин его соблюдать, чем нарушать.

Я смотрел на него и понимал, что это не победа. Это перемирие. Гнилой, временный компромисс, от которого тошнило. Но убийство делало нас беглецами, сдача — игрушками в руках системы. Этот вариант оставлял хоть какой-то шанс на автономию. На свою территорию. На то, чтобы спасти тех, кого ещё можно спасти.

— Ещё одно условие, — Аня не отводила взгляда от Сергея Леонидовича. — Мои модули. Сделаешь новые. Без твоего дерьма с дистанционным управлением.

Внутри всё оборвалось. Мы только что, ценой этой грязной сделки, пытались вырваться из-под контроля, а она тут же просит новый, усовершенствованный ошейник. Безумие? Или у неё свой расчёт, о котором я не знаю?

Сергей Леонидович медленно покачал головой.

— Ты отработанный материал, Анечка. Вкладываться в тебя — пустая трата ресурсов. Новых модулей не будет.

Аня сделала шаг вперёд. Воздух вокруг её рук в перчатках заструился, словно над раскалённым асфальтом.

— Тогда я буду разбирать тебя на запчасти. Начну с твоих коленных чашечек…

— Модули делали не у нас, — вдруг сорвался Сергей Леонидович, и тут же взял себя в руки, натянув привычную маску, но я успел заметить страх в его глазах. — Искать их в моих структурах бесполезно. У нас не было таких технологий. Мы были… заказчиками.

Он резко замолчал, поняв, что проговорился, и губы его плотно сжались. Страх был не перед Аней. Страх был оттого, что эта информация утечёт. Значит, за «ушками» стоял кто-то другой. Кто-то, кого даже Сергей Леонидович боялся подставить или разозлить.

В голове что-то щёлкнуло, холодной, тяжёлой шестернёй. Это была уже не деталь сделки. Это был новый вектор. И, возможно, он вёл к чему-то на порядки опаснее разбитого синдиката.

— Хорошо, — выдавил я, чувствуя, как слова прилипают к горлу. — Обсудим детали. 

Это было горькое, циничное, но единственно возможное решение. Иногда в дерьмовой реальности именно такой исход и считается удачей.

Тишина после ухода Насти была густой, почти осязаемой. Лена сидела, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и смотрела в пол.

Олег тяжко вздохнул, потирая шрам на предплечье.

— И самое хреновое, что бабла ни копейки. Опять кого-нибудь грабить придётся, что ли?

Я покрутил в пальцах телефон, глядя на потухший экран.

— Деньги есть. Немного. Одну пачку из сейфа я закинул на свой счёт, ещё когда ходил за покупками. Привык к безналу.

Олег уставился на меня, будто я только что вытащил кролика из шляпы.

— Сколько? — поинтересовалась Маша.

— Тысяч сто. Не фонтан, но на первое время хватит. Если, конечно, карту не заблокировали и счёт не арестовали.

— Будем надеяться — протянул Олег. — А то сидим тут как утки на стрельбище.

Он встал, с грохотом отодвинув стул.

— Настя это место знает. К вечеру сюда нагрянут. Надо уезжать, сейчас.

Маша покачала головой.

— Не нагрянут. У нас есть сутки, минимум.

— Почему?

— Во-первых, она уверена, что мы сейчас дерёмся с Аней. Именно для этого она настойчиво просила ударить первыми. Пока не убедится, что мы не передрались, сдавать базу не будет — рискует потерять контроль над ситуацией.

Олег фыркнул, но сел. Машина логика действовала на него успокаивающе, как холодный компресс.

— Во-вторых, — продолжила Маша, — её цель — не мы. Её цель — выжить. Варианта два: либо сбежать из города, а в идеале из страны, если успеет что-нибудь провернуть с документами. Либо найти нового хозяина. В городе не один Сергей Леонидович со своей конторой.

— Другие бандиты? — уточнил я.

— Она юрист, работала с теневым бизнесом. Контакты есть. Попробует предложить компромат в обмен на покровительство. На всё это нужно время. День, а то и больше.

— И мы должны сидеть и ждать, когда она нас всё-таки сдаст? — голос Олега снова налился металлом.

— Мы должны использовать этот день, — сказал я. — Потому что других вариантов у нас нет. Менять коней на переправе — самоубийство. Остаёмся тут, готовимся.

— К чему? — спросила Кира.

— К тому, чтобы ударить первыми. Через систему мы ничего не сделаем — документы украли, связей нет. Остаётся грубая сила.

Олег мрачно усмехнулся.

— Силы у нас, между прочим, дохрена. Я, Кира... Ты, наконец.

— Против Ани мы не вытянем. Против Ани плюс боевиков синдиката — тем более. Нужно усиливать то, что есть.

Наступила пауза. Маша смотрела на меня, и я видел в её взгляде понимание.

— Ты собираешься делать модули для неё, — заявила она.

— Собираюсь. У нас с ней договорённость. Хлипкая, но она есть.

— Это безумие, — Олег снова поднялся, начал мерить комнату шагами. — Она в любой момент может перегрызть нам глотки!

— Может, — согласился я. — Но может и помочь развалить всё к чёртовой матери. Риск высокий. Других путей я не вижу.

Достал из кармана смартфон. Набрал номер, который дала Аня. Вызов проходил долго. Я уже хотел бросить трубку, когда на том конце сняли.

— Что?

— Я берусь за заказ. Но времени в обрез, нужно понять приоритеты.

— Говори.

— Что для тебя важнее в новых модулях — точность управления или глубина анализа? Выбери одно.

С другой стороны линии повисло молчание. Слышалось ровное, чуть прерывистое дыхание.

— Точность, — наконец ответила Аня. — Контроль над действиями.

— Хорошо. Второй вопрос: какая у тебя базовая специализация? Что получается лучше всего?

Ещё пауза. Казалось, она решала, стоит ли вообще отвечать.

— Изменение межатомных связей. Могу ослабить — тогда объект рассыпается в пыль. Или усилить — тогда он становится прочнее. Могу делать поверхности гладкими, или шершавыми, как наждак.

В голове сразу начали складываться обрывочные схемы. Перчатки. Локальные эмиттеры на пальцах и ладонях. Система обратной связи для гашения флуктуаций поля...

— Предлагаю сделать перчатки, — заявил я. — Они будут стабилизировать твоё поле в районе кистей, добавлять точности. И усилят основной эффект.

— Перчатки... — она произнесла это слово с оттенком задумчивости. — Приемлемо. Сроки?

— Завтра к обеду. Позвоню, когда будет прототип.

— Жду.

Связь прервалась. Я опустил телефон. В комнате снова стало тихо, только пол скрипел под Олегом.

— И что теперь? — спросил он, остановившись.

— Теперь мне надо поработать, — я встал и потянулся. — Маша поможет с крафтом. Олег, Кира — вам нужно охранять периметр и следить, чтобы нас не накрыли сходу. Лена... отдохни.

***

В спортивном магазине мы долго не выбирали. Взяли первые попавшиеся чёрные тактические перчатки без намёка на утепление — тонкие, эластичные, с хорошей чувствительностью. Маша молча протянула мне вторую пару, такого же фасона, но серого цвета — «про запас».

— Нужны компоненты для батарей, — сказала она у кассы, разглядывая витрину с пауэрбанками. — Встроим их прямо в подкладку. Те, что есть, не подойдут.

— Почему? Обычно мы же дорабатываем готовые.

— Потому что КПД наших схем завязан на синергии. В магазинных батареях внутренняя структура не выдержит такой плотности энергии. Расплавятся или взорвутся при серьёзной нагрузке.

Пришлось согласиться. Купили ещё кучу мелочей: медную фольгу, спички, пару плоских аккумуляторов в качестве сырья.

Вернувшись в офис, первым делом взялись за самое сложное — батарею. Разложили компоненты на столе. Вошли в синергию почти без усилий — сейчас это напоминало не рывок, а плавное погружение в общую, знакомую среду. Маша вела сканирование, я — сборку. Через три подхода у нас в руках лежала плоская, тёплая пластина с ёмкостью, которой хватило бы на полдня активной работы.

— Регулярные совместные «тренировки» явно улучшили нашу совместимость, — заметил я, чувствуя лёгкую, приятную усталость в мышцах, а не изматывающую боль. Маша слегка покраснела и отвернулась, чтобы собрать компоненты.

Дальше работал один. Вплетение эмиттерной сетки в ткань перчаток, припайка контактов, настройка скриптов — это была монотонная, кропотливая возня, не требовавшая атомной точности. Маша сидела рядом, сгорбившись над ноутбуком, что-то изучая. Её присутствие было тихим, но ощутимым.

Когда я наконец закончил, положив перед собой две чёрные перчатки, внешне почти не отличимые от обычных, Маша подняла на меня взгляд.

— Ты уверен, что сможешь это контролировать? — спросила она тихо. — То, что ты ей вручаешь.

Я посмотрел на перчатки. На устройство, которое в разы увеличит смертоносность и без того идеального оружия.

— Нет, — ответил честно. — Не уверен. Но другого выхода у нас нет.

***

Пустырь оказался классическим — заснеженное поле, утыканное жёлтыми остовами бурьяна, окаймлённое с одной стороны серыми гаражами, с другой — глухим торцом какого-то здания. Ветер гулял свободно, срывая с крыш колючую позёмку. Идеальное место, чтобы не быть услышанным.

Аня ждала нас у одинокой трансформаторной будки. Без своих фирменных модулей в волосах она выглядела… проще. Моложе. Рыжие волосы были собраны в два хвоста, на лице — следы усталости, но взгляд оставался тем же: оценивающим, острым, как скальпель.

Она была в той же красной куртке, но без намёка на броню.

— Показывай, — сказала она, кивнув на мою сумку.

Я достал перчатки. Чёрные, спортивные, с виду — обычные. Только если присмотреться, можно было заметить на тыльной стороне ладони плоские, едва выступающие прямоугольники батарей и тусклый блеск вплетённой в ткань медной сетки.

— Батареи наши, гибридные. Ёмкости хватит на несколько часов активной работы. Скрипты внутри — компиляция из демпфера и усилителей. Стабилизируют поле, добавляют точности в пальцах. Но чтобы настроить отклик под твой уникальный паттерн, нужно записать эталон.

Аня молча взяла одну перчатку, надела на правую руку. Сжала кулак, разжала. Её брови чуть дрогнули.

— Поле... ведёт себя иначе. Шум в голове стихает. Как записывать будем?

— Просто сделай то, что у тебя лучше всего получается, — попросил я. — На небольшом объекте, но с полной отдачей. Эмиттеры в перчатке снимут образец.

Аня посмотрела на обшарпанную стену трансформаторной будки. Подняла руку в перчатке. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только ветром.

Девушка провела пальцами по ржавому металлу. Под её касанием поверхность… изменилась. Не распалась, нет. Она будто ожила, на миг превратившись в жидкость, а затем снова стала твёрдой. Но теперь на металле остался идеально гладкий, будто отполированный до зеркального блеска след шириной в четыре пальца.

Она опустила руку.

— Достаточно? — её голос был ровным, но в глубине глаз что-шевельнулось. Нетерпение? Надежда?

Маша выдохнула облачко пара.

— Достаточно. Сигнал чёткий. Интересно... Импульс идёт не из мышц предплечья, как у нас. Источник — межрёберные группы. И смотри, как поле фокусируется в кончиках пальцев, игнорируя ладонь. Паттерн… очень агрессивный. Но стабильный.

— Теперь нужно подогнать, — я достал из сумки второй прибор, спаянный на скорую руку из платы, аккумулятора и медного контакта. — Приложи ладонь к пластине. Поле перчатки будет адаптироваться.

Аня сделала шаг вперёд. В этот момент её взгляд скользнул куда-то за мою спину, к гаражам. Её зрачки резко сузились.

— У нас гости, — заявила она. — Готовьтесь.

Из-за угла гаражей, рыча мотором, выкатился серый микроавтобус. Задние двери распахнулись ещё до полной остановки. Четверо в тёмных куртках, без масок — работа на скорость, а не на скрытность. В руках — стволы, больше похожие на обрезы.

— В укрытие, — бросила Аня.

Но сама она не стала уходить. Она натянула вторую перчатку, сделала шаг навстречу, и её правая рука описала короткую дугу в воздухе.

У первого боевика ствол в руках рассыпался, будто сделанный из сухого песка. Мужчина застыл, тупо глядя на груду металлического крошева. Второй, позади него, вскрикнул — асфальт под его ногами внезапно стал вязким и чёрным, как свежий гудрон. Он увяз по щиколотку, пытаясь выдернуть ногу.

Я отшатнулся, нащупывая связку конденсаторов на жилете. Маша прижалась спиной к ржавой стене будки.

Третий боевик открыл огонь. Глухой хлопок, дробь превратилась в пыль, ударившись в Анину куртку. Она даже не дрогнула. Её левая рука мелькнула — и поверхность асфальта перед стрелком вдруг стала зеркально-гладкой. Мужик поскользнулся, грузно шлёпнувшись на живот, обрез отлетел в сторону.

Четвёртый не стрелял. Он стоял чуть поодаль, и его руки были свободны. В них играли сизые, нестабильные молнии. Маг. Неумелый, с грубой силой, но маг.

— Боевик, сила поля около тридцати, — чётко сказала Маша у меня за спиной. — Остальные — обычные. У того в гудроне кончились патроны. Тот, что упал, тянется к запасному стволу.

Аня развернулась к магу. Тот, с перекошенным от усилия лицом, швырнул в её сторону сгусток энергии — не молнию, а именно клубящийся, медленно летящий шар.

Она уклонилась и бросилась вперёд, вытягивая вперёд руку и сжимая пальцы. Маг вдруг закашлялся — бронежилет резко сжался, будто его обхватила невидимая удавка.

— Игорь, левее, — голос Маши был спокойным, как Алиса в навигаторе. — Тот с обрезом почти достал.

Я не стал думать. Выбросил руку вперёд, выпустив короткий «Пуш». Не в человека — в его оружие. Обрез вырвало из почти сжатых пальцев и отшвырнуло в сугроб.

Аня, не оглядываясь, коротко кивнула. Её движения стали ещё быстрее. Она рванулась к задыхающемуся магу, минуя того, что увязал в асфальте. Тот попытался схватить её за ногу.

— Останови его! — резко прозвучала Машина команда.

Я сработал на автомате. Мой следующий «Пуш» был слабее, но он пришёлся точно по плечу тянущейся руки. Кости хрустнули, боевик с стоном рухнул на бок.

У Ани уже всё было кончено. Она дотронулась до мага, который уже синел от недостатка воздуха. Лёгким касанием она дотронулась до его горла. Раздался тихий, сухой щелчок. Маг осел на землю, как тряпичная кукла.

Она уже разворачивалась к последнему, тому, что увязал. Он в ужасе замахал руками. Её перчатка мелькнула — и клочок его куртки у плеча вдруг вытянулся, заострился, превратившись в короткую, толстую иглу. И тут же, с лёгким хлопком, эта игла вырвалась из ткани и вонзилась ему в бедро. Неглубоко, но это должно быть больно. Он захрипел и замер.

Тишина. Только ветер и прерывистое дыхание того, кто сидел с иглой в ноге. Аня неторопливо подошла к нему, присела на корточки.

— Кто тебя прислал? — спросила она.

— Пошла ты... — боевик попытался выругаться, но голос сломался, когда её пальцы в перчатке легли на край иглы, торчащей из его бедра.

— Кто тебя прислал? — повторила она, чуть повернув острый кончик.

— Сергей... Леонидович... — выдавил он, побелев от боли. — Приказал убрать тебя... как ненадёжный элемент. Сказал, что ты с врагами путаешься...

— Как узнал?

— Квартира... за тобой следили. Видели, как они к тебе приходили... — он кивнул в нашу сторону.

Аня замерла на секунду, потом надавила на иглу:

— Что ещё знаешь о них? Где их искать?

Боевик замотал головой, сжав зубы. Аня вздохнула, будто устав от глупого упрямства. Она не стала увеличивать боль. Она просто положила указательный палец перчатки ему на грудь, прямо над сердцем. Материал куртки под пальцем вдруг потускнел, стал рыхлым и хрупким, как пепел.

— Где? — повторила она.

— Бизнес-центр... «Авангард», — прохрипел он, глядя на свой разрушающийся на глазах бронежилет. — Третий этаж... северное крыло...

Аня кивнула, как будто получила прогноз погоды. Затем её палец дрогнул — и боевик обмяк. Она поднялась, отряхивая ладонь.

— Ваша база скомпрометирована. Немедленно уходите оттуда.

Я вытащил телефон, нашёл в быстром наборе номер Олега. Тот взял трубку после первого гудка.

— Слушаю.

— Олег, это срочно, — голос хрипел, но я старался говорить чётко. — Настя нас сдала. Они знают про офис. Уводи всех, сейчас же.

На той стороне секунду царила тишина. Потом раздалось короткое, сдавленное ругательство.

— Понял. Выходим. Куда?

— Пока не знаю. Собери всё ценное, через час позвони, скажешь, где вы.

— Будет сделано, — Олег говорил отрывисто, на заднем фоне я слышал, как он что-то сгребает со стола. — Ждите звонка.

Связь прервалась. Я опустил руку с телефоном, чувствуя, как холодный пластик прилипает к влажной ладони. Хотя бы это сработало как надо.

— У нас есть немного времени, чтобы закончить настройку, — сказал я, поворачиваясь к Ане. — Если ещё актуально.

Она разглядывала правую перчатку, сжимая и разжимая кулак.

— Актуально. В них… удобно. Стабилизация работает. Но отклик запаздывает на миллисекунды.

— Значит, подгоняем, — я снова достал прибор с медной пластиной. — Приложи обе ладони. Система считает остаточный резонанс и скорректирует скрипты.

Аня без колебаний прижала руки к пластине. Я активировал интерфейс. Перед глазами поплыли голограммы — кривые отклика, частотные спектры. Ася тихо бубнила в сознании: «Калибровка паттерна агрессии. Вношу поправки в демпферные контуры. Сопряжение на 94%».

Перчатки на руках Ани едва заметно вздрогнули. Она закрыла глаза на секунду, сосредоточившись.

— Теперь лучше, — заявила она, открыв их. — Что дальше?

Я перевёл дух. Идея, возникшая минуту назад, теперь казалась единственно возможной.

— Предлагаю ударить сегодня же. По Сергею Леонидовичу.

Аня не удивилась. Она лишь медленно кивнула, как будто я озвучил её собственные мысли.

— Согласна. Он отдал приказ на меня. Значит, я для него уже мусор. Оставлять его в живых нельзя.

— А что будет после? — спросила Маша. Она стояла в стороне, обняв себя за плечи, но голос её был твёрдым. — Если он умрёт. Что произойдёт с синдикатом?

Аня пожала плечами.

— Не интересовалась. Но обычно в таких структурах начинается дележка. Борьба за власть, перестрелки. На какое-то время им станет не до нас.

— Где его искать? И когда? — я почувствовал, как в желудке холоднеет. Мы говорили об убийстве так, будто обсуждали расписание пар.

Аня достала свой телефон, посмотрела на время.

— Сейчас он может быть где угодно: на объектах, в офисе, у любовницы. Но ночует всегда у себя. В доме на «Золотых холмах». Охрана есть, я не знаю, кто именно. Это неважно.

Она назвала адрес.

— Сбор там, в двадцать три тридцать. В парковой зоне за домом. Если вас не будет к двадцати трём пятидесяти, — она посмотрела прямо на меня, — пойду одна.

Развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Её фигура быстро растворилась в серой дымке между гаражами. Оставалось только тихое шипение ветра и тяжёлое молчание, которое принесла её последняя фраза.

Настя с Машей копались в телефонах до самого обеда, о чем-то шептались. Иногда Настя отходила к окну и что-то тихо говорила в трубку. Вид у неё был сосредоточенный, деловой — будто и не было вчерашнего происшествия. Броня снова затянулась.

После еды она подошла ко мне, пока я проверял заряд на батареях.

— Игорь. Нужно обсудить кое-что.

Взгляд скользнул по комнате, где копошились остальные.

— Наедине? — спросил я, не отрываясь от индикаторов.

— Так было бы логичнее.

Я наконец посмотрел на неё.

— Ты обещала ничего не скрывать. Обсудим со всеми, в переговорке.

Она на секунду замерла, чуть поджала губы, но кивнула.

— Как скажешь.

Собрались через пять минут. Уселись вокруг стола, на котором ещё лежали вчерашние документы. Настя стояла, опираясь ладонями о столешницу. Она снова играла в юриста.

— Я воспользовалась своими каналами, — начала она, окинув всех взглядом. — Узнала, что происходит в холдинге после нашего визита в «Сосновую Рощу». И новости… внушают оптимизм.

В её устах это слово прозвучало как приговор.

— Сергей Леонидович взбешён, и ему нужен виноватый. Виноватой назначили Анну Леонидовну. Он публично обвинил её в провале и… принял меры.

— Какие меры? — рявкнул Олег, вцепившись пальцами в край стола. — Её, что, отшлёпали? Ты же видела, на что она способна!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вспомнил её лицо в момент, когда отключились модули — иррациональную, животную панику.

— Её держали через её слабость, — тихо сказал я, глядя на Олега. — Так же, как тебя через Лену. А теперь эта слабость… обострилась.

Я подумал о том, что вчера сказала Лена. Вероятно, поломка модулей ударила по Ане сильнее, чем мы ожидали. Сергей Леонидович мог манипулировать Аней, пообещав починить их. Или отказав в этом.

Настя кивнула, будто ставя галочку в невидимом отчёте.

— Модули не просто сломаны. Они вызывают постоянный болевой синдром и сбои в интерфейсе. Галлюцинации, потерю ориентации. Её боевая эффективность стала ниже. Это окно возможностей.

— Окно? — переспросила Маша. Она сидела сгорбившись, обхватив себя за плечи.

— Да. У них есть чертежи, компоненты. Новые модули изготовят и установят быстро, дней пять, не больше. После этого она снова станет тем, кем была. Неуязвимым оружием.

Настя выдержала паузу.

— Сейчас её можно победить. Более того — я знаю, где она находится.

В комнате повисло молчание. Слышно было, как за окном воет ветер.

— Ты предлагаешь напасть на неё? — поразился я. — Сейчас?

— Первый удар всегда за тем, кто действует, не дожидаясь идеальных условий. Да, даже без модулей она опасна. Но у нас есть фактор внезапности, информация и… мотивация. — Её взгляд скользнул по Олегу, потом по мне. — Нужно идти всем вместе. Полным составом.

— Лену не трогать, — мгновенно выпалил Олег. — Она остаётся здесь.

— Нет, — парировала Настя. — Это первое место, куда они придут, если заподозрят неладное. Оставьте её одну — и вы получите повторение прошлого раза. Только без шанса на спасение.

— Ты хочешь тащить её в бой?!

— Я хочу, чтобы она был под защитой. В вашей компании её сложнее захватить.

Я видел, как у Олега дрогнула челюсть. Лена, сидевшая рядом с ним, негромко сказала:

— Я пойду.

Все посмотрели на неё.

— Если все пойдут… я не хочу оставаться одна. Я смогу.

— А ты? — спросила Кира. Она смотрела прямо на Настю, не отрываясь. — Если мы все уйдём, и сюда придут… Что будешь делать ты?

Настя медленно перевела на неё взгляд.

— Вы всерьёз беспокоитесь о моей безопасности? Я не считала, что успела стать для вас ценным активом.

— Ответь на вопрос, — потребовал я.

Она пожала плечами.

— Договорюсь. Или уйду. У меня ещё остались козыри. Ваше участие в этом не требуется.

Она сказала это так, будто речь шла о погоде. Без вызова, без страха. И от этого стало ещё холоднее. Олег мрачно смотрел на стол. Маша вздохнула. Я потёр браслет на запястье, чувствуя гладкий пластик.

— В целом план принимаю, — я задумался. — Риск высокий, но шанс есть. Но я не капитан на тонущем корабле, чтобы отдавать приказы на смерть.

Я посмотрел на всех по очереди. Олег, Маша, Кира, Лена.

— Это как рейд на финального босса. Уровень заведомо выше нашего, механики не знаем, лута может не быть вообще. Только вайп. Идём добровольно. Кто готов?

Олег хмыкнул первым. Зло, коротко.

— Готов. Вопросов нет. Чем быстрее её прикончим — тем спокойнее будет Лене.

Он даже не смотрел на сестру. Его решение было принято ещё в санатории.

Маша подняла на меня взгляд. Её глаза бегло просканировали моё лицо, будто ища баги в коде.

— Вероятность успеха выше, чем просто сидеть и ждать, — произнесла она. — А её восстановление… увеличивает наши риски на порядок. Логично атаковать первыми. Я — за.

Все посмотрели на Киру. Она сидела, сжавшись в комок, пальцы теребили серёжку-колокольчик.

— Я… не хочу никого убивать, — выдохнула она почти шёпотом.

— Никто не говорит об убийстве, — сказал я. — Нейтрализовать. Обезвредить.

— Это одно и то же, если что-то пойдёт не так, — парировала Настя сухо. — Но альтернатива — ждать, пока она придёт за вами. С рабочими модулями.

Кира вздрогнула. Кивнула, не глядя ни на кого.

— Я… попробую.

Лена просто сказала «да». Без колебаний, как будто подписала договор.

Я повернулся к Насте.

— Мы согласны. Где она?

— В своей квартире. Домашний арест, по сути. — Настя чётко, как диктор, выдала адрес: улица, дом, квартира. Не самый центр, но и не окраина. Солидный район.

Я достал телефон, открыл карты. Проложил маршрут.

— Поедем на автобусе, — сказал я. — Без машин. Олег ещё не гонщик, а такси — лишний след.

Олег мрачно буркнул, но не стал спорить.

— Значит, так, — я отложил телефон. — Если все готовы — разбираем жилеты, проверяем заряд. Через пятнадцать минут выдвигаемся.

Встал. Спина ныла от напряжения.

— Настя, тебе оружие не нужно?

Она беззвучно усмехнулась, только уголки губ дёрнулись.

— Моё оружие уже работает. Я привела вас к цели. Остальное — ваша часть сделки.

В её голосе снова зазвучали стальные нотки. Она уже строила планы на будущее. И от этого стало как-то неуютно.

***

Мы шли к её дому, как сапёры к неразорвавшейся бомбе — медленно, с оглядкой на каждый угол. Будь у неё те самые «ушки» — давно бы вычислила. Но сейчас мы делали ставку на цифры. У Маши аналитическая глубина за 70%, и это её родная, не накрученная железяками прокачка. А у Ани, выходит, вся глубина висела на модулях. Слетели модули — и мы в дамках. Теоретически.

Маша вела нас, как живой радар. Шёпотом отдавала команды — «за угол», «теперь быстро к подъезду», «стена бетонная, здесь безопасно». Она выбирала маршрут так, чтобы между нами и той квартирой постоянно был массив домов. Расчёт был на то, что без усилителей Аня не увидит сквозь столько слоёв бетона.

Наконец втиснулись в подъезд. Чистый, опрятный. Лифт не стали даже рассматривать — железная коробка, идеальная ловушка. Поползли по лестнице.

На площадке десятого этажа замерли. Между нами и дверью квартиры — несколько бетонных пролётов. Казалось, даже воздух здесь гуще.

— Маш, дай окно, — выдохнул я. — Покажи её.

Маша кивнула, глаза её затуманились. Перед нами, в полуметре от лиц, вспыхнула голограмма — чуть дрожащая, как плохая трансляция.

Мы увидели гостиную. Уютный беспорядок. И её.

Аня сидела на потертом диване, поджав ноги. На ней была простая серая футболка стёршимся принтом и спортивные трико. Волосы, рыжие с красными прядями, были распущены. Она смотрела на экран телевизора. Там, в серо-голубых тонах, по пустынному городу бежал огромный фиолетовый робот с неестественно длинными руками. Его противник, сияющая геометрическая аномалия, парила в воздухе и методично расстреливала робота лучами, которые разбивались о полупрозрачные многоугольные щиты.

Аня поднесла к губам кружку, сделала маленький глоток. На лице — никакой боли, никакой ярости.

Мы молча смотрели на это минут десять. Аня досматривала серию.

— Здесь что-то не сходится, — задумался я, чувствуя, как холодный комок сковывает желудок.

Это была не загнанная в угол зверюга. Это была девушка, которая пила чай и смотрела мультики. Я посмотрел на Олега, потом на дрожащее голографическое окно с Аней.

— Попробую с ней поговорить, — предложил я.

— Ты с ума сошёл? — Олег схватил меня за рукав. — Щас как шарахну по ней, пока она отвлечена мультиками! Одна молния, и всё!

— И что? Убьём её? — я высвободил руку. — Настя говорила, что у неё боль и галлюцинации. А она улыбается мультику про роботов. Ты это видишь?

— Вижу, — мрачно сказал Олег, но пальцы разжались.

— Это могла быть дезинформация, — спокойно заметила Маша, не отрываясь от своего «окна». — Чтобы спровоцировать нас на необдуманное действие. Это в её духе.

Именно. В духе Насти. Которая уже предавала всех здесь.

— Я иду один. Маша, ты остаёшься здесь, наблюдаешь. Увидишь, что она нападает — даёшь сигнал, вы все бежите наверх. Я постараюсь продержаться.

Олег хотел что-то сказать, но нехотя кивнул.

Поднялся на последний пролёт, к двери в квартиру Ани — обычная, металлическая, с глазком. Рука сама потянулась к замку, чтобы активировать «отмычку».

Я замер.

Если иду с миром — то как гость, а не как взломщик. Иначе весь этот разговор теряет смысл с первой секунды. Я глубоко вдохнул и нажал на кнопку звонка.

Звонок прозвучал глухо, как будто где-то далеко. Я услышал скрип дивана из-за двери, затем тихие шаги.

Дверь открылась не сразу. Переключив режим, я видел, как девушка стоит перед дверью, будто решает, открывать или нет. Потом щёлкнул замок.

Аня стояла на пороге в той же футболке и трико. Волосы спадали на лицо. Она смотрела на меня широко открытыми глазами — не со злобой, а с изумлением. Будто перед ней появился призрак или инопланетянин.

— Ты, — выдохнула она. Голос был хрипловатый, без привычной металлической ноты. Обычный женский голос, сорванный от недосыпа.

— Я, — кивнул я. — Здравствуй, Аня.

Она медленно моргнула, будто проверяя, не галлюцинация ли я.

— Как твоё… состояние? — спросил я, стараясь звучать нейтрально.

Губы её дрогнули. Не то чтобы в улыбке, скорее как гримаса.

— Состояние? — она повторила мои слова, и в голосе проскользнула слабая ирония. — Как после лоботомии тупым гвоздём. Голова гудит, в глазах двоится.

Она говорила тихо, будто громкий звук причинял боль.

— Можно зайти? — спросил я, не двигаясь с места.

Аня посмотрела за мою спину, на пустую лестничную клетку. Потом снова на меня.

— Ты один?

— Один.

Она задумалась секунды на три. Потом беззвучно отступила вглубь прихожей, оставляя дверь открытой. Приглашения не прозвучало. Но и отказа не было.

Я вошёл, закрыл за собой дверь. Прихожая была маленькой, заваленной коробками. Аня провела меня в гостиную, к тому самому дивану. Телевизор был уже выключен. Она села напротив, поджав ноги, обхватив колени руками.

— Сергей Леонидович тебя наказал? — начал я.

Аня усмехнулась. Звук вышел сухим, болезненным.

— Официально — отстранил от операций до восстановления аппаратуры. Неофициально — назвал бракованным инструментом и выкинул на помойку. — Она посмотрела на свои руки. — Ты в курсе, да? Откуда?

— У меня свои источники. Но суть в том, что теперь у нас общий враг. Ты хочешь мести. Нам нужно выжить. Мы можем заключить союз.

— Союз, — она снова повторила за мной, как будто пробуя на вкус это слово. — Твоя бродячая команда против всего аппарата холдинга. Моська против слона.

Она замолчала, уставившись в стену. Потом резко повернула голову.

— Почему ты не добил меня тогда? В коридоре? У тебя был шанс.

— Мы не мясники, — сказал я просто. — Мы только пытаемся выжить.

— Сентиментальность, — прошипела она, но в голосе было больше усталости, чем злости. — Из-за неё и гибнут. Меня… меня выгнали из дома, когда я сломала отцу челюсть. Это был несчастный случай! Но они увидели только монстра. Синдикат дал цель. Дал силу. Дал порядок. А эти штуки… — её рука дёрнулась к голове, но опустилась. — Они не просто усиливали. Они убирали всё лишнее. Страх. Сомнение. Жалость. Оставляли чистую эффективность. И это… было правильно. А теперь… теперь там только шум. И боль.

Я кивнул, не выражая сочувствия. Слова ей были не нужны.

— Они держали Олега через сестру. Тебя — через модули. Разница только в технологии. Ты для них всегда была инструментом. Особо ценным, но инструментом.

Она сжала зубы. В глазах мелькнула знакомая ярость, но сейчас она была тусклой, не сфокусированной.

— Почини их. Модули. Я не могу… я не могу даже думать. Без них я — половина. Неэффективная половина.

— Нет, — сказал я твёрдо. — Я не буду чинить тюремный ошейник. Особенно тот, в который вшита функция боли по заказу Сергея Леонидовича.

Она замерла, будто от удара.

— Тогда что мне делать? — её голос сорвался на шёпот.

— Я могу сделать другие. Усилители, а не подавители. Без дистанционного контроля. Без блокировки эмоций. Ты будешь управлять ими сама. Или бояться, или злиться — это будет твой выбор, а не их программа.

Аня смотрела на меня с таким недоверием, будто я предложил прыгнуть с крыши.

— Ты не можешь такого сделать. У тебя нет знаний… технологий…

— У нас есть твои старые модули, украденные со склада «Строй Монтажа». У нас есть Маша, которая разобрала их до атомов. И есть я.

Она задумалась.

— Откуда у твоего босса эти модули? Кто их автор? — спросил я, следя за её реакцией.

— Не знаю, — она отвела взгляд, к окну. — Мне их дали. Говорили, секретная разработка. Было несколько версий… Ранние были нестабильны, ломались. Последние… работали слишком хорошо. Те, что у вас — одна из предпоследний партий.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Слышно было, как за стеной работает лифт.

— Я не доверяю тебе, — наконец сказала Аня, глядя в пол. — Но я хочу снести эту контору до основания. И мне нужна… работающая голова, чтобы это сделать. Делай свои «свободные» игрушки. Посмотрим, что получится.

— Дай номер, — я достал свой смартфон. — Позвоню, когда что-то прояснится с целями.

Она назвала цифры монотонно, будто читала код. Я набрал, её телефон на столе завибрировал. Она даже не посмотрела.

Я поднялся, чтобы уйти. Никаких рукопожатий, никаких заверений.

— Аня, — сказал я уже в дверях. — Ты сейчас чувствуешь боль. Это не сбой системы. Это твоя нервная система возвращается в строй. Просто помни об этом.

Она не ответила. Сидела, обняв колени, и смотрела в пустой экран телевизора.

Я вышел на лестничную клетку, чувствуя холодный пот на спине. Теперь нужно было спуститься и объяснить всем этот рискованный, почти безумный ход.

***

По дороге на базу я вкратце объяснил ситуацию. Что Аня — не титан в доспехах, а травмированная девушка, только травмы у неё посерьёзнее наших.

— Как и все мы, — тихо сказала Кира, глядя под ноги. Она, кажется, имела в виду, что каждый из нас получил силу через тот или иной ад.

— Настя, как всегда, сказала полуправду, — продолжил я. — Модулей у Ани нет. Ей без них непривычно, плохо. Но она не рвётся нас искать и резать. Она злится на синдикат за то, что выбросили её как бракованный инструмент.

— И? — буркнул Олег, не оборачиваясь.

— И мы договорились о взаимодействии. Я делаю для неё новые модули. Не подавители, а усилители. Она помогает нам обезвредить Сергея Леонидовича.

Маша, шагавшая рядом, нахмурилась.

— Вопрос в том, что значит «обезвредить». У нас теперь есть документы и деньги. Вполне можно попробовать развалить эту структуру легально. Через прокуратуру, СБ. Подкинуть компромат.

— Они уже всех купили, — возразил Олег. — Кому подкинешь? Лучше решить раз и навсегда. Тем более если эта… Аня будет на нашей стороне.

— Сначала попробуем твой вариант, Маш, — проговорил я. — Юридически. К Ане — только в крайнем случае.

Олег что-то проворчал, но спорить не стал.

Подходя к офису, мы замедлили шаг. Дверь в была не заперта, а приоткрыта на пару сантиметров.

Мы переглянулись. Олег молча выдвинулся вперёд, открыл её настежь. Внутри — тишина и полумрак.

Зашли. В прихожей — пусто. В переговорке — тоже.

— Настя? — позвал я. В ответ — тишина.

— Был рейд? — прошептала Кира, прижимаясь к стене. — Её забрали?

Но вещи наши были на месте. Спальники на полу, коробки с деталями на столе. Такой же бардак, как и перед нашим уходом.

Обшарили все комнаты. Никого.

— Деньги, — первой сказала Маша. Она стояла у стола и смотрела на пустое место среди вещей. — Они были здесь. Их нет.

Я подошёл, отодвинул коробки. Пусто. Проверил ящик стола, куда сложили документы из сейфа — они исчезли. Все.

Сердце упало куда-то в ледяную пустоту.

— Она всё забрала, — тихо произнёс Олег. Он стоял посреди комнаты, сжав кулаки. — Сволочь. Так и знал, что сбежит.

Мы стояли в тишине разгромленного штаба, слушая, как за окном гудит город, и понимали, что только что совершили очередную, возможно, роковую ошибку. Доверились Насте в последний раз.

Двор бизнес-центра встретил нас слепым чёрным окнами и грязным снегом под ногами. Сугробы по бокам от колеи напоминали обвалившуюся вату. Олег заглушил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно, как у всех предательски громко стучат сердца.

Машину не прятали, просто не было сил тащиться три квартала. Завтра, может быть. Если доживём.

Чёрный ход пах сыростью и пылью. Лестничные пролёты разносили звук шагов по всему зданию, делая наше шествие похожим на строй солдат.

В офисе включили только одну лампу, свет от неё выхватывал из темноты островки бардака: заполненные мусорки, разбросанные компоненты, свёрнутые спальники.

— Разбираем спальные места, — заявил я.

Лена молча кивнула, её коса, растрёпанная побегом, лежала тяжёлым канатом на плече. Кира стояла рядом с Олегом, как тень.

— Лена, Кира — на диван в переговорку, Олег — туда же на стол. Мы с Машей — там. — Махнул рукой на сдвинутые столы в соседнем кабинете. — Настя — где хочет.

Олег молча кивнул, достал из-под стола свой спальник и пистолет. Положил оба на стол в переговорке. Вид оружия на полированной столешнице выглядел неприлично и правильно одновременно.

Кира вдруг сделала шаг к Олегу, схватила его за рукав. Не за руку, именно за толстую ткань куртки. Подержала так секунду, потом резко отпустила, будто обожглась. Повернулась и быстрыми шагами направилась к дивану. Лена последовала за ней.

Я развернул спальник. Маша молча помогала, её пальцы встречались с моими на застёжках. Холодные. Я прикрыл её ладонь своей на мгновение. Она не отдернула.

Настя уже сидела на своём столе, сняла обувь. Свернула пальто валиком под голову. Легла на спину, уставившись в тёмный потолок. Ни одного слова. Её молчание было опаснее любой истерики.

Выключили свет.

Тьма накрыла сразу. Было слышно, как скрипят пружины дивана под Кирой и Леной, как тяжко вздыхает Олег, как шуршит ткань, когда Маша поворачивается ко мне боком.

Я обнял её за талию, притянул к себе. Она прижалась спиной к груди, вложила свои ледяные ладони между моих рук. Мы лежали, не шевелясь, просто дыша в один ритм.

Из темноты донёсся тихий, прерывистый звук. Лена плакала, стараясь делать это беззвучно. Потом — шёпот Киры и скрип дивана. Она обняла её.

Олег ворочался, слышался металлический стук — он, кажется, положил руку на пистолет.

А со стола Насти не доносилось вообще ничего. Только ровное, контролируемое дыхание.

Я закрыл глаза. Завтра. Все разговоры — завтра. Сейчас нужно было просто продержаться до утра, чувствуя под ладонью биение чужого сердца. Единственное, что ещё казалось настоящим.

***

Утро началось с запахом дешёвой лапши, заваренной с тушёнкой. Ели молча. Лена — церемониально, мелкими глотками. Олег — жадно и быстро. Маша грела руки о кружку чая. Настя отодвинула миску, закурила вейп. Её ментоловый дым смешался с запахом еды.

Быстро помыли посуду и перешли в переговорку. Расселись вокруг стола: Лена с Кирой, Олег напротив входа, я и Маша рядом. Настя села отдельно от всех.

Я положил перед собой пачку документов из сейфа «Строй Монтажа».

— Для начала, — заявил я, глядя на Настю, — ты могла бы нас поблагодарить. Хотя бы за то, что не оставили там с ним.

Она сделала медленную затяжку, выпустила дым колечком. Глаза были пустыми, как у куклы.

— Вы меня не спасли. Вы меня захватили. Благодарить не за что.

— Там был не просто разговор, — пробормотала Кира, не глядя ни на кого.

— Секс с Сергеем Леонидовичем я как-нибудь пережила бы, — ровным голосом заключила Настя. — Зато теперь я в положении главной мишени синдиката. Благодаря вам.

Олег хмыкнул, откинувшись на стуле.

— Судя по тому, что нам удалось увидеть, — заметил я, — дела у тебя и так шли неважно. Тебя бы в любом случае выбросили.

Настя повернула голову ко мне. В её взгляде мелькнуло что-то острое, но почти сразу погасло.

— Я бы осталась жива. А сейчас я в этом не уверена.

В комнате повисла тишина. Слышно было, как за окном проезжает грузовик.

— Ладно, — произнёс я, придвигая папки. — На благодарности настаивать не буду. Но надеюсь, все понимают, что у нас теперь общий враг. И он не отступит, пока всех не ликвидирует.

Я раскрыл верхнюю папку.

— Давайте оценим, что у нас есть. И как это можно использовать против них.

Выложил стопки на стол. Все, кроме Насти, наклонились вперёд. Первой взяла документ Маша.

— Это… ведомости по объектам, — пробормотала она. — Но суммы не сходятся с официальными сметами. Вот, смотрите: «премия за ускоренное согласование» — полмиллиона. И фамилия.

— Чёрная бухгалтерия, — заключил я. — Прямые указания, какой чиновник сколько взял и за что.

Олег свистнул сквозь зубы.

— Это прокатит за доказательство?

— Если найдутся оригиналы платёжек, то да. Пока — только намёк, куда копать.

Лена осторожно потянула к себе другую пачку. Листала, чуть нахмурившись.

— Здесь люди. Фамилии, должности… «Бригадир», «Водитель», «Охранник особой категории». — Она подняла глаза. — Это же… список их боевиков?

— И обычных строителей, — кивнул я. — Но роли указаны. Можно понять структуру.

Кира взяла третий документ. Её пальцы слегка дрожали.

— «График платежей от ООО «Вектор»… «За обеспечение безопасности коммерческой деятельности»… — Она прочитала вслух, и в её голосе прозвучало отвращение. — Это… те, кто платит за «крышу».

— Должники, — уточнил я. — Те, кого они доят. Суммы, даты. Если эти люди вдруг перестанут платить…

— Им наведут порядок, — глухо закончил Олег.

Маша уже листала следующую стопку — толстые распечатки договоров.

— Странно, — сказала она через минуту. — Здесь объёмы поставок стройматериалов. Но… — Она прищурилась. — Смотрите, песок и щебень. Цифры. Если умножить на вес… Согласно этой накладной, на объект должно было быть завезено две тысячи тонн песка.

Она посмотрела на меня.

— Это физически невозможно для площадки таких размеров. Грузовиками бы год возили. А объект сдали за три месяца.

— Фиктивные договоры, — кивнул я. — «Строй Монтаж» использовали для отмывания денег. Гнали через него гигантские суммы, списывая на несуществующие материалы.

— Откуда у них столько денег? — ахнула Лена.

— Оттуда же, — я ткнул пальцем в список «должников». — И от государственных контрактов с завышенными сметами.

Настя всё это время молча курила. Теперь она протянула руку через стол.

— Дайте документы мне. Я продумаю линию поведения, варианты атаки.

Её пальцы были в сантиметре от папок. Я накрыл её ладонь своей.

— Нет.

Она медленно подняла на меня взгляд.

— Что значит «нет»?

— Сейчас мы только смотрим. Определяемся. Документы я дам, когда ты предложишь конкретное решение. Как уничтожить синдикат, а не просто насолить им.

— Я лучше вас разбираюсь в этом! — в её голосе зазвенели злые нотки.

— Может быть. Но ты сама сказала — мы тебя захватили. Значит, ты временный союзник. Документы остаются у нас.

Она сжала губы. Вейп в её пальцах слегка дрогнул.

— Я не могу строить план, не имея доступа к материалам.

— Можешь. Смотри, запоминай, думай. Фотографировать и брать с собой — нельзя.

Олег одобрительно хмыкнул. Настя откинулась на стуле, её лицо снова стало гладкой, холодной маской. Но в глазах что-то шевельнулось. Расчёт. Или ярость.

Мы откинулись на спинках стульев, документы лежали между нами, как разобранное оружие неизвестной системы.

— Ладно, — сказал я, потирая переносицу. — Надо заняться делами. Схожу в магазин, куплю поесть и кое-какие детали. Пока есть время — надо усиливаться.

Все посмотрели на меня.

— Олег, Кира — возобновляете тренировки с головоломками. Маша, ты остаёшься с Настей. Следишь и… помогаешь продумать тактику. Вы лучше всех видите слабые места в этих бумагах.

Маша кивнула. Настя лишь подняла бровь, но промолчала.

— Можно я… — тихо сказала Лена, не поднимая глаз. — Можно я с вами? В магазин?

Она сказала это так, будто просила разрешения на что-то важное. Я посмотрел на её худые плечи под чужим пальто.

— Да, конечно. Пойдём.

***

Мы вышли из бизнес-центра на колючий зимний воздух. Лена шла рядом, закутанная в пальто Сергея Леонидовича. Она молчала, но я чувствовал, как её напряжение передаётся по пустому тротуару. Она раз пять начинала говорить «Игорь…», потом обрывала на полуслове. Я не стал давить. Пусть соберётся.

В магазине в такой час почти никого не было. Я взял корзину, начал складывать самое простое: макароны, ещё пару банок тушёнки, хлеб, дешёвые сосиски. Лена взяла пакет чая и держала его в руках, будто забыв, зачем пришла.

— Игорь, — наконец сказала она, глядя на полку с гречкой. Голос тихий, ровный, но в нём дрожала какая-то внутренняя струна. — Я… я хочу кое-что рассказать. Но не знаю, стоит ли.

Я поставил корзину на пол, повернулся к ней. Лицо её было бледным, губы плотно сжаты. Взгляд — куда-то в сторону, на пачки с печеньем.

— Стоит, — отозвался я. — Если это для тебя важно.

В голове пронеслось: сейчас она скажет про то, что произошло с ней в той комнате, и я должен буду как-то реагировать. Не сморщиться, не показать жалость, не сказать какую-нибудь дурацкую фразу вроде «ничего страшного». Меня вдруг передёрнуло. Ей всего шестнадцать лет, и этот толстый ублюдок с обсидиановым кольцом…

— Мы… девушки там… — начала Лена, всё так же глядя мимо. — Мы вместе ходили в столовую. Меня не трогали, я была на карантине, как они говорили. Но я их видела. С некоторыми… даже познакомилась.

Она сделала паузу, перевела дыхание. Я стоял, не двигаясь, стараясь не спугнуть.

— С ними… что-то делали. — Голос стал ещё тише. — Уводили в отдельный блок. Потом они возвращались… другие. Молчаливые. С трясущимися руками. Или наоборот — слишком спокойные. Как во сне.

Она наконец посмотрела на меня. В её серых глазах не было слёз, только холодный ужас.

— Я слышала, как они между собой говорили. Охранники. Что это — «тестирование методики». Что они пытаются получить «стабильных»... — она чётко выговорила следующее слово, будто прочитала с таблички, — магов. Их пытаются сделать магами. Или… понять, как это работает.

Мир вокруг на секунду поплыл. Это не просто насилие. Это что-то гораздо более чудовищное и безумное.

— Технология, — прошептал я сам себе. — Они тестируют технологию активации интерфейса.

Мы быстро закончили с покупками и вышли из магазина. Лена несла пакет с чаем и хлебом, я — всё остальное. Мороз щипал щёки.

— Ты правильно сделала, что всё рассказала, — сказал я, глядя перед собой на утоптанный снег. — Слышала что-то конкретное? Технические термины, имена?

Она молча шла рядом, потом кивнула.

— Про ту, рыжую, с заколками. Её боялись даже они. Охранники. Говорили, что её шеф подобрал, когда её все бросили. Что она… сломала того, кто её обижал. И теперь она думает, что сила — это всегда боль. Для себя и для других. Она не снимает эти штуки в волосах. Боится. Боится снова стать той… сломанной.

— Это… это всё меняет, — протянул я.

Я посмотрел на Лену. Она упрямо смотрела вперёд, губы плотно сжаты.

— Пока никому не рассказывай. Я придумаю, как это лучше подать.

Она снова кивнула. Мы молча дошли до офиса.

***

Войдя, я сбросил пакеты на пол у входа. Звук привлёк внимание. Олег оторвался от головоломки, Кира подняла взгляд от своего лабиринта. Маша сидела с документами напротив Насти.

— Всем в переговорку, — сказал я, скидывая куртку. — Есть важная информация.

Они переглянулись, встали. Настя потушила вейп, медленно положила его на стол. Её глаза изучали моё лицо.

Через минуту все сидели за тем же столом, на тех же местах. Только атмосфера стала тяжелее.

— Я сопоставил данные из сейфа, — начал я, опираясь ладонями о стол, — с тем, что видел в санатории и с тем, что мы знаем про модули Ани. Сегодня Лена подтвердила мои догадки.

Все взгляды переместились на Лену. Она сидела очень прямо, положив руки на колени.

— Это не просто бордель, — заявил я, отчеканивая слова. — У них идёт исследовательская программа. Они пытаются поставить процесс на поток. Тестируют методики насильственной активации. На людях. На девушках, которых туда свозят.

Олег замер. Его лицо сначала стало пустым, он не понял, о чём речь. Потом оно начало наливаться краской. Мускулы на скулах заиграли. Кажется, он перестал дышать.

Кира съёжилась в комок, будто стала меньше, прозрачнее. Взгляд ушёл в стол, сквозь стол, в пол.

Маша побледнела. Её губы беззвучно повторили: «Насильственная активация». В глазах замелькали цифры, вероятности, схемы — её разум пытался обработать чудовище через логику и не мог.

Настя не двинулась. Её лицо осталось маской. Но глаза — глаза сузились, в них пробежал быстрый, холодный расчёт. Она первой нарушила тишину.

— Тестируют… как? — её голос был ровным, профессионально-заинтересованным, будто она уточняла детали контракта.

Тогда Олег взорвался. Он вскочил так, что стул с грохотом опрокинулся назад, и со всей дури ударил кулаком по стене. Удар кулака в стену прозвучал глухо, как выстрел. Посыпалась штукатурка.

— Он активируется от стресса! — Олег выкрикнул это, не оборачиваясь, уставившись в дыру на стене. Его голос сорвался на хрип. — У меня… у меня он включился, когда я бежал к ней! Когда видел их руки на ней! Это же…

Он обернулся ко мне. Лицо искажено такой ненавистью, что стало чужим.

— У тебя тоже был стресс, да? У Маши? — Его взгляд метался по нам.

— Да, — коротко бросил я. — У всех.

— Они знают! — Олег почти завыл от ярости. — Эти твари знают! И они… они…

Он не смог договорить. Но все и так поняли.

— Если они догадались о связи, — заметил я, глядя на его сжатые кулаки, — а они наверняка догадались, у них под началом достаточно магов, чтобы вывести закономерность… То, что они делают с девушками в том блоке… Для них это, мягко говоря, неприятно.

Слово «неприятно» повисло в воздухе жуткой, кощунственной утопией. Потому что все представляли, каким должен быть «стресс», чтобы пробить порог активации. Насилие. Боль. Ужас. И всё это — поставленное на поток, как технология.

Кира вдруг резко встала, пошатнулась. Маша машинально протянула к ней руку, но Кира отшатнулась, обхватив себя за плечи. Она дышала часто-часто, глаза были расширены, смотрели в никуда. В её голове сейчас прокручивалось что-то своё. Своё «пороговое состояние».

Лена сидела, не двигаясь, только её пальцы вцепились в край стола.

Настя наконец оторвала взгляд от стола. Она смотрела на Олега, на его трясущиеся от бессильной ярости руки. В её глазах не было сочувствия. Был холодный, практический интерес.

— Значит, их цель — не просто эксплуатация, — произнесла она, и все вздрогнули от звука её голоса. — А производство.

Она перевела взгляд с Олега на меня.

— Это меняет приоритеты атаки. Юридический компромат на взяточничество теперь не так важен. Нужно бить по исследовательской инфраструктуре. Это их самый ценный и самый уязвимый актив.

Олег тяжело дышал, всё ещё стоя у стены. Казалось, он сейчас снова взорвётся. Я поймал его взгляд и чуть заметно покачал головой. «Позже».

— Какие твои предложения? — спросил я Настю.

— Модули, — бросила она. — Те «ушки», что были у той рыжей. Это высокотехнологичный артефакт. Значит, есть автор или сборочная линия. Мне нужна вся информация, которую вы о них собрали. Спецификации, материалы. Я попробую выйти на поставщиков компонентов или на человека, который мог это спроектировать. Это приведёт к лаборатории.

Она говорила логично. Слишком логично.

— Маша, — я не отвёл взгляда от Насти. — Поможешь ей. Всё, что мы знаем по модулям, все сканы.

Маша кивнула. Её взгляд ушёл в себя, видимо, она мысленно перебирала данные.

— Но, — продолжил я, глядя на Настю — ты ничего не прячешь. Играешь в открытую. Каждый найденный факт, каждую догадку — сразу всем. Это не твой личный квест.

Настя медленно наклонила голову. Слишком медленно. Как актёр, отрабатывающий поклон.

— Конечно, — проговорила она. — У нас общая цель сейчас. Уничтожить это.

Она аккуратно сложила руки на столе, пальцы в идеальном замке. Не было ни одного лишнего движения, ни дрожи, ни суетливого поиска вейпа. Полный, вымуштрованный контроль. Именно это и выдавало её с головой. Настоящая Настя в стрессе всегда что-то вертела в пальцах, поправляла волосы, отряхивала несуществующую пыль. Эта кукольная неподвижность была фальшью.

Она солгала. Согласилась слишком легко. Значит, у неё уже был план, и наше условие его не отменяло, а лишь немного корректировало.

— Хорошо, — сказал я, делая вид, что верю. — Начинайте.

— Маша, кто внутри? — спросил я, посмотрев на девушку.

Она прикрыла глаза на секунду, сосредоточившись.

— Пока не знаю, машины ещё далеко от нас. Просто тёплые пятна.

— Маги есть среди них?

— Нет. — Маша покачала головой. — Ни одного.  Странно.

Действительно странно. По всем прошлым столкновениям, у них в группе всегда был хоть один маг. Хотя бы тот крепыш с металлическими листами.

Маша вдруг вздрогнула, её глаза расширились.

— Стой. Есть один. Очень далеко. Метров триста, не меньше.

— Мощный?

— Очень. Сигнал чёткий, яркий... как маленькое солнце. — Она посмотрела на меня, и я понял, что мы подумали об одном и том же.

Аня. Только у неё параметры зашкаливали за все мыслимые пределы.

— Одной её хватит, — пробормотал я. — Охрана тут просто для антуража.

Внизу хлопнули двери машин. Четыре тёплых пятна, по Машиным словам, быстро двинулись к главному входу. Ещё два остались у машин. Одно из пятен — массивное, медлительное — вошло в здание первым. Второе, стройное и быстрое, последовало за ним.

Маша нахмурилась, её пальцы непроизвольно сжали край подоконника.

— Сергей Леонидович. И... Настя с ним.

Настя? Здесь? Ледяной комок сжался под рёбрами. Что ей нужно в этом борделе в такую ночь? Неужели...

Олег, поднявший Лену на ноги, резко обернулся.

— Обсуждать будем потом. Уходим, пока не поздно.

— Не успеем, — отрезал я, прислушиваясь к Асе. Она в меру своего восприятия проецировала схему здания, подсвечивая красным точки у лестницы. — Охрана уже внизу. На лестничной площадке двое, у выхода ещё двое. Мимо не проскользнуть.

— Прорвёмся! — Олег потянулся к своему жилету, его глаза вспыхнули знакомым яростным блеском. — Четверо — ерунда. Шарахнем и бежим.

— Кто-то обязательно успеет вызвать «терминаторшу», — холодно заявила Маша. — А от неё мы уже не убежим. Нам нужна не скорость, а тишина.

Олег замер, его челюсть напряглась. Он посмотрел на Лену, которая безучастно смотрела в пол, будто не понимая, где находится.

— У тебя же была идея, — обратилась Маша ко мне. — Глушилка для её модулей.

— Есть одна заготовка, — кивнул я, проверяя устройство в кармане куртки. Тяжёлая конструкция из нескольких конденсаторов и одного эмиттера. — Но она однозарядная. Для активации нужна прямая видимость и максимум десять метров. Плюс мы не знаем, подействует ли она на Анины модули, я проверял только на прототипе.

Кира, до сих пор молча наблюдавшая из угла, вдруг тихо кашлянула. Все посмотрели на неё.

— А если... подождать? — её голос был едва слышен. — Он же приехал сюда не на совещание. И она с ним. Они... займутся делом. Охрана тогда или расслабится, или тоже... ну, найдет себе кого-то. Тогда можно попробовать выйти. Тихо. Или... обезвредить поменьше народу.

Олег смотрел на неё, будто впервые видел. В его взгляде мелькнуло уважение.

Я прислушался. С нижнего этажа не доносилось ни звука. Ждать, пока Настя с Сергеем Леонидовичем...

Но другого варианта не было.

— Покажи, о чём они там говорят, — буркнул Олег, не сводя глаз с коридора.

Маша кивнула. В воздухе перед нами дрогнуло и вспыхнуло голографическое окно. Кабинет директора, если это можно было так назвать. Прямо под нами.

Сергей Леонидович стоял посреди комнаты, массивный и неподвижный, как гранитная глыба. Настя — перед ним, чуть склонив голову. Он говорил, резко рубя воздух ладонью. Она не перечила, только изредка кивала. По жестам было ясно — её сейчас песочат по полной программе.

— А звук? — спросил я.

— Звук не передаётся, но я слышу, — ответила Маша, её взгляд был пустым и направленным внутрь. — Он говорит, что она всё упустила. Потеряла контроль над всеми ресурсами. Что теперь он покажет, что бывает за провалы.

Сергей Леонидович закончил тираду и кивнул в сторону широкой кожаной кушетки у стены.  Настя замерла на секунду, потом механически подошла к кушетке, встала на колени, положила грудь на холодную кожу. Задрала юбку, спустила трусы. Всё без единой эмоции на лице, как будто выполняла давно заученную процедуру.

Сергей Леонидович расстегнул ремень.

— Ну что, Олег, — пробормотал я, чувствуя, как в горле встаёт противный ком. — Хочешь перенять опыт? Наглядное пособие.

Олег лишь хмыкнул, но не отвёл глаз от голограммы. Его рука непроизвольно сжала край куртки.

Сергей Леонидович приблизился сзади и резко, грубо притянул её к себе. Настя вздрогнула, на мгновение стиснула зубы, но тут же расслабилась. Мужчина совершал движения методично, без спешки. Деловито, как будто забивал гвоздь.

В голове пронеслись обрывки наших с ней «уроков». Та же поза. Та же холодная эффективность. Ничего необычного — просто Настя и её методы.

Потом Сергей Леонидович привстал, толкнул её вперёд. Она легла на кушетку полностью, лицом вниз. Он навалился сверху всем весом, продолжая насилие, и схватил её грудь руками, сжимая так, что на коже наверняка остались отпечатки.

Тогда на лице Насти, мелькнувшем в голограмме, появилось что-то другое. Не расчетливая отстраненность, а смесь боли и такого ледяного отвращения, что у меня по спине пробежали мурашки.

Вспомнилось, как она тогда, после душа, резко отстранилась от моего объятия сзади. Сказала «не надо». Сухо, без объяснений.

— Ей неприятно, — тихо заявила Маша. — Я вижу по активности мозга. Сильный стресс, болевые импульсы. Это не... добровольная часть программы.

Настя что-то сказала, повернув голову. Сергей Леонидович в ответ лишь глубже вдавил её лицо в кушетку и продолжил движения.

Кира стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела не на голограмму, а куда-то в пространство перед собой. Её пальцы теребили рукав. Когда она заговорила, её голос был таким тихим, что я скорее угадал слова по губам.

— Мы же не можем… просто смотреть. — Она не глядела ни на кого из нас, будто стыдилась даже этой просьбы. — Помогите ей. Пожалуйста.

В её голосе не было ненависти к Насте или расчёта. Только знакомая, тупая боль — та самая, от которой съёживаешься и хочешь провалиться сквозь землю. Боль, которую нельзя просто переждать.

— Если это продолжится в таком режиме, её психика не выдержит, — Маша обернулась ко мне. — Произойдёт надлом. А если мы вмешаемся сейчас... она будет нам обязана. Крайне обязана.

В груди что-то екнуло. Вспомнились её холодные расчёты, её «упражнения», её предательство. Вспомнилось, как она называла меня «активом». Как использовала.

Стоит ли её спасать?

Лена вытянула худую руку и дотронулась до локтя Олега. Он вздрогнул, оторвав взгляд от голограммы.

— Олег... — её голос был беззвучным шёпотом, но в тишине комнаты слова прозвучали отчётливо. — Вытащи и её. Помоги. Как мне помог.

Олег замер. Его лицо исказила гримаса — смесь ненависти, боли и растерянности. Он посмотрел на сестру, потом на изображение в воздухе, где Сергей Леонидович продолжал своё дело.

— Она же нас... — начал он хрипло.

— Ей очень больно. — перебила Лена. —Ты знаешь, каково это.

Я принял решение.

— Маша, помоги Лене собраться. Кира — прикрой их. Потом бегите в кабинет. Олег, со мной. Глушим всех.

Мы рванули по коридору. У лестницы, мелькнули тени. Четверо. Один поднял голову.

Моя «Оса» ударила ему в солнечное сплетение. Охранник сложился пополам. Олег швырнул в центр их группы маленький цилиндр — конденсатор со скриптом «Гроза». Яркая вспышка молний, больше похожая на короткое замыкание в трансформаторе. Все четверо вздрогнули и рухнули на кафель, дёргаясь в конвульсиях. В ушах звенело.

Дверь в кабинет была уже перед нами. Я приложил ладонь к замку, выбирая «нож». Замок хрустнул, и я пнул дверь ногой.

Сергей Леонидович не сразу оторвался от Насти. Он лишь замедлил движения, повернул к нам голову. Лицо было багровым, глаза мутными. Настя под ним лежала неподвижно, только плечи судорожно вздрагивали.

Я выстрелил «Осой» ему в бок, чуть ниже рёбер. Он ахнул, резко выгнулся и прекратил движение. Мужчина скатился с Насти, тяжело опускаясь на колени.

Второй выстрел — в живот. Он скривился, хватая ртом воздух.

— Олег, глуши! — бросил я, подходя к кушетке.

Олег шагнул вперёд. Раздался короткий, сухой треск молнии. Сергей Леонидович рухнул на бок и затих.

Настя не двигалась. Лежала лицом в кушетку, юбка задрана, трусы на бёдрах. Я протянул ей руку.

— Пойдём со мной, если хочешь жить.

Настя медленно, будто кукла на сломанных шарнирах, поднялась с кушетки. Натянула нижнее бельё, поправила юбку. Движения были чёткими, автоматическими, как у робота после перезагрузки. Она даже не взглянула на бесформенное тело Сергея Леонидовича на ковре.

— Ты понимаешь, — начала она безжизненным голосом, застёгивая мятую блузку, — что он тебе этого никогда не простит. Ни тебе, ни твоим друзьям. Это личное оскорбление. Он будет охотиться, пока не сотрёт тебя в порошок.

— При всей твоей сучьей натуре, — ответил я, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлой волной, — я не мог просто стоять и смотреть, как тебя насилуют.

Она на секунду замерла, её пальцы застыли на пуговице.

— Сентиментальность, — произнесла она, подходя к вешалке и снимая пальто. — Самый дорогой товар на чёрном рынке. И самый недолговечный.

— Олег, — кивнул я на пальто Сергея Леонидовича, брошенное на спинку кресла. — Возьми для Лены.

Олег, не спуская глаз с Насти, сгрёб одежду.

Мы вышли из кабинета и замерли.

Посередине длинного коридора стояла Аня. На ней был тот же красный тактический комбинезон, рыжие волосы стянуты в два «хвоста». Модули-«ушки» на голове слабо светились сапфировыми огоньками.

Прямо перед ней, на коленях, стояла Маша. Голова была неестественно запрокинута назад — Аня держала её за шею. Лицо Маши было бледным, но спокойным. Она смотрела куда-то в сторону, будто отключившись.

У стены, тоже на коленях, замерли Кира и Лена. Кира смотрела в пол, вся съёжившись. Лена обнимала её за плечи.

Аня медленно повернула голову в нашу сторону. Её голубые глаза, лишённые всякого выражения, скользнули по Насте, по Олегу, остановились на мне.

— Не ждали? — спросила она. — Сдашься сразу или сначала помучаешься?

Надо было отвлечь её от Маши. Одно неловкое движение…

— Твой босс — насильник и негодяй, — начал я, глядя ей прямо в эти ледяные глаза. — Он сейчас лежит в соседней комнате с сотрясением мозга. И если я кивну Олегу, у него будет ещё и остановка сердца. Выбирай, что тебе важнее: живой патрон или наша подруга.

Аня даже бровью не повела.

— Состояние Сергея Леонидовича не является переменной в уравнении, — её голос звучал, как голос навигатора. — Я задержу вашу группу в любом случае.

В груди что-то ёкнуло — не страх, а раздражение на эту выверенную, бесчеловечную логику.

— Для самого сильного мага в городе атаковать беззащитных — позор, — продолжил я, делая шаг вперёд. Настя за моей спиной едва слышно выдохнула. — Это как бить дошкольников. Есть я, есть Олег. Сразись с кем-то, кто может ответить. Или в тебе кроме цифр и приказов вообще ничего нет?

— Моя задача — обезвредить все цели, — парировала она, и её пальцы чуть сжали шею Маши. Та вздрогнула. — Их боевой потенциал не влияет на приоритет.

Ладно. Последний аргумент.

— А знаешь, твои «ушки»… — я медленно потянул руку к карману, где лежало собранное на коленке устройство, — они ведь не только усилители. Это удавка. Контроль. Подавитель. Они тебя держат на коротком поводке.

Аня замерла, всего на долю секунды.

— Даже если это так, — произнесла она наконец, и в её голосе впервые появился отзвук чего-то личного. — Они мне нравятся. Они дают порядок. И я не собираюсь от них отказываться.

Она резко встряхнула Машу.

— Разговор окончен. Все источники энергии — на пол. Сейчас же.

Я медленно, чтобы она видела, сунул руку в карман. Вытащил три конденсатора, обмотанные изолентой вокруг обрезка медной трубки, запаянной с одного конца.

— Это? — спросил я, поворачивая трубку в сторону Ани.

Её глаза сузились, по «ушкам» забегали огоньки.

— Что это?

— Бомба, — солгал я. — Увидимся в аду.

И сделал короткое, резкое движение, будто собираясь швырнуть устройство ей под ноги.

Её тело среагировало раньше сознания. Аня рванулась вперёд, чтобы перехватить «снаряд», отпустив шею Маши.

Сейчас.

Я через интерфейс подал команду на «трубку». Конденсаторы разрядились, выпустив короткий мощный импульс в сторону девушки, создав волну помех на очень специфической частоте.

Эффект был мгновенным.

«Ушки» на голове Ани вспыхнули ослепительно-белым светом и тут же погасли, выпустив струйку едкого дыма. Она застыла на полпути ко мне, её тело выгнулось дугой, будто по нему пропустили электрический разряд. Из горла вырвался звук — не крик, а хриплый, механический визг, как у робота с сорванной шестернёй.

Аня рухнула на колени, схватившись руками за голову. Её пальцы впились в волосы, в кожу у висков. Лицо исказила нечеловеческая гримаса — смесь шока, боли и полной потери ориентации. Девушка билась в агонии, которую теперь причиняло её собственное тело, лишённое контролирующих модулей.

— Бежим! — голос сорвался на крик, но, кажется, ребятам команды были не нужны.

Я подбежал к Маше, схватил её за руку выше локтя.

— Ты в порядке?

— Ещё не умерла, — выдохнула она, кашлянув. Её пальцы вцепились в мою куртку. — Бежим.

Мы рванули по коридору обратно. Кира на ходу выхватила из рук Олега тяжёлое пальто Сергея Леонидовича и накинула на плечи Лене, почти накрыв её с головой. Та не сопротивлялась.

Пост охраны. За стеклянной перегородкой мелькнули два ошалевших лица. Олег, не сбавляя шага, швырнул к ним ещё одну «гранату» — конденсатор со скриптом. Хлопок, треск, голубое свечение. Фигуры за стеклом пропали из виду.

Дверь на улицу была уже рядом. Олег пнул её ногой — она с визгом открылась, впустив внутрь колючий зимний воздух.

На улице — снег по колено, слепящая темнота и холод, обжигающий лёгкие. Бежать по этому снежному месиву было пыткой. Ноги вязли, снег набивался за голенища. Со стороны главного входа уже раздавались крики, но нас, кажется, ещё не видели.

Дыра в заборе. Кира проскользнула первой, ловко пригнувшись. Маша — за ней. Лену Олег почти просунул внутрь, подтолкнув снизу. Я пропустил вперёд Настю — она пролезла молча, не задев края, будто делала это каждый день. Сам нырнул последним. Острый край бетона рванул куртку на плече, пришлось извиваться, чтобы не застрять. Вывалился с другой стороны, запнулся и чуть не улетел в сугроб.

«Буханка» стояла в пятидесяти метрах, припорошенная снегом. Олег рывком открыл дверь, заталкивая внутрь Лену и Киру. Маша и Настя протиснулись на средний ряд. Я ввалился на пассажирское сиденье, хлопнув дверью.

Олег плюхнулся за руль, взялся за ключ, дёрнул. Стартер проворачивался с ленивым, умирающим звуком. «Ррр-ррр-рр…»

— Давай! — вырвалось у меня само собой.

Олег выжал сцепление, снова дёрнул. Тот же звук. Напряжение в салоне стало густым, как кисель. За забором послышался шум.

В третий раз он повернул ключ, одновременно нажав на газ. Двигатель кашлянул, чихнул и наконец завёлся с рёвом, дёргаясь на холостых.

Олег бросил взгляд через плечо, втоптал сцепление и включил первую. Машина дёрнулась и поползла вперёд, колёса пробуксовывая в снегу. Он дал газу, выкрутил руль. «Буханку» развернуло почти на месте, она скользнула задним бортом и с глухим ударом зацепила сосну. Заскрежетало железо. Но мы ехали.

Я обернулся к Маше, сжавшейся на сиденье.

— Где Аня? Видишь её?

Маша прикрыла глаза на секунду, уйдя в сканирование.

— В здании, в том же коридоре. Не двигается.

— Главное, чтобы не рванула вдогонку, — пробормотал я, вглядываясь в темноту за задним стеклом.

— Не рванёт, — уверенно заявила Маша. — Её модули, вероятно, полностью отключены. Я вижу хаотичные всплески поля. У неё шок. Системный сбой.

Олег переключился на вторую, направил машину на просвет между деревьями, к ухабистой грунтовой дороге, ведущей в сторону городских огней.

Мы ехали молча, только рёв мотора и хруст снега под колёсами нарушали гнетущую тишину в салоне.

— Куда? — спросил Олег, не отрывая глаз от дороги.

Я посмотрел на Настю через зеркало заднего вида. Она сидела, уставившись в темноту за окном, её пальцы постоянно поправляли куртку на груди.

— На базу, — сказал я. — Дальше — разберёмся.

«Буханка» скрипела на ходу, будто вот-вот рассыплется по запчастям. Мерзкий звук. Мы ехали по ночному городу, пустым и подёрнутым сизым зимним маревом от фонарей. Я сидел на пассажирском сидении, сжимая в кармане новый телефон. Каждый поворот казался ловушкой.

Холодный пластик гаджета въедался в пальцы. В голове прокручивал план, натыкаясь на знакомые слабые места: «если охрана не та… если двери не те… если у них будут маги в охране…».

Олег вцепился в руль, будто это цель его жизни. Мышцы на его шее были натянуты, как тросы. Он вёл машину не только руками — всё его тело было напряжено, будто толкало неповоротливый уазик в спину, пытаясь выжать хоть немного скорости. Ехал медленно, аккуратно, но по его лицу было видно — он рвётся вперёд, давит педаль в пол сквозь силу воли.

Маша молча смотрела в окно, её профиль был резким в отражении уличных огней. Кира, сжавшись на заднем сиденье, тихо постукивала пальцем по колену — считала что-то, настраивалась.

Свернули на объездную, потом — в промзону. Фонарей не стало, только свет фар, выхватывающий из темноты колею разбитой грунтовки и сугробы по бокам. Снег хлестал в стекло. Олег прибавил газу, «буханка» зарычала и начала подпрыгивать на кочках. Каждый удар отдавался в позвоночнике.

— Здесь, — воскликнула Маша, не отрываясь от очков усиления. — Через пятьсот метров будет съезд к лесу. Там оставим машину.

Олег лишь кивнул, челюсти сжались ещё сильнее.

Припарковались в сугробе под скелетами обледеневших берёз. Олег выключил зажигание.

Рёв двигателя смолк, и на нас обрушилась тишина — густая, оглушающая. На несколько секунд в салоне было слышно только частое дыхание и свист ветра в ветвях над головами. Мы просто сидели, давая себе последнюю передышку. Кира подняла руку, коснулась пальцами мочки уха, поправила невидимые в темноте серёжки-колокольчики.

Через заснеженный бурелом, проваливаясь по колено, вышли к забору. Он был высокий, бетонный, с верхушек торчали спирали колючей проволоки. За ним — тёмные корпуса санатория, несколько окон горело тусклым жёлтым светом.

Маша подняла очки, несколько секунд молча сканировала.

— Ничего не изменилось. Пара десятков тепловых следов в главном корпусе — скорее всего, девушки. Четыре охранника у ворот, два у входа. Магов нет.

Выдохнул, даже не заметив, что задерживал дыхание. Пока везло.

— Кира, — я обернулся к ней. — Нужна дыра, вот здесь. Диаметр — как канализационный люк.

Она кивнула, сняла варежку и приложила ладонь к холодному бетону. Закрыла глаза. Сначала ничего не происходило. Олег за спиной тяжело дышал, переминаясь с ноги на ногу. Маша стояла неподвижно, её взгляд был прикован к стене — она сканировала, я это видел.

Потом послышался тихий, нарастающий гул — будто внутри стены завелся рой разъярённых шершней. От ладони Киры поползла сеть мелких трещин. Гул проникал глубже, в кости, в зубы. Появилась лёгкая тошнота. Я почувствовал, как мелко дрожат мои собственные колени — вибрация уже шла по земле.

Она работала медленно, сосредоточенно. Лицо было бледным, веки подрагивали. Кира прикусила нижнюю губу, вся уйдя внутрь, в борьбу за контроль над полем, которое рвалось наружу. На лбу выступил пот, тут же застывающий в морозном воздухе. Бетон под её пальцами начал крошиться, потом — сыпаться мелкой пылью. Гул нарастал, переходя в вибрацию, которую уже чувствовали все.

Через несколько минут в заборе зияла ровная, почти идеально круглая дыра. Края были оплавлены, будто гигантским раскалённым сверлом. Кира отняла руку, её трясло от напряжения. Она шатнулась, и я успел поддержать её под локоть, почувствовав, как всё её тело дрожит мелкой, изматывающей дрожью.

— Готово, — выдохнула она, и пар от её дыхания смешался с бетонной пылью.

Мы с Олегом упёрлись в вырезанный круг. Бетон был тяжёлым, неподъёмным. Пришлось подключать поле — несильно, просто чтобы сдвинуть с места. С глухим стуком цилиндр вывалился наружу, в сугроб. Я проскользнул первым.

Территория оказалась пустынной и аккуратной — расчищенные дорожки, голые деревца, припорошенные снегом кусты.

Маша снова надела очки.

— Камеры. На углу главного корпуса, две. Смотрят вдоль забора. Пока нас не видят — слепая зона начинается в трёх метрах левее, но если двинемся к боковому входу — попадём в объектив.

Олег щёлкнул пальцами, между ними пробежала крошечная искра.

— Сожгу. Какое расстояние?

— Сорок метров, — холодно констатировала Маша. — Твой эффективный радиус для точного удара — десять, в лучшем случае. Они тебя увидят и поднимут тревогу намного раньше.

— Я могу поднять снежную завесу, — тихо предложила Кира. — Пройдём под прикрытием.

Подумал секунду. Идея была хорошей, но…

— Облако нужно большое, чтобы всех закрыть. И плотное. Удерживать его на ходу… Слишком сложно. Да и они заметят неестественность.

Маша молчала, поворачивая голову, сканируя местность. Потом ткнула пальцем в воздух, рисуя невидимую карту.

— Есть путь. Видите ряд елей? Они в пятнадцати метрах от камер. Если идти от дерева к дереву, и в момент перебежки Кира будет поднимать локальную завесу… Можно подобраться на десять метров. Достаточно для Олега. Нужно вывести из строя только правую камеру — левая не захватит подход к боковому ходу.

Посмотрел на Олега, потом на Киру. Олег кивнул, его глаза горели в темноте. Кира сжала кулаки, но тоже кивнула — готова.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как холодный комок в желудке начинает понемногу рассасываться. План был. Глупый, рискованный, но план. — Начинаем. Олег, ты за мной. Кира, жди моего сигнала.

Маша сняла очки, её глаза в полутьме казались огромными.

— Я буду следить за охраной. Если что — крикну.

Кивнул. Повернулся к тёмному силуэту ближайшей ели. Сделал шаг вперёд, в рыхлый, хрустящий снег.

Первая перебежка — от забора к ели. Глубокий вдох, кивок Кире. Она присела, коснулась снега пальцами. Тихий гул, ощущаемый костями. Сухой снег взметнулся вверх, как белая стена.

— Бежим!

Рванул вперёд, пробиваясь сквозь завихрение. Олег — за мной, дыша в спину. Снежная крупа забилась за воротник, вызвала ледяной ожог. Добежал, прислонился к шершавой коре. Сердце колотилось где-то в горле.

Маша, прижавшись рядом, шепнула:

— Не видят.

Кира подбежала последней, молча кивнула.

Вторая перебежка. Олег, рванув с места, наступил на сухую ветку. Хруст разнёсся в морозной тишине, оглушительно громко. Все замерли, вжавшись в ствол. Маша, не мигая, смотрела в сторону ворот.

— Пронесло, — выдохнула она через паузу, и мы снова двинулись.

Третья перебежка. Дыхание Киры сбилось, стало частым и прерывистым. Её снежная завеса дрогнула, стала прозрачнее. Я поймал её взгляд, жестом показал на свою грудь: «Медленнее. Глубже». Сымитировал спокойный вдох и выдох. Она кивнула, закусила губу, пытаясь взять себя в руки.

Так мы бежали от дерева к дереву. Ноги наливались свинцом, в груди саднило от морозного воздуха.

Последний рывок — уже не до дерева, а прямо к слепой стене корпуса, в десяти метрах от камеры. Прижались к холодному кирпичу. Отсюда её было видно — чёрный купол, тупо смотрящий вдоль забора.

— Теперь ты, — выдохнул я, глядя на Олега.

Он уже не щёлкал пальцами. Просто вытянул руку, сжал кулак. Тонкая, голубоватая змейка молнии шмыгнула из его кулака в темноту. Не громко, с сухим треском, как от сильного разряда статики. На углу корпуса брызнули искры. Чёрный купол камеры дёрнулся, из него повалил едкий дымок.

— Сделано, — буркнул Олег, опуская руку.

Боковой ход оказался неприметной металлической дверью, почти заваленной снегом. Я приложил к замку ладонь, вызвал в уме знакомую схему скрипта.

«Отмычка». Ничего не изменилось.

Я посмотрел на замок — он был электронный, без ключа, открывался, скорее всего, карточной. Внутри головы переключился на другой скрипт — «нож». Сфокусировал поле вдоль щели, где металл двери входил в стальной паз стены. Почувствовал плотное, вязкое сопротивление — металлическая пластина снаружи, потом сам ригель. Поле жгло канал, тратя драгоценные проценты заряда. Раздался короткий, высокий визг, и запахло палёным металлом. Наконец дверь открылась.

Мы вошли внутрь. Дверь захлопнулась за спиной, и нас обнял тёплый, спёртый воздух, пахнущий дезинфекцией и дешёвым освежителем. Длинный, пустой коридор с бежевым линолеумом и слишком яркими светодиодными лампами на потолке. Давящая, искусственная тишина. По бокам — одинаковые белые двери. На стенах — безвкусные репродукции пейзажей. Современный, убогий отель для тех, кого не должно быть видно.

Попробовал приложить ладонь к ближайшей двери — такой же электронный замок, как на входной двери. Моя «отмычка» зависла, не найдя точек приложения. Нужен был пароль или карта.

— Маша, что тут есть?

Она на пару секунд ушла в себя.

— Первый этаж — служебный. Кухня, столовая, душевая. Вон там, в конце — кабинет. С кушеткой. — Она сморщила нос, будто почувствовала неприятный запах. — По центру здания — лестница и пост охраны. Двое за столом, перед мониторами.

В животе похолодело.

— Почему раньше не заметила?

— Не подходила так близко, — поморщилась она. — Все тепловые следы сливались. Теперь вижу детали: позы, оборудование. Они сидят. Без оружия, кажется.

Значит, план менялся. Нужно было пройти мимо них на лестницу. Девушки, скорее всего, были на втором и третьем этажах.

— Я могу их оглушить, — произнесла Кира. Она сжала и разжала пальцы, будто разминая их. — Как в том офисе. Резонансом.

Посмотрел на неё. Она не отводила глаз, её лицо в тусклом свете коридора казалось очень взрослым и очень уставшим. Кивнул.

— Действуй.

Мы двинулись вдоль коридора, стараясь не стучать по линолеуму. Олег шёл первым, за ним я, потом девушки. Сердце отдавало глухими ударами в висках. Вот и развилка — коридор уходил вправо, а прямо, в двадцати метрах, была видна лестница и яркий прямоугольник света от поста охраны.

Остановились за углом. Кира приложила ладонь к стене, закрыла глаза, глубоко вдохнула.

— Вижу их, — прошептала она. — Два силуэта. Сидят почти неподвижно.

Она не просто посылала вибрацию. Я чувствовал, как её поле ищет, настраивается — не на грубую материю стены, а на что-то тонкое за ней. На частоту жидкостей во внутреннем ухе, на микроскопические колебания вестибулярного аппарата. Это требовало не силы, а точности. Её лицо побледнело, под глазами залегла тень. Она сама слегка покачнулась, будто ловя равновесие.

Через несколько секунд из-за угла донёсся приглушённый звук — чей-то подавленный кашель. Потом — шарканье стула, как будто кто-то неловко попытался встать и задел его. Ещё один кашель, уже с явной нотой тошноты.

Кира вздрогнула всем телом и открыла глаза. Она прислонилась к стене, будто ища опору. Маша бросила на неё быстрый, оценивающий взгляд.

— Готово. Они… дезориентированы. На минутку.

Не было времени проверять. Рванули вперёд, к лестнице. Мимо поста охраны промчались, не глядя внутрь. Мельком успел заметить — один охранник сидел, склонившись на стол, держа лицо в ладонях. Второй стоял на коленях у мусорной корзины, его плечи судорожно дёргались.

Лестница была широкая, с железными перилами. Мы взбежали на неё, стараясь, чтобы шаги звучали как можно тише. На площадке между первым и вторым этажом остановились, прислушиваясь.

Сверху не доносилось ни звука. Только гул вентиляции и наше прерывистое дыхание.

Мы стояли у ряда одинаковых дверей на втором этаже. Тишина была такой густой, что слышалось жужжание ламп дневного света.

— Ты Лену в лицо знаешь? — спросил я у Маши.

Она отрицательно покачала головой.

— Только по описанию. Худенькая, с косой.

— «Отмычка» не работает. Как будем её искать, ломать каждую дверь?

Маша задумалась на секунду, её взгляд стал расфокусированным — она совещалась с Пашей.

— Могу транслировать через моего ассистента. Голограмму того, что вижу. Это как… окно.

— Показывай, — кивнул я.

Она провела рукой в воздухе. Рядом с ней возник светящийся прямоугольник, метр в диагонали. Внутри него, будто за грязноватым стеклом, была видна комната: пустая койка, тумбочка, на полу — брошенная одежда. На кровати лежала девушка, не Лена.

— Тяжело держать? — поинтересовался я.

— Энергозатратно, — ответила Маша, не отрываясь от голограммы.

— Идём.

Двинулись вдоль коридора. Маша шла первой, держа перед собой призрачное окно. Олег следовал за ней вплотную, его дыхание стало громким и хриплым. Он вглядывался в каждую голограмму.

Следующая комната. В кровати девушка, свернувшаяся калачиком под одеялом, видна только прядь волос. Олег сжал кулаки, его губы беззвучно шевельнулись — будто давал себе какую-то клятву.

Ещё комната. Девушка просто лежала на спине, уставившись в потолок пустым, выгоревшим взглядом. От её позы веяло такой безнадёжной апатией, что по спине пробежали мурашки.

Комнаты были пустыми, или в них спали незнакомые девушки. Все они были молодыми, лет шестнадцать-восемнадцать, не старше. Надо было прийти сюда с полицией, но я предполагал, что высшие полицейские чины тут часто бывают, и вовсе не для того, чтобы предъявлять обвинения хозяевам.

В конце коридора Маша замерла. Её «окно» показало комнату чуть меньше других. Узкая больничная койка, запертая наглухо пластиковая форточка. В верхнем углу — маленькая камера, её красный глазок не горел. На тумбочке — аккуратно сложенная стопка одежды. И на кровати — девушка. Серые спортивные штаны, кофта с длинными рукавами. Длинные тёмные волосы заплетены в тугую, невероятно аккуратную косу, будто этот ритуал был последним оплотом порядка. Она сидела неподвижно, положив руки на колени, и смотрела в пустую стену. Взор был пустым, отсутствующим.

— Это она! — прошептал Олег, и его голос сорвался.

Он метнулся к двери, но я схватил его за плечо.

— Стой! Сначала замок.

Приложил ладонь к панели замка. Использовал «Нож», протянул по ригелям. Олег ввалился внутрь, толкнув дверь плечом.

— Лена!

Девушка на кровати медленно, как будто сквозь воду, повернула голову. В её глазах не было ни страха, ни радости, только пустота и усталость. Она смотрела на Олега, не мигая, будто видела мираж.

Он рухнул перед ней на колени, схватил её за руки.

— Лен, это я. Это я, ты слышишь?

Она медленно моргнула. Губы дрогнули, шепот был еле слышным.

— Олег… — имя прозвучало как выдох, как что-то забытое и давно потерянное. Потом в её взгляде мелькнула тень паники. — Это… снова они? Гипноз… — она попыталась одёрнуть руки.

— Нет! — перебил он, сжимая её ладони так, будто хотел передать свою уверенность через прикосновение. — Нет, я сам. Это правда я. Мы пришли за тобой.

Она замерла, вглядываясь в его лицо, в знакомые, искажённые болью черты. Пустота в её глазах начала трескаться, заполняться медленным, мучительным пониманием. Она покачала головой, медленно, будто ей было невероятно тяжело.

— Не надо… из-за меня… — начала она свою речь, но голос предательски дрогнул.

Олег не дал договорить. Он потянул её к себе, обнял, прижал голову к своему плечу. Она сначала застыла, как статуя, потом её тело дрогнуло — мелкой, частой дрожью, которую уже было не сдержать. Из её горла вырвался не крик, а сдавленный, болезненный звук, похожий на стон. Руки, сначала беспомощно повисшие в воздухе, медленно, нерешительно поднялись и вцепились в его куртку, белыми от напряжения пальцами.

В дверном проёме Маша отвернулась, уставившись в пустой коридор, но её поза была напряжённой — она продолжала сканировать периметр. Кира, прислонившись к стене напротив, смотрела на обнявшихся брата и сестру.

Маша вдруг резко обернулась от окна, в которое смотрела. Её лицо стало жёстким.

— Машины. Три штуки. Въехали в ворота, подъезжают к главному входу.