Серия «Грехи»

Серафим с Дедом Захаром и Василисой приехали в новое место. Они выехали с Ново-Николаевки ранним утром, и так практически весь день и пробыли в пути.

Серафим, по своему обыкновению решил остановиться у друга в церкви. Как минимум для него это было бесплатно, и он знал, что его всегда примут с радушием, и как максимум церковь - это место Божие.

Так как они прибыли уже поздно вечером, то никаких больших застолий не было, а было небольшое чаепитие на аккуратной кухне церкви.

- Серафим, я так рад тебя видеть! - произнёс бородатый священник в черной рясе с большим крестом на животе. - Сколько мы не виделись с тобой... Думаю года три точно! Так какими судьбами ты к нам? Или так проездом?

- И я тебя рад видеть, Филипп! Да, что-то около трёх лет мы не виделись. Ты извини меня, что я даже письма тебе не написал за всё это время. Сам знаешь, сколько сил отнимает работа в церкви, да и плюс я ведь помогаю людям с нечистой силой.

- Это ты молодец, правда, Серафим! Мало того, что не многие берутся за избавление от нечисти, так многие просто банально не умеют, хотя и являются людьми церкви, но не людьми Божьими. Так что не за что извиняться, я, правда, тебя рад видеть, даже спустя три года.

Оба священника улыбались друг другу, они чувствовали искреннюю радость, что, наконец, повидались со старинным другом, и теперь многое можно было обсудить, что произошло в их жизнях за годы их разлуки.

Серафим и Филипп сидели друг напротив друга за столом, а с другой стороны с торца стола сидела молодая женщина, сестра Мария, она просто молчала и слушала давних друзей, но глаза у нее не просто горели, а будто дрожали. Она была невероятно рада познакомиться с известным в узких кругах верующих - Серафимом. Так же по её телу можно было понять, что она переживает и вертится на месте.

- Так как у тебя дела, Филипп?

- Да, как, как? Как у любого батюшки! Сходи туда, сходи сюда, прочитай сорокоуст, отслужи в воскресенье, освяти дом, упокой покойника и т.д. Что мне тебе рассказывать то, ты сам знаешь это всё! Но я не жалуюсь, нет, ни в коем случае не жалуюсь, ведь я сам выбрал служить Господу и людям, что в Него верят. Ты лучше рассказывай, как у тебя жизнь? У тебя-то всё намного интересней, я в этом уверен!

- Знаешь, Филипп, для тех, кто не занимается борьбой с нечистью может быть, а для меня это уже обычная работа. Как ты сказал, сходи туда, сходи сюда. Только более активно, чем отстаивать службу и читать заученное. - оба рассмеялись.

- Да ладно тебе, расскажи какой-нибудь недавний случай! - всё допытывался Филипп.

- Хорошо, убедил. Не сильно давно попросили меня проверить дом на наличие духов. В итоге я нашёл в нём духа, думал, сейчас буду изгонять, а не тут-то было, ведь это был дух маленького мальчика, замурованный в балку дома, и он всего лишь хотел поиграть.

- Ого!

- Поэтому я достал его останки из балки, да предал их земле. Тогда душа мальчика была упокоена. Ещё он обнял меня на прощанье.

- Ты обнимался с призраком?

- Да.

- Ууууууу...

- Чего?

- Да нет, ничего! Так необычно это просто для меня! Спасибо, Серафим, вот именно о таких историях я и говорил!

- Всегда пожалуйста, Филипп!

- Мария! - обратился Филипп к женщине, - а ты чего молчишь?

- Я...н-н-н-не знаю... - замямлила Мария, и покраснела от столь неожиданного к ней обращения.

- Да не стесняйся ты! Если есть вопрос, какой или просьба, обращайся! Я уверен, что, если это будет в силах Серафима, то он поможет!

- Да, Мария, это действительно так. Можете смело обращаться.

- Х-х-х-орошо... - женщине было тяжело говорить. Она продолжала краснеть, пытаясь вытащить из себя хоть какие-нибудь слова и звуки. - я-я-я-...

- Мария, расслабьтесь, - с этими словами Серафим коснулся её руки, продолжив говорить своим спокойным и расслабляющим голосом, - Филипп говорит правда, я помогу, чем смогу. Такой уж я человек. Я понимаю, вам может быть тяжело, или вы стесняетесь, и чтобы вам было легче, и вы чувствовали поддержку Господа, я буду держать вас за руку, чтобы вы чувствовали Его руку через мою.

Несколько секунд царила тишина. Даже экспрессивный и разговорчивый Филипп молчал, ибо понимал, что нужно помолчать. Наконец Мария заговорила:

- У нас тут неподалёку в лесу на озере завёлся злой дух...

- Вы умничка, Мария, продолжайте, у вас хорошо получается. - сказал Серафим.

- ...мы предполагаем, что это водяной. Может это и не так... Но он точно злой... В районе озера начали пропадать люди - грибники, рыбаки, охотники. А недавно пропала маленькая девочка. Они с подругой пошли собрать цветов. Весна ведь. В итоге подруга прибежала домой вся в слезах. Сказала только об озере и замолчала. Так теперь и молчит с тех пор.

Мария выдохнула после сказанного, и на кухне повисла тишина. Серафим думал и переваривал всю услышанную информацию. Мария была довольна собой, но ей всё равно было страшно и требовалось время, чтобы она пришла в себя. Филипп же просто молчал, и сдерживался из последних сил, чтобы не заговорить.

- Хорошо. Завтра с утра, на рассвете, мне нужно, чтобы вы показали, где находится это озеро. Без разницы как, проведете вы меня, или дадите карту. Я сделаю всё что смогу.

- О, Серафим, спасибо большое! – Филипп, наконец, говорил, и чувствовал облегчение, что более не нужно хранить тишину. - Я это сказал и за себя и за Марию! Так что завтра что-нибудь придумаем с утра!

- Хорошо, Филипп. А теперь я, пожалуй, пойду отдыхать, да проверю, как там мои компаньоны. Доброй ночи вам!

- Доброй ночи! - практически одновременно произнесли Филипп с Марией.

***

Серафим вошёл в комнату, которую Филипп выделил им для сна. Ничего особенного в комнате не было, несколько кроватей, тумбочки, шкаф, да окно. Никаких излишеств. Они и не нужны для людей веры.

- Ну как, Серафим, повидался с другом?

- Да. Хорошо поболтали. Давно не виделись с ним, очень, всё же. И они с Марией попросили меня о просьбе по моей работе.

- Что за просьба? - с явным интересом поинтересовался домовой.

- Говорят, тут на озере завелся злой дух. После его появления начали пропадать люди. Думают, что водяной. Я им пообещал, а сам сейчас понимаю, что если это действительно водяной, то я ничего не смогу с ним сделать. Призраки, нечисть, бесы - с ними я могу справиться, а вот духам, таким, как водяной или, как ты, Дед Захар, ничего не смогу сделать...

- От чего же так?

- Сила Господа не работает на духах. Уж тем более на духах связанных с природой. Была у меня тут однажды работёнка - попросили справиться с русалкой. Я знал, чем это грозит, но согласился. Думал воспользоваться одной книжицей у себя в рюкзаке на ней. И мне всё-таки пришлось ей воспользоваться, но как же я намучался, прежде чем достал русалку из воды и смог её обездвижить... Да и этой книгой я пользуюсь на самый крайний случай. Она опасна и оставляет раны в душе человека.

- Кстати, а я ведь и на тебе думал ей воспользоваться, Дед Захар. Мне бабоньки наговорили, что, мол, ты и скот таскаешь и чуть ли не в парное молоко им мочишься. Думал ты бес, а в итоге оказался духом, которому я сделать ничего не могу. Бесу дал по лбу крестом, окропил святой водой, да прочитал Писание. С духами всё сложно.

Как только Серафим закончил, домовой взорвался от смеха. Он смеялся, не прекращая несколько минут. Наконец успокоившись, он заговорил:

- Что, что они сказали обо мне? Я им в молоко мочился? - и он опять рассмеялся. - Если бы... они знали... что я просто Домовой...

Речь Домового периодически прерывалась еле сдерживаемым смехом.

- Да не ругайся на них, Дед Захар! Они же просто бабоньки с дальнего села.

- Ты чего, Серафим! Я на них ни в коем случае не ругаюсь! Они забавные, ведь, когда мы уезжали, всё ходили вокруг меня, да говорили, что я будто бы со страниц сказок вышел! Так забавно это было! И накормили хорошо нас тогда!

- Точно, точно, я вспомнил, действительно забавно было.

- Только грустно, что они Василису странной посчитали... Эх, как же рано моя правнучка покинула этот мир...

Серафим молчал не нарушая возникшей тишины, он понимал, что домовому нужно побыть наедине с собой.

- Ладно... Ничего не поделаешь, значит, такова судьба Василисы и моего рода... - ещё немного раздумий и наконец полностью переключившись на другие мысли, домовой продолжил, - Кстати, а я ведь могу помочь тебе с водяным, Серафим! Тебе придётся с ним побороться, без этого никуда. Там главное мне будет нужно дотронуться до него.

- О... отлично, Дед Захар! Буду рад твоей помощи! И что поможем местным в избавлении от злого духа! Спасибо большое!

- Да не за что!

- Слушай, мне вот что интересно, а что будет, когда ты дотронешься до него?

- Так и знал, что ты это спросишь! Не могу тебе этого рассказать, но поверь, тогда водяного не станет!

- Хорошо.

- Так, добро! Мне нужно обмыть Василису. Ты человек чести, я знаю, что не будешь подглядывать за ней. Поэтому предупредил тебя, чтобы ты отвернулся.

- Хорошо, Дед Захар. Я в таком случае сяду в молитву спиной к вам, а после сразу лягу спать.

- Добро!

Серафим развернулся спиной к Домовому и Василису, в дальнейшем сев в молитвенную позу. Было даже к лучшему, что домовой попросил его отвернуться, ведь, если бы, он не попросил, Серафим отвернулся бы сам. Потому что, спустя буквально пару минут, по мужскому бородатому лицу текли ручьём тихие слёзы, а в его голове была лишь одна мысль:

"Я так соскучился по тебе, Евангелина, и так люблю тебя! Прости меня..."

Примечание автора: данная повесть, является самостоятельным произведением, и более ничего не нужно знать для понимания сюжета. Но, для более полного погружения в мир повести и участвующих персонажей, можно ознакомиться с произведениями по ссылкам ниже:

Грехи

Ужас в свечном свете

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.

Вновь наступила тишина. В этот раз её нарушил уже Серафим:

- Я могу у... тебя поинтересоваться, Дед Захар... - ему всё ещё было неуютно обращаться к Домовому на “ты”.

- Что случилось с Василисой? - Домвой перебил Серафима, не дав тому договорить, но он и так понял, что он хочет узнать. Серафим вновь лаконично кивнул.

Пока домовой призадумался, Серафим начал разглядывать, что его окружало. Довольно большая комната для такого маленького дома. Ну как большая, от силы метров пятнадцать в квадрате, и это притом, что она занимала большую часть дома. Люди с деревень и сёл жили поколениями в таких домах, главное, что была крыша над головой и тепло от печи.

В доме такого типа печь не была классической, такой, какой её привыкли видеть в сказках или старых мультфильмах. На такой печи не полежать, как это любил делать Емеля из одноименной сказки. Печь находилась в самом центре дома и была, по сути, трубой, или колонной, кому как удобней, большого диаметра. Она поднималась от пола до потолка, а уже на чердаке переходила в печную трубу.

Что было в других комнатах, Серафим не мог видеть, но хорошо разглядел эту большую комнату, зал по-нашему, или, как говорила бабонька с православного собрания - горница. Немного мебели: диван, два кресла, столик между креслами, тумба под телевизор в единственном свободном углу, и от тумбы до другого угла тянулся шкаф практически во всю стену.

Телевизор, как и всё внутренне убранство дома были разбросаны, разорваны, покрошены, да разбиты, одним словом уничтожены. Их даже нет смысла перечислять. Серафима очень удивило количество валяющихся огарков свечей в этой комнате, ведь обычно, если отключили свет, то достаточно лишь одной свечи, ну двух, а тут их около десятка уж точно.

Один из огарков валялся рядом со скелетом, в луже уже давно засохшей крови, антропоморфного существа, и скелет не мог не приковать взгляда Серафима к себе. Скелет был очень похож на скелет человека, но при этом он так же сильно и отличался. Как будто кто-то взял образ человека и пропустил его через искажающий фильтр, или же поставил перед ним кривое зеркало.

Скелет был неестественно длинным. Большая и малоберцовые кости видоизменены, и походили на задние лапы многих четвероногих млекопитающих. На пальцах рук можно было заметить, что кости заострились и стали гораздо длиннее человеческих пальцев - что-то вроде когтей, но костяных.

Большего нельзя было разглядеть, ведь скелет всё ещё был в женской спортивной одежде. Где-то, порванной, где-то наоборот, висевшей мешком, но одежда закрывала большую часть скелета. Серафиму было бы интересно и дальше сравнить различия между человеческой анатомией и анатомией этого существа.

Серафима больше удивляло, что череп у скелета абсолютно, вот прям совершенно идентичен человеческому, и это на самом деле создавало неплохой эффект зловещей долины. Ведь то, что он видел в одних частях скелета, не вязалось с его другими частями, а это создавало диссонанс в восприятии.

- А, тебя заинтересовало, чьи это останки? - спросил домовой, наконец, покинув свои мысли, и обратив внимание на то что Серафим пристально разглядывает скелет.

- Да. Я вот смотрю на него и не могу понять... Нет. Не могу уложить в голове его целиком. Будто это греховное смешение разных частей, которых не должно существовать в природе вместе.

- Ты прав, Серафим. Только это скорее не смешение, а извращение человеческого тела. Впрочем, я тебе сейчас поведаю всё, ведь это напрямую связано с тем, что случилось с моей внучкой.

Василиса с подругой, чей скелет ты с таким интересом недавно рассматривал - Настей, приехали в село погостить. Хотели расслабиться на природе, подышать свежим воздухом, запахами села, пособирать грибы. Я их слушал, но себя не показывал.

Внучка моя молодец, она каждый день меня угощала молоком и сладостями по заветам её мамы и бабушки. Они передавали из уст в уста сквозь поколения миф о том, что в этом доме живёт домовой. Скорее всего, не все верили в меня, но под натиском уважения перед предками продолжали меня угощать.

Так вот, в один день они пошли в лес. Вернулась домой одна только Василиса с криками и в страхе. После в дом начала ломиться Настя, точнее то во что она превратилась.

Я защищал, как мог любимую внучку, но, увы, когда всё закончилось, её не стало.

- Что? Вот же она сидит на диване! - не сдерживая удивления, крикнул Серафим, - Пускай она и не говорит и сидит как статуя, но она здесь!

- Проблема в том, что от неё действительно осталось только лишь тело и больше ничего. Мы - духи, умеем видеть и чувствовать души внутри тел, но... - голос домового пытался сорваться, - ... внутри Василисы нет души. Совсем никакой. Совсем ничего.

- А как тогда тело существует без души?

- Внутри неё сидит частичка, или осколок, как тебе удобнее тёмного духа. Того, что был в её подруге.

- Я понял. Значит, осколок тёмного духа вытеснил душу Василисы, и теперь сидит в её теле.

- Ты сказал почти всё верно. Темный дух не изгнал дух Василисы. Душа Василисы сама покинула своё тело, когда поняла, что больше не может выдерживать весь тот ужас и страдания, что свалились на её долю в ту ночь. - Домовой продолжал грустить, - Я пытался изгнать частичку тёмного духа, чтобы упокоить тело Василисы, но у меня не вышло, всё же, я всего лишь Домовой.

- Дед Захар, дай пару минут на раздумья.

Серафим закинул руки за спину, схватив одной рукой запястье другой, и начал медленно расхаживать по комнате, уткнувшись в пол и погрузившись в свои мысли.

Спустя пару минут, хотя на самом деле прошло немногим больше, Серафим обратился к Домовому:

- А что, если я смогу помочь тебе изгнать темный осколок из тела Василисы и предать её тело земле?

- Правда?! - домовой мгновенно повеселел. Всё же для него это было невероятно важно. - Я буду тебе безмерно благодарен и никогда не забуду твоей доброты, юноша! Никогда!

- Хорошо, Дед Захар. - Серафим улыбался, довольный, от того, что понимал, что не зря живёт свою жизнь. - Только есть нюанс. Нужно будет мне забрать Василису в свою церковь.

- Зачем?

- Моя церковь немногим особенная, и только в ней можно провести такой обряд. И то, это буду делать даже не я, а одна ведьма. Она не покидает стен церкви и ближайшей округи, поэтому Василису придётся везти туда.

- Добро... - повисла тишина, домовой задумался, - Тогда я поеду с вами! Я всё равно не привязан к дому, это был мой выбор помогать своей семье в этом доме! А Василиса последняя из моей семьи, и я хочу, хоть в последний раз, но быть полезным для своей семьи!

- Договорились, Дед Захар. Выезжаем завтра. А сегодня отдых.

Примечание автора: данная повесть, является самостоятельным произведением, и более ничего не нужно знать для понимания сюжета. Но, для более полного погружения в мир повести и участвующих персонажей, можно ознакомиться с произведениями по ссылкам ниже:

Грехи

Ужас в свечном свете

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.

- Да ладно, не заморачивайся! Можешь убрать курбога, теперь ты будешь меня видеть! - произнесло существо рядом с оцепеневшей девушкой. Серафим послушался, и, убрав камень, действительно начал видеть существо уже без помощи камня.

В следующие мгновенья существо начало меняться. Из бесформенного чёрного человека оно превратилось в гнома, иначе и не скажешь. Теперь рядом с девушкой на диване сидел маленький дедушка в традиционной русской рубахе и портах. Он был с огромной залысиной, а в местах, где волосы всё же имелись, они спускались до плеч, борода так же была не менее длинной - по пояс уж точно.

- Так лучше? - заговорил дедушка, теперь уже не тем необычным голосом, которым он говорил прежде, а настоящим человеческим голосом, что претерпел перемены за долгие прожитые годы. Серафим кивнул в ответ. - Отлично! А то я знаю вас людей! Вам тяжело смотреть на духов... что-то внутри вас переворачивается и не даёт спокойно реагировать на нас духов. Да о чём говорить, я, когда был человеком, сам, повстречав духа, чуть не помер от страха! А ты молодец, даже бровью не повёл, когда меня увидел!

- Такая уж у меня работа... Простите, не знаю, как к вам обращаться...

- Звать меня Захар! А вообще обращайся ко мне, как Дед Захар!

- Хорошо, Дед Захар... такая уж у меня работа, помогать людям с нечистью, но с вами я ошибся и до сих пор не знаю, кто вы, но уж точно не призрак.

- В этом ты прав, - Дед Захар улыбался. - Прежде чем я расскажу кто я и свою историю, не надо ко мне на вы! Я обычный крестьянин, а не какой-то там барин! Понял... Не знаю, как тебя звать...

- Серафим.

- Хорошее имя, юноша, благое, Божье одним словом!

Оба замолчали. Дед Захар вероятнее всего ждал, что Серафим что-то скажет, но, так и не дождавшись, заговорил сам:

- Собственно, кто я? Я в этом мире уже более двух сот лет. Шестьдесят три я прожил, как человек, а вот уже оставшиеся года, в виде духа.

В комнате вновь повисло молчание.

- Ты чего молчишь юноша?

- Слушаю ваш рассказ...

- На “ты”, юноша! НА “ТЫ”!

- Извини... Дед Захар. - Серафиму было очень неуютно от того что он обращается к человеку в годах на “ты”, ведь он был воспитан так, что неважно человек бездомный или царь, но если он в возрасте, и даже если глуп и туп, к нему обязательно следует обращаться на “Вы”. Серафиму очень тяжело было перебороть себя, но он смог. Первый раз самый трудный, как обычно это бывает.

- Извиняю!... Так ты хочешь услышать мою историю полностью? - с недоумением спросил дух у Серафима. Он в ответ вновь просто кивнул.

- Да, ты прям, совсем немногословен... Но скажу честно, мне очень приятно, что истории старика хоть кто-то хочет послушать! Тогда я расскажу тебе всё полностью!

Сам я с северных краёв. Жил да не тужил себе с мамкой, да папкою, пока наш барин не решил подзаработать и не переселиться в эти края. В той нашей деревне... уже запамятовал её название... вся моя семья, папка с мамкой, да сёстры - а я ведь один был мужик помимо папки в семье - они остались там, а я вместе с барином и другими молодцами да молодушками, мы отправились по Волге на корабле, чтобы заработать нашему барину больше денег.

Он решил заложить в этих местах село. Проложить ещё одну дорогу до солёного озера Баскунчак, да богатеть на добыче соли. А что, очень даже удобно! Река рядом, прямая дорога по степи до озера есть. Просто доставляй соль до берега да грузи на мимо проходящие корабли. Так мы собственно и делали.

Годы шли. Я встретил свою бабку. Будь ты неладна, старая! - Дед Захар помахал кулаком в воздух, - Померла, и со мной не осталась. Я главное тут, среди людей, а она гоняет чаи, поди, на небесах. Кто, кто, а она уж точно не у чёрта... Набожная она... Любил я её и продолжаю любить... - эти слова прозвучали очень грустно, но ощущалось в них благость и светлость, а главное уважение и любовь к дорогому человеку.

Так вот, встретил я Марфу. Мы построили этот дом, да стали жить. Вели хозяйство, работали на барина. Со временем появились дети, а потом неожиданно нас сделали свободными! Ты понимаешь, насколько это было дико для нас, что мы теперь вольны делать, что хотим и идти куда хотим! Более у нас не было начальника - барина, теперь мы были свободны! Но в то же время... когда это случилось мы не знали, как жить в новом мире, свободном мире.

Поэтому мы с бабкой решили оставаться здесь. А что, дом был, детей растить было нужно, хозяйство было, работа на солевой добыче была... какие там города... зачем они нам сдались! Так и прожил я всю жизнь в этом селе, в этом доме, с любовью бабки, да детей, а после и внуков.

Только вот не дождался я правнуков. Захворал одной зимой и помер после болезни...

Только знаешь, что самое удивительное? После смерти я не воспарил до небес, аль не провалился к чёрту, а остался здесь! В этом самом доме! Я думал, что стал призраком, но нет, как оказалось, я стал духом, меня видела семья, и боялась порой очень часто... Эх, если бы ты знал, как тягостно было осознавать, что те кого я люблю и знаю, что они любят меня, теперь боятся того чем я стал.

Тогда я решил, что буду полезным духом дома. Да, да, ты уже догадался. Я домовой! И, уверен, что все домовые получаются подобным образом!

Я стал следить за домом и моими близкими, которые жили здесь, помогать им, искать им вещи, если какая-нибудь растыка их потеряет, да просто защищать от бед и несчастий. А семья видя, что я помогаю им, начали меня подкармливать, как гласили поверья о домовых.

Так шли уже не просто года, а самые настоящие века. Марфа померла, те из детей, кто не уехал так же, потом пошли и внуки, которых я застал при жизни. А потом дом начал переходить дальше по семье моим очень и очень дальним правнукам....

... пока не перешёл моей пра-пра-правнучке Василисе... вот она рядом со мной на диване. Василиса, мне так жаль, что с тобой это случилось... - по лицу Домового потекла скупая слеза.

Примечание автора: данная повесть, является самостоятельным произведением, и более ничего не нужно знать для понимания сюжета. Но, для более полного погружения в мир повести и участвующих персонажей, можно ознакомиться с произведениями по ссылкам ниже:

Грехи

Ужас в свечном свете

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.

"Ну, наконец-то, я на месте. Как бы мне не нравилось старое поколение, но что-то устал я от их болтовни..." - рассуждал Серафим. Он стоял у дома в самом начале довольно узкого, но невероятного длинного двора. Возле дома была небольшая летняя кухонька, сараи, и ещё какие-то постройки, да они ему были не интересны. В первую очередь он прибыл в это село радио помощи в избавлении от беса.

Поэтому Серафим снял с плеч свой уже привычный походный рюкзак, напоминающий внешним видом армейский вещмешок. Серафим долго рылся в нём, не мог найти необходимую вещь - в дороге всё перемешалось в мешке, но вскоре он нашёл, что искал - фляжку со святой водой.

Более искать ничего не пришлось, всё оставшееся необходимое для изгнания нечестивого отродья имелось у него всегда при себе - серебряный крест с чётками, соль, и священное писание. В рюкзаке имелся ещё и более древний, гораздо более древний фолиант, чем Библия, но он для древнего зла, которое встречалось столь редко по сравнению с бесами, чертями и упырями.

- О, а это мне пригодится. - произнёс Серафим едва слышным шёпотом вслух. Он нагнулся и сорвал куст полыни. Как известно полынь - одна из трав, что может защитить от зла.

Серафим был готов. Ему не нужно было собираться с силами, ведь он уже не первый год помогал мирянам, поэтому он сделал несколько быстрых шагов и уже был внутри небольшого коридора.

Первое же, что кинулось в глаза - пробитая дверь. Она была невероятно толстой, чтобы защищать дом от зимней стужи, и какой монстр мог пробить дверь такой толщины? Серафим напрягся и уже решил, что ошибся, и что всё же в этом случае может потребоваться древний фолиант.

Серафим открыл дверь, читая священные молитвы. Сами по себе молитвы не часто помогали в изгнании нечисти. В основном в комбинации со святой водой или другими вещами, но они могли ослабить беса, а в тот момент именно это и было нужно Серафиму. Главное было подобраться вплотную к бесу, огреть его серебряным крестом со всего маху, окропить святой водой, и уже вновь молитвой, довершить начатое.

Неожиданно в Серафима полетели вещи. Они поднимались по грудь в воздух и с огромной силой летели в него. В ход шло всё: тарелки, бокалы, скалка, доски, но самое опасное - столовые приборы и особенно осколки стекла.

Молодой священник решил действовать иначе - он начал читать молитвы ещё более рьяно, ещё более остервенело, и параллельно с этим раскидывал соль и расплескивал святую воду, докуда он только мог дотянуться.

В итоге он отошёл обратно в коридор за закрытую толстостенную входную дверь.

- Бес, советую тебе самому убраться отсюда! Я всё равно не отступлю! - гаркнул Серафим в дыры входной двери, а в ответ услышал глубокий, неестественный, леденящий кровь в жилах смех.

Серафим вновь начал рыться в рюкзаке. После недолгих поисков он достал из рюкзака баночку с ладаном. Несколько мгновений и вот у него в обоих руках уже дымились ладан с полынью. Полынь он тут же затушил, после того, как она начала тлеть и дымиться.

Дом постепенно наполнялся дымом, а Серафим продолжал ждать. Ждал, пока дым не подействует на беса, и всё же не ослабит его, и если это не поможет, то тогда уже он намеревался достать древний фолиант.

Минут двадцать спустя, из дома послышался звук. Это был не тот звук, который ожидал услышать Серафим, а ожидал услышать он рёв и желание пощады. Но нет. Он услышал чих.

ЧИХ!

- Что?.... Он, что чихнул что ли?... Что-то не так. Бесы не чихают... - Серафим серьезно призадумался. У него появились новые мысли, но прежде он решил проверить, не помогли ли ладан с полынью.

Ещё одна попытка входа в дом и ещё один выход под атакой стремглав летящих в него предметов и осколков посуды.

"Прежде, чем я прибегну к фолианту, я попробую кое-что..." - с этими мыслями он вновь полез в рюкзак. Довольно быстро он достал из рюкзака несколько конфет. Они всегда были у него при себе, для быстрого подъёма энергии. Да и лежали в отдельном кармашке, чтобы не рыться, если что каждый раз, когда они нужны.

Только одних конфет было недостаточно. Ему требовалось ещё молоко. Серафим совсем не растерялся и пошёл по соседям. Всё же в селе или деревне возможно с гораздо большей вероятностью найти домашнее молоко у кого-нибудь, ведь большинство держит скотину. Так и вышло - буквально несколько домов он оббежал и уже воротился в коридор перед входной дверью с пластиковой бутылкой домашнего молока и глубокой пиалой для него же.

- Уважаемый дух, простите меня, я обознался и ошибся, приняв вас за беса! Я принёс вам угощения... прошу, позвольте оставить их для вас и начать нам всё с чистого листа... если вы разрешите, конечно!

Серафим открыл дверь и в ту же секунду в него ничего не полетело. Он видел, как предметы парят в воздухе, направленные острыми краями и углами в его сторону, и поворачиваются вместе с каждым его движением. Он поставил пиалу до краёв наполненную молоком, а рядом положил, предварительно развернув, две конфетки на фантиках.

- Угощайтесь!

Он закрыл дверь. Оставалось только ждать. Чего ждать, он сам не сильно понимал, но знал, что нужно просто набраться смирения. Поэтому Серафим сел в позу для молитвы, перебирая чётки в руке, не полностью погрузившись в свои мысли, чтобы услышать вдруг, что из дома.

И он услышал:

- Можешь войти... - послышалось сквозь дыру входной двери.

Войдя внутрь, в него ничего, наконец, не полетело, и даже ни одного предмета не было в воздухе, конфет не было, а пиала была пуста от молока. Он сделал всё правильно.

Шаг вперёд, несколько влево, и он оказался в просторной для такого маленького дома, комнате. Слева лежал скелет антропоморфного монстра в женской разодранной одежде. Справа на диване, будто навечно застывшая статуя, не двигавшись и не моргая, с едва заметным подъёмом грудной клетки от дыхания, сидела молодая девушка.

Серафим более никого, и ничего не видел, но точно знал, что в доме есть дух, поэтому, чтобы увидеть его достал камень с природным от воды отверстием - курбог, и оглянул комнату через отверстие.

Прямо рядом с девушкой на диване, находился бесформенный, полностью чёрный, абсолютно чёрный, поглощающий весь свет, человек.

Примечание автора: данная повесть, является самостоятельным произведением, и более ничего не нужно знать для понимания сюжета. Но, для более полного погружения в мир повести и участвующих персонажей, можно ознакомиться с произведениями по ссылкам ниже:

Грехи

Ужас в свечном свете

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.

- Отец Серафим, я хотела у вас спросить...

- Алка, да хватит уже приставать к молодому и красивому! - после этих слов вся комната наполнилась громким бабичьим смехом. Они хохотали и для них в их уже преклонных годах шутки над подругой или над молодым батюшкой было достаточно, чтобы чувствовать себя живыми.

Серафим сидел во главе длинного стола. Не такого длинного, за который уместится сто человек на свадьбу, а достаточно длинного для девяти бабушек и одного молодого батюшки.

Бабушки, как бабушки, ничего выдающегося. Они, как и молодые женщины разнились друг от друга ростом, исключение только, что большинство были тучными, нет, не толстыми, а именно тучными, настоящими русскими бабами, что коня на скаку остановят, или нерадивого зятька огреют сковородой за то, что обижает дочку. Некоторые были в платках, тут уже всё зависело от собственных предпочтений, но абсолютно все были с глубокими морщинами, оставленными прожитыми долгими, не всегда счастливыми, годами их жизней.

Серафиму нравилось старое поколение, ведь тогда ещё так не были распространенны пластические операции и макияж, особенно в глубинке, и он с удовольствием всегда общался с людьми из старого поколения, ведь они естественны и натуральны. У него не складывалось ощущения, как при общении с молодыми прихожанами, что он говорит не с настоящим человеком, а с картинкой. Морщины, как и шрамы, если человеку не повезло получить их в течении жизни, это маркеры настоящей жизни, маркеры души на теле человека.

Сам Серафим выглядел довольно обычно, но при этом приятно, и пользовался популярностью у женщин. Ростом около ста восьмидесяти сантиметров, худощавого телосложения, со слаженным и приятным глазу телом. Лицо у него было не совсем стандартным для славянской внешности - ромбовидным с острым подбородком и едва заметными щеками, с голубыми глазами и аккуратным узким носом. Волосы на голове были довольно длинными, сантиметров десять, если не больше в длину, слегка зачесанные назад в свободном стиле, чтобы не мешали заниматься делами. Так же Серафим носил аккуратную не очень длинную бороду, такую, что любили носить крестьяне или после революции, люди с деревень. Волосы, как и борода, были блондинистыми.

Вдесятером они сидели за столом, заставленным всякими разными вкусностями для чаепитий. Ведь, куда русский человек без чая, а под чай обязательно нужно что-нибудь сладкое и вкусное. Особенно, когда в глухое село приезжает известный в кругах верующих священник - его определенно нужно встретить подобающим образом. Поэтому, конфеты, бублики, баранки, пряники, тортик, кремовые корзинки, варенье и много чего ещё имелось на столе.

Так же на столе стояла бутылка непочатого кагора и банка с самогонкой. Серафиму всегда нравилась это простота и душевность православных, без идейного остервенения, как у протестантов, ведь он понимал, что неважно, человек верующий или нет, но он человек, и это совершенно нормально пригубить кровь Иисуса на собрании, да с плотью Иисуса. Но вот пьянство он осуждал, это уж точно было лишним.

- Хоть, наш молодой и красивый, не засмущался, да, Гала? Но я хочу спросить у Вас Отец Серафим! - произнесла бабонька - Алла, поменяла звук “г” на смешение звуков “г” и “х”, от чего имя слышалось как Гхала.

- Да, конечно, спрашивайте Алла, что хотели. - произнёс Серафим, слегка улыбаясь. Его действительно не засмущали. Да и сделать это практически невозможно, ведь Серафим был таким человеком, что в основном не испытывал эмоций, и практически всегда был спокоен, как удав, в одной поре.

- Меня достал мой дед! В том году, кажется, он начал вонять! Воняет хуже алкаша! Даже хуже свиньи в базу! Я ему говорю, помойся, а он мне отстань бабка и всё! Вот что с ним можно сделать?

Зал наполнился громким смехом. Даже Серафим слегка посмеялся от того, что услышал, но после стал максимально серьёзным, как и всегда.

- Алла, во-первых, попробуйте поговорить с ним спокойно, не обзываясь и не поднимая голос...

-Да, как с ним спокойно говорить, если он смердит, хуже свиньи? - перебила бабонька Серафима.

- А вы попробуйте, я уверен, что он к вам прислушается, если вы спокойно поговорите.

- Хорошо, спасибо Вам Отец Серафим!

- ... во-вторых. Алла, и всем вам женщины, я очень советую, не живите чужими советами и подсказками. Живите своей собственной жизнью. Хоть я или любой другой священник - посланники Господа, но мы такие же люди, и у нас может быть своё мнение, как проживать наши бренные жизни, и оно может просто не подходить другому человеку. Поэтому живите сами свои жизни! - Серафим произнёс с вызовом и с выражением эти слова, и продолжил, - я к сожалению, не помню конкретно стих из Библии, но точно помню, что некоторые люди в вашем окружении могут быть, как змеи искусители, и отводить вас от вашей истинной жизни.

В зале повисла тишина. Все молчали. Женщины не ожидали услышать такого от батюшки.

- Я понимаю, что вам тяжело слышать такие слова от человека Веры и Бога, ведь обычно мы, как пастухи направляем свою паству, но я, к счастью, совершенно другой верующий, и живу по своим правилам и по Библии - это главное. Поэтому чтите Библию, чтите заповеди и заветы из священного писания, берите ответственность за свою жизнь и живите, принимая самостоятельные решения...

- ...Мне уже более ста лет, и уж поверьте, я допустил множество ошибок за свою жизнь, но не жалею ни об одном принятом решении. Ведь я без своих ошибок не был в конечном итоге тем, кем я стал.

Серафим ждал реакции бабонек после своих слов и загадочно улыбался, обводя взглядом всех собравшихся за столом.

- Ладно, ладно, я пошутил, милые дамы. Я всего лишь молодой батюшка, почти сорока лет. Поэтому, конечно мне не более ста лет... - он замолчал, и после его слов воздух в зале разрядился от напряжения, вновь наполнившись спокойствием и расслабленностью. Следом он шепотом, практически не слышно, добавил: - ... или более ста лет...

- Ой, Серафим, ну вы и шутник! Мы и думаем, по крайне мере я так подумала, и остальные точно об этом подумали, как вам может быть более ста лет! Вы же такой молодой! Будь мы помладше, то обязательно приударили бы за вами! - сказала одна из бабонек, а зал вновь наполнился искренним смехом.

Все активно болтали и шелестели фантиками от конфет, да гремели ложками в чашках с чаем. Так прошло совсем немного времени. Серафим уделил время пастве и покушал, теперь он хотел бы взяться за просьбу отца Петра.

- Милые женщины, спасибо вам большое, за радушный приём. Всё очень вкусно, и мне было очень приятно провести с вами время...

- Нам так же! - перебила одна из бабонек Серафима. После её слов все бабоньки замотали головами в знак согласия с её словами.

- ... но, я хотел бы взяться за беса, поселившегося в вашем селе. Поэтому, пожалуйста, проведите меня к злосчастному дому, и поведайте всё, что знаете.

Примечание автора: данная повесть, является самостоятельным произведением, и более ничего не нужно знать для понимания сюжета. Но, для более полного погружения в мир повести и участвующих персонажей, можно ознакомиться с произведениями по ссылкам ниже:

Грехи

Ужас в свечном свете

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.

Отец, Серафим, мир вам! Вас беспокоит батюшка из храма города Ахтубинск - Пётр. Нам довелось с вами познакомиться, и даже больше, мы с вами вместе поработали в посёлке Джелга, и это был удивительный и новый для меня опыт. Я к вам с просьбой, Серафим. С сердечной просьбой, во имя Господа Бога нашего.

Есть у нас одно село в Астраханской области, Ахтубинского района - Ново-Николаевка. Так вот, не так давно обратились ко мне прихожане местного маленького прихода, и поведали о том, что в одном брошенном доме в селе завёлся бес. После его появления дела в селе пошли очень плохо, начал мереть скот, грядки высыхали, и другие напасти.

Самое ужасное, что он занял дом, в котором помимо беса есть ещё молодая девушка. Я не знаю, зачем ему девушка, в которую он при этом не вселяется. Может, держит её до конкретного особенного дня навроде солнцестояния или затмения, чтобы провести один из своих богомерзких ритуалов. Девушка же не откликается ни на чей голос, ни на одно из женских имён, а просто сидит, как статуя на диване, и смотрит в стену. Жуткое зрелище на самом деле.

Я видел её своими глазами. По просьбе сельчан я прибыл в село, дабы очистить дом от нечистой силы, но я не смог. Та тварь меня просто выкинула из дома. Прямо взяла за шкирку, подняла в воздух и выкинула меня из дома. Я даже ничего не смог сделать. Жаль, только не увидел, что за тварь, порочащая Господа своим существованием, поселилась в том доме. Я перепробовал всё: молитвы, святую воду, елей, ладан, Библию. Бесу хоть бы хны.

Поэтому прошу вас, отец Серафим, приезжайте в это маленькое село и избавьте сельчан от этой напасти. Вы человек более опытный в таких делах, и более сведущий, чем я, поэтому я уверен, что у вас всё получится.

Я пытался связаться с вами другими способами, но, как мне дали понять люди, что лично и хорошо знакомы с вами, что вы не приемлите ничего кроме старой доброй почты, дабы не отвлекаться от веры и от Бога в греховных гаджетах. Надеюсь, что письмо дойдёт быстро до вас.

Можете не отвечать мне, а сразу выдвигаться в путь. Адрес находится на обратной стороне моего письма. Когда прибудете в село, сельчане вас радушно примут. Я тут обмолвился бабонькам, что вы можете приехать, так у них глаза загорелись, когда они услышали это.

И да, отец Серафим, независимо от вашего решения, я благодарен вам, и да пускай Господь прибудет с вами и ведет вас своим путём.

Отец Пётр.

Примечание автора: данная повесть, является самостоятельным произведением, и более ничего не нужно знать для понимания сюжета. Но, для более полного погружения в мир повести и участвующих персонажей, можно ознакомиться с произведениями по ссылкам ниже:

Грехи

Ужас в свечном свете

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.

Перед ним предстал призрак, бесплотный, едва ли заметный и просвечивающийся на солнце, но это был он. Это был призрак маленького мальчика лет семи. По всему его телу были видны побои и синяки. У него был открытый перелом руки, ведь кость торчала наружу, оголяя содержимое. На запястьях и голенях были ожоги от веревок. Глаза заплаканные, а рот был неестественно широко открыт, с чёрной зияющей пустотой внутри. Рот не закрывался.

Серафим не испугался. Он спокойным тоном и голосом предложил призраку ещё несколько конфет. Призрак утвердительно махнул головой. Серафим потянулся к рюкзаку, достав несколько конфет, он положил их между собой и призраком. Далее, конфеты просто испарились в зияющей пустоте неестественно открытого рта, а в глазах призрака можно было заметить удовольствие.

Тогда молодого священника осенило второй раз, и теперь уже окончательно. Всё, что происходило в этом доме, это были проделки этого маленького мальчика, который почему-то привязан к этому месту. Он хочет всего лишь провести время, как маленький мальчик. И так же теперь понятно, почему он пришёл именно к сыну семейства. Так же не было бы удивительно, если он и прежде приходил именно к детям.

Только вот почему люди прежде умирали в этом доме, ещё оставалось загадкой для Серафима. Но тут точно было объяснение. Священник сомневался, что он мог убивать людей. Но всё же, не отходил далеко от посоха.

После озарения, Серафим предложил поиграть призраку и тот вновь махнул головой утвердительно. Серафим достал из своего рюкзака небольшой резиновый мячик и кинул его призраку. Тот поймал его и бросил в ответ священнику. Некоторое время они перекидывались мячиком, а комната же наполнилась радостным детским смехом, пускай и смазанным и неестественным.

Ребёнку определенно нравилось играть с Серафимом. Как и многим детям из его прихода. Да и в целом детям. Дети всегда любили проводить время с Серафимом. быть может потому что он был чист душой и сердцем, а быть может из-за того, что просто знал общий язык с детьми. Призраку так же нравилось проводить время с Серафимом. Тогда священник спросил:

- Могу ли я тебе как-то помочь, что бы твой дух упокоился, дитя Божье?

Мальчик вновь махнул и потянулся за красным карандашом. На стене не спеша вырисовывалась надпись. Наконец, когда надпись была закончена, можно было прочитать: "Иди за мной". Серафим согласился. Он взял в руки посох и направился за мальчиком. Тот же не спеша проходил по дому и вёл за собой священника.

- Я не знаю, как тебе зовут, но будь осторожен с палкой в моих руках, - произнёс Серафим мальчику, - это посох против нечистой силы и он может причинить тебе боль. Ты не злой, ты хороший, и просто хотел поиграть. Я не хочу причинять тебе боль, только лишь помочь упокоиться твоему духу.

Призрак остановился. Пристально посмотрел на Серафима и вновь занёс карандаш в воздух. Теперь на стене появилась надпись:

"Саша."

Серафим уже вновь начал двигаться, но тут мальчик вновь начал писать на стене.

"Спасибо". - говорила новая надпись на стене.

Теперь уже мальчик, а точнее Саша, точно собирался идти дальше. Карандаш опустился, а мальчик развернулся. Они спустились на первый этаж, а следом в подвал.

В подвале было влажно и затхло. По запаху можно было понять, что каждый сантиметр подвала был покрыт плесенью. Свет от одинокой лампочки вначале подвала расходился во все стороны, прерываясь поддерживающими дом кирпичными колоннами.

Саша повёл Серафима дальше, в самый центр подвала, где едва ли дотягивался свет от лампочки. Призрак показал пальцем на кирпичную опору, а после написал на ней же своим красным карандашом:

"Я внутри".

Серафим попросил подождать Сашу внизу, пока он найдёт какой-нибудь инструмент. Призрак махнул головой и уселся на пол.

Поиск инвентаря не оказался совсем уж долгим. Благо это было частный дом, а в хорошем частном доме с рукастым хозяином, всегда будет гараж или сарай с инструментом. Серафим смог найти в сарае кувалду и небольшой ломик. То, что нужно, для того, чтобы сломать кирпичную опору.

Молодой священник ударил по опере кувалдой, от чего по подвалу разнёсся звонкий и слегка приглушенный звук. Кладка слегка поддалась. Следующий удар уже был по другой опоре, и призрак мальчика совершенно не понимал, что происходит и зачем Серафим бьёт в другом месте, а молодой священник проверял опоры на пустоты внутри. И действительно, после удара по другой опоре по подвалу разнёсся уже совершенно ругой звук, глухой, как при ударе по сплошной толстой поверхности.

Убедившись в своих умозаключениях, Серафим начал бить по нужной опоре. Удар за ударом, с каждым разом, когда ломик подковыривал кирпич, беспокойство становилось всё больше. Нет, скорее перевозбуждение от того, что же увидит Серафим внутри. Хотя, конечно, он и так уже понимал, что увидит внутри.

Кирпичей уже было убрано достаточно, чтобы свет лампочки проник внутрь полости опоры и оголил человеческие кости. Но было разобрано, ещё слишком мало, и требовалось ещё достаточно работы.

Спустя некоторое время, наконец, был убран кирпич, достаточный, чтобы из полости можно было достать скелет маленького мальчика.

Печальное зрелище, конечно. В полости внутри опоры находился скелет маленького мальчика, сгорбившийся, практически в позе эмбриона. Одна кость руки была поломана. На костях в некоторых местах лежали лоскутки ткани, похожие на веревку, а во рту был уже давно засохший кусок глины.

Серафим аккуратно достал скелет из опоры, и первым же делом аккуратно ударил по куску глины во рту скелета. Кусок глины раскололся и на весь подвал разнесся звук глубокого вздоха. Саша, наконец, мог дышать, хотя ему это и не требовалось. Но самое главное, он, наконец, мог говорить.

- Дядя, спасибо вам! - произнёс мальчик первым же делом. На слегка искаженном русском языке, похожим, на тот, на котором говорят в других славянских странах, или на тот, что был ещё в конце девятнадцатого века. Серафим без проблем понял, что сказал ему призрак, благо обладал достаточными знаниями благодаря религии и церкви.

- Всегда пожалуйста, сын мой, - ответил ему Серафим, - Я хочу упокоить твою душу и похоронить тебя, как следует на местном церковном кладбище. А пока мы будем туда добираться, прошу, поведай мне свой рассказ, что с тобой случилось.

- Хорошо. 

Серафим положил скелет Саши в ткань, и, завернув, сунул к себе в рюкзак. Они вышли из дома.

Саша поведал Серафиму, что жил в деревне по соседству с городом. Одним днём он вышел по грибы, да ягоды в лес. Мама наказала ему пойти в лес, дабы можно было сделать заготовки на зиму. Саша помнит тот день, будто он был вчера. Стояла чудесная погода, хоть была и осень, но солнце освещало лес своими лучами, подсвечивая желтые, красные и оранжевые листья.

Тогда он собрал несколько корзинок с грибами и ягодами, и уже шёл домой, как на дороге ему повстречались несколько мужчин. Они схватили его. Саша пытался вырваться, и даже бежал в лес. Но что может сделать маленький мальчик против двух взрослых, рослых, мужчин. Они поймали его, связали в руках и ногах. А когда ловили, один из них сломал руку Саше. А чтобы он не орал, они заткнули ему рот кляпом.

Далее они повезли его в город. Прибыв в город, последнее, что видел Саша, множество построек рядом, и небольшой котлован под новый дом с кирпичными опорами. В одну из таких опор, в центральную, его и поместили, только теперь уже засунув в рот кусок засохшей глины, и замуровали его кирпичной кладкой, в абсолютной темноте.

Саша не мог дышать, глина постоянно, постоянно осыпалась и её крошки уходили в горло, не позволяя дышать. А дальше уже закончился и воздух. Саша не видел ничего перед смертью, ведь темнота стала его вечным спутником. В какой-то момент, он, в виде призрака, просто провалился через кирпичную кладку, оставив тело внутри.

По всем канонам и заветам, Саша должен был стать мстительным духом, но он не хотел. Так получалось. А место, в котором находилось его тело, не отпускало его далеко и вечно возвращало его назад.

Со временем дом был построен. В него въехала семья купца. Саша боялся выходить к ним. Как бы иронично не было, но да, призрак боялся выходить к живым людям. И вот однажды он всё же вышел к ним, и постарался познакомиться. Итог был один, все упали замертво при виде призрака. Остался только ребенок из той купеческой семьи.

Шли десятилетия, семьи сменялись одна за другой, а итог всегда был один. Въезжала новая семья, Саша знакомился с ребенком, ведь они из-за своей любознательности и чистоты не боялись его. Следом кто-нибудь из семьи погибал от сердечного приступа, от страха, завидев случайно Сашу, и он вновь оставался один.

Одиночество сложно переносить взрослому состоявшемуся человеку, а ребенку так и подавно невероятно сложно переносить одиночество, когда маленький человек нуждается в важных людях, в своих родителях, или в тех, кто сможет их полноценно заменить.

Саша закончил свой рассказ. Его история оказалась довольно долгой, достаточно долгой, чтобы они успели прийти на кладбище, Серафим вырыл могилу, и ещё некоторое время после, слушал Сашу.

Кости Саши лежали в вырытой яме, и тогда молодой священник спросил у него:

- Ты готов?

Саша задумался, и не мог ответить сразу. Наступила тишина. Только лёгкий ветерок создавал звуки вокруг, касаясь своим мягким касанием крон деревьев.

- А мы можем ещё поиграть?! - спросил призрак у молодого священника.

- Конечно. Во что хочешь поиграть?

- В мячик!

- Хорошо, дитя моё.

Они, будто отец и сын играли, перекидывая друг другу мяч. Саше было тяжело поймать мяч, из-за одной поломанной руки, и он периодически упускал его, от чего частенько бегал в кусты за упущенным мячом. На его детском и невинном, но при этом омерзительном, от страданий, что он перенёс, лице, заискрилась улыбка.

Прошло не так уж и много времени за их игрой, но Саша сам прервал игру и сказал, что готов уходить. В могиле уже лежал его скелет. Всё было готово. Почти всё. Серафим, как священник, и истинный человек веры ещё обязательно произнёс молитву за упокой бедной невинной чистой детской души. Оставалось только лишь кинуть горстку земли, что бы дух Саши упокоился.

В момент, когда, Серафим уже схватил в ладонь горсть земли, Саша прервал его. Прервал своими объятиями. Вид, определенно, странный. Старое церковное кладбище. В окружении могил и крестов, прямо рядом с могилой, со скелетом внутри, обнимаются католический священник и призрак маленького мальчика. Только, тут уж ничего не поделаешь, и совершенно не знаешь, порой чего ожидать от жизни в очередной раз.

- Спасибо большое, святой отец... - с этими словами призрак растворился в воздухе, после того, как Серафим бросил горсть земли в могилу на кости ребенка.

Когда дело было сделано, Серафим, сел в молитве рядом с могилой. Он благодарил Господа, за ещё одну упокоенную невинную душу, а по его лицу текли скупые мужские слезы.