Внимание! Это фишинговый сайт, не вводите в нем свои личные данные!

Наука

Касаясь пустоты (Глава 21)⁠⁠

3 дня назад

Отдельная благодарность @FatherYan, за редактуру и корректуру глав.

Версия на АТ https://author.today/work/531300
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Там же можно будет найти всякие дополнительные материалы и я буду выкладывать черновики в ранний доступ. Буду рад услышать вашу критику и предложения по сюжету.

Вообще я планировал взять небольшой перерыв, но сюжет не отпускал. В итоге вчера в три часа ночи всё-таки дописал эту главу.

Получилась она именно такой, какой я её задумывал — а может, даже лучше. Иногда история просто начинает вести себя сама, и ты уже не столько придумываешь её, сколько записываешь то, что происходит у тебя в голове.

Честно говоря, я не был уверен, что герои вообще доберутся до этой точки сюжета. У них было не самое удачное начало отношений. Но события на Фарпосте неожиданно разрослись и буквально сами начали толкать историю вперёд. Особенно финал предидущей главы. В какой-то момент стало понятно, что иначе эта глава закончиться просто не может.

На корабле теперь было сто тридцать восемь человек — не считая Каэлы. Алису и себя я в этот счёт я тоже не включал. Ещё двое жителей Фарпоста умерли от ран, мы похоронили их в космосе. Я хмуро просмотрел обновлённый список. Компьютер автоматически зачислил всех новых людей на корабле в пассажиры. «Чёрная Птица» на такое количество рассчитана просто не была — даже с учётом криогенных капсул. К счастью, пристыкованная к кораблю секция жилого модуля Фарпоста имела собственную систему жизнеобеспечения, жилые блоки и небольшой медосек.

Беженцы в основном старались держаться на своей территории, но всё равно на корабле стало тесно. Во всех каютах теперь жили по два-три человека. Каэла уже жаловалась, что её новые соседки по каюте храпят и иногда кричат по ночам.

В командном центре дежурил Тимоти. То, что он снова оказался на «Чёрной Птице», хотя когда-то отказался от должности пилота, он воспринимал философски — судьба. Но, по крайней мере, у меня появился второй пилот.

Я открыл ему минимальный навигационный доступ. Корабль, летел сам, но с пилотом на дежурстве было спокойнее.

Корабль заканчивал разгон. Если раньше Арагот был просто возможной остановкой для ремонта, то теперь это был, по сути, единственно возможный пункт назначения. С дополнительной массой фрагмента станции бюджет дельта-v ощутимо сократился.

Хорошо ещё что модуль удалось пристыковать удачно — ускорение создавало на нём «правильный» пол — то, что раньше обеспечивалось вращением станции.

Лететь весь маршрут с постоянным ускорением у меня не было топлива, и двигатели должны были отключиться уже сегодня. А значит, мне придётся разбираться с больше чем сотней пассажиров в невесомости — к которой далеко не все жители гравитационного кольца Фарпоста привыкли.

Автодок уже прислал предупреждение о повышенном расходе антидепрессантов и субстрата для их синтеза. Гибель станции оставила след в жизни каждого.

Люди регулярно собирались в гидропонном саду и кафетерии, но выдачу алкоголя я ограничил вечерними часами.

К счастью, среди выживших оказалось достаточно сотрудников SecOps — они помогали держать порядок.

Интерком у двери выдал предупреждение: неавторизованный пользователь, запрос входа в командный центр.

Я подтвердил.

Дверь открылась.

Дэниел.

Начальник службы безопасности Фарпоста — аугмент, которого я запомнил ещё в свой первый визит на станцию. Он был в стандартной форме SecOps. Его энергетический фокус тускло тлел под кожей и одеждой, едва заметный в инфракрасном спектре.

— Капитан Блейк, мы могли бы поговорить?

Я чуть поморщился от собственного имени, но всё же кивнул на кресло у одного из пультов. Дэниел остался стоять.

— Алекс.

— Наедине.

Я махнул Тимоти рукой.

— Дай нам пять минут.

— Понял, босс.

Когда за Тимоти закрылась дверь, Дэниел сразу перешёл к делу.

— Капитан, после гибели администратора станции Эдварда Нора я представляю коллектив выживших станции. И хотел бы обсудить с вами Алису Смит.
Он на секунду задержал на мне взгляд.
— Вы знаете, что она покинула ваш корабль и участвовала в обороне станции как сотрудник SecOps. Вы видели запись?

Я кивнул.

— Видел.

Алиса управляет системами станции напрямую. Надо сказать, довольно креативное использование Кодекса. Мне такое даже в голову не приходило.

Дэниел смотрел на меня внимательно.

— Вы знаете, что Алиса — машина. Кодекс-конструкт. Имитация человека. И я должен сказать вам прямо: она очень опасна. Она убивала людей. Вы сами видели, на что она способна. И тот факт, что она живёт в вашей каюте…

Я ударил его прямо в солнечное сплетение — в энергетический фокус. Быстро, почти без замаха.

Действие опередило мысль.

Я схватил Дэниела за горло и прижал к стене. Он попытался сбить мою руку — и был намного сильнее обычного человека но не меня.

Его фокус замигал и погас, уходя в перезагрузку. Синтетические мышцы потеряли питание, и тело обмякло.

Я внимательно посмотрел ему в глаза.

И очень спокойно сказал:

— Я видел видео. Включая запись из шлюза административного сектора во время эвакуации. Там, где вы закрыли перед Алисой дверь.

Дэниел попытался вдохнуть.

— Да, Алиса — машина. Но вы не задумывались, кто такой я?

Я сжал пальцы чуть сильнее.

— И насколько опасным могу быть?

Он захрипел, пытаясь разжать мою руку.

— Может быть, не стоит злить людей, которые пришли к вам на помощь, как вы думаете, Дэниел?

Я вдруг понял, что сжимаю слишком сильно. Ещё немного — и я раздавлю ему трахею.

Я отпустил руку.

Дэниел тяжело рухнул на пол и закашлялся.

Несколько секунд он просто сидел, пытаясь восстановить дыхание. Потом посмотрел в пол и хрипло сказал:

— Значит, это всё правда? Земля посылает в дальний космос кибернетических монстров.

Я присел рядом на корточки и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Конечно правда, Дэниел. Вы что, новости не читаете?

Я поднялся, подошёл к ложементу и развернул экран.

На нём была открыта статья: «150 лет на службе Земли — кто такой полковник Уильям Блейк?»

— Оставайтесь в жилой зоне Фарпоста, Дэниел и больше не беспокойте ни меня, ни тем более Алису. Без крайней необходимости.

Когда фокус Дэниела перезапустился, он тяжело поднялся и ушёл, потирая шею и больше ничего не сказав. Я глубоко вздохнул. Вспышка ярости удивила меня самого.

Я вернулся к компьютеру.

Наверное, мне стоило сразу заблокировать сеть DSN. Но когда модули состыковались, система автоматически включила секцию Фарпоста в общую сеть корабля, а я в этот момент был слишком занят реанимацией Алисы.

Теперь данные уже утекли в сеть, и менять что-то было поздно.

Первые несколько дней ничего не происходило — обычная задержка сигнала. Но примерно через неделю, в одном из очередных инфопакетов, сеть буквально взорвалась.

Разрушение станции Фарпост стало медийным событием, распространившимся по Солнечной системе как пожар — со скоростью света.

Массированная агрессия Синдиката против независимой станции. Формально станция принадлежала земной корпорации, хотя настоящих землян на ней почти не было. Я пролистал заголовки. Специальное заседание ассамблеи ОПЗ по вопросу отправки экспедиционного флота Люди обсуждали Синдикат, полковника Уильяма Блейка, Алису, Чёрную Птицу. Земля сделала единственный разумный в такой ситуации PR ход, признав всё произошедшее секретной операцией ОПЗ. Мне даже пришло сообщение от полковника Миры Стоун с базы «Уолтер Рид», командного центра ОПЗ, с благодарностью за защиту гражданских, предложением сотрудничества, обещанием содействия и переводом миллиона BTI на мой счёт в Банке на Каллисто принадлежавшего мистеру Нанаси Куро. Я не стал отказываться, деньги мне были нужны, меня только чуть-чуть позабавило, что в своё время Синдикат предлагал мне на 800 тысяч больше за нападение на Фарпост. Как это вообще работает? Блейк что, работал на обе стороны? Или для него вообще не было сторон кроме собственной?

Корабль буквально бомбардировали сообщениями. Откуда они нашли мой адрес DSN-ноды 8:1886/451.42, оставалось только гадать в сети он никак особо не обозначался. Но когда достаточно людей чем-то заинтересованы, такие детали обычно перестают быть препятствием.

На меня посыпались предложения работы, приглашения дать интервью. Хватало и сумасшедших: религиозные фанатики желали мне бездушному конструкту сгореть в аду. Несколько женщин писали, что мечтают, чтобы я забрал их на край Солнечной системы.

Я криво усмехнулся, вспомнив, как Алиса узнала, что нас занесло в облако Оорта.

Бойтесь своих желаний.

В принципе всё это было просто электронным шумом. На расстоянии четырёхсот восьмидесяти а.е. от Земли он почти не имел значения. На большинство сообщений отвечал искин — в режиме «быть вежливым»: на все предложения мягко отказываться и не давать никакой информации. Если попадётся что-то необычное или важное, пересылать мне на планшет.

Тимоти вернулся. Мы перекинулись парой слов. Ближе к концу разгона, когда закончится топливо, нужно будет отстрелить топливный бак.

Бак было немного жалко. Но чтобы добраться до Арагота, приходилось уменьшать массу корабля — теперь мы тащили почти пятьсот тонн дополнительного веса секции Фарпоста.

Я вышел из командного центра и направился к своей каюте.

Ещё месяц назад коридоры «Чёрной Птицы» были почти пустыми. Только редкие огни дежурных панелей и тихий гул систем жизнеобеспечения. Корабль тогда казался огромным и холодным — почти пугающим. Теперь всё было иначе.

Бамбук оказался удивительно полезным растением — быстро рос, очищал воздух и давал немного биомассы для переработки в принтерах. Клубника и помидоры были роскошью, но людям после Фарпоста роскошь была нужна.

Среди стоек с растениями сидели люди. Несколько человек тихо разговаривали, кто-то просто смотрел на зелень или на звёзды в панорамном окне. Люди кивали мне, когда я проходил мимо.

Дальше у входа в спортзал выстроилась очередь. Несколько человек держались за поручни, ожидая своей смены.

— Капитан, — тихо сказал один из них.

Я кивнул и пошёл дальше.

Спортзал на «Чёрной Птице» строили для редких людей в экипаже в основном из конструктов, а не для сотен людей.

В столовой было шумнее всего. Пищевые принтеры работали почти без остановки. Люди сидели за столами, ели, обсуждали новости, кто-то спорил.

Я поймал себя на мысли, что зря не пополнил запас субстрата для принтеров на Фарпосте. Тогда он показался мне слишком дорогим.

Жилой сектор выглядел хуже всего.

Каюты, рассчитанные на одного человека, теперь занимали по двое или по трое. Некоторые двери были открыты, люди сидели прямо в коридорах. Кто-то чинил комбинезон, кто-то тихо разговаривал. Несколько человек просто лежали, закрепившись ремнями у стены.

Когда я проходил мимо, разговоры на секунду стихали.

Иногда кто-то останавливал меня на ходу.
Спрашивал о курсе корабля.
О том, сколько нам ещё лететь.
Или просто хотел услышать, что всё будет в порядке.

Люди смотрели на меня с интересом.
И немного с опаской.
Но чаще всего — с благодарностью.

***

Алиса лежала на кровати, подключившись к VR сети через оптический порт. На ней была пижама, с сорочкой слишком распахнутая на груди. Я осторожно поправил сорочку. Раненая правая рука свисала с края кровати. Теперь она была забрана в прозрачную перчатку со структурным гелем — комплект для регенерации и остеосинтеза. Небольшой компьютер управлял подачей факторов роста. В гель уже проросла сосудистая сеть, слабо напоминавшая контуры новых пальцев, но кости росли намного медленнее. Я подключился к перчатке и, по рекомендации искина, повысил уровни остеопонтина.

Что-то неуловимо изменилось в наших отношениях после того, как я подобрал Алису — фактически мёртвую — в открытом космосе.

Тогда я впервые за долгое время воспользовался отключением эмоций. На какое-то время я стал просто эффективной машиной, способной анализировать параметры и руководить процессом реанимации.

И Алиса ожила. МРТ показывало небольшие белые очаги повреждения коры мозга. Её таблетки от радиации пришлось на время отменить. Вместо этого автодок ввёл ей в ингибиторы каспаз, спасая повреждённые, но ещё живые нейроны. Кодексы в этом плане немного крепче людей.

В целом, не считая немного фрагментированной памяти, это была всё та же Алиса.

Вот только она больше не боялась меня. Не вздрагивала, когда я был рядом или случайно касался её.

Алиса без колебаний переехала в мою каюту. Люди с Фарпоста Алису побаивались. Кару там хорошо знали, и жуткое видео с камер наблюдения ядра станции — где Алиса убивает её турелью ПРО — производило впечатление.

На мой взгляд, это была вполне разумная самооборона. И потом — смерть всегда смерть, как бы брутально или аккуратно она ни выглядела. Я предлагал Каэле поселить Алису у себя, но та на это только фыркнула.

— Сам разбирайся со своей женщиной.

Ей, впрочем, было явно не до того. Интеграция жилого модуля Фарпоста в системы корабля и перегруженные из-за большого количества людей контуры требовали всё её внимание.

Так что Алиса осталась жить у меня.

Поначалу она была очень слаба и постоянно нуждалась в помощи. Чем-то это напоминало время, когда она только вышла из криосна.

Но тогда в ней были только страх и отстранённость. Сейчас всё было наоборот — она мне улыбалась и совершенно меня не стеснялась. Что уже в свою очередь несколько смущало меня.

Иногда мне казалось, что дело в том, что какие-то вещи она просто забыла.

Иногда я с лёгкой тревогой ждал, что в какой-то момент её улыбка погаснет, и она снова станет со мной отстранённой.

Через несколько дней она как-то посерьёзнела и попросила отвести её в гидропонный сад. Там она долго сидела на скамейке и смотрела на звёзды.

— Нужно было о многом подумать, — объяснила Алиса.

А потом стала расспрашивать, как прошёл мой день.

***

Когда я подключился к сети, песок оказался тёплым.

Виртуальные Гавайи изменились. Когда я впервые оказался здесь, пляж был почти пустым. Теперь вдоль берега расположились человек десять.

Я сразу открыл беженцам доступ к VR-библиотеке «Чёрной Птицы». Это помогало людям не сойти с ума. Гавайи явно пользовались популярностью — на Фарпосте этого мира просто не было. Алиса рассказывала мне про зимний лыжный курорт в Японии, но почему-то смутилась, когда я предложил туда зайти.

Кто-то купался в океане. Чуть дальше группа играла в пляжный волейбол. Несколько человек сидели в баре под пальмами.

Алису я нашёл почти сразу.

Она лежала на шезлонге, в ярко-красном купальнике и читала новости на полупрозрачном экране.

Рядом на столике стояла тарелка с едой и стакан колы с никогда не тающими кубиками льда.

Я вдруг вспомнил первый день после катастрофы Фарпоста. Ещё до начала разгона, когда люди на станции пытались подобрать хоть что-то из обломков, а мы всё ещё были в невесомости.

Тогда я поил её протеиновым коктейлем через трубочку.

— Привет, Алекс, — она улыбнулась. — Тут про нас много пишут. Про Уильяма Блейка, про меня. Оказывается, я секретный агент ОПЗ. Киборг-коммандос. Как в комиксах. Только это неправда.

Я усмехнулся.

— Версия, которую люди готовы принять.

Алиса провела пальцем по экрану.

— Пишут и хорошее. Что мы герои. Что мы спасли людей.
Она на секунду замолчала.
— И не очень. Например, что я виновата в разрушении станции. Что если бы я не активировала защитную сетку, Фарпост уцелел бы.

Я осторожно сел рядом на песок.

— Их там не было, Алиса.
Я покачал головой.
— Я видел записи. Ты делала всё, что могла. Ты вообще чудом выжила.

Алиса провела пальцем по экрану.

— Кто-то даже почти догадался, кто я такая.

[ECHO: DARK.SPACE.CONSPIRACY]
FROM: #Anklavuhka (1:104/77)
«Алиса Смит на самом деле Алиса Колдвелл?»

Пользователь с ником #Anklavuhka провёл распознавание лица и получил девяносто пять процентов совпадения с выпускной фотографией Алисы Колдвелл из её старых социальных сетей.

Под постом шёл длинный спор.

Кто-то утверждал, что алгоритмы распознавания лиц часто дают ложные совпадения на достаточно большой выборке данных.
Кто-то писал, что Земля тайно собирает нейросканы людей и создаёт из них конструктов для дальнего космоса.
Некоторые даже почти правильно предполагали, что это может быть связано с загадочным исчезновением Алисы Колдвелл из публичной жизни десять лет назад.

Но этот пост быстро растворялся в десятках других.

Там всерьёз обсуждали пришельцев-ящериц, которые давно живут среди людей, носят костюмы из клонированной человеческой плоти и составляют настоящее тайное правительство ОПЗ.

Алиса посмотрела на меня. И вдруг посерьёзнела.

— Только это тоже всё неправда. Поговорим… только не здесь.

Она вызвала меню выхода. Её идеальное загорелое тело вспыхнуло голубыми искрами и исчезло из VR.

Я тоже отключился. После океанского простора и солёного воздуха каюта была слишком тесной.

Алиса сидела на кровати.

Она смотрела на прозрачную перчатку со структурным гелем, внутри которой медленно формировались новые пальцы.

— Раньше пальцы просто болели… хотя их не было, — тихо сказала она. — А теперь я их чувствую. Им даже немного щекотно.

— Нервы уже прорастают, — ответил я. — Кости просто немного запаздывают.

Я сел на кровать рядом и показал Алисе планшет с кривой роста клеток. Скорость была немного ниже расчётной.

— Дней через десять будешь как новенькая.

Алиса посмотрела на меня.

— Думаешь, я всё забыла и поэтому перестала тебя бояться?

Я вздрогнул.

— Мне приходила в голову такая мысль. —Медленно ответил я.

Она чуть кивнула.

— Отчасти, первые дни всё было как в тумане. Но я всё вспомнила. Три дня назад.
Про Блейка. Про то, что между нами было.

Она на секунду задумалась.

— В сети пишут, что он был выдающимся человеком.

Алиса усмехнулась.

— Но дело не в Блейке. Дело в нас с тобой.

Она посмотрела на свою руку в прозрачной перчатке.

— Тогда на станции, когда я подключилась к сети… и потом, когда умирала в скафандре… я была машиной.

Пауза.

— У меня не было чувств. Не было эмоций.

Она сказала это спокойно.

— Я убила Кару почти без колебаний. Хотя мы были подругами. Просто потому, что она была угрозой.

Алиса говорила тихим шёпотом, едва слышно.

— А потом, в скафандре… я была просто программой.

Она подняла на меня глаза.

— Я знала, что умираю.

Алиса сделала глубокий вдох.

— И это было спокойно. Логично.

Она чуть помолчала.

— Машинный режим. С приоритетом на процессор, — ответил я. — Могу входить в него по желанию.

Алиса чуть нахмурилась.

—Только не люблю. Машины не умеют ничего хотеть. Они просто выполняют задачу.

Алиса потянулась ко мне и обняла.

— Ты меня вернул.

Она на секунду прижалась ко мне сильнее, я почувствовал сквозь сорочку её грудь.

— Тогда я поняла, что я не Алиса Колдвелл. Я совершенно другой человек, созданный из её образа.

Я вдруг понял, что её губы не двигаются.

Она говорила со мной через кодекс-связь.

— Но, если я не Алиса Колдвелл с Земли… — тихо прозвучал её голос у меня в голове, — тогда я должна принять, что ты не Уильям Блейк.

Я не сразу нашёл, что ответить.
Мне было страшно.

Можно было придумать какое-нибудь важное дело, но ничего не приходило в голову. Разгон почти закончился, скоро нужно будет сбрасывать топливный бак. Надо проверить, всё ли у Тимоти получится. Потом объявить готовность к невесомости.

Она вдруг осторожно удержала меня за руку.

— Алекс.

Я остановился.

Алиса смотрела на меня внимательно. Без улыбки.

— Не убегай.

Я нахмурился.

— Я никуда не собирался.

Она покачала головой.

— Собирался.

Я отвёл взгляд.

— У меня действительно есть дела на корабле.

— Конечно есть, — тихо сказала она. — У тебя всегда есть дела.

Она чуть сильнее сжала мою руку.

— Но сейчас ты просто боишься.

Я хотел возразить.

Но не смог.

Алиса смотрела на меня спокойно.

— Я знаю, как ты ко мне относишься, Алекс.

Её слова всё ещё звучали у меня в голове через кодекс-связь.

Если она не Колдвелл… значит я не Блейк.

Я осторожно коснулся её щеки.

Алиса смотрела на меня спокойно. Без страха.
Так, как никогда раньше.

Я сглотнул.

— Хорошо. Я сдаюсь. Давай подключимся к VR, создадим приватный мир.

Алиса рассмеялась — беззвучным смехом у меня в голове.

— Нет, Алекс. Я хочу быть здесь. С тобой. Сейчас. В нашей неидеальной реальности.

Она посмотрела на свою руку в медицинской перчатке.

— Мы машины, Алекс. Ты и я. Но мы живые. И я хочу чувствовать себя живой рядом с тобой.

Она неловко задрала сорочку пижамы. Перчатка застряла в рукаве.

— Помоги мне.

Я помог.

Под её левой грудью расходился огромный синяк, на правом боку скобки стягивали рану на коже. Но всё равно она была прекрасна.

Алиса показала на плечо, и я заметил то, чего раньше там не было — небольшую продолговатую бусину импланта контроля фертильности под кожей.

— Если ты сомневаешься, насколько это обдуманное решение… — сказала она спокойно. — Я поставила его два дня назад, пока ты занимался кораблём.

Она чуть усмехнулась.

— В автодоке они почти закончились. Наше население без дела не сидит.

Я не решился ей сказать, что конструкты стерильны.

Алиса стянула штаны пижамы и осталась стоять передо мной, совершенно обнажённая. Критически осмотрела своё тело.

— Ну что ты вообще во мне нашёл? Не женщина, а автокатастрофа.

Я пожал плечами.

— Ты была первым человеком, которого я увидел, когда я ожил после литографа.

Я сказал это неожиданно искренне.

Алиса поморщилась. Потом рассмеялась.

— Это либо неимоверно романтично… либо ужасно банально.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ладно. Будем считать, что романтично.

Какой-то минимальный опыт у меня был. В своё время я всё-таки последовал совету Каэлы и исследовал несколько эротических миров.

Но, выходя из VR, я всегда чувствовал себя немного нелепо. Они были рафинированными, приятными… и совершенно пустыми.

Сейчас всё было иначе.

Здесь было тепло. Настоящее.
Я вдруг понял, что исчез тот цифровой шум, который, как оказалось, постоянно жил где-то на границе моего сознания.

Я старался быть осторожным.
Тело Алисы всё ещё было раненым, и я боялся причинить ей боль.

Но она только тихо рассмеялась и притянула меня ближе.
Не бойся, — её голос тихо прозвучал у меня в голове. — Мне не больно.

На секунду кодекс передал мне эхо её ощущения.

— Подожди, я знаю, — вдруг сказала Алиса.
Она потянулась, выдернула оптический кабель из VR-порта и торопливо вставила его в свой порт на виске. Потом прижала ладонь к моей щеке и осторожно подключила кабель ко мне.

На мгновение наши мысли и чувства смешались.

Мы ощущали друг друга.
Тепло.
Спокойствие.
И тихое удовольствие от прикосновения.

Мы почти не заметили, как закончился разгон.
Наступила невесомость.
Мы мягко взлетели над кроватью.

Я просто смотрел в её глаза — карие.
Совсем не такие, как у конструктов BLK.
У нас глаза всегда ярко-голубые.

Мир сжался до этих глаз.
В них больше не было страха, боли, вины или потери.
И главное — я знал, что она чувствует то же самое.

В этот момент между нами не было тайн.

Позже, мы потные и уставшие, забрались в спальный мешок, просто чтобы быть рядом и касаться друг друга.

— Алекс, — тихо сказала она у меня в голове.
Я посмотрел на неё.

— Да?

— Просто пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты всегда останешься Алексом.

— Я обещаю.

Показать полностью 1

Наука

Касаясь пустоты (Глава 20)⁠⁠

5 дней назад

UPD:

Глава 21 Касаясь пустоты (Глава 21)

Отдельная благодарность @FatherYan, за редактуру и корректуру глав.

Новая плашка профессора офтальмологии побуждает меня писать больше постов о науке, но мне было важно закончить арку Фарпоста — она фактически закрывает вторую часть романа. После этого сделаю небольшую передышку примерно на неделю. Планирую переключиться и написать несколько научно-популярных постов о нейробиологии.

Кстати, в тексте книги довольно много пасхалок и отсылок к классике научной фантастики и киберпанка. Если заметите какие-то из них — пишите в комментариях.Посмотрим, кто окажется самым внимательным читателем. Возможно, придумаю небольшой бонус для тех, кто найдёт больше всего отсылок.

***

Лифт спускался к гравитационному кольцу.
Сначала их мягко прижало к потолку, словно кабина перевернулась. Затем давление ослабло, и через несколько секунд их снова потянуло вниз — к полу. Лифт уходил из невесомости обратно в гравитацию.

Алиса смотрела в иллюминатор.

Из пробоин в топливных баках струями выходил газ. В вакууме струи быстро расширялись, превращаясь в мутные облака. Края пробоин медленно расходились, металл рвался дальше под внутренним давлением.

— Почему станция разрушается? — спросила она. — Гелий-3 и водород в космосе же не горят.

Дэниел медленно провёл ладонью по лицу, стирая кровь, и ответил тихо, словно мысли его были где-то совсем в другом месте.

— Дело не в том, что они горят. Дело в давлении в цистернах. Каскадный коллапс.

Словно в подтверждение его слов один из баков на дальней стороне станции внезапно разорвало. Металл вспух, треснул и разлетелся наружу облаком обломков. Газ вырвался белым фонтаном, превращаясь в быстро расширяющееся облако.

Лифт резко задрожал.

Кабина начала спускаться быстрее.

— Держись.

Через секунду лифт ударился о шлюз. Удар прокатился по корпусу глухим металлическим эхом, на мгновение погас свет.

Алиса не успела сгруппироваться и неудачно приложилась раненой рукой об пол. Боль вспыхнула так резко, что потемнело в глазах.

Двери лифта загудели, но разошлись только на узкую щель. На экране вспыхнуло: «Техническая неисправность. Отчёт о проблеме направлен дежурному инженеру». Дэниел криво усмехнулся, просунул руки в проём и с усилием раздвинул створки.

Коридоры всё ещё держали гравитацию — кольцо продолжало вращаться.
Но пол под ногами уже жил своей жизнью.

Они бежали к административному сектору. Алиса чувствовала, что выдохлась, но Дэниел даже не вспотел, наверное, хорошо быть аугментом.

Станцию трясло всё сильнее. Где-то впереди грохнул взрыв.

Металлические фермы стонали. Пол под ногами то тяжело тянул вниз, то вдруг становился почти невесомым.

Коридор впереди перекосило.

Они бежали, хватаясь за поручни и стены, чтобы не падать, когда кольцо снова дергалось.

Гражданские.
Сотрудники SecOps.
Несколько десантников Синдиката.

Люди толкались в узком коридоре, цеплялись за поручни, за стены.
Кто-то тащил раненого.
Кто-то просто пытался протиснуться вперёд.

Кто-то ещё стрелял — короткие вспышки оружия отражались в красных аварийных огнях.

На полу лежали тела.
Некоторые уже не двигались.
Некоторые ещё пытались ползти.

Кровь, обломки пластика, выбитые панели.

В какой-то момент стало почти невозможно понять, кто здесь враг.

Коридор резко накренился. Люди посыпались на стену, которая теперь стала полом.

Алиса едва удержалась на ногах.

Впереди несколько десантников Синдиката бросились к своему десантному боту. Они пытались отчалить, толкая друг друга и цепляясь за поручни. Алиса и Дэниел пробежали мимо, не обращая на них внимания. У них за спиной рванул ещё один топливный бак. Металл лопнул. Часть коридора просто исчезла.

Воздух с ревом устремился в пролом, унося обломки. Алиса вцепилась в поручень здоровой рукой. Запоздало сработала автоматика, переборка рухнула вниз, изолируя секцию и тех, кто не успел.

Свет мигнул, и аварийная сирена наконец замолчала.

По дороге им попался раненый десантник Синдиката.

Он сидел, привалившись к стене коридора. Тёмно-красный штурмовой скафандр был покрыт рытвинами от пуль, грудная пластина треснула, а его ноги лежали под неестественным углом. Мужчина был ещё жив.

Когда они подошли ближе, он поднял голову. Под разбитым визором было видно бледное лицо.

— Помоги… — прохрипел он.

Дэниел даже не замедлил шага.

Он вскинул пистолет. Голова десантника дёрнулась, и тело медленно сползло по стене.

Алиса вздрогнула.

— Зачем?

Дэниел опустил пистолет.

— Он просил помощи, я помог.

Он сказал это холодно, не глядя на неё. И пошёл дальше.

Впереди появилась толстая дверь шлюза.

Административный сектор.

У него была собственная система жизнеобеспечения, и его можно было отстрелить от умирающей станции как спасательный модуль.

У двери уже толпились люди.

Они проталкивались внутрь, кричали, хватались друг за друга. Алиса замедлила шаг.

Она узнала нескольких из них.

Медтехника, который на прошлой неделе открыл ей VR-порт и спрашивал сколько ей настоящих лет.

Чуть дальше стояли две девушки из администрации. Именно у них она оформляла свои документы и получала временное удостоверение сотрудника станции.

Теперь их лица были совсем другими. На всех лицах застыло одно и то же выражение.

Чистый, животный ужас.

Где-то за стенами станции глухо прогремел новый взрыв. Толпа у двери вздрогнула — и стала давить ещё сильнее.

Сержант Веллер, с вмятинами в бронежилете и простреленной рукой на перевязи, пытался организовать людей.

— По одному! Быстро! — хрипло кричал он.

Он на секунду посмотрел на Дэниела и Алису и нахмурился. Оба были забрызганы кровью.

— Это не моя, — коротко сказал Дэниел. — Кары.

Веллер на мгновение задержал взгляд, потом кивнул.

— Мои соболезнования.

Он снова повернулся к толпе.

— Быстрее! Не застревайте в проёме!

Наконец поток людей иссяк. Похоже, это были последние из этой секции.

— Сколько перешло в модуль? — крикнул Дэниел, перекрывая грохот станции.

— Человек сто двадцать… я не считал, — ответил Веллер и шагнул в шлюз, зажимая кровящее предплечье.

Он на секунду обернулся.
— В криоотсеке ещё с десяток должников на льду. Если питание не накроется, по пробуждению их может ждать большой сюрприз.
Дэниел кивнул на коридор.

— Алиса, проверь, может, ещё кто-то отстал.

Алиса обернулась и сделала несколько шагов назад по коридору, залитому красным светом аварийных ламп. В оставшейся секции станции больше никого не было. По стеклу иллюминаторов побежали тонкие трещины. Когда она повернулась, дверь шлюза закрывалась. Алиса бросилась вперёд и ударилась плечом в тяжёлую створку.

— Дэниел!

Он стоял по ту сторону. Смотрел на неё через круглый иллюминатор.

Толстая дверь отрезала все звуки. Алиса включила рацию.

— Дэниел, что ты делаешь? Открой дверь!

Секунду она думала, что он не ответит.

Но Дэниел медленно стёр со щеки кровь. Посмотрел на ладонь словно только сейчас заметил её. Потом снова на Алису.

Он колебался.

Всего секунду.

Потом потянулся к рации.

— Я спасаю людей, Алиса, а ты машина. — Голос у него был очень спокойный.

— И ты убила мою жену.

Алиса ударила кулаком по иллюминатору.

— Кара была агентом Синдиката! Всё, что ты думал о ней, было ложью! Я спасла тебе жизнь!

За его плечом Веллер резко повернулся к нему.

— Погоди… Кара? Агент Синдиката?

Дэниел ничего не ответил.

— Долбанный начальник службы безопасности… женился на проститутке. Чего ты ожидал!? — крикнула в микрофон Алиса.

Веллер бросил быстрый взгляд на Алису за стеклом.

— Ты серьёзно её там оставишь?

Дэниел уже тянулся к панели управления шлюзом. Новый толчок прокатился по станции. Алису сбило с ног. Когда она подняла голову, в иллюминаторе шлюза уже был только космос. Жилой модуль административного сектора медленно удалялся от кольца станции.

Гравитационное кольцо завибрировало. По корпусу прошёл тяжёлый металлический гул.

— Тревога. Нарушена балансировка гравитационного кольца, — объявила автоматика.

Без отстреленного сегмента центрифуга больше не была уравновешена.

Алиса выругалась. Громко. Зло. Грязно.

Станция застонала. Сегменты гравитационного кольца начали расходиться.

Она резко развернулась.

На стене в прозрачном пластиковом блоке висел комплект аварийных скафандров.

Алиса сорвала крышку и вытащила один из комплектов. Тонкая оранжевая ткань комбинезона расправилась в её руках.

Много этот скафандр ей не даст. Ни системы охлаждения. Ни двигателей ориентации.

Но без него шансов не было вообще.

Она сбросила бронежилет — он был слишком тяжёлым и только мешал. Ткань комбинезона липла к рукам, не желая разворачиваться. С изуродованной рукой это оказалось почти невозможным. Застёжки не слушались. Но Алиса почти не чувствовала боли.

Алису резко подбросило вверх и ударило о потолок.

Позади неё в проломе уже дышал открытый космос. Она не успела схватить шлем. Давление падало слишком быстро. Алиса почувствовала, что теряет сознание. Мир сузился до узкого тоннеля. По краям наплывала темнота. Последним усилием Алиса оттолкнулась от потолка. Поймала улетающий шлем и резким движением защёлкнула его на шее. Компьютер скафандра коротко пискнул. Тонкая ткань комбинезона начала надуваться. Алиса со всхлипом глубоко вздохнула и в этот момент вылетела в открытый космос.

Секции кольца ломались и расходились, словно гигантский механизм, который разорвало изнутри. Обломки, всё ещё сохраняя огромный крутящий момент, разлетелись в разные стороны, часть врезалась в центральный корпус станции. Фермы ломались. Огромные куски металла уходили в разные стороны.

Яркой вспышкой взорвался реактор. Через несколько секунд станция Фарпост прекратила существовать превратившись в облако фрагментов.

***

Алиса медленно вращалась в пустоте. Её оглушила тишина вакуума — последний час был наполнен грохотом выстрелов, криков и взрывов – но сейчас она слышала только стук своего сердца и шипение выходящего воздуха. С ней было-что не так, слово в правый бок уткнулись твёрдые холодные пальцы.

Он опустила взгляд. В боку скафандра была пробоина, она даже не заметила, когда её задело случайным осколком. Оттуда вырастал маленький султан уходящего газа.

— Чёрт… — сказала она тихо.

Она нашла аварийный пластырь в кармане на груди скафандра. Пальцами левой руки оторвала упаковку. Правой было почти невозможно работать. Она прижала пластырь к дыре, чувствуя кожей обжигающее тепло химической реакции. Клей мгновенно схватился. Шипение почти исчезло. Алиса выдохнула.

Её собственное вращение было медленным, почти ленивым и она не могла его остановить.

Каждые несколько секунд обломки станции появлялись в поле её зрения — и снова исчезали за синой. Жилой модуль, куда Дэниел её не пустил, медленно удалялся в нескольких километрах от неё. У её скафандра не было двигателей и модуль с тем же успехом мог быть на орбите Земли. Алиса закрыла глаза. Она знала, почему он это сделал. Неважно, кем на самом деле была Кара и какие у них были отношения. Для него это ничего не меняло.

Алиса снова открыла глаза. В поле зрения медленно проплывал искорёженный сегмент обшивки.

Машина.

Странное слово. Обидное.

Она чувствовала, как бьётся её сердце.
Как кровь шумит в ушах.
Как болят пальцы, которых больше нет.

Гораздо дальше вдали, среди обломков станции, двигался уцелевший фрегат Синдиката. Ещё дальше точкой виднелся корвет. Корабли были явно повреждены, но фрегат ещё мневрирвал медленно приближаясь.

Сейчас корабли приблизятся и расстреляют жилой модуль. А значит всё было напрасно.

Наверное, она даже переживёт Дэниела, Веллера и всех остальных. Ненадолго — минут на десять.

Она не совсем поняла, что произошло. У неё за спиной космос озарила яркая вспышка.

Когда она снова развернулась, фрегата больше не было.

Вместо него расходилось ещё одно облако газа и обломков, сравнительно небольшое и невзрачное на фоне небольшой туманности расширяющегося газа от Фарпоста.

Может быть, повреждения, которые она нанесла кораблю, защитной сеткой оказались слишком серьёзными.

Внутри шлема тихо пищал индикатор углекислого газа и индикатор кислорода уже мигал красным. Запаса было мало. И ещё ей было жарко у скафандра не было системы терморегуляции, он не был рассчитан на открытый космос.

Дыхание Алисы стало быстрым.

Она попыталась успокоиться. Но лёгкие уже начинали гореть.

Странно.

Она вдруг подумала, что за последний месяц у неё получилась очень необычная жизнь. Нелепая. Слишком быстрая.

Пробуждение и осознание что прошло десять лет. Чёрная Птица. Блейк, который за время её сна внезапно стал Алексом — и пытался о ней заботиться. Вместо конопли он построил для неё гидропонный сад с японскими фонариками.

Она вспомнила их разговоры. Как Алекс учил её пользоваться скафандром.

Он явно хотел, чтобы она осталась на корабле, но он её слишком пугал и напоминал о том, кем он был раньше.

Между ними осталось что-то… недосказанное.

Теперь они уже не поговорят.

Фарпост…

У неё ведь почти получилось начать новую жизнь. Почему всё получилось так несправедливо? Она даже ночник себе в комнату купила. И новые простыни на матрац. Платье для вечеринки — она одела его только один раз и перед сном повесила его в шкафчик, аккуратно, чтобы не помялось.

Алиса попыталась вдохнуть, но воздуха больше не было.

Она попыталась убедить себя, что это не совсем трагедия.

На Земле остался её оригинал. У неё муж, двое детей и политическая программа.

Для неё ничего не изменилось — ни раньше, ни сейчас. Она никогда не узнает, что у её копии была короткая, странная, но насыщенная жизнь.

Может быть, она бы даже ужаснулась. Всё-таки Алиса Колдвелл всегда была против имитации людей. Может быть обняла её как давно потерянную младшую сестру, она была в прицнипе добрым человеком.

Может быть, это всего лишь сон. Короткий сон, который приснился кому-то другому. Или даже ей самой. Она проснётся в своём особняке в Мэриленде и расскажет об этом Ричарду за завтраком.

Наверное, он найдёт во всём этом какой-нибудь скрытый смысл или отголоски её не до конца зажившей травмы. Ричард любил психоанализ.

Она чувствовало, как её тело вздрагивает в конвульсиях, но это было очень далеко и неважно. Зрение потемнело по краям. Она хотела заснуть, отключиться. Но этого не происходило, Алиса перестала чувствовать руки оторванные пальцы наконец перестали болеть.

Она вдруг поняла, что уже какое-то время не дышит.

Звёзды перед глазами начали тускнеть. Потом исчезли. Последним ушло зрение.

Не было тела. Не было света. Исчезло чувство бесконечного падения в невесомости, к которому привыкаешь, но которое всегда висит на границе сознания. Чем-то это немного походило на её слияние с системами Фарпоста, но сейчас это было иначе. Не было оглушительного потока данных, который смывал человеческие мысли, наоборот – не было ничего. Она была в полной темноте.

В чёрной пустоте.

Она знала, что должна была испугаться. Должна была испытывать ужас смерти, но не могла. Чувства исчезли вместе с телом. Осталось только сознание. Оно спокойно оценило ситуацию и теперь знало, что происходит. Кодексы не умирают как люди, даже когда органическое тело останавливается, чип какое-то время продолжает работать.

Остатки глюкозы в крови.
Ещё десять-двадцать минут она будет существовать — холодным разумом без тела, пока не кончится глюкоза и окончательно откажет нейросеть.

Где-то в памяти всплыл голос Дэниела.

— Ты машина!

И он был прав.

Она всегда была машиной.

Машиной, которая через взаимодействие электроники и живых клеток старательно притворялась Алисой Колдвелл — с её страхами, травмами, желаниями, привычками, неловкими мыслями перед сном.

Всё это было представлением, в первую очередь для неё самой. Но теперь спектакль закончился. Пора убирать реквизит.

Сознание тихо продолжало отсчитывать остатки энергии.

Машины тоже умеют умирать .

[EG-CIV-ALC-05062274]
POWER LEVEL: CRITICAL
SYSTEM FAILURE IN ALL 54788 SECTORS
NEURAL NET MISFIRING AT NODE ADRESSING
IMMINENT SHUTDOWN

***

Сначала она почувствовала падение, оно сменилось холодом, он шёл изнутри, как будто тело медленно вспоминало, что снова существует. По крайней мере у неё было тело, хотя оно чувствовалось немного чужим, как если отлежал руку во сне.

Потом вернулся слух. Тихий писк мониторов. Алиса вдохнула. Воздух обжёг лёгкие. Она резко закашлялась. На лице у неё была кислородная маска.

Потом пришла боль, в руке и рёбрах, почему-то рёбра болели даже сильнее. Она вспомнила бой, ну да в неё же попали через бронежилет.

Мир вокруг расплывался. Белый свет автодока был слишком ярким. Линии и тени дрожали, как будто реальность собиралась заново.

Она моргнула. И увидела потолок, он был металлический, странно знакомый. Мысли двигались медленно, как будто каждую приходилось доставать из глубокой воды.

Она повернула голову. Рядом кто-то был. Фигура склонилась над ней. Руки работали спокойно и точно. Алиса с усилием сфокусировала взгляд.

Алекс.

Он осторожно бинтовал её руку. Правую.

Она с трудом перевела на неё взгляд.

Культя её изуродованной ладони была покрыта свежими повязками из-под которой выступали уцелевшие пальцы. Алекс работал молча. Аккуратно закреплял бинт.

Алиса смотрела на руку. Странное чувство возникло внутри.

Ей было важно… Чтобы рука не была целой. Она попыталась вспомнить. Что-то связанное с рукой. Но мысль распадалась. Оставалось только ощущение. Что это важно. И почему-то очень хорошо, что рука не целая, но она не могла вспомнить почему.

Алекс закончил бинтовать и закрепил последний фиксатор.

— Так лучше, — тихо сказал он.

Где-то позади него раздался голос.

— Ну надо же… — сказала женщина. — Она всё-таки живая.

Алиса медленно перевела взгляд.

Незнакомая женщина зависла у панели автодока, недоверчиво разглядывая её параметры. Короткие зелёные волосы, пирсинг в ушах, на ней была хорошо знакомая Алисе форма экипажа “Чёрной Птицы”, под кожей на шее виднелись слабо светившиеся татуировки в виде оранжевых линий. Она смотрела на Алису внимательно, почти недоверчиво.

— У неё не было пульса, — сказала она. — Вообще. А тут раз и как выключателем щелкнули. Женщина замялась. —Слушай я не доктор, но никогда ничего подобного не видела.

Она перевела взгляд на Алекса.

— Я до сих пор не понимаю, как у тебя это получилось.

Алекс ничего не ответил, его лицо было спокойным и только глаза выдавали напряжение. Она вдруг почувствовала, как к горлу поднимается ком.

Слёзы появились неожиданно. Она рыдала, всхлипывая и слёзы липли к глазам в невесомости. Фигура Алекса снова расплылась.

— Эй… — сказал Алекс тихо.

Алиса вдруг резко приподнялась с ложемента и обняла его. Крепко. Как будто боялась, что он исчезнет.

Застёжки на липучках, которые удерживали её тело на столе автодока, с хрустом разошлись. Несколько датчиков отклеились, и на экране загорелись предупреждения. Алиса запоздало поняла, что под зелёной простынёй почти полностью обнажена, но это её не смущало.

Алекс замер.

Его тело на секунду стало абсолютно неподвижным. Как будто он не знал, что делать дальше.

Потом он осторожно поднял руки.

И обнял её в ответ. Неловко. Осторожно. Но крепко.

Алиса уткнулась лбом в его плечо.

— Ты вернулся… — прошептала она.

Алекс тихо выдохнул.

— Конечно я вернулся.

Показать полностью 1

Наука

Касаясь пустоты (Глава 18)⁠⁠

[моё] Еще пишется Космос Роман Космическая фантастика Космический корабль Научная фантастика Продолжение следует Киберпанк Антиутопия Русская фантастика Длиннопост Авторский мир Telegram (ссылка)

9 дней назад

Отдельная благодарность @FatherYan, за редактуру и корректуру глав.

***

Экран планшета загорелся сообщением общего сбора.

Алиса тяжело проснулась. Голова немного кружилась после выпитого. Часы у кровати показывали четыре утра по местному времени. Сегодня у неё должен был быть выходной.

Она выбралась из-под одеяла.

К вызову планшетки добавилось сообщение общей тревоги.

— На станции объявлена чрезвычайная ситуация. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и следуйте инструкциям SecOps и персонала станции.

Сон исчез мгновенно.

Алиса вытащила форму SecOps и начала быстро застёгивать ремни и фиксаторы.

В коридоре из комнат административного сектора уже выходили заспанные люди.

Она прикрепила рацию к бронежилету и наугад вызвала свою смену.

Дэниел ответил быстро, но коротко:

— Собираемся на посту охраны. Общий сбор.

Алиса добежала туда вместе с несколькими другими сотрудниками SecOps. Двери центра безопасности были открыты настежь, внутри стоял шум — люди говорили одновременно, экраны мигали предупреждениями, операторы торопливо переключали каналы телеметрии.

Пост представлял собой полукруглый зал с центральным тактическим столом и кольцом консолей вокруг него. Над столом висела голографическая схема пространства вокруг станции.

На ней уже были отмечены пять объектов.

Красные.

Дэниел стоял у стола вместе с Веллером и двумя другими сержантами, чьи имена Алиса не помнила.

— Алиса, сюда! — крикнул он.

Алиса подошла ближе.

Голограмма увеличилась.

Пять кораблей медленно тормозили на векторе перехвата.

— Что у нас? — спросил кто-то.

Оператор вывел данные.

— Один ионный фрегат… — сказал он.
— И четыре десантных корвета.

На голограмме корабли подсветились.

В центре построения шёл ионный фрегат. Длинный угловатый корпус был покрыт броневыми плитами и антенными фермами. В кормовой части сияло голубое свечение тормозных двигателей. По бокам корпуса виднелись тяжёлые турели и пусковые шахты.

— Ионный фрегат, — сказал один из сержантов.

Алиса прищурилась, рассматривая голограмму.

Основным оружием таких кораблей был ускоритель частиц — ионная пушка, способная выбрасывать узкий поток заряженной плазмы на огромной скорости. Когда-то это считалось серьёзным оружием: ионный поток прожигал обшивку, выжигал сенсоры и мог выводить из строя электронику.

Но это был старый класс кораблей.

Современные боевые суда полагались на кинетику — автопушки и торпеды. Если реактор позволял, ставили рейлган, разгоняющий снаряды до скоростей, на которых броня уже почти не имела значения.

По сторонам от него шли четыре десантных корвета.

Они были значительно меньше, но двигались быстрее, постоянно подруливая маневровыми двигателями. Корветы имели короткие, массивные корпуса с выступающими модулями десантных отсеков. Их носовые секции были усилены бронёй, а по бокам крепились контейнеры с десантными ботами.

Фрегат держался дальше, как командный корабль.

Корветы шли плотной группой.

Несколько кораблей, пришвартованных к Фарпосту, один за другим отстыковывались от станции.

— Что они делают? — сказал кто-то.

Оператор увеличил сектор.

Гражданские транспорты.

Они даже не закончили заправку.

Заправочные рукава отстреливались, и корабли, включая маневровые двигатели, резко уходили в сторону, разворачиваясь прочь от станции.

— Паникуют, — тихо сказал Веллер.

— Численность десанта? — спросил Дэниел.

— Максимальный экипаж по сто человек на каждом.

В зале на секунду стало тихо.

Четыреста человек.

— Чёрт… — тихо сказал кто-то.

Корветы продолжали сближаться.

Их двигатели давали короткие импульсы торможения.

Они входили прямо в сектор обороны станции.

— Сейчас их накроет сетка, — сказал оператор.

На тактической схеме загорелась голубая сфера — зона поражения защитной системы Фарпоста.

Турели.

Ракетные шахты.

Всё должно было открыть огонь автоматически.

Корветы пересекли границу.

Несколько секунд ничего не происходило.

А потом в зале погас свет.

Не полностью — аварийное освещение включилось почти сразу.

Но на тактическом столе погасла половина индикаторов.

— Что за… — выругался оператор.

Он быстро набрал команду.

— Система обороны не отвечает!

На схеме турели станции оставались серыми.

Ни одного выстрела.

Ракетные шахты молчали.

Корветы продолжали идти.

Спокойно.

Как будто знали, что их никто не остановит.

— Запускают десант, — сказал оператор.

На экране появились новые сигнатуры.

Маленькие.

Быстрые.

— Десантные боты.

Корветы открыли нижние ангары.

Из них высыпались десятки тёмных точек.

Они сразу начали маневрировать, уходя на разные векторы.

— Дерьмо… — тихо сказал Дэниел.

В этот момент его рация пискнула.

Входящий вызов.

Он принял.

— Да!

Несколько секунд он слушал.

Лицо у него медленно менялось.

— Эдвард, повторите.

Пауза.

— Что значит не отвечает?

Ещё несколько секунд.

Он резко оборвал связь.

— Ядро станции молчит, — сказал он.

— Что?

— Искин не отвечает.

В зале снова стало тихо.

Как и большинство кораблей, Фарпост управлялся центральным искин ядром. Без него половина систем станции просто не работала.

Дэниел резко повернулся.

— Марк!

Дэниел ткнул пальцем в Алису.

— Смит!

Она автоматически выпрямилась.

— Вы двое — за мной.

Он повернулся к сержанту Веллеру.

Тот стоял у стены, всё ещё в той же форме, в которой был на вечеринке.

Лицо у него было тяжёлым и абсолютно трезвым.

— Макс, — сказал Дэниел. — Организуй оборону жилого сектора.

Веллер медленно кивнул.

Но не двинулся.

Он смотрел на голограмму.

На десятки десантных ботов, которые уже приближались к станции.

— Мы потеряли окно, — сказал он тихо.

Дэниел раздражённо повернулся.

— Что?

Веллер ткнул пальцем в схему.

— Даже если система обороны сейчас оживёт…

Он показал на боты.

— Десант уже прорвался.

На голограмме маленькие красные точки быстро приближались к корпусу станции.

Первые боты уже входили в тень корпуса Фарпоста.

— Через пару минут они будут внутри, — сказал Веллер.

Он посмотрел на Дэниела. В зале повисла тяжёлая тишина.

Где-то в корпусе станции снова прогремел удар.

На этот раз намного ближе.

Алиса вдруг вспомнила слова Веллера в ресторане.

Ты когда-нибудь видела, как десантные боты прожигают обшивку?

Она медленно выдохнула. Она видела.

—Выполняйте, Веллер.

Тот кивнул пошёл к выходу махнув рукой своей группе.

***

Оружейная находилась прямо за постом безопасности.

Тяжёлая дверь уже была открыта, и внутри стояла очередь сотрудников SecOps. Люди двигались быстро, но без привычной для военных чёткости. Кто-то задавал вопросы, кто-то ругался, кто-то просто молча ждал своей очереди, пытаясь понять, что происходит.

За стойкой двое интендантов открывали сейфовые ячейки.

На стенах висели ряды оружия.

Баллистические карабины SecOps — компактные, с укороченными стволами и толстыми затворами, рассчитанными на работу в вакууме.

Автоматические пистолеты.

Коробки с магазинами и пачки патронов.

На боковых планках карабинов мигали маленькие дисплеи — счётчики боекомплекта.

— Быстрее, быстрее! — крикнул один из них.

Алиса, Марк и Дэниел протиснулись к стойке.

— Три комплекта! — бросил Дэниел.

Интендант уже протягивал бронежилеты.

— Всё, что есть.

Дэниель прошёл мимо интенданта к одному из сейфов, приложил руку, его имплант мигнул под кожей, он вытащил связку гранат.

Интендант выразительно посмотрел на него.

—Лейтенант Ингрэм, обшивка…

Дэниел, на него даже не посмотрел, не глядя прилепил гранаты к бронежилету.

Алиса поймала свой комплект на лету.

Бронежилет был тяжёлый, плотный, с керамическими пластинами. Она быстро надела его, автоматически проверяя крепления.

Пальцы двигались сами.

Ремни.
Замки.
Магнитные держатели.

Интендант сунул ей импульсную винтовку.

Она взяла его и почти машинально проверила затвор.

Предохранитель.

Интерфейс прицела.

— Два запасных магазина, — сказал интендант.

Она закрепила их в кармане на бедре.

Рядом Марк возился со своим комплектом.

Он выглядел бледным.

— Господи… — пробормотал он.

Он пытался застегнуть бронежилет, но ремень никак не попадал в замок.

— Марк, — резко сказал Дэниел. — Быстрее.

— Я… — он сглотнул. — Я никогда…

Он оглянулся на зал.

— На станции никогда такого не происходило.

Алиса посмотрела на него. Он был напуган.

Не просто нервничал.

Он действительно не понимал, что происходит.

Руки у него дрожали. Алису вдруг накрыло странное ощущение. Нереальности.

Сирена. Красный свет. Люди с оружием.

Она на секунду закрыла глаза.

И вдруг всё встало на место.

"Чёрная Птица", VR-тренировка, отражение десанта на орбитальную платформу. Она почти ожидала услышать голос сержанта Миллера, который учил её стрелять в арсенале.

"Контакт через три минуты. Подготовка обороны."

Алиса медленно выдохнула.

И открыла глаза.

Она автоматически перевела взгляд по залу. Почти ожидая увидеть интерфейс. Список целей.

Она даже на секунду посмотрела на периферию зрения. Туда, где в VR обычно висел счётчик противников. Но там ничего не было.

Только красный свет.

И люди.

Испуганные.

Растерянные.

Марк наконец застегнул бронежилет. Замок с третьей попытки встал на место.

Он посмотрел на Алису.

— Ты… слишком спокойная.

Алиса пожала плечами.

— Нет.

Она снова проверила винтовку.

Марк нервно оглянулся на коридор. Люди спешили к постам, кто-то говорил в рацию, сирена резала уши.

Он снова посмотрел на неё.

— Тебе вообще не страшно?

Алиса щёлкнула затвором и поставила предохранитель.

— Страшно.

Она на секунду замолчала.

— Просто уже видела это.

Марк нахмурился.

— Где?

Алиса не ответила. Она смотрела на тактическую схему на стене. Десятки красных точек уже приближались к корпусу станции. Марк проследил за её взглядом. На секунду его лицо побледнело.

Он глубоко вдохнул, потом шагнул ближе к Алисе, почти заслоняя её собой, и поправил ремень карабина.

— Ладно, — сказал он тихо.
— Тогда держись рядом со мной.

В этот момент где-то в корпусе станции раздался глухой удар.

Не как раньше. Сильнее. Ближе. Металл дрогнул под ногами. Марк поднял голову.

— Это что было?

Алиса посмотрела на тактический экран. Первые красные точки исчезли. Они достигли корпуса станции.

***

Они выбежали из оружейной почти бегом.

Коридор уже был заполнен людьми. Сотрудники SecOps двигались в сторону центральных лифтов — туда, где проходила главная шахта станции. Красный аварийный свет превращал всё вокруг в странный, нереальный мир из тёмных теней и алых бликов.

Где-то далеко в конструкции станции раздался новый удар.

Глухой. Тяжёлый. Металл застонал.

— Быстрее! — крикнул Дэниел.

Они свернули в широкий коридор, ведущий к центральной шахте. Через панорамные окна по правой стороне было видно внутреннее пространство Фарпоста — гравитационное кольцо, медленно вращающееся вокруг центрального цилиндра станции.

В центре в невесомости находились служебные помещения, реактор и ядро.

Но сейчас Алиса смотрела не туда.

На стене яркое кольцо света. Пластик облицовки потёк, потом вспыхнул. Десантный бот прожигал обшивку.

Расплавленный металл вытекал наружу яркой бело-оранжевой струёй.

Через секунду рядом вспыхнуло второе кольцо.

Потом третье.

— Они внутри! — закричал кто-то в коридоре.

Гравитационное кольцо содрогнулось. Впереди раздался взрыв. Когда они выскочили в торговый сектор, всё уже было в хаосе. Разбитые витрины. Перевёрнутые столы. Люди бежали. Кто-то кричал.

С потолка ударили струи системы пожаротушения. В дальнем конце зала прожжённый участок стены раскрылся как рваная рана.

Через него внутрь станции входили фигуры в тёмно-красных штурмовых скафандрах двигались по коридору рывками. Узкие визоры их шлемов были чёрными, как щели. Десант.

— Контакт! — крикнул Дэниел.

Он первым открыл огонь.

Импульсный карабин рявкнул короткой очередью.

Алиса нырнула за сервисный терминал. Толстый композитный корпус был единственным укрытием в коридоре.

Сердце колотилось быстро. Но в голове было странно спокойно. Она осторожно выглянула из-за края терминала.

Через зал двигались фигуры в темно красных скафандрах. Они шли быстро, низко пригибаясь, прикрывая друг друга — профессионально.

Алиса подняла винтовку. Прицел лёг на грудь ближайшего почти сам, как на тренировке.

Она нажала на спуск. Винтовка заговорила короткой очередью.

Импульс отдачи прошёл через плечо, а счётчик боекомплекта на боковом дисплее сразу пополз вниз.

Тело противника резко дёрнулось. Его развернуло и отбросило к стене, где он тяжело ударился о переборку и сполз вниз.

Алиса моргнула. Это оказалось почти… слишком легко.

Она снова высунулась. И дала длинную очередь по наступающим фигурам. Несколько упали, остальные разбегались в поисках укрытия. Счётчик патронов замигал нулями. По стойке застучали пули.

—Марк, прикрой, я перезаряжаю. —Алиса, перекрикивая грохот.

Марк прятался через коридор в ресторане за перевёрнутым столом.

Он заметил Алису, коротко кивнул, вскинул карабин и открыл огонь.

Гулкие выстрелы эхом разнеслись по пустому залу.

Алиса отстрелила кассету с патронами. Металлический магазин выскочил из карабина — горячий, ещё дымящийся после стрельбы лениво покатился по полу. Новая кассета встала в приёмник с сухим щелчком.

Алиса быстро проверила счётчик боекомплекта. Нужно беречь патроны.

У неё осталась всего одна обойма.

— Алиса! — крикнул Марк.

Она повернула голову.

— Нам нужно—

Голова Марка просто исчезла.

Верхняя часть черепа разлетелась красным облаком. Тело Марка дёрнулось, из горла вырвался странный булькающий хрип — Алиса даже не поняла, как он мог его издать. Его спину выгнуло, словно от удара током, и он рухнул на пол.

Алиса выскочила из укрытия. Карабин отозвался в плече очередью. Она почти не целилась — просто вела огонь по фигурам в тёмно-красных штурмовых скафандрах.

Один десантник дёрнулся и отлетел к стене. Второй упал, схватившись за грудь.
Третий попытался нырнуть за барную стойку, но пули прошили его плечо и шлем.

Боекомплект таял слишком быстро. Ответный выстрел ударил её по руке, пальцы обожгло отдачей. Винтовку вырвало из рук и она с грохотом улетела по полу.

Она врезалась в ближайшего десантника и сбила его с ног.

Правая рука не слушалась. Она выхватила пистолет левой и со всей силы ударила им по шлему противника. Пластик треснул.

Ещё удар. Шлем слетел. Под ним оказалось лицо. Совсем молодое. Испуганное.

Девушка. Моложе Алисы. Почти подросток. Тёмные волосы прилипли к мокрому от пота лбу. Над правой бровью уже выступила тонкая полоска крови — осколок визора рассёк кожу. Глаза были слишком большие для её худого, почти детского лица.

И в этот момент иллюзия исчезла.

До этого всё происходящее ещё напоминало Алисе боевую симуляцию из VR — такие же коридоры, такие же штурмовые скафандры. Там противники всегда были безликими фигурами в броне. Их было легко убивать.

Но здесь было лицо. Живое.

И смертельно испуганное.

Алиса подняла пистолет. Ствол упёрся девушке в лоб, и она зажмурилась.

Алиса должна была нажать на спуск. Но не смогла.

В следующий момент выстрел ударил Алису в грудь. Бронежилет выдержал, но удар был как кувалдой, воздух выбило из лёгких, рёбра хрустнули.

Импульсом её отбросило назад к разрушенному ресторану. Она тяжело перевалилась за перевёрнутый холодильник

В ушах звенело. Алиса подняла руку. Правую. И замерла.

Пальцев на ней больше не было. Только большой и указательный.

Остальное исчезло.

Кровь медленно стекала по ладони.

Первая мысль, которая почему-то пришла ей в голову, была абсолютно дурацкой.

Как я с такой рукой буду мастурбировать? Последние дни она часто это делала перед тем, как заснуть, особенно после эпизода с Карой и Дэниелем в онсене.

Мысль оборвалась.

Рядом загрохотал карабин. Дэниел стрелял почти без остановки.

Десантники Синдиката уже успели закрепиться. Двое укрылись за перевёрнутым киоском с напитками, ещё один прижался к толстой несущей колонне у прохода. Из-за импровизированных укрытий торчали только стволы их карабинов.

Но Дэниел стрелял не по ним.

Он стрелял в панорамное окно.

Толстое стекло сначала покрылось паутиной трещин.

Потом разлетелось.

И всё мгновенно изменилось.

Воздух со свистом рванул наружу. У Алисы сразу заболели уши.

— Декомпрессия — равнодушно сообщила автоматическая система.

Потоком ветра десантников сорвало, сорвало с пола и потащило к проёму, за ними следовали, столы, обломки. Пена пожаротушения. Тело Марка оставляя на полу станции длинный след из натёкшей крови. Всё вылетело в открытый космос. Алису тоже потянуло к окну.

Она скользнула по полу.

Её подняло в воздух. Ветер рвал одежду и тянул к чёрной пустоте за разбитым стеклом. В последний момент Дэниел вцепился в её левую руку и удержал. Через секунду над окном с грохотом опустились аварийные шторки. Тяжёлые металлические пластины сомкнулись, закрывая пробоину.

Удар. Глухой. Свист воздуха постепенно стих.

— Давление стабильно, — так же ровно объявила автоматика.

Эти системы были полностью автономными и не зависели от работы ИИ-ядра станции.

На секунду наступила тишина. Алиса тяжело дышала. Дэниел отпустил её руку.

Они оба молча посмотрели на разрушенный зал. Алиса подумала, что всё-таки убила девушку из синдиката потому, что разбила ей шлем.

Дальше по кольцу к ним бежали силуэты новой десантной группы.

Дэниел медленно поднял карабин.

— Отходим к лифтам, Алиса, идти можешь?

Она кивнула.

Лифт центральной шахты уже ждал их. Двери были распахнуты, внутри мигал аварийный свет.

Дэниел втолкнул Алису внутрь и ударил ладонью по панели. На экране лифта высветилось “Центральная секция - Искин ядро”.

Двери начали закрываться.

В металл сразу ударили пули. На створках появились вмятины.

Дэниел перевёл карабин в режим автоматического огня и высадил очередь в сходящиеся створки. Двери закрылись кабина сорвалась вверх.

Показать полностью 1

Наука

Касаясь пустоты (Глава 19)⁠⁠

9 дней назад

Отдельная благодарность @FatherYan, за редактуру и корректуру глав.

Тем кто ждёт моих постов по биологии и науке, думаю смогу вас порадовать через несколько дней.

***

Фарпост немного напоминал веретено. Пол жилого кольца с искусственной гравитацией находился под прямым углом к сервисным помещениям ядра, где царила невесомость.

В лифте играла мягкая музыка — совершенно неуместная в происходящем.

— Вы покидаете зону гравитации. Пожалуйста, держитесь за поручни.

Гравитация ещё удерживала их на полу, но уже через несколько секунд начала слабеть. Металлические гильзы, рассыпанные по полу кабины, оторвались от поверхности и повисли в воздухе.
Они приближались к оси станции.
Алиса оттолкнулась спиной от стены и посмотрела на свою руку.

Большой и указательный пальцы уцелели, она осторожно попыталась ими пошевелить. Остальное превратилось в рваную, распухшую массу.

Кровь уже текла медленнее — в ослабевающей гравитации она не падала вниз, а вытягивалась в густые тёмные нити.

Боль начала пробиваться сквозь подавление кодекса.

Сначала далёкая, тупая. Потом резче. Как ни странно, она чувствовала, как болят её отсутствующие пальцы.

Алиса стиснула зубы. Если это то, что кодекс пропускает сквозь болеподавление, подумала она, то без него всё было бы совсем плохо. Она попыталась вдохнуть глубже — и сразу пожалела об этом. Грудь прострелило болью.Каждый вдох давался тяжело.

Дэниел смотрел на её руку. Ничего не сказал.

Он просто достал из подсумка медицинский спрей и протянул ей.

Алиса взяла баллончик левой рукой. На секунду задержала дыхание.

Потом нажала. Холодная пена мгновенно покрыла рану, шипя и расширяясь. Кровь остановилась.

В невесомости капли крови и хлопья пены начали медленно парить вокруг её руки, как странные розовые снежинки.

Марк. Мысль пришла неожиданно. Его лицо. Как он нервно улыбался. Как они танцевали на вечеринке. Как он немного неуклюже с ней флиртовал. «Хочешь я останусь у тебя сегодня?»
А потом — его тело на полу.
Без головы.
Только нижняя челюсть ещё была на месте.
Алиса моргнула.

Кабина мягко остановилась, их легко толкнуло к потолку.

Двери раскрылись. Когда они вышли из лифта, Дэниел сорвал связку гранат, выставил на задержку взрыва и отправил лифт обратно.

— Это их немного задержит.

Перед ними был коридор ядра станции.

Толстые кабельные магистрали уходили в центральный цилиндр.

— Сюда! — сказал Дэниел.

Они проплыли к двери мимо надписи “Только для авторизованного персонала”, и оказались в зале управления.

Ядро станции представляло собой огромную сферическую структуру из модулей и охлаждающих контуров.

Но сейчас половина экранов не работала.

— Чёрт… — тихо сказал Дэниел.

Он быстро подлетел к консоли и начал просматривать журналы. Алиса зависла рядом, держась за поручень.

Дэниел листал логи. Строки бежали по экрану. И вдруг он остановился. Нахмурился. Очень сильно. Алиса заметила это.

— Что там?

Дэниел не ответил сразу.

На экране открылся фрагмент журнала. Загрузка файла с административным доступом.

Дата — сутки назад.

Файл был помечен как служебный пакет обновления.

— Обновление аннулировало ноду Фарпоста в DSN, поэтому не работала связь. — тихо сказал Дэниел.

Алиса подтянулась ближе. Вторая строка журнала показывала момент запуска. Сорок минут назад.

Обновление выполнилось. После этого система ядра аннулировала активную директорию управления станцией. ИИ всё ещё работал — это было видно по диагностике — но больше не имел доступа к системам.

Оборона, переборки, транспорт, связь — всё было отрезано. Фактически ядро ослепло и оглохло.

— Не видно, кто это сделал? — спросила Алиса.

Дэниел на секунду замер. Потом отвёл глаза.

— Нет, — сказал он.

— Неизвестно.

Алиса посмотрела на экран.

— Систему можно восстановить?

Дэниел снова повернулся к консоли. Он быстро ввёл несколько команд. На экране появилась диагностика. Потом ещё одна строка.

— Да, — сказал он.

Он хмуро смотрел на экран.

— Но не быстро.

Ещё несколько команд.

— Может быть несколько дней.

Рация на его плече зашипела.

— …сектор С-12! Мы теряем линию! Они прорываются—

Стрельба. Крики. Связь оборвалась.

Дэниел стиснул зубы.

— SecOps не справляется.

Алиса посмотрела на ядро станции. Потом на панель интерфейса.

— Я могу подключиться, — сказала она.

Дэниел резко повернулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это невозможно.

Он указал на центральную систему.

— Потоки данных станции слишком большие. Ты просто будешь дезориентирована. Это не VR.

Алиса спокойно посмотрела на него.

— Я многозадачная.

Она подплыла к консоли откинула волосы. Достала один из свободных кабелей, в стойке с роутерами. У её виска едва заметно блеснул оптический порт.

Щелчок.

И она подключилась. По идее команда должна была быть не сложной, она набрала её в консоли. На экране высветилось:

SYS ALERT: PRIMARY CONTROL OVERRIDE REQUEST
SOURCE NODE: EG-CIV-ALC-05062274
TARGET: FARPOST AI CORE
MODE: CORTICAL CODEX CONTROL
STATUS: PENDING AUTHORIZATION

Дэниел хотел что-то сказать.Но в этот момент его взгляд упал на экран консоли. На секунду он замер.

И медленно повернулся к ней.

— Подожди…

Он снова посмотрел на экран.

— Ты… кодекс?

Пауза.

— Ты машина?

Он смотрел на неё почти с ужасом.

— Но ты же…

Алиса слегка улыбнулась.

— Грубо, Дэниел.

Она указала на себя.

— Я Алиса.

Он всё ещё смотрел на неё так, будто пытался сложить в голове новую картину.

— Кто ты такая? — тихо спросил он. — Ты агент ОПЗ?

Алиса подняла бровь.

— Я слышал про их программу конструктов, — продолжил он. — Ты ведь не случайно появилась на станции. ОПЗ знала про нападение?

Она могла бы сказать, что это было случайностью. Импульсивным решением — сойти на первой попавшейся остановке и начать новую жизнь. Могла бы рассказать про Блейка и Алекса, но это требовало времени, которого у них не было и что бы она ни сказала, Дэниел бы всё равно ей не поверил.

Она вдруг подумала, что несколько дней назад Дэниел совершенно спокойно соглашался на тройничёк в VR — с ней и Карой. Тогда его совсем не волновало, кем она была.

Возможно, именно поэтому это откровение и шокировало его сильнее всего.

— Ты сам аугмент, Дэниел.

Он на секунду сжал челюсть.

— По крайней мере я был рождён, у меня есть родители, а не напечатан принтером, как вещь.

Пауза повисла между ними. Дэниел снова посмотрел на строки консоли.

Потом на неё.

— Теперь понятно.

Он говорил тихо, но в голосе появилась жёсткость.

— Всё это… поведение. Страх. Улыбки. Разговоры.

Он сделал неопределённый жест рукой.

— Маска.

Он кивнул на консоль.

— Внутри ты такая же, как искин корабля или станции. —Это было неправда, но Алисе стало обидно.

Он усмехнулся без веселья.
— Просто очень хорошая имитация человека, даже я ничего не заподозрил.

Алиса ничего не ответила. Она смотрела на экран. Потом спокойно сказала:

— Поверь, Дэниел. Сейчас это не самая большая проблема станции.

Она протянула руку к интерфейсу.

— Мне нужен административный доступ.

Дэниел на секунду замер. Он посмотрел на неё. Потом на экран.

Где-то в глубине станции снова глухо ударило — очередной взрыв.

Дэниел тихо выругался.

Он быстро ввёл несколько команд и приложил руку к сканеру — имплант под кожей мигнул зелёным огоньком.

— Временный доступ, — сказал он. — Не угробь станцию.

На консоли вспыхнула новая строка.

[ACCESS GRANTED]
User: Daniel Ingram
Authority: Farpost SecOps Tactical Command
Node ID: EG-CIV-ALC-05062274

Алиса подключилась и мир исчез. Потом вернулся, но уже другим.

Поток информации ударил в сознание, как океанская волна.

И Алиса вдруг стала… огромной. Её кожей стала обшивка. Её нервами — кабели связи. Сердце пульсировала циклами термоядерного реактора.

Она смотрела сотнями глаз. Чувствовала тысячами сенсоров.

Алиса попыталась зажмуриться, но у неё не было век. Хотела закричать, но у неё не было рта, только по динамикам оповещения станции прошёл искажённый цифровой рев.

Она была станцией.

Фарпост.

И она умирала.

По всем секторам шёл бой.

SecOps отступали.

Десант Синдиката двигался по коридорам, как тёмная волна. Красные точки, расползавшиеся по отсекам как болезнь. Синие точки уцелевших сотрудников SecOps отступали, но их было мало.

Она чувствовала каждый пожар. Каждую жизнь, оборвавшуюся ровной линией биомонитора. Каждый отказавший модуль.

Каждую разгерметизацию. Станция кричала сигналами аварий. Но внутри системы не было боли. Не было страха. Не было сожаления. Только данные.

И задачи, которые она ещё могла выполнять.

Она активировала переборки, разделяя секторы и изолируя десантников Синдиката.
В нескольких случаях вместе с ними оказались заперты и сотрудники SecOps.

Система отметила это как допустимы потери.

Коридор административного кольца.

Сержант Веллер отступал вместе с двумя сотрудниками SecOps. Они двигались короткими перебежками, занимая укрытия у переборок и сервисных ниш. Карабины били короткими очередями, не давая десанту высунуться из поворота коридора.

Пули высекали искры из стен.

Один из сотрудников SecOps попытался перебежать к лифтовой шахте. Очередь десантников ударила его в грудь. Он упал и остался лежать у стены. Биомонитор костюма высветил ровную линию.

Веллер даже не остановился.

Он дал длинную очередь по углу коридора, заставив десант пригнуться.

— Отходим! — сказал он в рацию.

Тяжёлая переборка административного сектора начала закрываться.

Веллер остался последним.

Он шагнул назад, продолжая стрелять. Пули гулко били по броне переборки, когда она уже сходилась.

На дальних сенсорах появился новый сигнал. Тормозной факел. Корабль.

Он приближался к станции. С очень жёстким профилем торможения на одном двигателе. Но он был ещё далеко.

Транспондер был выключен, но сигнатура двигателя…

Нельзя отвлекаться! Алиса нашла систему обороны. Защитную сетку.

Алгоритм обороны станции уже просчитал сценарий.

Атака флотилии противника – нецелесообразна.

Высадка десанта завершена.

Вероятность поражения кораблей противника — высокая, но огневая эскалация увеличивает риск разрушения инфраструктуры.

Рекомендуемая стратегия: локальная оборона.

В потоке сигналов вдруг всплыло воспоминание.

Марк.
Его улыбка.
Как они танцевали.
Его тело на полу.
Без головы.

Потом её рука.
Изуродованная.

Эти образы не вызывали эмоций. Только память о них. Но этого хватило. Изменение тактических приоритетов: с инфраструктуры станции — на персонал.

Алгоритм пересчитал сценарий.

В сознание Алисы вклинилось предупреждение. Не систем Фарпоста. Внутреннее от кодекса.

CORE THERMAL ALERT
SOURCE: CORTICAL CODEX INTERFACE
CSF TEMP: 40.7 °C

THERMAL LOAD CRITICAL
NEURAL DAMAGE RISK: HIGH

EMERGENCY DISCONNECT IN: 00:02:59… 58… 57…

Температура её цереброспинальной жидкости начала расти. Кодекс тянул энергию прямо из кабеля, разгоняя её вычислительные мощности, но её тело не справлялось с выделявшимся теплом. Аварийное отключение через сто восемьдесят секунд.

Три минуты.

Очень многое можно сделать за три минуты.

Расчёт завершился.

Атака флотилии противника — допустима.

Исход боя — не определён.

Вероятность разрушения станции — высокая.

Вероятность выживания части персонала при эвакуации в жилой модуль при условии нейтрализации флота противника – высокая.

Алгоритм не давал однозначного ответа. Не принимал решений. Алиса решила сама.

— Выполнить атаку флотилии Синдиката.

Корабли Синдиката висели примерно в сотне километров от станции. Они не стреляли и почти не маневрировали. Построение выглядело почти идеальным — как на параде.

Ионный фрегат держался в центре. Четыре корвета располагались по сторонам. После высадки десанта они были практически пустыми.

С их точки зрения бой уже происходил внутри станции. Снаружи оставалось только ждать.

Алиса чувствовала их через сенсоры Фарпоста. И одновременно чувствовала, как системы обороны станции начинают просыпаться.

По корпусу станции начали разворачиваться тяжёлые башни авто пушек ПРО. По идее предназначенных для перехвата торпед, но на таком близком расстоянии смертельных для кораблей. Затем открылись торпедные шахты. Синдикат этого не ожидал.

Алиса ударила первой. Автопушки ПРО вспыхнули длинными линиями огня. Потоки снарядов прорезали вакуум. Пространство между станцией и кораблями на секунду наполнилось сверкающими трассами.

Один из корветов оказался прямо на линии огня. Снаряды прошили его корпус, оставляя вспышки пробоин. Фрагменты брони и обломки оборудования разлетались в стороны.

Через секунду торпедная шахта выплюнула заряд. Торпеда разогналась и почти мгновенно и ударила во фрегат. В его корпусе открылось огромное рваное отверстие. Обшивку вывернуло наружу, из пролома вырвалось облако газа и мелких обломков.

Но фрегат был ещё жив. Голубые струи двигателей вспыхнули ярче, и тяжёлый корабль медленно начал уходить из зоны поражения.

В этот момент ещё один корвет получил прямое попадание торпеды со шрапнельной боевой частью. Корабль вспыхнул. Вакуум наполнился облаком обломков — куски корпуса, панели, фрагменты оборудования и человеческие тела разлетались во все стороны.

Автопушки продолжали вести два оставшихся корвета, а фрегат пытался уклониться, уходя с линии огня. За ним уже шли ещё две торпеды, их двигатели горели короткими ослепительными факелами.

Теперь Синдикат понял, что происходит. Корабли открыли ответный огонь. Алиса почувствовала это сразу. Удары по станции.

Сенсоры фиксировали попадания. Одна, затем вторая автопушки перестали отвечать. Несколько отсеков потеряли давление. Внутри станции вспыхивали пожары. Через антенны связи Фарпоста Алиса перехватила короткий сигнал. Голос.

Спокойный.

— Флоту. Говорит капитан фрегата «Сераф».

Пауза.

— Цель — только защитная сетка станции.

— Повторяю: огонь только по системе обороны.

— Торпеды не применять.

— Десант внутри станции.

Связь оборвалась.

Синдикат всё ещё рассчитывал захватить Фарпост. И в этот момент её внимание привлекло что-то другое. Что-то происходило в зале искин ядра. Что-то важное. Алиса с трудом нашла нужную камеру. Изображение стабилизировалось.

Кара в лёгком скафандре, одной рукой держалась за поручень, а в другой держала пистолет. Направленный на Дэниела.

И вдруг ей показалось, что она уже видела это. Та же поза. Пистолет. Люди, стоящие друг напротив друга. Странное ощущение дежавю.

Где-то в глубине памяти мелькнуло воспоминание. Но поток данных станции тут же смыл его.

— Как ты могла… — Голос Дэниела был тихим и совершенно пустым. — Ты работаешь на Синдикат?
Он усмехнулся.
— Какого чёрта ты тогда моя жена?

Кара смотрела на него странно спокойно.

— Потому, что всё должно было быть иначе.

Она опустила взгляд на пол.

— Мы живём на поводке Земли.
— Копим деньги.
— Ждём лицензии на ребёнка, от “Колыбели” от ОПЗ, которая здесь ничего не решает.

Она снова подняла глаза.

— Синдикат обещал свободу.

Дэниел покачал головой.

— Свободу? Они выбрасывают жителей внутренних планет в космос! Ты это знаешь!

Кара резко мотнула головой.

— Нет.
— Всё должно было быть не так.

Она показала рукой на панель ядра.

— После отключения ИИ станция должна была просто сдаться. Никто не должен был погибнуть.

Тишина.

Дэниел смотрел на неё всё так же.

— Значит три года… — тихо сказал он. Всё это было ради кодов доступа?

Кара на секунду закрыла глаза.

— Сначала — да.

Пауза.

— Мне нужна была копия твоего биометрического чипа начальника службы безопасности.

Она кивнула на консоль.

— Только так можно попасть в ядро.

Дэниел усмехнулся.

Очень тихо.

— Три года … ради копии моего чипа.

Кара медленно покачала головой.

— Сначала это была миссия.

Она посмотрела на него.

— А потом всё стало гораздо сложнее.

Дэниел ничего не сказал.

Кара вдруг показала на экран.

— Как она управляет станцией? Почему работает защитная сетка?

Она снова посмотрела на Дэниела.

— Тебе не нужно защищать станцию.

Он нахмурился.

— Синдикату нужна эта станция. У них хватит денег и места для нас. Они ценят преданность.

Она сделала шаг ближе.

— Они не тронут тебя.
— Ни меня.

Дэниел молчал.

— Кара… — сказал он тихо. — Опусти пистолет.

Она не опустила.

— Уже поздно, — сказала она.

— Оборона станции пала.

— Всё закончено.

Дэниел покачал головой.

— Кара…

— Опусти оружие.

— Мы ещё можем—

— Нет, — перебила она.

Её голос был спокойным.

— Мы просто скажем им правду.

Она кивнула на него.

— Что ты был со мной.

Кара говорила быстро.

— Что мы сделали это вместе. Агент ОПЗ пытался нам помешать и активировал сетку вручную, нам пришлось её убить.

Пауза.
— Они ценят преданность.
Она снова посмотрела на него.
— У нас всё будет хорошо.
Дэниел стоял неподвижно.
На секунду он, кажется, действительно заколебался.
Кара медленно перевела пистолет.
Теперь он был направлен на Алису.
— Нам просто нужно остановить её.

В этот момент Алиса на секунду отвлеклась. И один из корветов пошёл в атаку. Прямо на станцию.

Она мгновенно перевела на него оставшиеся пушки. Но система снова вернула её внимание к сигналу камеры.

Приоритетная угроза искин-ядру станции: EG-CIV-ALC-05062274.

Она была огромной — со всеми турелями защитной сетки, торпедами, всей огневой мощью станции.
И всё равно ничего не могла сделать, чтобы защитить свою хрупкую биологическую форму.

Или могла?

Она нашла ещё одну рабочую пушку ПРО.
Её можно было развернуть.

Алиса повернула турель и навела её на станцию.

Главное — всё правильно рассчитать.

Вектор выстрела, нужно было скорректировать данные радара с картикой камеры чтобы определить позицию Кары в отсеке. Насколько она разгерметизирует отсек при выстреле — допустимо для эвакуации.

Дэниел что-то говорил Каре, но Алиса уже не слушала. Она считала.

Температура её мозга опасно приблизилась к сорока двум градусам. Для кодекса это было не страшно.

Для нейронов коры — совсем наоборот.

Долю секунды Алиса колебалась, что-то мешало. Если она выстрелит — Кара умрёт. Это было логично, необходимо. Ядро станции необходимо защищать.

Выстрел.

Противокорабельный снаряд пробил обшивку станции.

Потом — тело Кары.

Поток данных оборвался. И Алису выбросило из системы.

Мир вернулся. Резко. Грубо.

Алиса висела в невесомости.

Перед ней — Дэниел.

Он был весь в крови Кары. Всё в искин ядре было в крови Кары, в невесомости она собиралась в алые сферы, цеплялась за клавиатуры и стойки серверов как густой гель.

В отсеке зияли две пробоины. Через них выходил воздух.

—Внимание, декомпрессия отсека. -Равнодушно сообщила автоматика.

Куски тела Кары медленно дрейфовали к дырам в обшивке. Их засасывало наружу с глухим влажным хлюпающим звуком.

Мимо Алисы проплыла голова Кары. Почти целая. Её волосы медленно распускались в невесомости. На лице застыло удивление.

Дэниел посмотрел на парящую голову потом перевёл взгляд на Алису.

— Какого хрена ты наделала?!

Алиса всё ещё чувствовала себя машиной.

— Я устранила угрозу. —Слова прозвучали чужими.

Дэниел подлетел к ней и отвесил ей пощёчину. Она ощущалась слабо и очень далеко.

Но в следующую секунду что-то изменилось. Холодная ясность начала распадаться. В тело возвращались ощущения.

Головная боль, чувство жара в висках. Боль в оторванных пальцах, которые мучительно хотелось согнуть, хотя их уже не было. Горячая кровь на лице. Запах металла и горелой изоляции.

Кара.
Кара, которую она учила кататься на лыжах.
Кара, которая купила ей чизкейк.
Кара, с которой они должны были стать подругами.

Кара — агент Синдиката.

Кара, из-за которой погиб Марк. И сотни других людей на станции. И вдруг её накрыла волна тошноты. Слишком человеческая. Слишком сильная.

Алиса резко отвернулась, зажимая рот рукой. Её вырвало прямо в пустоту отсека. В невесомости струя сразу распалась на облако медленно дрейфующих капель. Они смешивались с тёмными каплями крови Кары и медленно меняли цвет.

Красные и мутные пятна медленно вращались в воздухе, постепенно уносимые к пробоине. Алиса больше не была станцией. Она снова была человеком.

В этот момент что-то ударило в корпус. Сильно.

Повреждённый корвет врезался в Фарпост. Их швырнуло к стене. Алиса ударилась лицом. Кровь потекла из разбитой брови.

Где-то за стеной разорвались топливные баки. В пространство станции начали вытекать гелий-3, водород, окислитель. Дэниел поднялся на ноги первым.

Станцию продолжало трясти. Металл гудел, как огромный колокол. Где-то глубоко в корпусе шла цепная реакция разрушений.

Он схватил рацию.

— Всем уцелевшим подразделениям SecOps! — его голос звучал резко и хрипло. — Общая эвакуация! Повторяю: общая эвакуация!

Статика. Крики. Потом чьи-то голоса.

— Куда?

— Административный сектор, — сказал Дэниел. — Жилой блок. Он посмотрел на Алису.

— Если найдём рабочий лифт в кольцо и если успеем.
Позади остался отсек.
Куски плоти и обрывки скафандра дрейфовали между консолями.
Через пробоины в обшивке тянуло воздух.
Кровь, рвота и обломки медленно ползли к чёрным отверстиям, где их втягивало в космос.
Алиса не оглянулась.

Показать полностью

Наука

Касаясь пустоты (Глава 17)⁠⁠

10 дней назад

Отдельная благодарность @FatherYan, за редактуру и корректуру глав.

Это достаточно лёгкая глава показывающая жизнь Алисы на Фарпосте и вечеринку SecOps. Мне сейчас предстоит достаточно сложная задача 18 глава (20 на АТ). Черновик уже готов она она очень насыщенная действиями и эмоциями мне возможно потребуется больше времени, чтобы она получилась именно такой как я её задумал. Изначально я хотел опубликовать обе главы одновременно, но хочу держать ритм.

***

Ресторан «На краю Вселенной» был снят на весь вечер.
Над входом висел плакат — «Фарпост приветствует новых сотрудников SecOps»

Ниже — картинка: тёмно-синий космос, сияющая туманность и несколько героически выглядящих людей в бронежилетах с логотипом компании — буквой S в круге. Это была не фотография — слишком гладкие лица, слишком правильные позы. Явно сгенерированное AI изображение.

Алиса чуть опоздала.

После смены она всё-таки решила принять душ, переодеться, смыть с себя запах станции — смесь металла, пластика и фильтрованного воздуха, который, как ни крути, никогда не бывает свежим, — и пройтись по магазинам.

Форму им выдали новую — чёрную, плотную, с множеством карманов. Поверх неё обычно надевался бронежилет с магнитными креплениями для оборудования. Униформа выглядела серьёзно и немного пугающе, особенно в коридорах станции, где свет всегда был чуть холоднее, чем нужно.

Но на вечеринке почти все были в гражданской одежде.

С гражданской одеждой у Алисы было плохо.

Принтеры «Птицы» имели скудный выбор — всё-таки военный фрегат. Обычной одежды там почти не было, и долгое время её гардероб состоял из трёх вещей: военная форма, бежевая пижама и спортивный топ. Когда связь с Землёй восстановилась и библиотеки обновились, печатать можно было почти всё, но ей уже было не до моды. В последний день на корабле она напечатала себе куртку и джинсы, но одного комплекта оказалось мало — поэтому она всё-таки решила купить платье.

Её любимого красного цвета не нашлось — да и она подумала, что это выглядело бы слишком вызывающе. Поэтому остановилась на белом с красными цветами.

Алиса показала на входе удостоверение SecOps, где значилось «Алиса Смит» и зашла в ресторан.

Музыка гремела из старых динамиков, прикрученных к потолочным балкам. Кто-то явно выкрутил громкость выше разрешённого уровня — басы отдавались в металлических стенах ресторана.

В зале уже было людно.

Кто-то танцевал — неловко, но весело. В низкой гравитации Фарпоста движения иногда получались слишком размашистыми, и танцующие время от времени отрывались от пола, медленно подлетая к потолку, пока друзья не ловили их за руки и не возвращали обратно.

Алиса остановилась на секунду у входа.

Свет здесь был тёплый — почти земной. Пахло жареным мясом, специями и дешёвым алкоголем. Кто-то сидел у длинных столов с напитками и спорил. Мужчина у стойки в белой рубашке украдкой курил вейп, пряча его в руке и задерживая дыхание, чтобы не выпускать пар.

Алиса набросала себе в бумажную тарелку еды с подносов — принтерного мяса, картофельного пюре — и, к своему удивлению, всё оказалось вкусным. На дежурстве она не успела пообедать и была голодная. Она взяла пластиковый стаканчик и налила себе шампанское из диспенсера. Да, из диспенсера — как колу. Но пузырьки были настоящими, холод щекотал губы, и она вдруг поймала себя на том, что улыбается.

Не «Дом Периньон», конечно.
Не её вечеринки времён школы международного права.
Но сейчас это было даже лучше.

Ещё неделю назад её положение было незавидным: капсульный отель, сумасшедшие цены Фарпоста, отсутствие удостоверения личности и мягкий отказ администратора станции её нанять. Но уже на следующий день в сети появились десятки вакансий в SecOps. Алиса подала резюме — и её взяли. Кара без колебаний выступила поручителем, и Алиса получила временное удостоверение на имя Алисы Смит, действительное только в рамках корпорации «Фарпост», но это уже было что-то. Она открыла счёт, получила аванс, подъёмные и служебную планшетку, а потом целый вечер проходила учебные курсы и VR-тренировки. Всё оказалось сравнительно несложным, особенно после боевого VR «Чёрной Птицы», хотя программу по деэскалации конфликтов ей пришлось пройти дважды.

Из капсульного отеля она переехала в небольшую комнату в административном корпусе. Настоящую. С дверью. С полкой. С кроватью и личным шкафчиком. Со слегка барахлившим экраном на стене. Она даже купила недорогую лампу-ночник.

Жильё сотрудникам безопасности предоставлялось бесплатно, и это было большим прорывом. С её сбережениями и зарплатой она могла здесь неплохо жить.

Дежурства шли спокойно. Она ходила по коридорам, проверяла уровни доступа, здоровалась с операторами в доках. Люди начинали её узнавать.

— Привет, Смит.
— Смена в четыре, не забудь.
— Ты на внутреннем контуре сегодня?

Она заводила знакомых. В SecOps были нормальные ребята. По большей части спейсеры, но были люди с Марса, кто-то с Луны, кто-то с орбитальных верфей. Вечером они собирались в общей зоне, обсуждали сериалы, сплетничали о начальстве, спорили о зарплате и цене антирадиационных таблеток, и мечтали о дальних контрактах. Алиса иногда рассказывала о жизни на Земле, её слушали с интересом, и никто не спрашивал, как именно она оказалась в такой дали, чему Алиса была рада.

По вечерам она даже начала ходить в бесплатный спортзал для сотрудников — по привычке, оставшейся с «Чёрной Птицы». Тренировки помогали держать голову в порядке.

Она попробовала поднимать штангу, но в низкой гравитации станции, чтобы по-настоящему нагрузить руки, нужно было ставить максимальный вес, что привлекало к ней ненужное внимание. Так что она быстро вернулась к привычной по невесомости кардио.

Алиса отхлебнула ещё шампанского, чувствуя, как по телу расходится тепло. С Алисой Колдвелл и прошлой жизнью было покончено, но её новая жизнь была совсем не плохой. Просто Алиса Смит с Земли, которая долгой дорогой забралась на самый край освоенного космоса.

К тому же работа оказалась проще, чем она ожидала. Большую часть времени нужно было следить, чтобы кто-то не перепил слишком много или не решил выяснять отношения кулаками. С лёгким удивлением она поняла, что намного сильнее большинства людей вокруг неё. Спейсеры были худыми, вытянутыми. Гравитация Фарпоста делала их движения лёгкими, но мышцы у большинства были декоративные.

Алиса кивнула Дэниелю. Он пришёл на вечеринку с Карой — её знакомой по капсульному отелю. Они наконец помирились и снова съехались, и Алиса к этому имела некоторое отношение.

Она научила Кару кататься на лыжах в VR — на виртуальном Хоккайдо. Потом Кара вызвала Дэниела по интеркому, и он подключился к их миру. С катания всё плавно перетекло в ужин и горячие источники — тот самый онсен, где их примирение получилось… довольно бурным.

Алису они совершенно не стеснялись. Аватар Дэниела немного льстил ему в пропорциях, но и в реальной жизни он был мускулистым - одним из немногих, кто мог обыграть Алису в армрестлинге.

— Брось, это же не по-настоящему, — сказала тогда Кара, стоя обнажённой в тёплой воде онсена и прижимаясь грудью к Дэниелу. — Иди к нам.

Алиса на секунду замерла, не зная, куда смотреть.

— Я… лучше пойду, — тихо сказала она.

И отключилась.

Кара нашла её на следующий день. Алиса сначала отнекивалась, но Кара была полна позитивной энергии, что злиться на неё не получалось. Алиса вдруг подумала, что со временем они могут стать хорошими подругами. Но в VR с ними двумя она, пожалуй, больше не пойдёт.

Кара вытащила её в небольшое кафе и купила ей огромный чизкейк и долго её благодарила.

— Если честно, — сказала она, — я уже думала, что у нас всё кончено.

Она немного помолчала, потом осторожно добавила:

— И… извини, если я тебя смутила.

Алиса только улыбнулась и пожала плечами.

Дэниел был начальником их смены, и потом пару дней немного её избегал. Но вскоре всё снова пришло в норму.

***

На одной из стен ресторана висел большой экран. Старый, толстая рамка, слегка выгоревшая картинка , но работал он исправно. Там шёл новостной блок с Земли, разумеется, с задержкой в три дня.

На секунду показали океан, зелёные континенты и огромные города — слишком яркие, почти нереальные после серого металла станции.

Но Алиса на мгновение задержала взгляд на экране. Земля выглядела слишком далёкой, а воспоминания о ней слегка нереальными словно это все происходило не с ней, а с кем-то другим, впрочем, это именно так и было. И Алисе не хотелось об этом думать. Потом сюжет быстро сменился на репортаж о новых космических маршрутах и заседания ассамблеи ОПЗ. Музыка заглушала голос диктора. Кто-то подхватил пульт и переключил телевизор на баскетбол в невесомости. Команда с Плутона играла с принимающей стороной на станции Колыбель задержка сигнала с Колыбелью была небольшой — всего три часа.

У дальнего края стойки сидел ещё один сотрудник SecOps, которого Алиса раньше не видела. Гражданской одеждой он пренебрёг словно пришёл на вечеринку прямо с дежурства. Он сидел один. На рукаве формы — нашивка сержанта — Сержант Веллер.

Перед ним стоял тяжёлый стакан и почти пустая бутылка водки — настоящей, земной, которая должна была стоить здесь сумасшедших денег. Впрочем, возможно, дорогой была только бутылка.

Мужчина был крепкий, широкоплечий, заметно старше большинства сотрудников службы безопасности. Глубоко посаженные глаза, с глубокими складками. Седая борода подстрижена коротко и немного неровно.

Он заметил, что Алиса смотрит на него, и кивнул ей.

Потом взял бутылку.

Перед тем как налить, он дважды коротко постучал горлышком о край стакана.

Тук.
Тук.

И только после этого налил водку. Когда он поднял стакан, рукав формы чуть задрался. Алиса заметила татуировку на предплечье.

Красный круг Марса.
И чёрная стилизованная спираль внутри. “Свободный Марс”.

Организация «Свободный Марс», которую ОПЗ считала террористической. Сержант Веллер поймал её взгляд.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Сержант достал из кармана блистер и запил красные таблетки водкой. Алиса их узнала — препараты от радиации, она сама принимала такие же утром.

— Доктора бы тебя отругали, — сказала она.

Веллер посмотрел на упаковку, потом на стакан, удивлённо вскинул брови.

— За что?

— Таблетки.

Он пожал плечами.

— Бывает. —Веллер говорил с лёгким акцентом, русским кажется, слишком обозначая согласные.

И сделал ещё один глоток.

Алиса подошла, ближе перекрикивая шум веселящихся людей.

— Их не рекомендуют смешивать с алкоголем.

— Знаю.

— Они могут вызывать галлюцинации.

Веллер усмехнулся. Он слегка покачал стакан в пальцах. И жестом пригласил Алису сесть рядом.

— Таблетки. Водка. Долгая смена.

Он окинул её взглядом.

— Красивая девушка, с которой я не знаком подходит ко мне и заговаривает. Точно галлюцинация.

Алиса тихо усмехнулась.

Он снова налил водки. Предложил Алисе. Голова у неё уже слегка кружилась от шампанского, но из вежливости она взяла стопку — алкоголь был крепкий и у неё перехватило дыхание.

— Новенькая?

— Можно сказать.

Он кивнул.

— Думаешь, нашла себе лёгкую работу? Берут всех, без разбора, серьёзных проверок и документов, думаешь почему?

Алиса немного подумала.
— Потому что не хватает людей в безопасности. Фарпост тихая станция.

Максим тихо хмыкнул.

— Спокойно… Фарпост никогда ничего не делает просто так.

Он наклонился чуть ближе.

— Синдикат.

Он произнёс это слово почти шёпотом.

— Давно ходят слухи, что они готовят нападение.

Музыка гремела, люди смеялись, кто-то снова взлетел к потолку в низкой гравитации.

Максим сделал ещё глоток.

Он кивнул.
— А новые сотрудники, — сказал он спокойно, — это не усиление безопасности.

Он внимательно посмотрел на неё, и Алисе стало некомфортно.

— Это пушечное мясо. На случай десанта. Ты когда-нибудь видела, как десантные боты прожигают обшивку?

Алиса на секунду очень ярко вспомнила разрушенный кафетерий транспортного корабля.
Беспомощное тело Сары.
Холод инъектора в шее.
Дикая улыбка Блейка во всё лицо — больше похожая на гримасу.

И вдруг она вспомнила, что Алекс улыбался иначе. Так, как улыбаются нормальные люди.

— Да, — сказала она слишком тихо, чтобы сержант услышал сквозь шум музыки.

Веллер её и не услышал. Он откинулся на спинку стула.

— Ладно, не волнуйся. У станции серьёзная защитная сетка. Им это может слишком дорого выйти.
Он пожал плечами.
— Может и пронесёт.

— Ты с внутренних планет? — спросила Алиса очевидное.

Максим посмотрел на неё поверх стакана.

— С Марса, — сказал он. — Новый Красноярск.

Алиса запоздало пожалела, что не расспросила у Алекса как установить себе языковые пакты — идея говорить на всех языках была заманчивой.

— Далеко от дома, — сказала Алиса.

Максим усмехнулся.

— Ты ещё дальше.

Он покрутил стакан в пальцах.

— Сколько лет криосна, чтобы сюда добраться, землянка?

Алиса на секунду задумалась.

— Десять.

Ответ прозвучал неожиданно честно.

Максим тихо хмыкнул.

— Долгий сон.

Он сделал небольшой глоток водки.

— Путешествие в будущее.

Несколько секунд он смотрел куда-то мимо неё, на людей, танцующих в низкой гравитации.

Потом пожал плечами.

— Здесь все так прилетают. Все мы от чего-то бежим.

Он слегка наклонил голову.

— Бежим… От ошибок. От полиции. От самих себя. Фарпост — это рубеж, — сказал Веллер.

Алиса поняла, что он безобразно пьян. Речь его стала путаться, и казалось, что он уже не разговаривает с ней — просто говорит вслух о чём-то своём

Он снова постучал бутылкой о край стакана. — Конечная станция.

Он сделал глоток и кивнул куда-то в сторону экрана, на котором теперь шла трансляция с внешней камеры Фарпоста. Танкер — шесть огромных сферических баков на лёгкой ферменной раме — медленно отходил от станции.

— Дальше бежать уже некуда.

Максим чуть прищурился.

— Ну… почти.

Он покрутил стакан в пальцах.

— Есть ещё всякие странные поселения. Колонии фанатиков. Он слегка постучал пальцем по столу.

— Фарпост — это край карты.

Максим посмотрел на Алису внимательнее.

— А за краем карты обычно только пустота. Terra Incognita.

Он произнёс латинские слова с тяжёлым акцентом.

— Здесь могут водиться драконы.

Алиса чуть улыбнулась.

Эта фраза вдруг вытащила из памяти странное детское воспоминание.

Когда-то давно, ещё в доме родителей, она собирала мозаику. Большую — на несколько тысяч кусочков. Изображение старой карты, кажется, семнадцатого века.

Карта была странная. Континенты были нарисованы не совсем правильно, океаны украшали корабли с парусами, морские чудовища и огромные киты.

А на краю карты, в пустых областях, где картографы ещё не знали, что находится дальше, стояли надписи.

Terra Incognita.

И рядом маленькие рисунки драконов.

Она помнила, как долго искала последний кусочек с этим драконом и наконец собрала. Тёмно-зелёный, с крыльями, изогнутым хвостом и пастью, из которой вырывался огонь.

Максим тем временем сделал ещё один глоток водки.

— Люди всегда одинаковые, — сказал он. — Мы раньше боялись океанов.

Он кивнул на чёрную пустоту на экране.

— Теперь боятся космоса.

Веллер внимательно посмотрел на Алису.

— Только драконы иногда оказываются настоящими.

Алиса отвела глаза.

К столу подошёл Марк и мягко тронул её за плечо.

— Не обращай на него внимания, Алиса. Макс как напьётся всегда такой… — Марк запнулся, подбирая слово. — Он пессимист. Немного.

Музыка в зале как раз сменилась на что-то быстрее. Кто-то включил старый танцевальный трек, и несколько человек уже крутились в центре зала, время от времени легко отрываясь от пола.

— Пойдём танцевать, — сказал Марк.

Алиса удивлённо посмотрела на него.

— Танцевать?

— Ага. Это вроде как вечеринка.

Он улыбнулся той своей спокойной улыбкой, которая появлялась у него чаще, чем слова.

Марк Трентон был с Ганимеда и работал на Фарпосте уже третий год. Он был немного старше Алисы — её субъективного возраста, по крайней мере. Марк был её напарником и учил её работать в SecOps, так что они проводили вместе довольно много времени.

Высокий, худощавый, с длинными руками и плечами, типичными для людей, выросших в пониженной гравитации. Кожа у него была светлая, почти прозрачная, а короткие тёмные волосы он стриг очень коротко.

Алиса позволила ему потянуть себя к центру зала, к другим танцующим парам.

В низкой гравитации движения получались странными. Стоило чуть сильнее оттолкнуться — и тебя уже медленно уносило вверх, пока кто-нибудь не ловил за руку.

Марк смеялся.

— Осторожнее.

Он поймал её за ладонь, когда она почти коснулась потолка головой.

На секунду они зависли в воздухе, потом медленно опустились обратно.

Алиса тоже рассмеялась.

Музыка гремела. Люди танцевали, кто-то спорил у барной стойки, кто-то пытался удержать стаканы, которые упрямо уплывали в сторону.

Марк был спокойным, немного одиноким человеком. Ему было двадцать восемь. До контракта с Фарпостом он служил в полиции поселений Ганимеда. Его отец работал инженером на орбитальном заводе, пока не ушёл по здоровью, после чего семье стало трудно. Большую часть заработка Марк переводил домой. Сам жил скромно — служебная комната, дешёвый синтетический кофе и редкие походы в бары станции.
Музыка снова сменилась.

Марк отпустил её руку.

— Я сейчас, — сказал он. — Принесу ещё шампанского.

Алиса осталась стоять в центре зала. Она чувствовала лёгкость — и от гравитации, и от шампанского.

Она снова оттолкнулась от пола взлетая к потолку и удерживая своё тело пальцам.

На секунду ей показалось, что она снова на «Чёрной Птице».

Только здесь вокруг были люди. Смех. Музыка.

Жизнь.

Алиса чувствовала, что изрядно опьянела: шампанское с водкой — плохое сочетание и они сели за столик отдышаться.

Марк допил шампанское и некоторое время молча смотрел на людей на танцполе.

— У меня через год контракт заканчивается, — сказал он наконец. — Думаю, вернусь на Ганимед.

Алиса повернула голову.
— Там хорошо?

— Нормально, — пожал плечами Марк. — Тихо. Купола новые построили, с искусственным небом, почти как на Земле. Гравитация немного ниже, чем здесь, и деревья растут высокие — почти до самого стекла купола. А ночью небо отключается, и становится видно Юпитер. Во всё небо.

Он постучал пальцами по столу.

— Думаю квартиру там взять. Небольшую.

Алиса кивнула.

— Звучит рационально.

Марк усмехнулся.

— Да… места там хватает.

Он замолчал, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал.

— Ладно, до этого ещё год.

***

Вечеринка затихла за полночь. Станция давно, перешла в ночной цикл и освещение в кольце приглушилось. Люди начали постепенно расходиться.

Музыка стала тише. Кто-то уже убирал со столов пустые бутылки.

— Тебя проводить? — спросил Марк.

Алиса кивнула.

Они вышли в коридор станции. Там было тихо — только ветер вентиляции да шелест листвы гидропонного сада.

Алиса некстати вспомнила сад на «Чёрной Птице». С растениями у Алекса получалось неожиданно хорошо. У Блейка тоже — только он выращивал исключительно коноплю и иногда заставлял её курить вместе с ним.

Алиса тряхнула головой, отгоняя непрошенную мысль.

Несколько минут они шли молча.

— Хорошая вечеринка была, — сказал Марк.

— Да.

Они прошли в административный сектор, махнув карточками перед сенсором и остановились у двери её комнаты.

Марк на секунду замялся.

— Слушай… — сказал он осторожно. — Хочешь я останусь у тебя сегодня?

Алиса посмотрела на него.

В его лице не было ни наглости, ни давления. Только немного смущённая надежда.

Он был простой парень. Немного одинокий.

И ей неожиданно понравилось его внимание.

Алиса улыбнулась.

Она шагнула ближе и поцеловала его в щёку.

— Спасибо за вечер, Марк.

Он понял.

Чуть неловко кивнул.

— Ладно.

— Но… — добавила она мягко. — Может быть, в другой раз.

Он улыбнулся.

— Я подожду.

Марк ещё секунду постоял, потом пошёл по коридору обратно.

Алиса смотрела ему вслед.

И подумала, что через пару недель, возможно, действительно согласится.

Марк был простым. Но рядом с ним было удивительно комфортно.

Алиса закрыла дверь каюты.

Комната встретила её тихим гулом вентиляции.

Она сняла платье, повесила его на крючок у шкафа — аккуратно, чтобы не помялось.

Лампа-ночник мягко освещала стену. Голова у неё кружилась от выпитого, она глотнула воды.

Пижама была немного больничного фасона — мягкая, свободная, с длинными рукавами и магнитными застёжками. Первое время она вызывала неприятное чувство: слишком сильно напоминала о криосне — о холодных стенках капсулы, трубках и датчиках. Поначалу Алиса спала голой — климат-контроль каюты это позволял, — но со временем неожиданно полюбила её. Пижама была тёплой, почти махровой, даром что из пластика, и почему-то давала ощущение безопасности.

Алиса легла на кровать и ещё несколько секунд слушала далёкий шум станции. Затем достала планшетку и попыталась выйти в сеть, несколько запросов из библиотеки DSN к этому времени должны были уже прийти, но связь опять не работала. На Фарпосте так бывало часто.

Где-то за переборками продолжала работать станция.

Алиса закрыла глаза.

Но выспаться ей не удалось.

Показать полностью 1

Наука

Касаясь пустоты (Глава 16)⁠⁠

Еще пишется Космос Роман Космическая фантастика Космический корабль Научная фантастика Продолжение следует Киберпанк Антиутопия Русская фантастика Длиннопост

21 день назад

UPD:

Версия на АТ https://author.today/work/531300 имеет несколько другую структуру глав.

Отдельная благодарность @FatherYan, за редактуру и корректуру глав.

За эту неделю удалось хорошо продвинуться по сюжету и я рад как продвигается книга. Буду рад узнать ваше мнение о новых главах. Я знаю что поворот сюжета в этой главе может показаться вам неожиданным.

***
Сообщение пришло текстом. Планшет Блейка — возможно, уже стоит называть его моим — тихо завибрировал. Метка: «Восстановлен активный узел». Я знал, что это значит. Как только я снова появился в сети, меня увидели. Активный узел — не просто технический статус. Это маяк. Подтверждение присутствия. Наверное, стоило отключить автоматическую синхронизацию. Вчера я об этом не подумал. Теперь было поздно что-то менять.

Я открыл сообщение.

Отправитель: Капитан ионного фрегата «Сераф», Рокси
Канал: Защищённый / Синдикат
Тема: Сбор дружественных Синдикату сил

Блейк,

Формируется оперативная группа для проведения операции по подавлению и захвату станции Фарпост.

Текущий состав сил:
— 4 штурмовых корвета (с десантными группами)
— 1 ионный фрегат

Защитная сетка станции будет выведена из строя внедрённым агентом.
Окно проведения операции — семь стандартных дней. Нам пригодится второй фрегат.

Вознаграждение: 1 800 000 BTI, приоритетный доступ к контрактам Сектора Внешнего Пояса.

Я перечитал его дважды.

Фарпост. Маленькая станция. Все про всех всё знают. Защитная сетка серьёзная. ПРО не хуже моей, пусковые шахты торпед. Логичный контракт. Планшет всё ещё светился, когда в рубку вошла Каэла — сонная, волосы собраны наспех, комбинезон застёгнут не до конца.

— Что случилось? — спросила она, щурясь от света проекций.

Я не сразу ответил.

— Как ты относишься к Синдикату?

Она хмыкнула, подошла ближе к тактической проекции.

— Смотря к какому их крылу. Формально они за права спейсеров. Против контроля Земли и Марса. Практически — обычные радикальные фанатики. Считают внешнее человечество эволюционно выше внутренних планет. Много пафоса. Много оружия. И очень много BTI.

Каэла зевнула.

—Ты меня разбудил чтобы, узнать про Синдикат?

—Нет, —Я протянул ей планшет.

Её взгляд стал более сосредоточенным.

— Контракт хороший. У Фарпоста серьёзная защитная сетка и ПРО. Получится у них деактивировать защитную сетку или нет — вопрос открытый. Если нет, без второго фрегата им придётся тяжело.

Она подняла глаза.

— Ты собираешься участвовать? Деньги неплохие. Нам как раз нужны средства на капитальный ремонт.

Этическая сторона вопроса — и то, что мы только что ушли с этой станции — похоже, в её расчётах не фигурировали вовсе.

— Нет, — сказал я. — На станцию готовится нападение.

— Ну это очевидно.

Я почувствовал раздражение.

— Я не про контракт.

Она чуть приподняла бровь.

— Синдикат последнее время подминает под себя станции с гравитационными кольцами, — продолжила она, будто объясняла рыночный тренд. — С их идеей «независимого человечества» в дальнем космосе вне контроля ОПЗ.

Она пожала плечами.

— Большинство станций предпочитают договориться. Фарпост упёрся в свою независимость.

Я смотрел на схему станции.

— Там люди, — сказал я.

— Люди везде, — спокойно ответила она.

Она приблизилась к проекции и увеличила данные о силах Синдиката.

— Четыре корвета с десантом. Ионный фрегат. Внедрённый агент. Это не рейд. Это демонстрация.

— Демонстрация чего? —Переспросил я.

— Силы, что сопротивление стоит дороже, чем переговоры.

Её голос был сухим. Рациональным.

— Ты не выглядишь удивлённым, — добавила она.

Я и не был удивлён. Я был… зол.

Она заметила это.

— Ты не собираешься подписывать контракт? — спросила она.

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

Я не ответил, коснулся панели двигатели замолчали и рубку накрыла невесомость. Я ввёл в автопилот новый курс. Это было не сложно, в панели была функция инвертировать маршрут. Чёрная Птица начала разворачиваться на двигателях ориентации.

Каэла резко подняла голову.

— Ты что делаешь?

— Разворачиваюсь.

— Куда?

— К Фарпосту.

Она замерла на секунду, мягко взлетев над полом.

— Это нецелесообразно, — сказала она уже совсем проснувшимся голосом. — Мы здесь не играем в благотворительность.

Она достала планшетку и взмахом ладони бросила изображение на основной экран, быстро вывела графики.

— Корабль повреждён. Левая ПРО по левой стороне не работает. Нам нужен ремонт. Мы уже истратили пятнадцать тонн гелия-3 на разгон.

Она посмотрела на меня прямо.

— Что ты собираешься делать? Атаковать корабли Синдиката, которые считают тебя дружественным? Если бы тебе предложили контракт на защиту станции, ещё можно было бы подумать.

Я молчал. Каэла прищурилась.

— Это из-за Алисы.

Это был не вопрос.

—Экипажу приготовиться к динамическим операциям, включение двигателей через тридцать секунд. —Объявил искин.

Каэла торопливо забралась в ложемент.

— Это не твоя ответственность, — продолжила она жёстче. — Она ушла с корабля сама. Она взрослый человек.

С этим я мог бы поспорить. Я перевёл реактор на двигатель. Тяга выросла. Для меня это почти не ощущалось — только выросло потребление энергии в моём ядре.

— Чёрт… — тихо сказала Каэла когда её вдавило в кресло. Её татуировки загорелись ярче в ответ на напряжение мышц.

Корабль завибрировал, корпус отозвался низким гулом.

— Два G — это для меня слишком много! — выдохнула она сквозь напряжение.

— Потерпишь, — резче, чем планировал, сказал я.

Она хмыкнула, стиснув зубы.

— Ладно… капитан, потерплю.

Пауза.

— Но... я подумаю о повышении… ставки своего контракта.

Её голос дрогнул от перегрузки, но в нём всё ещё слышалась ирония.

— И я надеюсь, что Алиса этого стоит. Говорила она с трудом. И больше не разгоняйся, иначе тебе придётся искать нового инженера.

Я не ответил. Вызывал интерфейс связи, антенна прервала соедение с DSN и настраивалась на прямую связь с Фарпостом.

— Это Алекс. Капитан фрегата ОПЗ «Счастливая Звезда». У меня есть надёжная информация о готовящемся нападении на станцию силами Синдиката. На станции действуют агенты враждебных вам сил. Подтвердите получение.

Я сделал паузу.

— В случае подтверждения готов принять контракт на защиту станции.

Каэла была права. Делая добрые дела, иногда всё-таки можно немного заработать. Хотя кто был прав в этом конфликте, я до конца не понимал. У меня не было чёткого плана, что я буду делать, когда мы подлетим обратно. Ни тактической схемы, ни расчёта вероятностей успеха.

Может быть, угрозы «Чёрной Птицы» будет достаточно.В конце концов, у Блейка чудовищная репутация. Внешний пояс помнит. Синдикат помнит. Даже те, кто его ненавидел, помнят.

Возможно, одного появления фрегата ОПЗ на линии атаки хватит, чтобы внести сомнение. Возможно, Рокси решит, что операция становится слишком дорогой. Возможно. Это было не стратегией. Это было ставкой на психологию. Задержка сигнала была небольшой — двенадцать минут. Но станция не ответила.

***

Мы завершили торможение и приближались к Фарпосту на маневровых двигателях. Флот Синдиката был у станции – мы опоздали.

Каэла вернулась из автодока в командный центр и тяжело опустилась в ложемент. Под глазами залегли тёмные круги — последние несколько суток перегрузок и недосыпа дались ей тяжело. Мы оба надели лёгкие скафандры. Я не знал, во что превратится этот заход. Я надеялся, что моих аргументов будет достаточно, чтобы убедить их оставить станцию в покое.

Я включил транспондер и отправил через открытый открытый канал.

— Это фрегат «Чёрная Птица». Вызываю станцию Фарпост и находящиеся в секторе корабли. Подтвердите статус.

На секунду в эфире было тихо. Тактический экран вспыхнул предупреждением. Резкое изменение сигнатуры объекта. Фарпост.

Гравитационное кольцо — то самое, с ресторанами настоящей еды, с отелем, магазинами и борделем — потеряло стабильность. Его вращение пошло вразнос, сегменты начали расходиться, затем ломаться. Потом один из крупных фрагментов ушёл по неверной траектории и врезался в внешние топливные баки станции.

Вспышка. Не мгновенная детонация — а растущий быстро расширяющийся шар пламени. Давление выбросило конструкции наружу. Металлические фермы, обломки корпусов, обрывки кольца — всё закрутилось в хаотичном танце.

Станция вспыхнула и за считанные секунды превратилась в расширяющееся облако газа и обломков.

Сенсоры автоматически перешли в режим отслеживания фрагментов.

Я уставился на экран.

— Чёрт… — выдохнула Каэла.

На экране выделились сигнатуры кораблей. Флот синдиката.

Ионный фрегат «Сераф». Один штурмовой корвет — активный, но с повреждениями.

Вблизи станции медленно вращались остовы двух других корветов. Разорванные корпуса, пробоины в реакторных отсеках.

— Они не успели вывести сетку Фарпоста полностью, — сказала Каэла, быстро анализируя данные.

Синдикат переоценил свои силы. Фарпост не сдался и погиб в бою.

Облако обломков продолжало расширяться. Я чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое и вязкое.

Не ярость. Не ненависть. Пустота.

Я мог представить гравитационное кольцо — яркий свет, запах еды, смех, шум вентиляции. Людей, которые предпочли не «договориться».

— Что делаем? — спросила Каэла тихо.

На тактическом экране «Сераф» уже корректировал курс. Корвет рядом с ним пытался стабилизироваться.

Они тоже поняли, что операция пошла не по плану.

Я смотрел на обломки.

— Алекс… — её голос был тихим, но твёрдым. — Мне очень жаль.

Я не ответил.

Один из крупных сегментов станции подавал сигналы активности, там кто-то мог уцелеть.

— Ты сделал больше, чем мог, — продолжила она. — И больше, чем был должен.

Пауза.

— Алиса погибла. Здесь нечего делать. Возвращаемся на прежний курс.

Слова прозвучали почти рационально. Как завершение задачи.

Я всё ещё смотрел на место, где секунды назад было гравитационное кольцо.

И тогда на экране вспыхнул входящий вызов по направленному лучу.

Ионный фрегат «Сераф».

Я принял.

Изображение капитана Рокси появилось с лёгкими помехами — линии её силуэта дрожали, у них видимо повреждена антенна. Она выглядела моложе, чем я ожидал. Тёмные волосы собраны назад, лицо узкое, почти аскетичное. Никаких украшений. Никаких знаков отличия, кроме тонкой серебристой эмблемы синдиката на форме. Глаза — спокойные. Не холодные. Не жестокие. Просто внимательные.

За её спиной вспыхивали аварийные индикаторы, вне фокуса камеры люди летали по командному центру фрегата, кто-то кричал. Она не оборачивалась.

— Блейк, — сказала она, ровно — Спасибо, что прилетел. Жаль, что поздно.

В её голосе не было паники. Только расчёт.

—Мне тоже жаль, что опоздал — медленно ответил я.

— Вся миссия пошла к чёрту, — продолжила Рокси.

За её спиной мелькали аварийные индикаторы.

— Мы должны были захватить станцию. Не уничтожить её.

Она на секунду отвела взгляд — впервые.

— Защитная сетка реактивировалась во время десанта. Один из корветов потерял тягу… и врезался в корпус станции.

Пауза.

— Десант потерян. Станция, как видишь, тоже.

Она коротко выдохнула.

— Мы получили повреждения. Будем рады помощи.

На тактическом экране было видно — «Сераф» держится, фрегат терял атмосферу. Они ожидали, что я встану рядом.

Я медленно провёл пальцами по панели.

Оптический кабель мягко выдвинулся из интерфейсного порта у виска. Щёлкнул в гнезде прямого подключения.

Мир стал другим.

Тактический интерфейс развернулся в полном объёме. Пространство вокруг меня превратилось в сетку координат. Обломки Фарпоста — точки. «Сераф» — массивная сигнатура. Повреждённый корвет — нестабильная.

Рейлган. Заряд начал накапливаться с лёгким гулом, катушек высокого напряжения. Свет померк несколько экранов отключились, переходя в энергосберегающий режим.

Каэла замерла в ложементе.

— Алекс… ты уверен — тихо произнесла она.

В интерфейсе появились расчёты траекторий огня.

Я не отвечал.

— Мы планируем зачистить свидетелей, — сказала она так же спокойно, как говорила о контракте. — Собрать уцелевшие блоки со станции и возвращаться к Калисто. Корабль получил повреждения, но думаю дотянем.

Она посмотрела прямо в камеру.

— Каковы твои намерения, Блейк? Мы готовы оплатить сопровождение.

В интерфейсе рейлган вышел на стадию финального заряда. Расчёт траектории обновлялся в реальном времени — компенсация относительной скорости, вращение фрегата, плотность обломков.

Вектор наведения стабилизировался. «Сераф» оказался в центре прицела.

— Блейк? — повторила Рокси.

Я видел её лицо — уже понимающее.

Если я ничего не сделаю — они уничтожат всех, кто возможно выжил.

Если я вступлю в бой — я вступлю против Синдиката.

Фрегат начал манёвр. Я нажал на спуск. Вакуум не издаёт звуков. Но я почувствовал резкий удар отдачи, когда импульс прошёл через корпус. Снаряд ушёл.

Яркая линия траектории мелькнула в тактическом поле — почти мгновенная. Связь с Фрегатом оборвалась. Секунду как будто ничего не происходило, потом фрегат взорвался, яркой вспышкой.

Каэла смотрела на меня, не моргая.

— Всё, — тихо сказала она.

В её голосе не было облегчения.

Только понимание.

Она видела то же, что и я: я только что уничтожил фрегат Синдиката. Не в бою за контракт. Не по ошибке. Осознанно.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросила она спокойно.

Я кивнул.

Да. Это больше не нейтралитет. И не случайный конфликт.

— Радарный контакт, — ровно сообщил искин.

Штурмовой корвет не стал разбираться, что именно произошло, и не попытался выйти на связь. Он просто сменил вектор. Он увидел гибель «Серафа» и сделал единственно логичный вывод. Корвет выпустил четыре торпеды — полный комплект для корабля такого класса. Похоже, они действительно не собирались уничтожать станцию.

И сразу включил двигатели на максимум, уходя по дуге в сторону обломков станции, используя их как прикрытие.

— Две торпеды по правому борту. Две по левому. «Контакт через сорок пять секунд», — сообщил искин.

На тактическом поле четыре яркие точки разошлись веером, затем стабилизировали курс. Быстрые. Автономные.

— ПРО по левому борту неисправно, — добавил искин.

— Я в курсе — сказал я.

Я уже закручивал корабль, двигатели ориентации работали на максимум. Один перегрелся и отключился, но остальные компенсировали. Корабль раскручивался, чтобы ПРО могли работать на две стороны, хватит ли этого чтобы перехватить четыре торпеды я не знал.

Я включил двигатель на жёсткий разгон. Перегрузка обрушилась мгновенно. Каэла хотела что-то сказать. Но только всхлипнула — воздух вышибло из лёгких, когда её вжало в ложемент.

Числа в интерфейсе обновились. Ускорение выиграло нам десять секунд. ПРО на правом борту ожили — автопушки начали сопровождение. Линии перехвата прорисовались красными дугами.

Левый сектор оставался мёртвым.

Я продолжал вращать корабль.

— Высокая латеральная нагрузка на корпус, — предупредил искин.

Корпус отозвался металлическим скрежетом. По каркасу прошла дрожь. Незакреплённые предметы сорвались с мест и ударились о стену. Каэла резко откинулась в ложементе и инстинктивно повернула голову против вектора вращения, напрягая шею и плечи, чтобы не дать крови хлынуть к голове. Её пальцы вцепились в подлокотники.

ПРО по правому борту открыли огонь. В вакууме вспыхнули короткие белые импульсы. Металлический дождь пересёк пространство. Одна торпеда исчезла во вспышке. Вторая прошла через облако обломков, слегка изменив вектор. Её срезало очередью ПРО. Двадцать секунд.

Я чувствовал, как вибрация от стрельбы передаётся по корпусу. Не такая мощная, как рейлган, но постоянная — ритмичная, агрессивная как далёкий низкочастотный гул.

— Дистанция сокращается, — сказал искин.

Каэла всё ещё боролась с дыханием.

— Сбавь… — прохрипела она.

— Не могу.

В кормовой секции автоматически сработали пирокассеты. В вакуум вырвались ослепительные вспышки — раскалённые ловушки, мгновенно развернувшиеся в облако ярких тепловых источников. Они разлетелись веером. Сенсорная картина вспыхнула помехами.

— Ложные цели развернуты. — доложил искин.

Я резко изменил вектор, уходя в облако ложных целей. Ещё торпеда потеряла наведение. Последняя шла на нас.

—Контакт через десять секунд.

Я разворачивал корабль, подставляя под торпеду релятивистский щит. От прямого ядерного подрыва он бы не спас, но шрапнель должен был удержать. Я понятия не имел какие на торпедах боеголовки. Торпеда взорвалась облаком разлетающихся фрагментов. Кинетика. Удар.

Основная часть осколков пришлась в щит, расползаясь по нему вспышками плазмы. Но часть осколков прошла мимо, побив левый двигатель. Корпус содрогнулся. Свет в рубке мигнул. Несколько индикаторов вспыхнули красным. Меня швырнуло вперёд и тут же обратно — компенсаторы догнали инерцию с запозданием. Каэла застонала.

— Повреждение релятивистского щита. Критические повреждения левого двигателя, — доложил искин. — Герметичность жилых секций сохранена.

Я выровнял корабль. Левый двигатель всё равно был нерабочим. Корвет уже уходил на форсаже, не снижая скорости и только что вышел из зоны действия торпед.

Он не собирался продолжать бой. Я смотрел ему вслед.

— Преследовать? — спросил искин. Чёрная Птица был быстрым кораблём даже с одним двигателем.

Я перевёл прицел.

Рейлган вышел на линию сопровождения цели. Вектор стабилизировался, расчёт упреждения выстроился почти идеально.

— Решение огня доступно, — сообщил искин.

Я нажал спуск. Ничего. В интерфейсе вспыхнула красная строка.

Критическая неисправность катушек. Перегрев. Деградация конденсаторного блока. Один из конденсаторов ушёл в защиту. Рейлган был мёртв.

— Чёрт, — тихо сказал я.

Каэла была права, трудно вести бой на неисправном корабле.

Левая ПРО мертва. Рейлган перегрет. Обшивка повреждена. О ремонте левого двигателя можно забыть, только под замену.

А корвет — относительно целый и быстрый.

Я переключился на преследование.

— Максимальный разгон, — сказал я.

Чёрная Птица рванула вперёд.

Перегрузка стала расти резко, агрессивно. Корпус застонал — длинный металлический звук. Корвет всё ещё был в зоне досягаемости.

— Получаю огневое решение для торпед, — сообщил искин. — Вероятность успешного перехвата растёт. Шестьдесят два процента… шестьдесят восемь…

Я удерживал траекторию.

— Семьдесят четыре процента.

Я видел его в прицеле. Маленькая, упрямая сигнатура.

Ещё немного. Ещё несколько секунд.

Биомедицинское предупреждение: Критические жизненные показатели члена экипажа Каэла Норр. Я почувствовал это почти физически.

Каэла… В горячке боя я забыл про неё. Её давление падало. Кислородная сатурация просела.

— Чёрт…

Я отключил двигатели и невесомость снова приняла нас в ласковые объятия. Вероятность перехвата рухнула, я не стал запускать торпеды. Каэла со всхлипом втянула воздух.

— Потеря оптимального окна запуска, — спокойно сообщил искин.

Я смотрел, как сигнатура корвета уходит за рой обломков. Где-то внутри всё ещё горела та часть, что хотела завершить схватку. Доказать. Дожать. Уничтожить. Но рядом со мной сидел живой человек. И я уже однажды сделал выбор, который стоил слишком дорого.

Сегодня — нет.

***

Чёрная Птица шла медленно. Только двигатели ориентации короткими, аккуратными импульсами подталкивали корпус сквозь поле обломков. Металл, фрагменты панелей, сорванные фермы гравитационного кольца — всё это медленно вращалось в чёрной тишине.

И тела.

Застывшие в вакууме, медленно остывающие сигнатуры в инфракрасном спектре. В первые минуты после взрыва они светились ярче обломков — тёплые пятна на фоне холодного космоса. Теперь температура медленно падала, и они становились неотличимыми от металла.

На борту Фарпоста было около двух тысяч постоянных жителей. Когда мы улетали, к станции были пристыкованы корабли. Возможно, кто-то успел уйти на них. Сенсоры автоматически классифицировали их как «органический объект». Я отключил эту функцию. Слово «объект» было слишком удобным.

Корпус освещали редкие вспышки отражённого света от фрагментов станции. Среди металла и кабелей плавали растения. Гидропонные лотки были разорваны, корни вывернуты, субстрат рассыпался в пыль, но сами стебли — ещё узнаваемые — медленно вращались в вакууме. Листья побелели от изморози, покрытые тонким слоем кристаллов льда.

Один из кустов — возможно, декоративный цитрус — всё ещё держал маленький плод. Он треснул, и из него вытекла тонкая струя замёрзшего сока, застывшая в виде хрупкой иглы.

— Оранжерея, — тихо сказала Каэла.

Чуть дальше, между фрагментами гравитационного кольца, прожектор высветил что-то почти абсурдное.

Скамейку. Обычную металлическую скамейку, вырванную вместе с частью пола. Она вращалась медленно, сохраняя почти правильную ориентацию, как будто всё ещё стояла на месте. На спинке сохранилась надпись: «Не занимать более 30 минут». Буквы были слегка обгоревшие, но читаемые. Я смотрел на неё и не мог не подумать, что никто уже не нарушит лимит.

Чёрная Птица дала короткий импульс, отталкиваясь от облака изморозившихся листьев. Кристаллы льда вспыхнули в лучах прожектора, рассыпаясь в стороны. Жилой модуль был впереди. Жизнь среди обломков. Каэла молчала.

Пока корабль медленно приближался, я невольно задерживал взгляд на каждом силуэте.

Тела вращались медленно, иногда сталкивались с фрагментами панелей и меняли траекторию. Свет прожекторов скользил по покрытой инеем коже, по тканям одежды, по лицам, уже не выражающим ничего.

Я вглядывался.

Каждый раз — чуть дольше, чем нужно. Отслеживая тела объективом камер корабля.

Каэла заметила.

— Алекс… — тихо сказала она.

Я не ответил. Я искал рыжие волосы.

И каждый раз, когда луч прожектора выхватывал что-то похожее, мои сердца сжимались. Я понимал, что делаю. Я не просто искал. Я оценивал.

— Ты её ищешь, — сказала она тихо.

Это не был вопрос. Я не ответил. Она не знала про литограф. Для неё всё выглядело иначе.

Капитан, который вглядывается в мёртвых, надеясь увидеть знакомое лицо.

— Алекс… — её голос стал мягче. — Если она там…

Она не закончила фразу.

— Даже если ты найдёшь её тело, — сказала Каэла, — это ничего не изменит.

Я перевёл прожектор на очередной фрагмент корпуса. Где плавало тело женщины, её длинные волосы развевались, как под водой. Не Алиса.

Каэла видела только одно — я ищу тело, человека, который мне был дорог. И, возможно, в её версии происходящего это было даже честнее.

Чёрная Птица окончательно зафиксировалась на стыковочном узле жилого блока.

— Давление стабильно, — сообщил искин.

Я отключил прожектор.

— Сначала живые, — сказал я.

Каэла коротко кивнула. И больше ничего не спросила. Пока давление в переходнике выравнивалось, я вдруг ясно понял ещё одну вещь. Если я её найду.

Я извлеку кодекс, запущу литограф и напечатаю ей новое тело... Я имею представление, как это работает, — капитан имеет знания обо всех системах корабля, — но никогда раньше этого не делал. Но если автоматика это может делать вообще без участия человека – справлюсь.

Она бы это не одобрила. Алиса ненавидела саму идею того, что её можно «сохранить» как объект. Ненавидела мысль о том, что её существование — это технический протокол. Она хотела быть человеком. Со страхом. С болью. С правом сказать «нет». А я сейчас снова решаю за неё. Не даю ей права умереть. Не спрашиваю, хочет ли она возвращаться.

Просто предполагаю, что жизнь — это безусловное благо, которое я могу навязать.

Но в этот раз мне было плевать. Пусть она проснётся и снова ненавидит меня.

Пусть пошлёт к чёрту. Пусть снова уйдёт на первой же станции. Живой.

Это лучше, чем правильное уважение к её свободе, закончившееся вакуумом.

— Алекс, — тихо позвала Каэла.

— Я знаю, — ответил я.

Она не понимала, о чём именно я думаю. И, возможно, к лучшему. Шлюз открылся окончательно. Аварийный свет мигал внутри жилого блока. Сначала живые. Потом — если я найду её — я снова сделаю выбор за неё. И в этот раз не буду колебаться.

Я перевёл взгляд на ряды криокапсул — тускло подсвеченные индикаторы, иней по краям прозрачных крышек, слабый гул автономных систем.

— Проверь криокапсулы, — сказал я Каэле. — Состояние отсека, давление, энергетику. Если питание нестабильно — переведи их на наш контур. Если есть выжившие, окажи помощь и переведи на Птицу. Она кивнула, уже открывая диагностическую панель. Я бросил Каэле импульсную винтовку. Десант Синдиката был в скафандрах — у них выше шансы уцелеть.

Каэла поймала винтовку, проверила боезапас. Много я же о ней не знаю.

— Поняла.

Я развернулся к соседнему шлюзу.

— А ты куда? — её голос прозвучал резко.

Я не обернулся.

— Пойду прогуляюсь.

Она замерла.

— Алекс…

Я уже был в лёгком скафандре. Стоило бы сменить на полноценный внешний, но нет времени. Я подтянул к себе модуль двигателей ориентации и зафиксировал его крепление на спине. Магнитные замки щёлкнули, сцепляясь. Система коротко пискнула — синхронизация завершена.

Гермошлем герметизировался, AR интерфейс развернулся поверх основного поля зрения: вектор тяги, остаток топлива, инерционные поправки. Дверь шлюза закрылась, но я слышал Каэлу по каналу связи.

— Это небезопасно. Поле обломков нестабильно. И ты уже сделал достаточно.

— Недостаточно, — ответил я.

Шлюз начал цикл разгерметизации.

— Ты ищешь её, — сказала она тихо.

Я не подтвердил, но и не отрицал. Давление упало до нуля. Внешний люк медленно разошёлся.

Передо мной — тишина.

Металл. Пыль. Замёрзшие листья. Медленно вращающиеся тела. Я вышел в вакуум. Магнитные ботинки мягко коснулись обломка внешней фермы. В невесомости каждый шаг был намерением.

— Алекс, если найдёшь её… — голос Каэлы звучал в канале связи уже тише. — Подумай.

Я оттолкнулся от фермы и плавно перешёл на следующий фрагмент.

— Я думаю, — сказал я.

И двинулся в сторону тёмного поля, где среди обломков ещё оставались тепловые сигнатуры, медленно гаснущие в холоде космоса. Я остановился на мгновение, закрепившись магнитными ботинками на обломке фермы. Передо мной медленно вращалось тело — не она. Очередной силуэт, лишённый веса, лишённый направления.

— Алекс… — голос Каэлы в канале связи звучал напряжённо. — Похороны в космосе — это нормально. Ни к чему тревожить мёртвых.

Я смотрел на белёсые от изморози волосы у ближайшего тела.

В космосе не хоронят. В космосе отпускают.

— Норма — не значит правильно, — ответил я тихо.

— Это значит… — сказала она. — Это значит, что мы не вытаскиваем тела из облака обломков ради твоего чувства вины.

Я сделал ещё один шаг по фрагменту корпуса.

— Я не из-за вины.

— Тогда из-за чего?

Я не сразу нашёл слова.

— Из-за возможности.

Она замолчала на секунду.

— Ты думаешь, если найдёшь её тело… —Каэла не договорила.

Мимо проплыл обрывок баннера. Ткань была яркой — слишком яркой для этого места. Весёлые цвета, праздничный шрифт, как с корпоративной вечеринки. По краям материал обуглился, но буквы всё ещё читались: «Фарпост приветствует новых сотрудников Se…»

Оставшаяся часть слова исчезла вместе со станцией. Баннер выглядел нелепо — радостный, приветственный, предназначенный для аплодисментов и дешёвого шампанского, а не для вакуума, обломков и остывающих тел. Он медленно перевернулся и ушёл в темноту. Похороны в космосе — это норма, — повторил я про себя Слова Каэлы. — Ни к чему тревожить мёртвых.

Я сам произносил эти слова, как будто проверял их на прочность. И понимал, что не верю в них. Потому что для меня она ещё не была окончательно мёртвой. Пока есть шанс извлечь кодекс — это не похороны.

Это поиск.

Показать полностью 1

Наука

Касаясь пустоты (Глава 15)⁠⁠

21 день назад

Отдельная благодарность @FatherYan, за редактуру и корректуру глав.

Версия на АТ https://author.today/work/531300 имеет несколько другую структуру глав.

Надеюсь вы не забыли про планшет который Алекс оставил расшифровывать в первых главах? Я заранее извиняюсь за его соддержание, но это важная часть истории.

***

Продовольствия хватало с запасом. Гидропонный сад разросся так, что пришлось подрезать бамбуковые стебли, чтобы они не лезли в вентиляционные решётки. Я посмотрел на тактическую схему — серый сектор по левому борту, помеченный как «ограниченная функциональность».

— ПРО починим на Араготе. — кивнула Каэла. — Там есть доки и люди, которые знают, что делают.

— Мы не планируем ни с кем воевать, — сказал я.

Каэла подняла на меня взгляд.

— Я тоже не планирую. Но предпочитаю, чтобы у корабля было своё мнение на этот счёт.

— Если кто-то захочет войны, — сказал я, — у нас есть торпеды и рейлган.

Каэла оторвалась от схемы и посмотрела на меня поверх проекции.

— Ты из него раньше стрелял? — спросила она. — На твоём корабле что-то очень не так с электроникой.

— Она работает.

— Работает — не значит надёжно. У тебя половина контуров живёт на честном слове. Конденсаторы рейлгана нестабильны, основной так вообще под замену. Я бы не ставила на этот корабль в затяжном бою.

— Давай считать, что ближайшие два месяца мы мирные путники.

Она свернула проекцию, поднялась из кресла и постучала костяшками по панели.

На планшетку пришло уведомление от искина. Найден криптографический ключ. Я не сразу понял, о чём речь. Потом вспомнил.

Планшет Блейка.

Я поставил его на перебор комбинаций. Запустил процесс и забыл. Он крутился фоном, как шум вентиляции — существовал, но не требовал внимания.

Я вылетел из командного центра.

—Я буду в своей каюте.

Я долго не решался открыть планшет. Это было не просто устройство. Это был фрагмент моей старой личности. И каждый раз, когда я узнавал часть своего прошлого обычно это не несло ничего хорошего. Экран открылся на главном меню. Лаконично. Без украшений. Файловая структура аккуратная, почти педантичная. Блейк любил порядок.

Первым открылся клиент связи. Логотип синдиката, разорванная орбита. Лаконичный интерфейс. Синдикат использовал собственную сеть схожую с DSN но независимую от земли.

Я пролистал переписку. Блейк работал с ними. Контракты, маршруты, передача данных, сопровождение грузов, кое-где — явно боевые столкновения, замаскированные под «логистическую поддержку». Синдикат платил хорошо, оставалось только гадать на что Блейк тратил переводы BTI с анонимных источников и почему мне в наследство досталось всего 120 тысяч. Наверное, было бы неплохо быть BTI миллиардером.

Последние сообщения были короткими.

«Где ты?»
«Подтверди статус.»
«Куда исчез?»

Дата два года назад.

Потом тишина.

Я закрыл клиент и на секунду прикрыл глаза. Чёрная Птица была не просто беглым фрегатом — она была инструментом, и не только для Земли. Я стал просматривать служебные документы ОПЗ и наткнулся на копию водительских прав штата Мэриленд. На фотографии мужчина был пожилым — я едва узнал собственные черты, полустёртые временем. Судя по дате рождения, в этом году мне исполнится сто семьдесят семь. Я очень бойкий старик. Я не чувствовал ни узнавания, ни возраста. Если он — это я, то, где его жизнь?
И если мне действительно столько лет, почему я ощущаю себя началом, а не продолжением?

У одной из папок было непримечательное служебное название. Фотографии. Сначала я не понял, что именно я вижу. Узнал лицо Алисы. Потом до меня дошло. Алиса была обнажена. Снимков было много, она была в разных позах, от скромной эротики, до откровенных ближних планов. Были там и видео, но я не рискнул их открывать.

Я почувствовал, как в груди что-то неприятно сжимается. Я знал, что сделал их сам, хоть и не помнил этого. Нет, я понимал, что между нами произошло, но после памятного разговора в командном центре мы старались этой темы не касаться.

На некоторых она выглядела испуганной. Глаза напряжённые, губы сжаты. На других просто отрешённой. Я почувствовал смущение. И одновременно — возбуждение.

Я отвёл взгляд. Потом снова посмотрел.

То, что Алиса почти сбежала с корабля на первой же станции, больше не казалось неожиданным. С моей стороны было бы наивно думать, что она могла испытывать ко мне что-то похожее на симпатию. Даже если когда-то так казалось.

Я выделил папку.

Наверное, правильно, что у неё теперь своя жизнь.
Без этого корабля.
Без меня.

Удалить.

Подтвердите удаление.

Я нажал отмену и закрыл интерфейс и медленно выдохнул.

— Вот почему я такой? — тихо сказал я вслух.

Я же должен быть машиной. Конструктом для пилотажа. Для космических боёв. Для расчёта траекторий и точности огня. Зачем мне чувствовать? Я мысленно сформировал запрос.

Тишина.

Я вспомнил. Я сам запретил моего внутреннему искину давать мне подсказки без прямого подтверждения. Я потянулся, мыслью в настройки.

— Разрешаю ответ, — повторил я.

Пауза.

Голос искина в моём разуме звучал ровным. Без интонаций. Без пауз, которые люди обычно используют, чтобы смягчить неприятную информацию.

— Дофаминовые цепи префронтальной коры оказались крайне полезными для обучения, импровизации и фокусировки на задачах.

Я ничего не понял.

—Объясни, подробно —мысленно приказал я.

Как, однако много информации в моей голове, нужно только задавать правильные вопросы.

— Изначальные конструкты под управлением искусственного интеллекта демонстрировали высокую вычислительную эффективность, но оставались поведенчески пассивными, — ответил искин. На экране возникла трёхмерная модель черепа.

Он выглядел… пустым. Как в карикатуре про очень глупого человека с крошечным мозгом. Большая часть объёма была занята соединительной тканью и цереброспинальной жидкостью. Кодекс располагался в зоне ствола мозга. Тонкие нити соединений уходили вниз — прямо в спинной мозг.

Я невольно коснулся затылка.В AR диаграмма сменилась. Полупрозрачная модель моего мозга развернулась над столом каюты. Я испытал странное облегчение — у меня в голове хотя бы не пусто. Кодекс — центральный узел, как и у Алисы, замещал гиппокамп, светился холодным голубым. Активные нейроны коры обозначались красным — тонкие ветви, вспыхивающие при вспоминании фотографий, при анализе переписки Синдиката, при мыслях об Алисе, от кодекса и красных нейронов коры подсвечивались пути лимбической системы. Схема была красивая. Почти эстетичная

— Повышенная мотивация и эмоциональная привязка к целям увеличивают способность к импровизации в условиях неопределённости.

Я усмехнулся.

То есть, даже когда нет приказа — я должен хотеть.

Хотеть победить.
Хотеть выжить.
Хотеть обладать.

— В серии BLK применена гибридная форма сознания, — продолжил искин. — Когнитивное ядро основано на копировании личности, но дополнено взаимодействием между электронными и органическими компонентами.

Я видел это теперь ясно.

Я — не просто машина.

И не просто копия, давно умершего военного с Земли.

Я — переработанная личность, усиленная логикой, освобождённая от части ограничений.

— В отличие от стандартных кодекс-клонов, — добавил искин, — конструкты BLK не ограничены задачей мимикрии человеческого опыта.

Я замер.

Мимикрия.

Обычные бессмертные стремились сохранить ощущение «быть человеком». Воспоминания, привычки, страхи, даже слабости — всё это считалось важным для стабильности личности. Алиса считала себя девушкой с Земли, она не знала, что она копия пока не увидела очевидные доказательства. Я… я был создан иначе.

Я изначально знал, что я конструкт. Даже если не помнил деталей, архитектура во мне была открыта. Прозрачна. Меня это почему-то не смущало.

У Алисы же была иллюзия непрерывности — и отняли её внезапно. Обычные бессмертные держались за слабости, чтобы оставаться людьми. А я был освобождён от необходимости притворяться.

И всё же именно Алиса — копия, которая считала себя человеком — выглядела более живой, чем я. Я вспомнил, как она смотрела после КТ. Не испуганной. Не злой. Потерянной.

— Отсутствие ограничений мимикрии позволило усилить агрессивные, мотивационные и импровизационные контуры, — продолжил искин. — Снижение приоритета социально-компенсаторных механизмов повысило общую эффективность.

Социально-компенсаторных.

Стыд.
Сомнение.
Я тихо рассмеялся.

Меня не создавали, чтобы я «жил как человек». Меня создавали, чтобы я функционировал лучше человека.

— То есть я не должен соответствовать стандартам человеческой нормы? — спросил я.

— Верно. Серия BLK проектировалась для задач вне стандартной социальной среды. Побочная гиперсексуальность и нерепродуктивные сексуальные взаимодействия конструктов не считались серьёзной проблемой.

Сухая формулировка.

— Для стабилизации экипажей был создан — медофицер Джессика. Её задачей являлась психологическая и физиологическая регуляция экипажа.

Джессика. Имя не вызывало образа. Только холодную строку в манифесте. Сексуальность как инструмент мотивации. Привязка к стимулам. Фокусировка через эмоции. И на мгновение мне пришла почти невыносимая мысль: не пытался ли Блейк, через Алису, воссоздать Джессику? И не заложено ли это во мне с самого начала — искать замену функции, а не человека? И если это правда, то где заканчивается программа и начинается я?

В каюте было тихо. Только лёгкий гул систем и слабая вибрация корпуса. Я долго не мог потом заснуть, я научился это делать без помощи системы, но сегодня позволил электронике ввести меня в сон. Я не сплю так, как люди. И не вижу снов.

***

На следующий день я попробовал поговорить с Каэлой. Она обновила прошивку на кулинарных принтерах, и они теперь могли генерировать алкогольные напитки. Теоретически грубое нарушение протокола, но я был удивительно не против. Я помог ей перетащить один из принтеров с новой прошивкой из кафетерия в оранжерею и соорудить что-то отдалённо напоминающую барную стойку.

Вечером, в нашем импровизированном «баре» в оранжерее, после третьего пакетастакана виски с колой, я всё-таки заговорил об Алисе.

Не напрямую.

— Ты когда-нибудь… — я замялся. — Теряла кого-то, с кем всё было сложно?

Каэла приложилась к трубочке. Смахнула шарик коктейля и посмотрела на меня поверх края стакана.

— Теряла — да. Сложно — почти всегда.

Она не выглядела ни удивлённой, ни особенно заинтересованной. Просто ждала, продолжу ли я.

— Мы с ней… — я поискал слово. — Не договорили.

— Рыжая девчонка, которая сошла с твоего корабля на станции, — сказала Каэла спокойно, словно уточняла маршрут.

Звёзды за прозрачной панелью оранжереи казались холоднее обычного.

— Да, — сказал я наконец.

Каэла кивнула, как будто это подтверждало некую гипотезу.

— Фарпост — маленькая станция, — сказала Каэла, крутя пакет с котейлем в пальцах. — Все про всех всё знают. Я думала, у тебя позиция освободилась.

Она посмотрела на меня.

— Я же не знала, что у тебя экипаж из двух человек.

Я чуть усмехнулся.

— Она сошла. Ты остался один. Логика простая.

— И ты решила, что место освободилось.

Каэла некоторое время молчала, глядя в окно, где звёзды медленно дрейфовали мимо прозрачной панели.

Потом её тон стал мягче.

— Слушай… — сказала она, уже без сухой деловитости. — Я не пытаюсь тебя читать или учить жизни.

Она вздохнула и оттолкнулась от стойки, зависнув напротив меня.

— Я ушла со своего прошлого корабля по той же причине.

Я поднял взгляд.

— Из-за долгов?

Она покачала головой.

— Долги — вторичное. Они удобное объяснение. Финансовая причина всегда звучит убедительно.

Пауза.

— На самом деле там тоже всё стало… слишком личным.

Она не уточняла деталей.

— Маленький экипаж. Долгий рейс. Капитан, которая думала, что держит всё под контролем. И я, которая думала, что могу держать дистанцию.

Она коротко усмехнулась.

— Оказалось, нельзя.

Я ждал продолжения.

— Поэтому я и сказала, что понимаю, — добавила она тихо. — Иногда проще выйти на станции, чем разбирать то, во что всё превратилось. Замкнутое пространство. Риск. Адреналин. Иногда банальная скука в долгом полёте. Люди начинают путать близость с необходимостью держаться друг за друга. — сказала Каэла, потом сама покачала головой. — Нет. Не так.

Она посмотрела в сторону тёмного стекла.

— Они начинают путать близость с выживанием в дальнем космосе.

Я молчал.

— Когда ты неделями не видишь никого, кроме одного человека. Когда любой сбой может вас убить. Когда каждый выход в вакуум — это риск. Мозг начинает связывать присутствие другого с безопасностью.

Она постучала пальцем по виску.

— «Она рядом — значит, я живу». Очень примитивная, очень надёжная логика.

— И ты думаешь, это иллюзия? — спросил я.

— Это биология, — пожала плечами она. — Но биология не всегда равна любви.

Она оттолкнулась от стула у барной стойки и зависла ближе.

— В дальнем космосе близость часто возникает не потому, что люди подходят друг другу. А потому что они вместе выживают.

Пауза.

— И когда один сходит на станции, второй вдруг понимает, что дело было не только в чувствах. А в ощущении, что ты не один против пустоты.

Я почувствовал, как слова оседают глубже, чем хотелось бы.

— Ты думаешь, это было про выживание? — спросил я.

— Всё в космосе про выживание.

Она чуть улыбнулась.

— Просто не всем приятно это признавать.

Я посмотрел на зелёные побеги в гидропонике.

Возможно, мы и правда иногда принимаем необходимость за привязанность.

А может, одно никогда полностью не отделяется от другого.

В космосе слишком мало переменных.

И слишком много пустоты.

— Если тебе от этого легче, капитан, ты не выглядишь как человек, которого бросили. Ты выглядишь как человек, который сам не знает, чего хотел.

Это было неприятно точным.

— Она была частью экипажа, — сказал я.

— Она для тебя была явно больше, чем экипаж, — спокойно добавила Каэла.

Я промолчал.

Она пожала плечами.

— Я вообще-то по девочкам.

Сказала это без вызова. Как технический факт.

— Но, если тебе нужна разрядка и VR тебя не устраивает, — продолжила она, глядя уже прямо, — за дополнительную оплату могу с тобой спать. Это обычное дело. Особенно когда в экипаже только двое.

Я замер.

Она не улыбалась. Не флиртовала. Не проверяла реакцию. Это предложение не было о близости.

Это было о логистике.

— Спасибо. Не потребуется.

— Хорошо.

Ни неловкости. Ни обиды. Просто закрытый вопрос.

Она оттолкнулась от стойки и мягко ушла из оранжереи.

Я остался один среди зелёных побегов и отражений звёзд в стекле.

Меня удивило другое.

Предложение было рациональным. Логичным. Почти оптимальным решением для маленького экипажа в дальнем рейсе. С точки зрения архитектуры BLK — даже желательным. Разрядка снижает напряжение, повышает фокус, стабилизирует мотивационные контуры.

И всё же оно меня не заинтересовало.

Не вызвало колебания. Не потребовало усилия отказаться.

Это было странно.

Если близость — инструмент выживания, если привязанность — усилитель эффективности, то почему я не принял простое решение?

Ответ напрашивался сам. Потому что дело было не в биологии. И не в логистике.

Показать полностью

Наука

Касаясь пустоты: Глава 14⁠⁠