Пот стекал по лицу. Кровь на моих тонких руках успела засохнуть, стягивая кожу противной коркой. Перевязка всех раненных заняла два часа. Бинтов осталось совсем немного, что же будет завтра? Григорий предлагал провести медицинскую сортировку пострадавших, всех на ноги мы поставить не сможем это точно, но Артём ему запретил. Я поддержала его решение, ведь так нельзя, теперь же мне пришлось ощутить на себе последствия моих решений.

Глаза слипаются от бессонной ночи. Я сидела на ступенях вагона ресторана, ощущая холодный металл кожей, и смотрела на наш лагерь. Точнее то, что мы пытались выдавать за лагерь. Около тридцати человек, что едва смогли пережить вчерашнее нападение этих мерзких тварей. Я обещала провести вскрытие одной из них, но на это уже не оставалось сил.

С тех пор как ушла немногочисленная разведгруппа, прошло уже три часа. Они ушли, прихватив с собой охотничью двустволку, а это было единственно нормальное оружие, что у нас было. Вместе с ними ушла и наша уверенность.

– Док, да ты не угрюмься. – сказал Артём севший рядом, лицо его было смазано усталостью. – Не всё потеряно, мы почти закончили с укреплением спального вагона. Все окна законопатили.

– Зачем всё это? – повернув голову, я смогла оценить натянутую улыбку начальника поезда. – Эти меры тварей не остановят…

– Да, ты права, – Артём тяжело вздохнул на этих словах. – надо хоть как-то успокоить людей, занять их руки работой. Так мы хотя бы сможем избежать паники. Если парни из разведки вернутся без хороших новостей… По крайней мере от ветра защитимся, если такой тут вообще бывает.

Я промолчала. Просто смотрела на абсолютно плоскую, ржавую пустыню что тянулась до горизонта. Мертвое серое небо, на котором нет облаков. Надежда на то, что это сон рассеялась без следа. МЧС сюда не доберётся. Я не физик, но даже мне понятно – это место находится не на Земле.

Внезапно воздух изменился. Ветер…

Сначала возник лёгкий далёкий гул, который нарастал всё быстрее и быстрее. Волосы на руках встали дыбом.

– Какого… – воскликнул мужчина в разорванном дорогом костюме. Он указывал куда-то вдаль, на наши спины.

С Артёмом мы подскочили одновременно. Выглянули из-за вагона и застыли в шоке. У меня спёрло дыхание. На горизонте возникла целая стена песка, и она быстро набирала в размерах. А затем ударил ветер. Я инстинктивно вцепилась в Артема, чтобы устоять на ногах.

– В вагон! Все прячьтесь в вагон! – Взревел Артём.

Я видела, как огромная песчаная стена наступала. И клянусь! Я видела, как ветер оторвал кусок от пиков далёких гор. Так не бывает…

Люди панически бросились в вагон, истерично крича. Я успела попасть внутрь одной из первых. Быстро пробежав весь вагон насквозь, выглянула в узкое окно туалетной кабинки, которое заделывать не стали. Буря была уже здесь. С неба падали крупные обломки. Рядом с нами упал кусок бетона с торчащим из него дорожным знаком, на котором был изображен шестиглазый пришелец, переходящий дорогу.

Вагон затрясло. Мы начали двигаться. Буря ещё не настигла нас, но наш вагон уже начало сносить ветром. Мама родная, нужно срочно возвращаться.

Когда я оказалась в купе, не успела сделать и шага. Что-то с силой ударило по вагону. Удар был такой силы, что меня швырнуло в стену, а после мой мир окутала тьма.

…

Когда я пришла в себя, шума ветра уже не было. Выплюнув наконец песок, скрипящий на зубах, я смогла оглядеться. Голова страшно кружилась.

Я в койке, наполовину засыпанной песком. Пол вагона и вовсе был засыпан песком сантиметров на тридцать. Красный песок был везде, в трусах в лифчике, от него страшно чесалось всё тело.

На ватных ногах я встала и побрела по вагону. На койках хватало людей. Кто-то тяжело дышал, находясь без сознания, а кто-то уже был мёртв. С улицы донеслись голоса. Значит мы живы! От радости голову ломить начало лишь сильнее. Анальгин, в кармане был блистер. Пусто.

Слышу голос Артёма он что-то кричит. Разобрать его слова я не в силах. Резко накатила слабость, я едва смогла устоять на ногах. Давай же, шаг за шагом. Потихоньку.

Наконец мне удалось выбраться из вагона. Свет больно ударил по глазам, дезориентируя. На улице было лишь четверо человек и среди них я узнала Артёма. Выглядел он жалко, его рука была неестественно выгнута, ему срочно надо её вправить.

Вокруг, насколько хватало слезящихся глаз, простиралась усыпанная алым песком свалка. Но не обычная. Из барханов торчали ржавые кузова автомобилей незнакомых марок. Вдалеке возвышался остов огромной машины, больше напоминавшей механического многоногого паука, а рядом с ним в песке покоилось металлическое лицо высотой с десятиэтажный дом. Пейзаж был безумным, словно вырванным из комиксов. Нет, мы точно больше не на Земле…

– Ар… кхе… кхе… Артём! – крикнула я, оседая на песок.

– Виолетта! Мы спасены! – в голосе его не слышно было радости. Лишь сдавленная боль.

С трудом фокусируюсь на горизонте. Что-то приближается, я не могу понять, что именно. Нас нашли? Чудесно. Могу чуть-чуть прикрыть глаза…

– Ээй! Сюда! Нам нужна помощь! Есть раненные! – вопил кто-то из пассажиров.

– Виолетта, не спать! – приди в себя, тормошил меня кто за плечо.

Я открыла глаза, это был Артём.

– Ну же, вставай. У меня плохое предчувствие.

Около нас остановилось три черных повозки. Нет, не повозки это были сани. Кто-то из наших подбежал к первой из них. Фигуры в плащах остановились. С вожжей спустилась красная фигура. Детали удавалось разобрать с трудом. У них три глаза?

– Помогите нам! – Вопил подбежавший к этому кортежу мужчина. – Ай… нет… не надо…

Трёхглазый ударил его! А вслед за ним разнесся неприятный чужой голос. Он говорил на чужом языке, но его тон не обещал ничего хорошего.

– Схватить, свежий товар! Больных в утиль!

Я не успела даже крикнуть.

Фигура в красном балахоне одним молниеносным движением оказалось рядом с нами и его копьё пронзило грудь Артёма.

– Нет! – воскликнула я, блеск метала и мой мир окутала беспамятная тьмя.

…

Пришла в себя от жуткого смрада. Вонь человеческих испражнений и гнилья резала нос.

Когда я наконец смогла открыть глаза, сквозь полумрак увидела десятки людей. Все жалкие, измазанные в грязи. И нет среди них были не только люди. Напротив, сидела девушка, кожа её была неприятного синего оттенка, как у утопленника. Но нет, она была жива.

Поймав мой взгляд, она подползла ко мне. Нет. Не надо! Не подходи. Хотелось кричать, но я не могла. Тощая жуткая женщина подползла ко мне и нависла надо мной. Хотелось сопротивляться, ударить её, но сил не было даже поднять руку.

Она что-то сказала, улыбаясь мне в лицо. Я ничего не поняла, но голос её напоминал скорее птичью песню, чем человеческую речь. А после она силком запихала что-то мне в рот. Я пыталась выплюнуть, но она закрыла мой рот рукой.

Неожиданно вкус оказался весьма приятным. Текстурой напоминал скорее ириску, а вот вкус был неописуемым. Абсолютно новый ни с чем несравнимый вкус, но такой дурманяще приятный. Она хочет меня отравить? Не хочу…

Когда я наконец проглотила, эта женщина убрала руку от моего рта. Она пыталась со мной говорить, но я не понимала ни слова. После безуспешных попыток она попросту села рядом и положила мою голову себе на плечо. Она мне не враг, тепло чужого тела такое приятное, после холода клетки…

Наш путь длился уже примерно неделю. Дневного света я не видела, только несколько раз нашу клетку открывали, затягивая внутрь новых рабов. Иногда таких же слабых, как я, иногда избитых, но волевых. Каждое новое открытие клетки заканчивалось попыткой чьего-то побега с последующим избиением всех, кто был в клетке.

Краснокожие уродцы не щадили никого и избивали нас металлическими прутами. И они явно испытывали удовольствия каждый раз. Чертовы садисты.

Изредка наши захватчики открывали маленький люк, в который закидывали несколько небольших кусочков того, чем меня накормила Селеста. Так звали девушку, которая накормила меня в первый день в рабстве – Селеста Циан.

Каждый раз за раздел этого жалкого куска начиналась настоящая схватка. А краснокожие следили и смеялись. Селеста оказалась настоящим воином, и каждый раз ей удавалось отбивать у прочих бедолаг желанный кусок, которым она делилась со мной. Всего в нашей повозке девушек было всего двое и синекожая леди видела в этом сестринство.

Мы общались жестами, с каждым днём становясь в этом лишь лучше. Она рассказывала о летающих кораблях или чем-то подобном. О том, как сражалась и как попала в этот мир.

Она попала в эту клетку уже после меня. Без сознания я валялась ещё несколько дней, Селеста защищала моё бессознательное тело от посягательств. Парень, которого она отдубасила, всё ещё валялся без сознания. Клянусь, я не хочу знать, что со мной происходило до появления этой храброй женщины.

На четвёртый день в этом аду мы прибыли в город. И это было ужасно. Нас, ослабших и измученных, сначала силком выволокли из клеток, а после заставили мыться в какой-то мутной жиже, выдав кусок мыла на всех. Если кто-то не мог мыться сам, мыть его заставляли других. Затем мы отмывали собственную клетку. Тех, кто отказывался выполнять приказы, безжалостно избивали.

А потом был чёртов рынок. Это был мусорный город посреди бесконечной свалки. Неизвестные существа в балахонах подходили и ощупывали рабов. Заглядывали в рот, проверяли кости на прочность, периодически ломая их. Периодически это заканчивалось руганью с караванщиком.

Селесту купили. Мне было физически больно это видеть. Единственную подругу в этом проклятом мире уволокли в сторону к какому-то богатому покупателю в броне, а затем провели над ней некий ритуал. Я видела, как она вздрогнула, словно от невидимого удара током, но даже тогда, уходя, она смерила меня гордым взглядом. Несмотря на побои и новые невидимые цепи, она не склонила головы. Надеюсь, меня тоже купят. Мысль о дальнейшей поездке с этими скотами ужасала.

Но меня не купили. Лишь однажды передо мной застыл однорукий робот в компании маленького мальчика. Его единственный «глаз» горел алым светом. Он долго разглядывал моё лицо. После чего схватил меня за руку и попытался утащить с собой. К нему подбежал наш трёхглазый мучитель и что-то кричал.

Робот размозжил его голову одним ударом. Поднялась паника. Несколько охранников ринулись к железке, но тот, подхватив мальчишку, скрылся сбежал.

За тот день купили почти всех, осталась лишь я, да искалеченный Селестой мой обидчик. Он всё ещё не пришел в себя.

На ночь наши клетки оттащили с торговой площади и оставили в тени. Лишь несколько охранников с факелами бродили, периодически поглядывая в клетки. Спать я не могла, зная, что этот калечный ублюдок может очнуться в любое время и теперь я совсем одна.

Робот.

Жуткий железный человек стоял перед моей камерой, держа в руках оторванную голову одного из охранников. Он закинул что-то металлическое, а после проговорил по-русски своим синтетическим голосом:

– Бери. И не теряй.

После чего робот исчез, так же внезапно, как и появился. В лагере начался шум. Все клетки проверили. Что-то кричали, но мне уже не было до этого никакого дела. То, что передал мне робот, оказалось шилом. Маленьким шилом с широкой металлической ручкой. Теперь то я не пропаду…

Шило не нашли, я нашла метод скрыть его от чужих глаз. Вскоре мой обидчик умер, так и не придя в сознание, маленький прокол в ухе никто так и не нашел. Были и другие. Вскоре в клетке оказался парень с бронзовой кожей. Потом ещё несколько человек. И еще, и ещё. Конвейер смерти не знал конца.

Я смогла выжить, смогла стать сильнее. Любой, кто пытался со мной конфликтовать, вскоре не просыпался. Однажды в нашу клетку угодил ещё один человек. Я так радовалась, думала кто-то из наших, но он оказался другим. Из другого мира, не такого как наш. Он владел английским, с которым у меня было совсем туго. Но мы всё равно подружились, создав собственную коалицию.

Парнишка был малость со странностями. Рассказывал про зомби-апокалипсис в своем мире, во что раньше я бы никогда не поверила, но после встречи с разумными плотоядными червями… К тому же он часто просто тыкал пальцем в пустой воздух с напряженным, умным видом, словно листал невидимую книгу или нажимал кнопки. Зачем? Сложно сказать. Я решила, что от побоев у него начались галлюцинации. Он был немного не в себе.

А вот его тяга к саморазвитию поражала. Несмотря на то, что мы жили впроголодь он единственный кто тренировался через боль и страдания. Не пропускал ни одного дня. Его даже не смущало отжиматься от пола, залитого нечистотами. В принципе его в принципе нечистоты смущали не сильно.

Характер его был абсолютно непреклонным. Невзирая на побои, он был единственным кто продолжал попытки к побегу, даже зная, что нас будут избивать каждый раз. Самого Патрика пытались избивать и другие рабы, но он не давался. В кулачном бою за пайку он смог убить одного здоровяка, прямо на глазах у краснокожих, за что был снова избит.

Странным было ещё и то, что раны на его теле заживали как на собаке. Но не всегда. Иногда он мог несколько часов мучаться, а потом хоп и шел на поправку. Он пытался это объяснить мне причину столь странного исцеления, но я так ничего и не поняла. Всех остальных рабов он пугал, а вот караванщиками было глубоко плевать – мы все для них на одно лицо.

Так мы приблизились к новому городу. Караван невероятно разросся, теперь повозок было больше трёх десятков. Были среди них и новые виды работорговцев. Далеко не у всех рабов участь подобна нашей. Я видела, как существо похожее на жабу само отмывало свой «товар». Да они относились к своим рабам почти по-человечески! Да и повозки их не напоминали металлические гробы, а выглядели вполне цивильно.

Нас, как и раньше, заставили отмыться, но в этот раз было не так плохо. Кругом была очередная свалка, но в этот раз исключительно корабельная. Монструозные остовы тысяч посудин виднелись до горизонта. Были и огромные сухогрузы и даже обгорелые галеоны. Странно что почти все деревянные суда имели следы пожаров, почему?

Ответа я не знаю, но вокруг было огромное количество озёр, в которых была теплая вода. Так приятно было нормально помыться после недель, проведённых в этом аду. Впервые за долгое время я почувствовала себя человеком. Патрик совершил очередной побег, нырнув рыбкой в озеро.

Плавал он около часа, пока наконец не вылез на берег, где его повторно отметелил наш новый караванщик. Этот по крайней мере не орал что-то невнятное, а просто колотил всех молча.

В город нас пустили не сразу, пришлось ждать. Клетку наглухо закрывать не стали, была только решётка. Всю ночь я смотрела на величественный грот, из которого текла лавовая река. Зрелище завораживало. Смогу ли я вырваться однажды? Не знаю, будущее пугало не меньше настоящего…

…

В городе нас не стали выпускать из клеток. Неужели покинуть эту опостылевшую клетку и в этот раз мне не суждено?

Мне было по-настоящему страшно, пока не явился похожий на человека парень и огромный зелёный мутант. Они давили на караванщика, запугивали. Ужасно жестокие, пугающие люди, нет к таким я попасть не хочу. Если их боятся даже краснокожие ублюдки, то у них меня ждёт лишь смерть.

Этот парень в дорогой броне впился в меня взглядом, и в нем не было ни капли жалости, только оценивающий, расчетливый холод. Словно он прикидывал, сколько мяса на моих костях. Нет, не хочу. Не надо к нему! Что-то с этим парнем было катастрофически не так, он пугал меня даже больше трехглазых. Он был монстром в человеческом обличье.

Клетка открылась. Нет. НЕТ! Пожалуйста не надо. Паника заволокла мой разум.

Книга на АТ: https://author.today/work/555991 (там глав больше, это не я злодей, так получилось)

Первый том: https://author.today/work/531424

Если захотите поддержать Автора: https://boosty.to/markreverse

Ну или просто поставьте сердечко на АТ или плюс на пикабу, этим вы очень помогаете в продвижении книги:3

- Да ладно, не заморачивайся! Можешь убрать курбога, теперь ты будешь меня видеть! - произнесло существо рядом с оцепеневшей девушкой. Серафим послушался, и, убрав камень, действительно начал видеть существо уже без помощи камня.

В следующие мгновенья существо начало меняться. Из бесформенного чёрного человека оно превратилось в гнома, иначе и не скажешь. Теперь рядом с девушкой на диване сидел маленький дедушка в традиционной русской рубахе и портах. Он был с огромной залысиной, а в местах, где волосы всё же имелись, они спускались до плеч, борода так же была не менее длинной - по пояс уж точно.

- Так лучше? - заговорил дедушка, теперь уже не тем необычным голосом, которым он говорил прежде, а настоящим человеческим голосом, что претерпел перемены за долгие прожитые годы. Серафим кивнул в ответ. - Отлично! А то я знаю вас людей! Вам тяжело смотреть на духов... что-то внутри вас переворачивается и не даёт спокойно реагировать на нас духов. Да о чём говорить, я, когда был человеком, сам, повстречав духа, чуть не помер от страха! А ты молодец, даже бровью не повёл, когда меня увидел!

- Такая уж у меня работа... Простите, не знаю, как к вам обращаться...

- Звать меня Захар! А вообще обращайся ко мне, как Дед Захар!

- Хорошо, Дед Захар... такая уж у меня работа, помогать людям с нечистью, но с вами я ошибся и до сих пор не знаю, кто вы, но уж точно не призрак.

- В этом ты прав, - Дед Захар улыбался. - Прежде чем я расскажу кто я и свою историю, не надо ко мне на вы! Я обычный крестьянин, а не какой-то там барин! Понял... Не знаю, как тебя звать...

- Серафим.

- Хорошее имя, юноша, благое, Божье одним словом!

Оба замолчали. Дед Захар вероятнее всего ждал, что Серафим что-то скажет, но, так и не дождавшись, заговорил сам:

- Собственно, кто я? Я в этом мире уже более двух сот лет. Шестьдесят три я прожил, как человек, а вот уже оставшиеся года, в виде духа.

В комнате вновь повисло молчание.

- Ты чего молчишь юноша?

- Слушаю ваш рассказ...

- На “ты”, юноша! НА “ТЫ”!

- Извини... Дед Захар. - Серафиму было очень неуютно от того что он обращается к человеку в годах на “ты”, ведь он был воспитан так, что неважно человек бездомный или царь, но если он в возрасте, и даже если глуп и туп, к нему обязательно следует обращаться на “Вы”. Серафиму очень тяжело было перебороть себя, но он смог. Первый раз самый трудный, как обычно это бывает.

- Извиняю!... Так ты хочешь услышать мою историю полностью? - с недоумением спросил дух у Серафима. Он в ответ вновь просто кивнул.

- Да, ты прям, совсем немногословен... Но скажу честно, мне очень приятно, что истории старика хоть кто-то хочет послушать! Тогда я расскажу тебе всё полностью!

Сам я с северных краёв. Жил да не тужил себе с мамкой, да папкою, пока наш барин не решил подзаработать и не переселиться в эти края. В той нашей деревне... уже запамятовал её название... вся моя семья, папка с мамкой, да сёстры - а я ведь один был мужик помимо папки в семье - они остались там, а я вместе с барином и другими молодцами да молодушками, мы отправились по Волге на корабле, чтобы заработать нашему барину больше денег.

Он решил заложить в этих местах село. Проложить ещё одну дорогу до солёного озера Баскунчак, да богатеть на добыче соли. А что, очень даже удобно! Река рядом, прямая дорога по степи до озера есть. Просто доставляй соль до берега да грузи на мимо проходящие корабли. Так мы собственно и делали.

Годы шли. Я встретил свою бабку. Будь ты неладна, старая! - Дед Захар помахал кулаком в воздух, - Померла, и со мной не осталась. Я главное тут, среди людей, а она гоняет чаи, поди, на небесах. Кто, кто, а она уж точно не у чёрта... Набожная она... Любил я её и продолжаю любить... - эти слова прозвучали очень грустно, но ощущалось в них благость и светлость, а главное уважение и любовь к дорогому человеку.

Так вот, встретил я Марфу. Мы построили этот дом, да стали жить. Вели хозяйство, работали на барина. Со временем появились дети, а потом неожиданно нас сделали свободными! Ты понимаешь, насколько это было дико для нас, что мы теперь вольны делать, что хотим и идти куда хотим! Более у нас не было начальника - барина, теперь мы были свободны! Но в то же время... когда это случилось мы не знали, как жить в новом мире, свободном мире.

Поэтому мы с бабкой решили оставаться здесь. А что, дом был, детей растить было нужно, хозяйство было, работа на солевой добыче была... какие там города... зачем они нам сдались! Так и прожил я всю жизнь в этом селе, в этом доме, с любовью бабки, да детей, а после и внуков.

Только вот не дождался я правнуков. Захворал одной зимой и помер после болезни...

Только знаешь, что самое удивительное? После смерти я не воспарил до небес, аль не провалился к чёрту, а остался здесь! В этом самом доме! Я думал, что стал призраком, но нет, как оказалось, я стал духом, меня видела семья, и боялась порой очень часто... Эх, если бы ты знал, как тягостно было осознавать, что те кого я люблю и знаю, что они любят меня, теперь боятся того чем я стал.

Тогда я решил, что буду полезным духом дома. Да, да, ты уже догадался. Я домовой! И, уверен, что все домовые получаются подобным образом!

Я стал следить за домом и моими близкими, которые жили здесь, помогать им, искать им вещи, если какая-нибудь растыка их потеряет, да просто защищать от бед и несчастий. А семья видя, что я помогаю им, начали меня подкармливать, как гласили поверья о домовых.

Так шли уже не просто года, а самые настоящие века. Марфа померла, те из детей, кто не уехал так же, потом пошли и внуки, которых я застал при жизни. А потом дом начал переходить дальше по семье моим очень и очень дальним правнукам....

... пока не перешёл моей пра-пра-правнучке Василисе... вот она рядом со мной на диване. Василиса, мне так жаль, что с тобой это случилось... - по лицу Домового потекла скупая слеза.

Примечание автора: данная повесть, является самостоятельным произведением, и более ничего не нужно знать для понимания сюжета. Но, для более полного погружения в мир повести и участвующих персонажей, можно ознакомиться с произведениями по ссылкам ниже:

Грехи

Ужас в свечном свете

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.

Дом стоял здесь давно. Так давно, что дубы, из которых его срубили, уже успели вырасти заново, состариться и лечь в виде дров около новой итерации дома. Этот дом помнил ещё тех ведьм, которые, по слухам, умели превращать жаб в царевичей, но принципиально не делали этого из идейных соображений. А также знавал тех, которые превращали царевичей в жаб — тоже из идейных. Всяких знавал этот дом, а теперь наблюдал за своей последней хозяйкой.

Под аккомпанемент скрежещущей лестницы со второго этажа лениво спускалась женщина. Взъерошенная так, что лица не видно — только торчали кончик носа и одна подозрительная седая прядь, которая напоминала приманку рыбы-удильщика. Поверх женщины был старый застиранный халат, запахнутый на хлопковой розовой ночнушке, а так же изношенные тапки на ногах.

Тапки на ходу сгребали и съедали всё, что попадалось на пути: от скомканной бумаги до пробегающего таракана. Если это был таракан. Чавкали. Иногда выплёвывали что-то несъедобное, брезгливо морщась. Чихали от пыли и возмущенно трясли ушами (у них были уши — владелица пришила их сама в приступе поиска очередного хобби), злобно смотрели на мир глазками-пуговицами.

Помнится, Елена, а именно так звали эту ведьму, сонно разглядывающую заваленную кухню в поисках чистой посуды, стащила эти тапки из какого-то заколдованного постоялого двора лет так... Много назад. Хозяин предупреждал: все вещи двора прокляты, и, если их украсть, они приобретут самосознание и будут пакостить укравшему. Елену это не остановило. Скорее смотивировало совершить кражу забрать честно оплаченный постоялый текстиль.

— Даром и с характером, — сказала она тогда, запихивая тапки и халат в безразмерную сумку. — Всё полезно, что в суму полезло.

Халат первые лет двадцать пытался ведьму душить, но после нескольких неправильных стирок он перестал подавать признаки жизни. То ли смирился, то ли просто выдохся. Сейчас он безвольно висел на хозяйке, хотя иногда, в неподходящие моменты, специально хватался за дверные ручки или ещё за что, до чего мог дотянуться, — по старой памяти, просто назло.

После того как халат капитулировал, тапки, увидев кончину коллеги, быстро переключились с охоты с ног Елены на мышей. Мыши в старом доме водились знатные: наглые, с корочками по взлому продуктовых запасов. Две жирные кошки, которым было плевать на мышей, охотнее охотились на тапки. Иногда с ними дрались и, что есть сил, драли тапки задними лапами.

Ведьму такая расстановка сил более чем устраивала. Мыши охотились на еду, тапки охотились на мышей, кошки охотились на тапки, а на кошек, в порыве любви и одиночества, охотилась сама Елена.

— Как же трещит голова…

Ведьма потерла виски. Вчерашний эксперимент с зельем не удался, как и большинство последних. Это безумно раздражало.

Она налила в огромную кружку травяной чай, достала вчерашние гренки с яйцом и стала медленно жевать, пялясь в темноту леса. В отблеске оконных грязных стёкол она видела своё отражение: лохматое, с кружкой в руке, уставшее.

И вроде всё как обычно. Но почему-то неспокойно. Может, из-за грозы, которая была ночью. Гроза была знатная — лес аж подпрыгивал, молнии били куда попало, ветер выл так, будто хотел выдрать дом с корнем, а один раз ей показалось, что в дверь кто-то стучал. Но кто в здравом уме будет стучаться в дом ведьмы посреди Запретного леса во время грозы?

— Надо поработать, — с набитым ртом заключила она.

Маленький кусок гренки упал на пол, где его тут же проглотил один из тапков. На что другой тапок оскалился на него отходящей от ткани подошвой.

Ведьма, не расчёсываясь, собрала копну волос в высокий  огромный пучок, умылась. В смысле, плеснула три раза водой и вытерлась рукавом, потому что полотенце снова куда-то исчезло.

«Вот же ж движимая недвижимость», — в сотый раз подумала ведьма, отмечая, что в этом доме каждая вещь живет своей жизнью., не важно, заколдованная она или нет.

И, не переодеваясь, лишь туже затянув халат узлом, похожим на удавку, побрела в зелеварную. Зелеварной служила та же столовая, просто нужно было повернуться спиной к печке и лицом к стеллажам с банками.

На стеллажах царил идеальный бардак. Елена ориентировалась в нем на ощупь, по запаху и по звуку: если при открывании банки оттуда доносилось шипение — значит, ингредиент свежий и живой; если молчало — протух или притворяется.

— Так, — бормотала она, вороша склянки. — Что у нас на повестке сегодня?

Она смешала несколько травяных порошков в ступке, добавила три капли слюны прикорнувшей под потолком летучей мыши. Мышь, испуганная спросонья, обиженно пискнула и, когда ведьма отвернулась, плюнула ещё раз в ступку, просто, чтобы было.

— В классическом рецепте ещё полагается добавить кровь младенца или невинного человека, — листала она потрёпанный блокнот. — Да где ж таких возьмёшь? — обратилась Елена к летучей мыши. Мышь выразительно посмотрела на неё и демонстративно отвернулась.

Елена вздохнула, помешивая варево. Запах трав и всего остального уносил её воспоминания в прежние времена, когда летучие мыши были посмиренней. И вспомнилась ей наставница.

— Врали Вы мне, наставница, — усмехнулась Елена, глядя, как зелье в чаше меняет цвет с болотно-зеленого на ядовито-желтый. — Говорили: «Наступят времена, когда стоит только подумать о чем-то — и оно тут же окажется на пороге!» Как же, как же...

Она грустно ухмыльнулась. Последнее время она всё чаще задумывалась о том, что было когда-то. Неужели она стареет? Стареет, как наставница? Она?

Зелье забулькало активнее. Елена сняла пробу — лизнула ложку, сморщилась: кисловато выходит. Надо бы подсластить. Может, добавить мёда? Хотя мёд в лесу водился только у диких волшебных пчёл, а те были таких размеров, что собирать у них продукцию мог только… Да никто не мог!

— Значит, так... — Решила она и потянулась за очередной банкой.

И в этот момент…

БАБАХ!

Что-то тяжелое ударило в дверь. Что-то большое. И, судя по звуку, — очень не хотевшее оставаться снаружи.

Елена замерла с банкой в руке. Деревяная ложка выпала и глухо ударилась об пол. Ведьма, тапки и мышь (летучая) уставились на дверь.

— Что за? — одними губами произнесла ведьма.

На опушке Запретного леса последний случайно забредший человек был где-то больше трехсот лет назад. И этим человеком (тогда еще человеком) была сама Елена.

БАХ!

Еще раз. Тишина. И снова звук — уже не удара, а чего-то сползающего по двери.

Ведьма поставила банку на место, вытерла руки о халат. Сердце убежало в пятки, в которые, от того же страха, тут же вцепились тапки. Она осторожно подкралась к двери.

Тишина.

Елена потянула тяжелый засов. Дверь со скрипом отворилась, впуская в избу холодный утренний туман и запах… железа, пота и отчаяния.

На крыльце, согнувшись, лежал мужчина. Судя по легким доспехам — либо рыцарь, либо наемник. Скромного достатка. Судя по тому, что он не шевелился, — либо очень уставший, либо очень мертвый. А в руках, прижатых к груди, он сжимал большой сверток. Тряпичный. Кряхтящий.

Елена перевела взгляд с рыцаря на сверток, со свертка на рыцаря, потом снова на сверток.

— Да уж… — протянула она, оглядывая лежащее тело и поляну вокруг. — И как тебя сюда занесло-то?

Перешагнув через мужчину, она нагнулась к тому, что кряхтело в его руках. Отодвинула ткань, из которой показалось детское взволнованное лицо с застывшими от страха слезами.

— Р-ребенок? – Елена поверить не могла своим глазам. Она спешно обернулась, высматривая то, что могло высматривать их. – Как вы смогли пройти через лес?

Она задумалась и, хлопнув себя по лбу от пришедшего в голову объяснения, улыбнулась, сложив руки в молитве:

— Простите, наставница, — она подняла голову к нависающей кровле. — Простите, что сомневалась в Вас. Времена, когда стоит только подумать — и вот оно уже на пороге, настали. Вы были правы. – она немного задумалась и тихо добавила: – Хоть в чем-то…

Она закончила своё обращение, взяла сверток с ребенком, будто сумку, и зашла обратно в дом, захлопнув дверь, за которой на пороге остался лежать рыцарь. Или наёмник. Неважно. День обещался быть интересным, а главное – продуктивным.

Она тут же подбежала к зелью, достала длинную и острую иглу и извлекла из вороха ткани маленькую нежную детскую ручку:

— Буквально момент — и ты свободен. Только не кричи, ладно?

Но ребенок и не собирался кричать. Он со страхом смотрел то на иглу, то в лицо ведьмы, и лишь поморщился, когда игла резко уколола пальчик. Елена тут же вытянула ручку к чаше, чуть надавливая на палец, пока несколько капель не упали в жидкость.

— Хм…

Елена нахмурилась. Зелье молчало. Просто стояло себе, даже не булькнуло. Она перемешала его поварешкой — ноль реакции.

— Странно, — протянула она, всматриваясь в зелье. — Обычно кровь всегда…

И тут содержимое чаши взбесилось.

Зелье резко почернело, зашипело и рвануло вверх черным столбом дыма, который ударился в потолок и начал растекаться по комнате, заполняя всё с ошеломляющей скоростью.

— Это что еще за хрень?!

Она машинально отступила, глядя на клубы дыма, от которого закашлялась и прикрыла рот свободной рукой. Во второй она всё так же держала ребенка. Теперь снова, как сумку.

— Кхм-кхм! Черт!

Ведьма рванула к двери, на ходу теряя тапки, которые возмущенно запищали и разбежались в разные стороны. С потолка, прямо ей в волосы, упала дезориентированная дымом летучая мышь.

— Час от часу не легче! — заорала ведьма, вылетая на крыльцо веранды.

Там было холодно, туманно и… много дыма. Дым вытекал из дома следом за ней, тянулся черными щупальцами и почему-то целенаправленно полз к телу рыцаря, которое всё так же безжизненно лежало у порога.

Елена перепрыгнула через него, и в пару прыжков оказалась возле старого плетёного кресла, рухнула в него, тяжело дыша. Положив сверток на соседнее кресло.

— Твою ж мать, — выдохнула она, глядя, как дым обволакивает рыцаря, лезет ему в уши, в нос, в прорехи подранных доспехов. — Что это за чертовщина?

Она перевела взгляд на рыцаря. Дым медленно начал рассеиваться, и Елена вдруг заметила, что грудь мужчины… поднимается?

— О, — сказала она. — А он живой, оказывается. Ну, надо же. А я уж думала, ты сирота, — обратилась она к шевелящемуся свертку.

Ребенок кряхтел в ворохах ткани, пытаясь из нее освободиться. Рыцарь кряхтел на входе в дом, пытаясь приподняться, откашливался.

— Кхе-кх-кхе!

— Ну, тогда уже попроще, – сказала она, глядя на то, как в попытках подняться рыцарь больно приложился об пол. – Но, чувствую, проблем вы мне доставите выше крыши… Да, наставница?

И в подтверждение ее слов дом будто отряхнулся ото сна. Ставни резко открылись, впуская откуда-то взявшийся легкий ветерок, который за мгновение выдул остатки черного дыма через дымоход. Откуда-то из дома потянулись тяжелые бархатные шторы, которые, словно длинные руки, опутали рыцаря и потащили его в дом. Елена, выдохнув, встала, взяла сопротивляющийся сверток и побрела вслед утаскиваемому незнакомцу. Когда она шагнула за порог, халат, зацепившись поясом, закрыл за ней дверь.

На лесной опушке снова стало тихо. Настолько, насколько можно назвать местных флору и фауну тихими.

______________________________________________________________________________________________________
В её мире запрещено только одно — входить в Запретный лес. В их мире запрещено — всё остальное.

Когда на пороге твоего дома посреди Запретного леса появляется рыцарь с маленьким ребенком, это может значить только одно: спокойная и удобная жизнь закончилась. Елена — молодая ведьма старой школы. И судьба подкидывает ей новую задачку — доставить политического заложника и его сопровождающего через современный уклад, где под запретом всё, что для неё естественно. Мат, магия, мысли… Мастурбация, в конце концов. Где даже зелье не сваришь — не найти разрешённых ингредиентов! А ей всего-то и нужно: сопроводить ребенка, не порешив самых ретивых блюстителей закона и… не тронуться умом от здешних порядков, в становлении которых она, оказывается, сыграла не последнюю роль.

"Запрещенные на данной земле"
Автор: Р. Акирова

Девушка, после вынужденного обморока, наконец открыла глаза. Её дыхание резко участилось, поддерживая разгорающуюся в её разуме панику. Все признаки шока на лицо. Со страху в местном полумраке она начала пятиться, пока не встретила спиной чёрный шершавый камень стены.

Трог, глядя за этой сценой, лишь усмехнулся. Он не видел перед собой ничего кроме слабости. А вот дочка торговца поспешила её успокаивать, лишь сильнее пугая.

– Соня, – орк схватил сердобольную девушку за плечо, и оттащил в сторонку. – не надо трогать собственность Многоликого без его разрешения.

– Но она же…

– Тсс. – угрожающе шикнул на неё орк, обрывая фразу.

Это вызвало во мне искреннее чувство благодарности. Дисциплина – залог выживания. Я коротко кивнул ему и получил такой же скупой, понимающий кивок в ответ.

Состоянию рабыни я не удивлён. Сложно не перепугаться до смерти, если ещё недавно ты стояла в парализующем ужасе посреди невольничьего рынка, забитого разноцветными пришельцами и совсем уж гротескными фэнтезийными тварями, а через мгновение… ты уже приходишь в себя в темном подвале, окружённая группой неизвестных, чьих лиц ты даже не видишь.

– Не бойся, никто тебя не обидит. – произнес я ровным тоном. Прозвучало это не слишком обнадёживающе, но родную русскую речь рабыня узнала мгновенно. Её глаза расширились. – Ты ведь Виолетта?

– Д-да, это моё имя. – с видимым невооружённым глазом усилием из себя выдавила она, вжимаясь в стену.

– Славно.

С выводами я не спешил, мало ли на свете Виолетт? Да кого я обманываю, прекрасно знаю, что мало. Вероятность не равна нулю, но к нему стремиться.

– Ты попала в этот мир на поезде?

– Да... Да! Да! – Судорожно, почти в истерике закивала Виолетта, а после, поддавшись эмоциям, просто сорвалась с места и бросилась мне на шею, заливаясь горячими слезами.

Воссоединение с едва знакомой мне землячкой вышло куда более трогательным чем я рассчитывал. Да и чего уж скрывать, убедится, что ты наконец нашел кого-то из своих – чертовски приятно. Если опустить тот факт, что она залила моё плечо смесью слёз и соплей. Я дал ей немного насладиться моментом, а после отпустил.

– Стой, кто ты? Как твоё имя? – вопрошала она, цепляясь за рукава моей туники.

– Этого я пока не скажу, не время и не место. – жестко оборвал я. – Но да, я прибыл на том же поезде, что и ты. А сейчас нам надо идти, это ясно? – конец фразы я произнёс с нажимом.

– Трог, возвращаемся в таверну. – коротко буркнул в сторону орка, – надо понять какого хрена произошло в городе.

События обещают быть как минимум увлекательными. Окно возможностей раскрылось передо мной обещая светлое будущее. Главное узнать всю подноготную как можно скорее, и уж тогда я смогу собрать все сливки.

На моё удивление мы не вышли в Кен-Немалим. Это был тайный лаз иного типа, расположенный не так глубоко в скале. Стены ровные, явно рукотворные, а не вырытые неизвестными жуками. Система проходов была не столь сложной, да и каких-либо опасностей обнаружено не было. Единственный минус был в том, что ход вёл не напрямую в таверну, иначе Трог уже сказал бы об этом.

Со слов Трога это был один из многочисленных туннелей, проложенных контрабандистами. Таких под городом хватало, и нет ни одного человека, который досконально знал бы каждый. Церковь пыталась с этим бороться, но вычислить прямо все было нереально.

Каждый месяц находили с десяток таких. А сколько копали новых? Кто знает, но явно немало. Раньше такие персональные ходы в скале попросту закапывали. Подрывать их было нельзя – это легко могло обрушить дома в самом городе. Поэтому каждый раз их долго и муторно засыпали обломками, которые притаскивали из местных шахт. По крайней мере так было до недавнего времени.

Лет пять назад храмовники нашли неизвестный токсичный мох, ну или что-то подобное – Трог не знал, что такое мох. Этой заразой храмовники втупую засевали подобные ходы. Просто и эффективно. Вряд ли найдётся много желающих травиться.

Мох был зелёным, ядовитым и рос только при избытке воды, но при этом оставался токсичным даже после высыхания. В сухом климате Вармзога это надёжно сдерживало город от повального заражения, но позволяло эффективно делать старые пути недоступными для использования.

Весьма элегантное решение, но в будущем может иметь плохие последствия. Когда таких «кротових нор» накопится достаточно, то Вармзог просто осядет под собственным весом.

А ещё меня откровенно напрягало описание мха. Не притащил ли я такую хрень на «Стервятник»? Если да, то избавиться от этой напасти будет невероятно сложно и мне абсолютно не хотелось столкнуться с массовым отравлением. Успокаивал лишь тот факт, что про «свечение» орк не рассказал ничего, а значит, это может быть другой его вид. Да и будь тот мох ядовитым, то первые симптомы у матросов я бы уже заметил.

Ход иногда вилял по неясной логике, возможно это вынужденно, а может и сделано специально – на случай боёв. Из подземки мы выбрались минут через пятнадцать, когда наконец натолкнулись на лестницу, ведущую вверх.

Поднявшись по ней, мы оказались в подвале чужого дома. Непримечательное помещение, заваленное различным хламом и ящиками. Из этой «кладовки» был только один выход наверх, если не считать тайный лаз. Укрыт проход был изобретательно, мы буквально вылезли из непримечательного ящика, а после просто закрыли за собой крышку.

– Я с хозяевами не знаком, – басом буркнул Трог, скосив на меня взгляд. – Будь готов к неожиданностям.

Хозяев дома не оказалось, что развязывало нам руки. Особняк можно было назвать вполне обычным, по крайней мере по местным меркам. По внешней отделке он напоминал, тот в котором неделю назад прятались мы с Серёгой. Добротная мебель, иногда даже выполненная в дереве, что для Вармзога – показатель статуса. Дом был большим. Три этажа и с десяток комнат. Предположу, что слуги жили вместе с хозяевами, иначе ума не приложу зачем кому-то столько комнат.

Быстрый осмотр дома позволил обнаружить несколько комплектов безразмерных простеньких туник, в которые мы переодели моих новых рабов. Лысые головы повязали платками. Ну вот. Теперь на рабов они были не похожи. Виолетта выглядела даже миленько, учитывая, что гематома с её лица уже сошла под действием оставленной в её теле «Крови земли».

Англичанин уже успел порыться на хозяйской кухне и даже стащил какое-то вяленое мясо, что с удовольствием точил, поделившись находкой с Виолеттой. Какой заботливый парнишка.

– А теперь на выход. – бойко скомандовал я.

Вот здесь нас ожидал неприятный сюрприз – входная дверь была заперта. Орк уже хотел её попросту выбить, но я ему не позволил. Оставлять лишние следы нам было неразумно. Мало ли когда нам вновь потребуется воспользоваться тайным ходом на рынок.

Я порылся на кухне пока не нашёл пару металлических спиц с крючками на конце. Сойдёт в качестве отмычек, но вот зачем они нужны хозяевам – загадка. Возможно, какой-то столовый прибор? Хотя не уверен, вон у Ильи были вполне себе человеческие вилки и ложки.

Замок не выглядел слишком сложным, моих навыков для вскрытия вполне должно было хватить. Но я ошибся. Знать устройство замка не то же самое, что и уметь их вскрывать. После пяти минут безуспешного ковыряния в замочной скважине, под осуждающим взглядом Трога, мне на плечо руку положил англичанин.

– Gimme that. – сказал он.

С непокорным замком парнишка справился секунд за тридцать, чем вызвал моё уважение к его навыкам и искренний хохот Трога, который откровенно ржал надо мной. Один мой колкий взгляд успокоил весельчака. Хотя я и сам признаю, что мои пятиминутные потуги на фоне этого парня выглядели как минимум забавно.

Теперь-то у меня будет у кого подучиться такому полезному навыку. В принципе, я мог бы совладать с замком используя свои нейрощупы, но меня задавила жаба. Мало ли половину жгута заест в механизме.

Особняк, в котором мы оказались, располагался ближе к храмовому району. Поэтому нам пришлось прогуляться и идти мы вынуждены по главной улице, которая была удивительно безлюдной. Весь город наверняка слышал шум с торговой площади и попасть под горячую руку служителей местного храма не хотел никто.

По пути к Илье мы встретили только один патруль городских стражников. На удивление мало, учитывая ситуацию в городе. Стражники нас остановили, заявив, что в городе объявлен комендантский час и нехрен нам шататься по улицам.

В конфликт эта встреча не переросла, я с лёгкостью отбрехался, мол мы и так идём домой. Служивые, оценив телосложение Трога и свои собственные возможности спорить не стали. Вот и правильно, не хватало ещё и со стражей закуситься.

Через главный вход таверны мы не пошли, чтобы не светиться лишний раз перед местной публикой, которой я доверял не слишком. Был ещё один проход, который выходил не на улицу, а на внутреннюю лестницу внутри высотки-сталагната. Обычно этим входом никто не пользовался, он был исключительно для «своих». Забавно, но замка в двери не было, а сама дверь отворялась голосом, в данном случае голосом Трога.

Магическая биометрия? Звучит чертовски круто, хочу себе такую же на капитанскую дверь.

Пройдя через дверь, мы оказались на третьем этаже гостиницы. Странным был тот факт, что дверь с улицы вела в обычный жилой номер. Планировка как минимум странная, но видимо местные условия обязывают.

Трог сразу направился к Илье поделиться новостями, я же первым делом пошел в мой новенький номер. Скину там новичков, а уже позже спущусь в бар – нам есть что обсудить.

– Пока перекантуетесь тут, – обратился к Виолетте я сразу, как мы вошли внутрь. – Скоро я вернусь, сидите молча, знакомьтесь. На столе сухофрукты, они вполне съедобные.

Но спускаться мне не пришлось. Илья пришёл сам в компании Трога.

– Марк, дело плохо, вам лучше тикать из города. – С порога заявил тавернщик.

Глаза Виолетты вспыхнули радостью, когда она увидела нового для себя носителя русского языка. Её эмоции не укрылись от внимания Ильи.

– Землячка? – его напряженное лицо на мгновение сменилось улыбкой.

– Да… – кротко начала девушка.

– Позже познакомитесь. – Я грубо прервал их знакомство. – Какого хрена случилось на площади?

– Я без понятия. Но ничем хорошим это не закончится, – лицо богатыря, обычно добродушное, сейчас выглядело серым и постаревшим. – за пятнадцать лет, что я торчу в этом проклятом городе, такое тут впервые. Храмовники ополоумели, в городе пиздец. Не только на торговой площади, гонения идут по всему городу. Храмовники ведут натуральную зачистку бедных районов. Различные группировки уже начали огрызаться в ответ.

– Даже у тебя догадок нет?

– Догадки есть. Но такого я точно не ожидал. – Илья тяжело плюхнулся на стул. – Слушок ходил, что вновь показался «Неро Чёлд» – чёрный заслон по-нашему. Случается это, мягко говоря, не часто. Место опасное, но таит в себе древние секреты. Местный инквизитор слишком стар, чтобы покинуть город, возможно они решили резко прокачать его преемника.

– Черный заслон – это огромная чёрная стена метров двести в высоту?

– Да, – Илья уперся в меня ошарашенным взглядом. – Ты его видел?

– Я в нем был. – глаза Ильи вспыхнули.

– И что там внутри?

– Я в нём был неглубоко, ничего примечательного, лучше расскажи, что про него известно местным.

– Черная невьебических размеров стена. Краёв у неё нет, она вроде как бесконечная. Появляется на пару лет, а потом вновь уходит под землю на случайное количество времени. Что внутри рассказать могут немногие, кто выжил, побывав там. А ещё она вроде как мир пополам делит. Вообще все хотят в него нос сунуть, особенно после прошлого раза.

– И в чём причина интереса?

– Да хрен знает. Но в прошлый раз один из местных тиранов оттуда вынес что-то, что позволило ему достигнуть невообразимых высот. Всего за сто лет его жалкий городишко стал огромным мегаполисом и теперь все хотят как минимум так же.

В чёрном заслоне полно секретов прошлого, судя по всему. Не совать свой нос в его недра было хорошим выбором. Меня прямо распирало от открывшихся перспектив. Прямо сейчас храмовники собирают кровавую жатву, смогу ли я снять с этого все сливки? Не факт, но скоро город покинет большое количество местных сил. Моя задача сделать так, чтобы возвращаться им было некуда.

– Тогда ближе к делу. Мне нужно средство дальней связи, хотя бы километров сто. Без него я не уйду из города, нам нужно держать связь. Есть у тебя такое?

– Есть пара вариантов, но сейчас… Сам понимаешь, без гарантий. А вам лучше собрать манатки и свалить, пока всё не успокоится. И чёрт возьми, не дури. Попытаешься их сейчас ограбить и я останусь без важного партнёра. – на этих словах Илья встал, и кивнув Виолетте ушёл вместе с Трогом.

Я тяжело вздохнул. Происходящее в городе оставляло смешанные эмоции, но сейчас нужно сконцентрироваться на приоритетном. Вербовка!

– Присаживайтесь, будем знакомиться. I’m Mark the great Sarcofaber.

– I’m… – Было начал англичанин, но был жестоко перебит. Его это не расстроило, и он без особого интереса начал грызть сухофрукты что я брал себе похрустеть.

– Марк? – воскликнула Виолетта. – А другие тоже живы? Как Сергей? – тут девушка чуть помедлила. – Вы уходили вчетвером.

Ух какой интерес к Сергею. Похоже даже сводничество не понадобится.

– Живы, но не все. Тучный судмедэксперт героически погиб. – тут я сделал драматичную паузу, проверяя реакцию Виолетты. Она явно напряглась в нетерпении. – Остальные живы и ждут нас на борту «Стервятника».

Девушка явно обрадовалась таким новостям, и хотела начать заваливать меня вопросами. Но я остановил её жестом. Успеем. Сейчас меня больше интересует идеологическая обработка парнишки. Я перевел взгляд на него и жестом пригласил продолжить.

– I’m Patrick, sixteen years old. – представился парнишка.

А он оказался куда младше, чем я думал. Шестнадцать лет? Серьёзно? Но раз говорит, причин не верить ему у меня нет. Он оказался беспризорником и панком. Это объясняет его специфические навыки. Но Патрик оказался не нашим земляком, никакой ядерной войны в его мире не было. Зато была другая напасть – зомби-апокалипсис вашу мать!

Сам парнишка провёл там лишь самые сочные первые дни, а после неизвестным образом оказался на пустоши. Где его и повязали, хотя с его слов он прибил одного из них. Мне даже стало интересно, но в будущем я успею выведать всю его историю.

Еще он на ломаном английском пытался рассказать про какую-то «Систему», но я, откровенно говоря, ни хрена не понял. Что-то про статистику, уровни, какие-то висящие в воздухе окна. Я грешным делом подумал, что он из реальности далекого киберпанк-будущего, и у Патрика просто аугментированные глаза.

Но быстрый осмотр нейрощупом показал, что это вовсе не так. Обычное, немодифицированное глазное яблоко. Вывод напрашивался сам собой: скорее всего, в рабстве парня били по голове гораздо чаще, чем следовало. Тем более в мозгу у него были признаки застарелых ран.

Насколько хватило моих навыков я быстро пояснил парню его новое положение. О том, что он теперь не раб, идти ему некуда, поэтому он «приглашен» пополнить ряды моей команды. Свободолюбивая личность не то чтобы сильно обрадовалась, но выбора у него особо нет.

Пока мы ждали возвращения Ильи с новостями, Виолетта начала в мрачных красках описывать судьбу покинутого нами поезда. Я слушал ее вполуха, кивая в нужных местах. Большая часть моего внимания уже была не здесь. Я прикрыл глаза, погружаясь в ментальный интерфейс, и взял под прямой контроль своего маленького шпиона...

Книга на АТ: https://author.today/work/555991 (там глав больше, это не я злодей, так получилось)

Первый том: https://author.today/work/531424

Если захотите поддержать Автора: https://boosty.to/markreverse

Ну или просто поставьте сердечко на АТ или плюс на пикабу, этим вы очень помогаете в продвижении книги:3

"Ну, наконец-то, я на месте. Как бы мне не нравилось старое поколение, но что-то устал я от их болтовни..." - рассуждал Серафим. Он стоял у дома в самом начале довольно узкого, но невероятного длинного двора. Возле дома была небольшая летняя кухонька, сараи, и ещё какие-то постройки, да они ему были не интересны. В первую очередь он прибыл в это село радио помощи в избавлении от беса.

Поэтому Серафим снял с плеч свой уже привычный походный рюкзак, напоминающий внешним видом армейский вещмешок. Серафим долго рылся в нём, не мог найти необходимую вещь - в дороге всё перемешалось в мешке, но вскоре он нашёл, что искал - фляжку со святой водой.

Более искать ничего не пришлось, всё оставшееся необходимое для изгнания нечестивого отродья имелось у него всегда при себе - серебряный крест с чётками, соль, и священное писание. В рюкзаке имелся ещё и более древний, гораздо более древний фолиант, чем Библия, но он для древнего зла, которое встречалось столь редко по сравнению с бесами, чертями и упырями.

- О, а это мне пригодится. - произнёс Серафим едва слышным шёпотом вслух. Он нагнулся и сорвал куст полыни. Как известно полынь - одна из трав, что может защитить от зла.

Серафим был готов. Ему не нужно было собираться с силами, ведь он уже не первый год помогал мирянам, поэтому он сделал несколько быстрых шагов и уже был внутри небольшого коридора.

Первое же, что кинулось в глаза - пробитая дверь. Она была невероятно толстой, чтобы защищать дом от зимней стужи, и какой монстр мог пробить дверь такой толщины? Серафим напрягся и уже решил, что ошибся, и что всё же в этом случае может потребоваться древний фолиант.

Серафим открыл дверь, читая священные молитвы. Сами по себе молитвы не часто помогали в изгнании нечисти. В основном в комбинации со святой водой или другими вещами, но они могли ослабить беса, а в тот момент именно это и было нужно Серафиму. Главное было подобраться вплотную к бесу, огреть его серебряным крестом со всего маху, окропить святой водой, и уже вновь молитвой, довершить начатое.

Неожиданно в Серафима полетели вещи. Они поднимались по грудь в воздух и с огромной силой летели в него. В ход шло всё: тарелки, бокалы, скалка, доски, но самое опасное - столовые приборы и особенно осколки стекла.

Молодой священник решил действовать иначе - он начал читать молитвы ещё более рьяно, ещё более остервенело, и параллельно с этим раскидывал соль и расплескивал святую воду, докуда он только мог дотянуться.

В итоге он отошёл обратно в коридор за закрытую толстостенную входную дверь.

- Бес, советую тебе самому убраться отсюда! Я всё равно не отступлю! - гаркнул Серафим в дыры входной двери, а в ответ услышал глубокий, неестественный, леденящий кровь в жилах смех.

Серафим вновь начал рыться в рюкзаке. После недолгих поисков он достал из рюкзака баночку с ладаном. Несколько мгновений и вот у него в обоих руках уже дымились ладан с полынью. Полынь он тут же затушил, после того, как она начала тлеть и дымиться.

Дом постепенно наполнялся дымом, а Серафим продолжал ждать. Ждал, пока дым не подействует на беса, и всё же не ослабит его, и если это не поможет, то тогда уже он намеревался достать древний фолиант.

Минут двадцать спустя, из дома послышался звук. Это был не тот звук, который ожидал услышать Серафим, а ожидал услышать он рёв и желание пощады. Но нет. Он услышал чих.

ЧИХ!

- Что?.... Он, что чихнул что ли?... Что-то не так. Бесы не чихают... - Серафим серьезно призадумался. У него появились новые мысли, но прежде он решил проверить, не помогли ли ладан с полынью.

Ещё одна попытка входа в дом и ещё один выход под атакой стремглав летящих в него предметов и осколков посуды.

"Прежде, чем я прибегну к фолианту, я попробую кое-что..." - с этими мыслями он вновь полез в рюкзак. Довольно быстро он достал из рюкзака несколько конфет. Они всегда были у него при себе, для быстрого подъёма энергии. Да и лежали в отдельном кармашке, чтобы не рыться, если что каждый раз, когда они нужны.

Только одних конфет было недостаточно. Ему требовалось ещё молоко. Серафим совсем не растерялся и пошёл по соседям. Всё же в селе или деревне возможно с гораздо большей вероятностью найти домашнее молоко у кого-нибудь, ведь большинство держит скотину. Так и вышло - буквально несколько домов он оббежал и уже воротился в коридор перед входной дверью с пластиковой бутылкой домашнего молока и глубокой пиалой для него же.

- Уважаемый дух, простите меня, я обознался и ошибся, приняв вас за беса! Я принёс вам угощения... прошу, позвольте оставить их для вас и начать нам всё с чистого листа... если вы разрешите, конечно!

Серафим открыл дверь и в ту же секунду в него ничего не полетело. Он видел, как предметы парят в воздухе, направленные острыми краями и углами в его сторону, и поворачиваются вместе с каждым его движением. Он поставил пиалу до краёв наполненную молоком, а рядом положил, предварительно развернув, две конфетки на фантиках.

- Угощайтесь!

Он закрыл дверь. Оставалось только ждать. Чего ждать, он сам не сильно понимал, но знал, что нужно просто набраться смирения. Поэтому Серафим сел в позу для молитвы, перебирая чётки в руке, не полностью погрузившись в свои мысли, чтобы услышать вдруг, что из дома.

И он услышал:

- Можешь войти... - послышалось сквозь дыру входной двери.

Войдя внутрь, в него ничего, наконец, не полетело, и даже ни одного предмета не было в воздухе, конфет не было, а пиала была пуста от молока. Он сделал всё правильно.

Шаг вперёд, несколько влево, и он оказался в просторной для такого маленького дома, комнате. Слева лежал скелет антропоморфного монстра в женской разодранной одежде. Справа на диване, будто навечно застывшая статуя, не двигавшись и не моргая, с едва заметным подъёмом грудной клетки от дыхания, сидела молодая девушка.

Серафим более никого, и ничего не видел, но точно знал, что в доме есть дух, поэтому, чтобы увидеть его достал камень с природным от воды отверстием - курбог, и оглянул комнату через отверстие.

Прямо рядом с девушкой на диване, находился бесформенный, полностью чёрный, абсолютно чёрный, поглощающий весь свет, человек.

Примечание автора: данная повесть, является самостоятельным произведением, и более ничего не нужно знать для понимания сюжета. Но, для более полного погружения в мир повести и участвующих персонажей, можно ознакомиться с произведениями по ссылкам ниже:

Грехи

Ужас в свечном свете

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.