Дом стоял здесь давно. Так давно, что дубы, из которых его срубили, уже успели вырасти заново, состариться и лечь в виде дров около новой итерации дома. Этот дом помнил ещё тех ведьм, которые, по слухам, умели превращать жаб в царевичей, но принципиально не делали этого из идейных соображений. А также знавал тех, которые превращали царевичей в жаб — тоже из идейных. Всяких знавал этот дом, а теперь наблюдал за своей последней хозяйкой.

Под аккомпанемент скрежещущей лестницы со второго этажа лениво спускалась женщина. Взъерошенная так, что лица не видно — только торчали кончик носа и одна подозрительная седая прядь, которая напоминала приманку рыбы-удильщика. Поверх женщины был старый застиранный халат, запахнутый на хлопковой розовой ночнушке, а так же изношенные тапки на ногах.

Тапки на ходу сгребали и съедали всё, что попадалось на пути: от скомканной бумаги до пробегающего таракана. Если это был таракан. Чавкали. Иногда выплёвывали что-то несъедобное, брезгливо морщась. Чихали от пыли и возмущенно трясли ушами (у них были уши — владелица пришила их сама в приступе поиска очередного хобби), злобно смотрели на мир глазками-пуговицами.

Помнится, Елена, а именно так звали эту ведьму, сонно разглядывающую заваленную кухню в поисках чистой посуды, стащила эти тапки из какого-то заколдованного постоялого двора лет так... Много назад. Хозяин предупреждал: все вещи двора прокляты, и, если их украсть, они приобретут самосознание и будут пакостить укравшему. Елену это не остановило. Скорее смотивировало совершить кражу забрать честно оплаченный постоялый текстиль.

— Даром и с характером, — сказала она тогда, запихивая тапки и халат в безразмерную сумку. — Всё полезно, что в суму полезло.

Халат первые лет двадцать пытался ведьму душить, но после нескольких неправильных стирок он перестал подавать признаки жизни. То ли смирился, то ли просто выдохся. Сейчас он безвольно висел на хозяйке, хотя иногда, в неподходящие моменты, специально хватался за дверные ручки или ещё за что, до чего мог дотянуться, — по старой памяти, просто назло.

После того как халат капитулировал, тапки, увидев кончину коллеги, быстро переключились с охоты с ног Елены на мышей. Мыши в старом доме водились знатные: наглые, с корочками по взлому продуктовых запасов. Две жирные кошки, которым было плевать на мышей, охотнее охотились на тапки. Иногда с ними дрались и, что есть сил, драли тапки задними лапами.

Ведьму такая расстановка сил более чем устраивала. Мыши охотились на еду, тапки охотились на мышей, кошки охотились на тапки, а на кошек, в порыве любви и одиночества, охотилась сама Елена.

— Как же трещит голова…

Ведьма потерла виски. Вчерашний эксперимент с зельем не удался, как и большинство последних. Это безумно раздражало.

Она налила в огромную кружку травяной чай, достала вчерашние гренки с яйцом и стала медленно жевать, пялясь в темноту леса. В отблеске оконных грязных стёкол она видела своё отражение: лохматое, с кружкой в руке, уставшее.

И вроде всё как обычно. Но почему-то неспокойно. Может, из-за грозы, которая была ночью. Гроза была знатная — лес аж подпрыгивал, молнии били куда попало, ветер выл так, будто хотел выдрать дом с корнем, а один раз ей показалось, что в дверь кто-то стучал. Но кто в здравом уме будет стучаться в дом ведьмы посреди Запретного леса во время грозы?

— Надо поработать, — с набитым ртом заключила она.

Маленький кусок гренки упал на пол, где его тут же проглотил один из тапков. На что другой тапок оскалился на него отходящей от ткани подошвой.

Ведьма, не расчёсываясь, собрала копну волос в высокий  огромный пучок, умылась. В смысле, плеснула три раза водой и вытерлась рукавом, потому что полотенце снова куда-то исчезло.

«Вот же ж движимая недвижимость», — в сотый раз подумала ведьма, отмечая, что в этом доме каждая вещь живет своей жизнью., не важно, заколдованная она или нет.

И, не переодеваясь, лишь туже затянув халат узлом, похожим на удавку, побрела в зелеварную. Зелеварной служила та же столовая, просто нужно было повернуться спиной к печке и лицом к стеллажам с банками.

На стеллажах царил идеальный бардак. Елена ориентировалась в нем на ощупь, по запаху и по звуку: если при открывании банки оттуда доносилось шипение — значит, ингредиент свежий и живой; если молчало — протух или притворяется.

— Так, — бормотала она, вороша склянки. — Что у нас на повестке сегодня?

Она смешала несколько травяных порошков в ступке, добавила три капли слюны прикорнувшей под потолком летучей мыши. Мышь, испуганная спросонья, обиженно пискнула и, когда ведьма отвернулась, плюнула ещё раз в ступку, просто, чтобы было.

— В классическом рецепте ещё полагается добавить кровь младенца или невинного человека, — листала она потрёпанный блокнот. — Да где ж таких возьмёшь? — обратилась Елена к летучей мыши. Мышь выразительно посмотрела на неё и демонстративно отвернулась.

Елена вздохнула, помешивая варево. Запах трав и всего остального уносил её воспоминания в прежние времена, когда летучие мыши были посмиренней. И вспомнилась ей наставница.

— Врали Вы мне, наставница, — усмехнулась Елена, глядя, как зелье в чаше меняет цвет с болотно-зеленого на ядовито-желтый. — Говорили: «Наступят времена, когда стоит только подумать о чем-то — и оно тут же окажется на пороге!» Как же, как же...

Она грустно ухмыльнулась. Последнее время она всё чаще задумывалась о том, что было когда-то. Неужели она стареет? Стареет, как наставница? Она?

Зелье забулькало активнее. Елена сняла пробу — лизнула ложку, сморщилась: кисловато выходит. Надо бы подсластить. Может, добавить мёда? Хотя мёд в лесу водился только у диких волшебных пчёл, а те были таких размеров, что собирать у них продукцию мог только… Да никто не мог!

— Значит, так... — Решила она и потянулась за очередной банкой.

И в этот момент…

БАБАХ!

Что-то тяжелое ударило в дверь. Что-то большое. И, судя по звуку, — очень не хотевшее оставаться снаружи.

Елена замерла с банкой в руке. Деревяная ложка выпала и глухо ударилась об пол. Ведьма, тапки и мышь (летучая) уставились на дверь.

— Что за? — одними губами произнесла ведьма.

На опушке Запретного леса последний случайно забредший человек был где-то больше трехсот лет назад. И этим человеком (тогда еще человеком) была сама Елена.

БАХ!

Еще раз. Тишина. И снова звук — уже не удара, а чего-то сползающего по двери.

Ведьма поставила банку на место, вытерла руки о халат. Сердце убежало в пятки, в которые, от того же страха, тут же вцепились тапки. Она осторожно подкралась к двери.

Тишина.

Елена потянула тяжелый засов. Дверь со скрипом отворилась, впуская в избу холодный утренний туман и запах… железа, пота и отчаяния.

На крыльце, согнувшись, лежал мужчина. Судя по легким доспехам — либо рыцарь, либо наемник. Скромного достатка. Судя по тому, что он не шевелился, — либо очень уставший, либо очень мертвый. А в руках, прижатых к груди, он сжимал большой сверток. Тряпичный. Кряхтящий.

Елена перевела взгляд с рыцаря на сверток, со свертка на рыцаря, потом снова на сверток.

— Да уж… — протянула она, оглядывая лежащее тело и поляну вокруг. — И как тебя сюда занесло-то?

Перешагнув через мужчину, она нагнулась к тому, что кряхтело в его руках. Отодвинула ткань, из которой показалось детское взволнованное лицо с застывшими от страха слезами.

— Р-ребенок? – Елена поверить не могла своим глазам. Она спешно обернулась, высматривая то, что могло высматривать их. – Как вы смогли пройти через лес?

Она задумалась и, хлопнув себя по лбу от пришедшего в голову объяснения, улыбнулась, сложив руки в молитве:

— Простите, наставница, — она подняла голову к нависающей кровле. — Простите, что сомневалась в Вас. Времена, когда стоит только подумать — и вот оно уже на пороге, настали. Вы были правы. – она немного задумалась и тихо добавила: – Хоть в чем-то…

Она закончила своё обращение, взяла сверток с ребенком, будто сумку, и зашла обратно в дом, захлопнув дверь, за которой на пороге остался лежать рыцарь. Или наёмник. Неважно. День обещался быть интересным, а главное – продуктивным.

Она тут же подбежала к зелью, достала длинную и острую иглу и извлекла из вороха ткани маленькую нежную детскую ручку:

— Буквально момент — и ты свободен. Только не кричи, ладно?

Но ребенок и не собирался кричать. Он со страхом смотрел то на иглу, то в лицо ведьмы, и лишь поморщился, когда игла резко уколола пальчик. Елена тут же вытянула ручку к чаше, чуть надавливая на палец, пока несколько капель не упали в жидкость.

— Хм…

Елена нахмурилась. Зелье молчало. Просто стояло себе, даже не булькнуло. Она перемешала его поварешкой — ноль реакции.

— Странно, — протянула она, всматриваясь в зелье. — Обычно кровь всегда…

И тут содержимое чаши взбесилось.

Зелье резко почернело, зашипело и рвануло вверх черным столбом дыма, который ударился в потолок и начал растекаться по комнате, заполняя всё с ошеломляющей скоростью.

— Это что еще за хрень?!

Она машинально отступила, глядя на клубы дыма, от которого закашлялась и прикрыла рот свободной рукой. Во второй она всё так же держала ребенка. Теперь снова, как сумку.

— Кхм-кхм! Черт!

Ведьма рванула к двери, на ходу теряя тапки, которые возмущенно запищали и разбежались в разные стороны. С потолка, прямо ей в волосы, упала дезориентированная дымом летучая мышь.

— Час от часу не легче! — заорала ведьма, вылетая на крыльцо веранды.

Там было холодно, туманно и… много дыма. Дым вытекал из дома следом за ней, тянулся черными щупальцами и почему-то целенаправленно полз к телу рыцаря, которое всё так же безжизненно лежало у порога.

Елена перепрыгнула через него, и в пару прыжков оказалась возле старого плетёного кресла, рухнула в него, тяжело дыша. Положив сверток на соседнее кресло.

— Твою ж мать, — выдохнула она, глядя, как дым обволакивает рыцаря, лезет ему в уши, в нос, в прорехи подранных доспехов. — Что это за чертовщина?

Она перевела взгляд на рыцаря. Дым медленно начал рассеиваться, и Елена вдруг заметила, что грудь мужчины… поднимается?

— О, — сказала она. — А он живой, оказывается. Ну, надо же. А я уж думала, ты сирота, — обратилась она к шевелящемуся свертку.

Ребенок кряхтел в ворохах ткани, пытаясь из нее освободиться. Рыцарь кряхтел на входе в дом, пытаясь приподняться, откашливался.

— Кхе-кх-кхе!

— Ну, тогда уже попроще, – сказала она, глядя на то, как в попытках подняться рыцарь больно приложился об пол. – Но, чувствую, проблем вы мне доставите выше крыши… Да, наставница?

И в подтверждение ее слов дом будто отряхнулся ото сна. Ставни резко открылись, впуская откуда-то взявшийся легкий ветерок, который за мгновение выдул остатки черного дыма через дымоход. Откуда-то из дома потянулись тяжелые бархатные шторы, которые, словно длинные руки, опутали рыцаря и потащили его в дом. Елена, выдохнув, встала, взяла сопротивляющийся сверток и побрела вслед утаскиваемому незнакомцу. Когда она шагнула за порог, халат, зацепившись поясом, закрыл за ней дверь.

На лесной опушке снова стало тихо. Настолько, насколько можно назвать местных флору и фауну тихими.

______________________________________________________________________________________________________
В её мире запрещено только одно — входить в Запретный лес. В их мире запрещено — всё остальное.

Когда на пороге твоего дома посреди Запретного леса появляется рыцарь с маленьким ребенком, это может значить только одно: спокойная и удобная жизнь закончилась. Елена — молодая ведьма старой школы. И судьба подкидывает ей новую задачку — доставить политического заложника и его сопровождающего через современный уклад, где под запретом всё, что для неё естественно. Мат, магия, мысли… Мастурбация, в конце концов. Где даже зелье не сваришь — не найти разрешённых ингредиентов! А ей всего-то и нужно: сопроводить ребенка, не порешив самых ретивых блюстителей закона и… не тронуться умом от здешних порядков, в становлении которых она, оказывается, сыграла не последнюю роль.

"Запрещенные на данной земле"
Автор: Р. Акирова

Девушка, после вынужденного обморока, наконец открыла глаза. Её дыхание резко участилось, поддерживая разгорающуюся в её разуме панику. Все признаки шока на лицо. Со страху в местном полумраке она начала пятиться, пока не встретила спиной чёрный шершавый камень стены.

Трог, глядя за этой сценой, лишь усмехнулся. Он не видел перед собой ничего кроме слабости. А вот дочка торговца поспешила её успокаивать, лишь сильнее пугая.

– Соня, – орк схватил сердобольную девушку за плечо, и оттащил в сторонку. – не надо трогать собственность Многоликого без его разрешения.

– Но она же…

– Тсс. – угрожающе шикнул на неё орк, обрывая фразу.

Это вызвало во мне искреннее чувство благодарности. Дисциплина – залог выживания. Я коротко кивнул ему и получил такой же скупой, понимающий кивок в ответ.

Состоянию рабыни я не удивлён. Сложно не перепугаться до смерти, если ещё недавно ты стояла в парализующем ужасе посреди невольничьего рынка, забитого разноцветными пришельцами и совсем уж гротескными фэнтезийными тварями, а через мгновение… ты уже приходишь в себя в темном подвале, окружённая группой неизвестных, чьих лиц ты даже не видишь.

– Не бойся, никто тебя не обидит. – произнес я ровным тоном. Прозвучало это не слишком обнадёживающе, но родную русскую речь рабыня узнала мгновенно. Её глаза расширились. – Ты ведь Виолетта?

– Д-да, это моё имя. – с видимым невооружённым глазом усилием из себя выдавила она, вжимаясь в стену.

– Славно.

С выводами я не спешил, мало ли на свете Виолетт? Да кого я обманываю, прекрасно знаю, что мало. Вероятность не равна нулю, но к нему стремиться.

– Ты попала в этот мир на поезде?

– Да... Да! Да! – Судорожно, почти в истерике закивала Виолетта, а после, поддавшись эмоциям, просто сорвалась с места и бросилась мне на шею, заливаясь горячими слезами.

Воссоединение с едва знакомой мне землячкой вышло куда более трогательным чем я рассчитывал. Да и чего уж скрывать, убедится, что ты наконец нашел кого-то из своих – чертовски приятно. Если опустить тот факт, что она залила моё плечо смесью слёз и соплей. Я дал ей немного насладиться моментом, а после отпустил.

– Стой, кто ты? Как твоё имя? – вопрошала она, цепляясь за рукава моей туники.

– Этого я пока не скажу, не время и не место. – жестко оборвал я. – Но да, я прибыл на том же поезде, что и ты. А сейчас нам надо идти, это ясно? – конец фразы я произнёс с нажимом.

– Трог, возвращаемся в таверну. – коротко буркнул в сторону орка, – надо понять какого хрена произошло в городе.

События обещают быть как минимум увлекательными. Окно возможностей раскрылось передо мной обещая светлое будущее. Главное узнать всю подноготную как можно скорее, и уж тогда я смогу собрать все сливки.

На моё удивление мы не вышли в Кен-Немалим. Это был тайный лаз иного типа, расположенный не так глубоко в скале. Стены ровные, явно рукотворные, а не вырытые неизвестными жуками. Система проходов была не столь сложной, да и каких-либо опасностей обнаружено не было. Единственный минус был в том, что ход вёл не напрямую в таверну, иначе Трог уже сказал бы об этом.

Со слов Трога это был один из многочисленных туннелей, проложенных контрабандистами. Таких под городом хватало, и нет ни одного человека, который досконально знал бы каждый. Церковь пыталась с этим бороться, но вычислить прямо все было нереально.

Каждый месяц находили с десяток таких. А сколько копали новых? Кто знает, но явно немало. Раньше такие персональные ходы в скале попросту закапывали. Подрывать их было нельзя – это легко могло обрушить дома в самом городе. Поэтому каждый раз их долго и муторно засыпали обломками, которые притаскивали из местных шахт. По крайней мере так было до недавнего времени.

Лет пять назад храмовники нашли неизвестный токсичный мох, ну или что-то подобное – Трог не знал, что такое мох. Этой заразой храмовники втупую засевали подобные ходы. Просто и эффективно. Вряд ли найдётся много желающих травиться.

Мох был зелёным, ядовитым и рос только при избытке воды, но при этом оставался токсичным даже после высыхания. В сухом климате Вармзога это надёжно сдерживало город от повального заражения, но позволяло эффективно делать старые пути недоступными для использования.

Весьма элегантное решение, но в будущем может иметь плохие последствия. Когда таких «кротових нор» накопится достаточно, то Вармзог просто осядет под собственным весом.

А ещё меня откровенно напрягало описание мха. Не притащил ли я такую хрень на «Стервятник»? Если да, то избавиться от этой напасти будет невероятно сложно и мне абсолютно не хотелось столкнуться с массовым отравлением. Успокаивал лишь тот факт, что про «свечение» орк не рассказал ничего, а значит, это может быть другой его вид. Да и будь тот мох ядовитым, то первые симптомы у матросов я бы уже заметил.

Ход иногда вилял по неясной логике, возможно это вынужденно, а может и сделано специально – на случай боёв. Из подземки мы выбрались минут через пятнадцать, когда наконец натолкнулись на лестницу, ведущую вверх.

Поднявшись по ней, мы оказались в подвале чужого дома. Непримечательное помещение, заваленное различным хламом и ящиками. Из этой «кладовки» был только один выход наверх, если не считать тайный лаз. Укрыт проход был изобретательно, мы буквально вылезли из непримечательного ящика, а после просто закрыли за собой крышку.

– Я с хозяевами не знаком, – басом буркнул Трог, скосив на меня взгляд. – Будь готов к неожиданностям.

Хозяев дома не оказалось, что развязывало нам руки. Особняк можно было назвать вполне обычным, по крайней мере по местным меркам. По внешней отделке он напоминал, тот в котором неделю назад прятались мы с Серёгой. Добротная мебель, иногда даже выполненная в дереве, что для Вармзога – показатель статуса. Дом был большим. Три этажа и с десяток комнат. Предположу, что слуги жили вместе с хозяевами, иначе ума не приложу зачем кому-то столько комнат.

Быстрый осмотр дома позволил обнаружить несколько комплектов безразмерных простеньких туник, в которые мы переодели моих новых рабов. Лысые головы повязали платками. Ну вот. Теперь на рабов они были не похожи. Виолетта выглядела даже миленько, учитывая, что гематома с её лица уже сошла под действием оставленной в её теле «Крови земли».

Англичанин уже успел порыться на хозяйской кухне и даже стащил какое-то вяленое мясо, что с удовольствием точил, поделившись находкой с Виолеттой. Какой заботливый парнишка.

– А теперь на выход. – бойко скомандовал я.

Вот здесь нас ожидал неприятный сюрприз – входная дверь была заперта. Орк уже хотел её попросту выбить, но я ему не позволил. Оставлять лишние следы нам было неразумно. Мало ли когда нам вновь потребуется воспользоваться тайным ходом на рынок.

Я порылся на кухне пока не нашёл пару металлических спиц с крючками на конце. Сойдёт в качестве отмычек, но вот зачем они нужны хозяевам – загадка. Возможно, какой-то столовый прибор? Хотя не уверен, вон у Ильи были вполне себе человеческие вилки и ложки.

Замок не выглядел слишком сложным, моих навыков для вскрытия вполне должно было хватить. Но я ошибся. Знать устройство замка не то же самое, что и уметь их вскрывать. После пяти минут безуспешного ковыряния в замочной скважине, под осуждающим взглядом Трога, мне на плечо руку положил англичанин.

– Gimme that. – сказал он.

С непокорным замком парнишка справился секунд за тридцать, чем вызвал моё уважение к его навыкам и искренний хохот Трога, который откровенно ржал надо мной. Один мой колкий взгляд успокоил весельчака. Хотя я и сам признаю, что мои пятиминутные потуги на фоне этого парня выглядели как минимум забавно.

Теперь-то у меня будет у кого подучиться такому полезному навыку. В принципе, я мог бы совладать с замком используя свои нейрощупы, но меня задавила жаба. Мало ли половину жгута заест в механизме.

Особняк, в котором мы оказались, располагался ближе к храмовому району. Поэтому нам пришлось прогуляться и идти мы вынуждены по главной улице, которая была удивительно безлюдной. Весь город наверняка слышал шум с торговой площади и попасть под горячую руку служителей местного храма не хотел никто.

По пути к Илье мы встретили только один патруль городских стражников. На удивление мало, учитывая ситуацию в городе. Стражники нас остановили, заявив, что в городе объявлен комендантский час и нехрен нам шататься по улицам.

В конфликт эта встреча не переросла, я с лёгкостью отбрехался, мол мы и так идём домой. Служивые, оценив телосложение Трога и свои собственные возможности спорить не стали. Вот и правильно, не хватало ещё и со стражей закуситься.

Через главный вход таверны мы не пошли, чтобы не светиться лишний раз перед местной публикой, которой я доверял не слишком. Был ещё один проход, который выходил не на улицу, а на внутреннюю лестницу внутри высотки-сталагната. Обычно этим входом никто не пользовался, он был исключительно для «своих». Забавно, но замка в двери не было, а сама дверь отворялась голосом, в данном случае голосом Трога.

Магическая биометрия? Звучит чертовски круто, хочу себе такую же на капитанскую дверь.

Пройдя через дверь, мы оказались на третьем этаже гостиницы. Странным был тот факт, что дверь с улицы вела в обычный жилой номер. Планировка как минимум странная, но видимо местные условия обязывают.

Трог сразу направился к Илье поделиться новостями, я же первым делом пошел в мой новенький номер. Скину там новичков, а уже позже спущусь в бар – нам есть что обсудить.

– Пока перекантуетесь тут, – обратился к Виолетте я сразу, как мы вошли внутрь. – Скоро я вернусь, сидите молча, знакомьтесь. На столе сухофрукты, они вполне съедобные.

Но спускаться мне не пришлось. Илья пришёл сам в компании Трога.

– Марк, дело плохо, вам лучше тикать из города. – С порога заявил тавернщик.

Глаза Виолетты вспыхнули радостью, когда она увидела нового для себя носителя русского языка. Её эмоции не укрылись от внимания Ильи.

– Землячка? – его напряженное лицо на мгновение сменилось улыбкой.

– Да… – кротко начала девушка.

– Позже познакомитесь. – Я грубо прервал их знакомство. – Какого хрена случилось на площади?

– Я без понятия. Но ничем хорошим это не закончится, – лицо богатыря, обычно добродушное, сейчас выглядело серым и постаревшим. – за пятнадцать лет, что я торчу в этом проклятом городе, такое тут впервые. Храмовники ополоумели, в городе пиздец. Не только на торговой площади, гонения идут по всему городу. Храмовники ведут натуральную зачистку бедных районов. Различные группировки уже начали огрызаться в ответ.

– Даже у тебя догадок нет?

– Догадки есть. Но такого я точно не ожидал. – Илья тяжело плюхнулся на стул. – Слушок ходил, что вновь показался «Неро Чёлд» – чёрный заслон по-нашему. Случается это, мягко говоря, не часто. Место опасное, но таит в себе древние секреты. Местный инквизитор слишком стар, чтобы покинуть город, возможно они решили резко прокачать его преемника.

– Черный заслон – это огромная чёрная стена метров двести в высоту?

– Да, – Илья уперся в меня ошарашенным взглядом. – Ты его видел?

– Я в нем был. – глаза Ильи вспыхнули.

– И что там внутри?

– Я в нём был неглубоко, ничего примечательного, лучше расскажи, что про него известно местным.

– Черная невьебических размеров стена. Краёв у неё нет, она вроде как бесконечная. Появляется на пару лет, а потом вновь уходит под землю на случайное количество времени. Что внутри рассказать могут немногие, кто выжил, побывав там. А ещё она вроде как мир пополам делит. Вообще все хотят в него нос сунуть, особенно после прошлого раза.

– И в чём причина интереса?

– Да хрен знает. Но в прошлый раз один из местных тиранов оттуда вынес что-то, что позволило ему достигнуть невообразимых высот. Всего за сто лет его жалкий городишко стал огромным мегаполисом и теперь все хотят как минимум так же.

В чёрном заслоне полно секретов прошлого, судя по всему. Не совать свой нос в его недра было хорошим выбором. Меня прямо распирало от открывшихся перспектив. Прямо сейчас храмовники собирают кровавую жатву, смогу ли я снять с этого все сливки? Не факт, но скоро город покинет большое количество местных сил. Моя задача сделать так, чтобы возвращаться им было некуда.

– Тогда ближе к делу. Мне нужно средство дальней связи, хотя бы километров сто. Без него я не уйду из города, нам нужно держать связь. Есть у тебя такое?

– Есть пара вариантов, но сейчас… Сам понимаешь, без гарантий. А вам лучше собрать манатки и свалить, пока всё не успокоится. И чёрт возьми, не дури. Попытаешься их сейчас ограбить и я останусь без важного партнёра. – на этих словах Илья встал, и кивнув Виолетте ушёл вместе с Трогом.

Я тяжело вздохнул. Происходящее в городе оставляло смешанные эмоции, но сейчас нужно сконцентрироваться на приоритетном. Вербовка!

– Присаживайтесь, будем знакомиться. I’m Mark the great Sarcofaber.

– I’m… – Было начал англичанин, но был жестоко перебит. Его это не расстроило, и он без особого интереса начал грызть сухофрукты что я брал себе похрустеть.

– Марк? – воскликнула Виолетта. – А другие тоже живы? Как Сергей? – тут девушка чуть помедлила. – Вы уходили вчетвером.

Ух какой интерес к Сергею. Похоже даже сводничество не понадобится.

– Живы, но не все. Тучный судмедэксперт героически погиб. – тут я сделал драматичную паузу, проверяя реакцию Виолетты. Она явно напряглась в нетерпении. – Остальные живы и ждут нас на борту «Стервятника».

Девушка явно обрадовалась таким новостям, и хотела начать заваливать меня вопросами. Но я остановил её жестом. Успеем. Сейчас меня больше интересует идеологическая обработка парнишки. Я перевел взгляд на него и жестом пригласил продолжить.

– I’m Patrick, sixteen years old. – представился парнишка.

А он оказался куда младше, чем я думал. Шестнадцать лет? Серьёзно? Но раз говорит, причин не верить ему у меня нет. Он оказался беспризорником и панком. Это объясняет его специфические навыки. Но Патрик оказался не нашим земляком, никакой ядерной войны в его мире не было. Зато была другая напасть – зомби-апокалипсис вашу мать!

Сам парнишка провёл там лишь самые сочные первые дни, а после неизвестным образом оказался на пустоши. Где его и повязали, хотя с его слов он прибил одного из них. Мне даже стало интересно, но в будущем я успею выведать всю его историю.

Еще он на ломаном английском пытался рассказать про какую-то «Систему», но я, откровенно говоря, ни хрена не понял. Что-то про статистику, уровни, какие-то висящие в воздухе окна. Я грешным делом подумал, что он из реальности далекого киберпанк-будущего, и у Патрика просто аугментированные глаза.

Но быстрый осмотр нейрощупом показал, что это вовсе не так. Обычное, немодифицированное глазное яблоко. Вывод напрашивался сам собой: скорее всего, в рабстве парня били по голове гораздо чаще, чем следовало. Тем более в мозгу у него были признаки застарелых ран.

Насколько хватило моих навыков я быстро пояснил парню его новое положение. О том, что он теперь не раб, идти ему некуда, поэтому он «приглашен» пополнить ряды моей команды. Свободолюбивая личность не то чтобы сильно обрадовалась, но выбора у него особо нет.

Пока мы ждали возвращения Ильи с новостями, Виолетта начала в мрачных красках описывать судьбу покинутого нами поезда. Я слушал ее вполуха, кивая в нужных местах. Большая часть моего внимания уже была не здесь. Я прикрыл глаза, погружаясь в ментальный интерфейс, и взял под прямой контроль своего маленького шпиона...

Книга на АТ: https://author.today/work/555991 (там глав больше, это не я злодей, так получилось)

Первый том: https://author.today/work/531424

Если захотите поддержать Автора: https://boosty.to/markreverse

Ну или просто поставьте сердечко на АТ или плюс на пикабу, этим вы очень помогаете в продвижении книги:3

Вот и ложбинка та, вся по краям заросла кустами. Никто и не подумает, что там плантация раздуй-травы. Можно прямо из седловины пролезть, но Алёха так никогда не делал. Лишние следы, лишние проблемы. огляделся, оторвал пуговицу и чиркая ею по земле и каменным выростам, обошёл кусты и влез на полянку со стороны обрыва, там, где надо очень спокойно и аккуратно себя вести. А то летать без крыльев он ещё не научился. Вот и раздуй-трава. Хорошо тут растёт. В других местах редко где так много её. Алёха вылез на край полянки и задумался. Обычно траву-защитницу только с весны до осени применяли и запасы её невелики на базе. А всё меняется сейчас. Надо бы побольше заготовить. Кстати, давно хотел корни у неё использовать. Наверняка там тоже польза таится.

Посмотрел внимательно, семена уже сбросила раздуй-трава, редкие метёлки пустые стоят. Очень аккуратно, голыми пальцами выкопал он три десятка, и прямо вместе с землёй, не отряхивая, сложил в матерчатый пакет в рюкзак. Подумал и снарядил свою стрелялку. Уже обратно собирался Алёха ползти на обрыв, откуда в седловину спускаться, да что-то глаз у него зацепился. Непорядок вроде какой. И увидел. На противоположной стороне полянки выщипана раздуй-трава. Немного, но выщипана. И ветки кустов с чуть ободранной корой, ещё не заветрились. Кто-то был тут сегодня утром или край — вчера, может, вечером. А это Марафет и был. Про него говорили, что с него раздуй-трава и начала применяться для защиты. Может, и плантация его?

Алёха вылез из кустов и опять задумался. Его маршрут и путь Марафета почти совпадают. Так он тоже в избушку идёт!

Уже солнце закатывалось, меж ёлок и тополей начали качаться вечерние тени, укрывая тайгу от взглядов, когда Алёха вышел к избушке. Но не стал он подходить к ней обычным путём. Решил проверить, нет ли кого там и потому со скалы посматривал. Метрах в тридцати под ней избушка стояла. Рядом никого нет. Кол так и подпирает дверь, как они с Серёгой в позапрошлом году оставили. Тишина. Последний километр Алёха шёл около часа, очень не торопясь и таясь в тени, всё время посматривая по сторонам. Место удобное выбрал для наблюдения, правда, крышу избушки закрывали густые еловые лапы — несколько ёлок рядом росли. Но делу это не помеха. Решил Алёха тут и заночевать. Костёр не разводить, потихоньку посидеть, полежать. Недалеко от края ложбинка мхом поросла, туда спальник бросить, очень удобно будет.

И едва не пропустил он, когда откуда-то, даже не совсем понятно откуда, появился Марафет. Вытащил кол и зашёл в избушку. В это время Алёха обсыпал из стрелялки все подходы к своему лежбищу, даже по краю обрыва и то уложил раздуй-траву. Марафет хозяйничал внизу. Сходил за водой, при этом с минуту стоял с полным ведром, осматривал скалу, что-то почуял, наверно. Печку затопил, дым так хорошо в лапах еловых рассеивался, что почти не учуял его Алёха. Посмотрел вокруг, вот они, зомбаки, километрах в двух отсюда. Явно к избушке топают. И когда уже совсем темнеть начало, и Алёха подумал, что надо погрызть чего да и на боковую, на полянку перед избой вышли двое. Обоих он знал — чёрные алмазники Чагин и Чудинов, лютые, жадные, к таким спиной не поворачивайся. Пустил их к себе в дом Марафет.

У Алёхи сон пропал, очень хотелось послушать, о чём они там говорить станут. Он уж подумывал спуститься вниз, да одёрнул сам себя. В темноте запросто сорваться можно, в обход идти далеко, и к тому же зомбаки рядом где-то скутся. Ещё раз просканил Алёха и на тебе! Аж четыре объекта катятся, совсем рядом. Близко к избушке не подходят, потому что Марафет раздуй-травой обсыпал тут.

За спиной зашуршало. Алёха тревожно обернулся, и тут зомбаки! Трое нечистиков стоят, переминаются с ноги на ногу возле травяного заслона. Пусть трутся, не пройти им. Ладно, надо спать идти. Всю ночь не просканишь, сил на дорогу утром не останется. А небо опять облака затягивают, тьма навалилась. Хотя ночь звёздная должна быть, как раз сейчас метеориты здесь, на Северном Урале падать начинают. Персеиды, кажется. Да, ночь падающих звёзд, а небо в облаках. Алёха залез в ложбинку, устроился поудобнее на спальнике. Это только в кино всё ровно и красиво в тайге. На самом деле, на земле то кочки, то шишки, то корни торчат и прямо сквозь спальник тычутся. Чтоб спокойно уснуть, тренировка нужна и твёрдость духа, подумал Алёха и начал засыпать. У него с этим было всё в порядке.

«Правильно сделал, что поостерёгся и в избушку не пошёл», — только и подумал он, как заметил падающую звезду. Одна, другая, расчеркали небо яркими полосками. Значит, облака опять разошлись, ночь светлая будет. Сон пропал, Алёха приподнялся, сел. Посмотрел направо, зомбаки ушли. Или поняли, что не пройти или команду получили.

Просканил, а у избушки столпотворение!

Тут и зомбаки, и объекты, полукругом стоят, ждут. Как змея, скользнул Алёха к обрыву и вниз заглянул. Ночь ясная, звёзды светят миллионами тонюсеньких ярких лучей, прямо картинка из фильма ужасов. И тут несколько зомбаков неуверенно, однако неуклонно стали двигаться вперёд. Как так? Неужели по раздуй-траве идут?

Когда чёрные алмазники пришли, то бродили около избы, ногами по земле шаркали. Видать, раскидали нечаянно защиту. Сами-то они про неё не знают, только картечью по зомбакам лупят, да объектов режут. А ведь сейчас штурм начнётся. Интересно, дверь хорошо закрыта?

Дверь распахнулась, аж о стенку ударилась! Из дома выскочил мужик и сразу за косяк ушёл, а ему вслед сноп огня, через миг донёсся грохот выстрела. Качнулся от картечи один объект, а зомбаку, дальше всех стоявшему, башку оторвало. Нечистик перекосился, опёрся длинными руками об землю, как орангутанг и уковылял в тень ёлок.

Заметались лучи неоновых фонарей, осветили переднего зомбака, что метрах в двух стоял от входа. В тот же миг кто-то крикнул и выскочил во двор, замахнулся прикладом ружья и замер. Моментально в него зомбаки вцепились когтями своими — в голову, в плечи, в спину. Второй мужик с крыльца шарахнул дуплетом в толпу нечисти и тут же вылетел прямо к ней в руки.

Всё произошло буквально за пару секунд, Алёха только вздохнуть успел. А тот, кто первым выбежал, и за косяк укрылся, обратно скакнул и дверь замкнул. Даже на вершине скалы было слышно, как сильно сбрякал засов.

Два мужика, лица их не видно, отчаянно боролись с толпой зомбаков. Раскидал один нечисть, бросился к двери, закричал что-то вроде «брат, открой!». Но прихлынула к нему куча зомбаков, схватила и на землю повалила. Дальше был просто ужас. Обоих пленников распяли на земле и крепко держали. Те даже не кричали, извивались, дёргались, но из лап зомбаков уйти не удавалось. Объекты, дожидавшиеся в стороне, подкатились ближе и неспешно начали подминать под себя мужиков. Раз, другой по ним проехались. Ушли в сторону, а на земле пусто. Заглотили их, что ли?

Зомбаки и объекты потянулись в лес, в густые тени ельника. И тут хлопнула дверь, Алёха даже не заметил, что она открывалась. Возбуждение уходило, он начал дышать спокойнее. На поляну перед избушкой приковылял безголовый зомбак, покрутился, одной рукой потрогал бревенчатую стену и замер. Из теней вышли два его товарища, взяли за плечи и утащили с собой.

Алёха подождал ещё немного, но всё успокоилось. Он улёгся опять на спальник, и закрыл глаза, думая о том, что такого видеть не приходилось. Но хоть ясно, что происходит. Так, скорее всего и появляются зомбаки. Страшно подумать, сколько их уже. Да, сейчас уже без ружья по лесу не походишь. И отчёт придётся слать в концерн с деталями, с подробностями. Ситуация проясняется вроде бы. Но становится тут опасней всё и труднее.

Тимура надо забирать из Соликамска через неделю. Нет, раньше выходить придётся. Отчёт сделать, Графиту наказать, чтоб с базы ни ногой и в город, надо по-серьёзному уже решать. Дела крутые начинаются. Тимур уж, наверное, дома, спит с женой. Или нет, чего им молодым спать в ночь звездопада. Не спят, ворочаются, культурно отдыхают. Что-то будто щёлкнуло в голове, а ведь те объекты, что днём в стороне трассы катились, они что там делали? И тот белесый сгусток — бегущий зомбак. Да он не бежал, он ехал. И ехал наверняка в уазике, где Тимур! Даже застонал Алёха и открыл глаза. Не верил никогда этим деревенским упырям и вот, наверняка, они связаны со всей нечистью таёжной. Где же Тимур? Добрался он до Соликамска или к объектам угодил? Ладно, тогда послезавтра, точнее, уже завтра надо выходить, ехать в город, там звонить Тимуру. Хотя, с другой стороны резидентура объектов среди людей выявлена. И ещё. Если уцелевший мужик в избушке Марафет, надо ему послание оставить, на базе ему пока делать нечего. Но пусть знает, что ему помогут, если он поможет. Сейчас любой союзник нужен. Из концерна никого не пришлют, это ясно. А может, и приедет кто, как Серёга в своё время. Всё, спать!

Коснувшись подвески с деревянной фигуркой, висевшей на груди, а потом проверив парочку бумажных — в кармане, я повернул в переулки. Условно главные улицы, коих было три, а также бесчисленное множество более мелких, в которых и творилось всё «самое интересное».

Туда я и направился. Узкие улочки между домами. Грязь и вонь. Очевидные отходы жизнедеятельности, которые сливали прямо сюда — всё по канонам средневековья…

Людей здесь попадалось мало, и в основном это были зашуганные кметы, прячущие лица, или какие-то типы в рваных потёртых плащах и капюшонах. На меня косились, но осторожно, словно бы мимоходом.

— Святоша! — раздался звучный, наглый и полный уверенности крик. — Фисштех не интересует?

— Почём? — с ухмылкой спросил я, принявшись рассматривать своего собеседника.

Потрёпанный жизнью мужчина среднего роста с татуировками на лице и теле. На плечах одинокая незастёгнутая безрукавка, демонстрирующая впалый живот, покрытый какой-то сыпью. Измазанные чем-то жирным штаны и драные мокрые башмаки завершали картину.

— Шесть крон за напёрсток, тридцать за коробóк, — сразу же, по-деловому, заявил он, продемонстрировав товар. — Покажи деньги.

— И не боишься вот так открыто дела делать? — удивился я. — А если стража?

Мужчина смачно сплюнул.

— На территории Ублюдка? Ты, святоша, похоже, последние мозги Вечному Огню отдал? Тут ни храмовая стража, ни инквизиция, ни наёмники не появляются. Такие правила. А теперь давай деньги!

Наркоторговец вытащил нож.

— Нюхнёшь и посидишь прямо здесь, — с ухмылкой кивнул он на приоткрытые створки ближайшего дома, откуда раздавался приглушённый звук какого-то разговора. В конце улицы на нас посматривали трое мужчин, периодически обмениваясь фразами. Я заметил, как из ближайшего окна выглядывали любопытные лица: то ли горожане, то ли очередные Сердцееды.

— Пас, — левой рукой откинул я плащ, продемонстрировав маленький арбалет. — Не повезло тебе. Вали-ка подальше.

— Он ведь не заряжен, — нахмурился мой собеседник. — Ты что, самый умный?!

Придурок сделал шаг навстречу и произвёл неуклюжий замах. Я тоже шагнул к нему, сократив дистанцию, чем помешал ему нормально использовать нож. Всё-таки для этого надо, чтобы между нами было хоть какое-то пространство.

Не давая ему и мига, чтобы осмыслить мой ход, ударил локтем прямо по зубам, а затем сразу коленом. Доходяга рухнул как подкошенный. Я сразу же вытащил арбалет и приладил к нему болт, успев посмотреть на троицу, подбежавшую ближе ровно в миг, когда первый из них вытащил короткую дубинку.

— Спокойствие, — подмигнул я им. — Не люблю хамов, но с вами-то мы не ссорились, верно?

— Ты кто? — спросил центральный мужчина, лицо которого пересекали два параллельных шрама, проходящих в считаных миллиметрах от глаза. Его правая рука вцепилась в рукоятку длинного ножа, а левую он вытянул в сторону двух дружков, как бы удерживая тех от неосмотрительных поступков.

— Жрец Вечного Огня, — слабо улыбнулся я на этом моменте. — Решил посмотреть на Алонсо Вилли, будущего представителя Синдиката.

— Это он про Ублюдка, что ли? — парочка за спиной главаря переглянулась. Один противно захихикал.

А вот главный, напротив, сощурился. Несколько секунд он глядел на меня оценивающим взором, а потом фыркнул.

— Не создавай проблем, жрец, — наконец произнёс он. — Если будут ещё лезть, скажи, что Погрибняк разрешил тебе здесь ходить.

Я не стал возвращаться в прошлое. Знакомство показалось полезным.

***

Западный Базар жил своей жизнью. Дорога сквозь скопище народа походила на продирание через кусты боярышника. То и дело что-то цеплялось за рукава и штанины — то дети, потерявшиеся у матерей, пока те оттаскивали отцов от палатки с продажей в розлив, то шпики из кордегардии, то торгующие из-под полы продавцы шапок-невидимок, афродизий и похабных картинок, вырезанных на кедровых досочках.

Изредка ругаясь и стараясь не порвать новый комплект одежды (тридцать крон заплатил!), я пробирался вперёд, к мануфактурам, расположенным на окраине.

Мастерские эльфов не были столь популярны, как краснолюдские, но умудрялись оставаться на плаву. По многим причинам. Кто-то говорил про особую эльфскую эстетику, кто-то про то, что Старшая Раса владеет забытыми знаниями, которые скрывают от других, кто-то про то, что во время работы эльфы используют магию.

Всё, безусловно, было не так. Слухи эльфы поддерживали сами, дабы не проиграть конкурентам. Занимались всем чем только могли, стараясь поддерживать собственные общины. Будучи нелюдями, да притом единственными «вечноживущими», оседлые эльфы имели все шансы со временем вырасти в уникальных ремесленников, чей опыт позволял бы создавать поистине выдающиеся изделия.

Если на то, конечно, будет божья воля, ибо и пяти лет не проходило, чтобы не случилась какая-то напасть. Чего уж, при мне только, ещё до моего годового «путешествия», произошло два погрома, когда науськанная толпа ломала и крушила прилавки и мастерские. Впрочем, тут доставалось не только эльфам. Краснолюды и низушки страдали не меньше. Ничего удивительного, что отношение к людям у них было не особо радушным. Однако, покуда выбора не имелось, они продолжали улыбаться, изображая, что всё хорошо.

А потом подстрекателей находили с перерезанными глотками в сточных канавах.

Все стороны были хороши, и не было в этой войне правых и виноватых. Зато жертвами себя любил выставить каждый. И сейчас, сидя в широком, но скудно освещённом зале второго этажа центральной мастерской, я кивал Эладитасу, попутно попивая любезно предложенный чай. С настоящими эльфскими травами! По словам того же Эладитаса, само собой.

— Так что много случилось за это время, Амброз, — жаловался высокий изящный эльф. — Уж мы-то знаем, что ты завсегда готов помочь нам…

«Жирным троллем тебе надо быть, Эладитас, а не эльфом», — мысленно фыркнул я.

Глава эльфской общины был весьма умным, а также хитрым представителем общества. Уж этот-то точно не пострадает при «спонтанном» погроме! Благо, я и правда являлся тем, кто не испытывал отвращения к эльфам и не страдал расизмом. О, напротив, «сказочные народы» вызывали у меня острый интерес. Как и магия. Как и ведьмаки. Как и монстры…

Вот он, настрой жителя двадцать первого века, столкнувшегося с неизведанным! И даже двадцать лет, проведённых среди них, не избавили меня от широко открытых глаз. Маскировать разве что научили, но не более.

— Готов-то готов, — мягко согласился я. — Но ты ведь знаешь меня, Эладитас, я сторонник теории, что наилучшую помощь можно оказать лишь в том случае, когда она является взаимовыгодной.

— Я слышал, ты встречался с Царрой, — коротко покосился он на Илбрина, который находился на первом этаже, среди группы других длинноухих, которые со всем усердием обдирали огромное бревно. Это, как я слышал, пойдёт в храм Вечного Огня. Что-то там, как всегда, собираются достраивать или улучшать. Я в такие мелочи не вникал, хотя, может, ещё и придётся.

— И слышал, видимо, не от её мужа, — слабо улыбнулся я.

— Она сообщила лишь мне, — Эладитас пожал плечами. — Если ты поможешь, в долгу не останемся, даже не сомневайся.

Я и не сомневался. У эльфов не так много союзников, чтобы раскидываться теми, которые не испытывают к ним ненависти.

— Что касается нынешней ситуации, — он вздохнул. — Война с Темерией означает отсутствие поставок лечебных трав из Брокилона.

Ну да, духобабы лишь людей ненавидят, делая исключение для очень немногих, куда входят некоторые чародеи, друиды и разные выдающиеся личности. С эльфами же они в нейтральных отношениях, отчего торговля более чем возможна.

— Это здорово ударит по нашим целителям, которые работают в основном с их использованием.

Это я знал. У остроухих, как и у людей, имелись полноценные волшебники и так называемые «знахари». Те, кто мог чуть-чуть и кое-как. Больше фокусники, чем колдуны, однако же даже такие, бывало, могли сыграть свою роль. Слабая волшба — это лучше, чем полное отсутствие оной.

Но там, где чародей мог решить проблему жестом и парой-тройкой слов, знахари вынуждены прибегать к дополнительным инструментам: ритуалам, травам, эликсирам, артефактам и тому подобному.

— В Аэдирне есть круг друидов, которые вполне могли бы заменить их, — продолжил Эладитас. — Более того, их представитель, Хавэль Дождливый, сейчас в Новиграде.

— Но? — сложил я руки в замóк.

— Не заинтересован в этом сотрудничестве, — пожал эльф плечами. — Причин я не знаю, так как в первый раз послал ему одного из своих — договориться о встрече, но друид парня лишь матюгами обложил, не хуже какого краснолюда. Во второй раз сам пошёл, так ещё хуже было. На всю корчму меня «нищим эльфёнышем» обозвал. Такое не прощают.

— И всё-таки теперь ты просишь меня, — хмыкнул я.

— Это и есть обязанность главы, не так ли? — с толикой тоски улыбнулся Эладитас. — Глава должен заботиться обо всех, кто находится в его подчинении, закрывая глаза на собственные личные хотелки. Я отлично понимаю, что другого шанса у нас может и не быть. А если наладим поставки… Будет, конечно, не то же самое, но минимальные изменения куда предпочтительнее, чем кардинальные.

— Что же, я попробую узнать, что это за Хавэль Дождливый и откуда в природнике столько ненависти к эльфам, — кивнул я.

— Если получится… — Эладитас замялся, а потом вздохнул. — Что же, я обещал свести тебя с «дикими» эльфами, которые сами себя называют «свободными», я так и сделаю. Сведу.

— И с магами из ваших, — подался я вперёд. — А также поставьте мне уже, наконец, Старшую Речь. Потому что после изучения языка по книгам у меня, как понимаю, мало того, что лютый акцент, так ещё и слова некоторые путаются.

— У них разный смысл в зависимости от контекста, — пояснил Эладитас. — И это не такая уж проблема. Поправить, имею в виду. Вот только зачем тебе это? Чего ты хочешь этим достичь? «Дикари» не любят людей, и знакомство с нами всего лишь убережёт тебя от смерти. А маги — подавно. Почти все из них живут не первую сотню лет.

— Это, Эладитас, контакты на будущее, — усмехнулся я. — Потому что жизнь, знаешь ли, штука длинная. Даже у нас, людей. Особенно у некоторых людей. И отчего-то я уверен, что знакомства среди «свободных» эльфов окажут мне очень хорошую службу. Что уж говорить про магов!

— «Про магов», да… — взгляд собеседника выражал скепсис, но в конечном итоге он кивнул. — Как и сказал, это осуществимо.

— В твоих словах прямо-таки плещется неверие в успех моего начинания!

— И оно там есть. Свободные эльфы… ай, сам узнаешь, я ведь уже пообещал тебе.

— Узнаю, — согласно прикрыл я глаза. — А пока поясни мне кое-что. Хоть тресни, не могу понять этой вот их «свободы». В чём она заключается?

— В отсутствии контактов с людьми, вестимо. В отсутствии необходимости подчиняться различным королям и всякой знати.

— Ага, — наклонил я голову. — Но ведь сам факт подчинения кому-либо другому воспринимается вами нормально. Потому что вот ты, например, являешься главой общины эльфов Застенья и можешь давать своим подчинённым распоряжения. Кое-какие, — с ухмылкой дополнил я. — Так в чём логика прятаться в лесах, если всё равно вынуждены подчиняться если не людскому князю, то кому-то из своих? Где смысл?

— Смысл? Неприятие людей, что тут неясного. — Тема, очевидно, не слишком нравилась Эладитасу, но мне нужна была информация. В крайнем случае всегда смогу вернуться в прошлое и построить разговор иначе. Или вообще не поднимать эту тему.

— И какой способ обойти сию досадную проблему они выбрали? — поставил я локти на стол и опёрся на них. — Устраивать набеги на окрестные деревни раз в пару лет? Убивать охотников и собирателей, которые осмелятся зайти в лес? А потом бежать, когда на них собирают облаву хотя бы из двух-трёх сотен солдат?

— Потому я и живу оседлым, — проворчал он.

— Но речь ведь не о тебе. Спроси ты меня, зачем происходит то или иное среди нас, людей, — я отвечу. А вот за так называемые «старшие расы» сказать не могу. Ты скажи. Ты понимаешь, ты контролируешь своих. Ты опытен и много пожил.

— Много… тут ты прав, — нехотя согласился эльф. — И сказать я могу не так чтобы много. Не хочу защищать их, Амброз.

— Осуждаешь? — прищурился я.

— Нет, не могу осуждать. Они делают то, что дóлжно, и единственное, что меня не устраивает, так это впутывание в дело детей, которым нет и пятидесяти. Таким надо создавать семьи и учиться. Вместо этого они — с промытыми мозгами, сверкая безумными глазами, — бегают по лесам, нападают, режут. Или пытаются организовать чисто эльфские общины, непонятно где и непонятно зачем. — Эладитас словно бы постарел, что казалось невозможным для эльфа. Он осунулся и сгорбился.

— Во, и мне непонятно, — согласился я. — Однако я — человек, а тебе как эльфу известно больше. Ведь не все из «диких» молоды, глупы и наивны. Они преследуют какую-то цель. Логику.

— Вы, люди, привыкли полагаться на логику и механизмы, словно краснолюды, — с оттенком пренебрежения бросил он. — Мы же больше относим себя к природе. Даже те, кто проживает в городах, несут на себе отпечаток зелени и цветов. Для нас большую роль играют боги и пророчества. А ещё — предназначение. Многие «старики» считают, что пока живы, они должны показывать людям, что эльфов рано списывать со счетов. Что, несмотря на то, что наступила ваша эпоха, мы, эльфы, по-прежнему представляем собой силу, сдерживающую вас.

— То есть готовятся воевать, — подвёл я итог.

— Да, Амброз. Не хочу так говорить, но… наша раса вымирает. Это может быть незаметно со стороны, но с каждым годом становится всё отчётливее. Мы вымираем. Новых эльфов рождается меньше, а мы сами — для вас, людей, — становимся экзотическими игрушками.

— Лишь эльфки, — поправил я его.

Он невесело рассмеялся.

— Да, лишь они. Но кто согласится отдать своих женщин?

— Немногие.

— Именно. «Дикие» эльфы готовятся пойти в последнюю схватку, ждут подходящую возможность, чтобы завоевать для нашей расы клочок исконно своей земли. Точнее — отвоевать обратно, поскольку все наши территории были заняты вами.

Глаза Эладитаса застыли в предвкушении.

— Оплот, который смогут защищать и развивать. Наш Дол Блатанна. Место, где мы сумеем получить ещё один шанс. Где будут рождаться дети, которым не придётся проливать кровь уже через тридцать лет. Где эльфки не окажутся по гаремам и борделям людских богачей. Где мы как народ почувствуем себя в безопасности.

«Они видят нас оккупантами, — понял я. — Как нацистов из Германии в сороковых годах двадцатого века. Мы для них — враги. Пусть знакомые и привычные, но враги. Стоит ли в таких условиях пытаться выйти на связь со «свободными»? Зачем? Ради будущего канона? А что это мне даст?»

Я закрыл глаза. Пожалуй, стоит пересмотреть приоритеты. И не сближаться с эльфами совсем уж сильно. Разве что с отдельными представителями их расы. Так как для них я всегда буду «мерзким человеком», «дхойне», а они для меня — недостижимым идеалом. Даже если я, как того и хочу, сумею заполучить способ обретения вечной жизни (вполне реально, учитывая, что чародеи живут сотни и тысячи лет), то всё равно буду казаться им неполноценным.

Покрутив мысли в голове, я склонен был признать их правоту. Нет, не нужно мне «эльфского счастья». Слишком уж между нами большая разница. Дружить с отдельными представителями вида и помогать всей расе — совершенно разные вещи.

Открыв глаза, наткнулся на пристальный взгляд Эладитаса. Глава общины что-то понял, отчего улыбнулся и кивнул. Я не мог понять, догадался ли он о моих мыслях или ошибся.

— Ты заставил меня задуматься и изменить некоторые планы. Это не так-то просто сделать, — признался я.

— То было и в моих интересах, Амброз. Ты, уж прости, слишком быстро набираешь силу и власть как для того, за чьей спиной никто не стои́т. И твоё желание… Я опасаюсь скорее не за твою жизнь, а за то, во что ты по итогу втравишь моих сородичей.