Серия «Ведьмак: Буря осколков»

Коснувшись подвески с деревянной фигуркой, висевшей на груди, а потом проверив парочку бумажных — в кармане, я повернул в переулки. Условно главные улицы, коих было три, а также бесчисленное множество более мелких, в которых и творилось всё «самое интересное».

Туда я и направился. Узкие улочки между домами. Грязь и вонь. Очевидные отходы жизнедеятельности, которые сливали прямо сюда — всё по канонам средневековья…

Людей здесь попадалось мало, и в основном это были зашуганные кметы, прячущие лица, или какие-то типы в рваных потёртых плащах и капюшонах. На меня косились, но осторожно, словно бы мимоходом.

— Святоша! — раздался звучный, наглый и полный уверенности крик. — Фисштех не интересует?

— Почём? — с ухмылкой спросил я, принявшись рассматривать своего собеседника.

Потрёпанный жизнью мужчина среднего роста с татуировками на лице и теле. На плечах одинокая незастёгнутая безрукавка, демонстрирующая впалый живот, покрытый какой-то сыпью. Измазанные чем-то жирным штаны и драные мокрые башмаки завершали картину.

— Шесть крон за напёрсток, тридцать за коробóк, — сразу же, по-деловому, заявил он, продемонстрировав товар. — Покажи деньги.

— И не боишься вот так открыто дела делать? — удивился я. — А если стража?

Мужчина смачно сплюнул.

— На территории Ублюдка? Ты, святоша, похоже, последние мозги Вечному Огню отдал? Тут ни храмовая стража, ни инквизиция, ни наёмники не появляются. Такие правила. А теперь давай деньги!

Наркоторговец вытащил нож.

— Нюхнёшь и посидишь прямо здесь, — с ухмылкой кивнул он на приоткрытые створки ближайшего дома, откуда раздавался приглушённый звук какого-то разговора. В конце улицы на нас посматривали трое мужчин, периодически обмениваясь фразами. Я заметил, как из ближайшего окна выглядывали любопытные лица: то ли горожане, то ли очередные Сердцееды.

— Пас, — левой рукой откинул я плащ, продемонстрировав маленький арбалет. — Не повезло тебе. Вали-ка подальше.

— Он ведь не заряжен, — нахмурился мой собеседник. — Ты что, самый умный?!

Придурок сделал шаг навстречу и произвёл неуклюжий замах. Я тоже шагнул к нему, сократив дистанцию, чем помешал ему нормально использовать нож. Всё-таки для этого надо, чтобы между нами было хоть какое-то пространство.

Не давая ему и мига, чтобы осмыслить мой ход, ударил локтем прямо по зубам, а затем сразу коленом. Доходяга рухнул как подкошенный. Я сразу же вытащил арбалет и приладил к нему болт, успев посмотреть на троицу, подбежавшую ближе ровно в миг, когда первый из них вытащил короткую дубинку.

— Спокойствие, — подмигнул я им. — Не люблю хамов, но с вами-то мы не ссорились, верно?

— Ты кто? — спросил центральный мужчина, лицо которого пересекали два параллельных шрама, проходящих в считаных миллиметрах от глаза. Его правая рука вцепилась в рукоятку длинного ножа, а левую он вытянул в сторону двух дружков, как бы удерживая тех от неосмотрительных поступков.

— Жрец Вечного Огня, — слабо улыбнулся я на этом моменте. — Решил посмотреть на Алонсо Вилли, будущего представителя Синдиката.

— Это он про Ублюдка, что ли? — парочка за спиной главаря переглянулась. Один противно захихикал.

А вот главный, напротив, сощурился. Несколько секунд он глядел на меня оценивающим взором, а потом фыркнул.

— Не создавай проблем, жрец, — наконец произнёс он. — Если будут ещё лезть, скажи, что Погрибняк разрешил тебе здесь ходить.

Я не стал возвращаться в прошлое. Знакомство показалось полезным.

***

Западный Базар жил своей жизнью. Дорога сквозь скопище народа походила на продирание через кусты боярышника. То и дело что-то цеплялось за рукава и штанины — то дети, потерявшиеся у матерей, пока те оттаскивали отцов от палатки с продажей в розлив, то шпики из кордегардии, то торгующие из-под полы продавцы шапок-невидимок, афродизий и похабных картинок, вырезанных на кедровых досочках.

Изредка ругаясь и стараясь не порвать новый комплект одежды (тридцать крон заплатил!), я пробирался вперёд, к мануфактурам, расположенным на окраине.

Мастерские эльфов не были столь популярны, как краснолюдские, но умудрялись оставаться на плаву. По многим причинам. Кто-то говорил про особую эльфскую эстетику, кто-то про то, что Старшая Раса владеет забытыми знаниями, которые скрывают от других, кто-то про то, что во время работы эльфы используют магию.

Всё, безусловно, было не так. Слухи эльфы поддерживали сами, дабы не проиграть конкурентам. Занимались всем чем только могли, стараясь поддерживать собственные общины. Будучи нелюдями, да притом единственными «вечноживущими», оседлые эльфы имели все шансы со временем вырасти в уникальных ремесленников, чей опыт позволял бы создавать поистине выдающиеся изделия.

Если на то, конечно, будет божья воля, ибо и пяти лет не проходило, чтобы не случилась какая-то напасть. Чего уж, при мне только, ещё до моего годового «путешествия», произошло два погрома, когда науськанная толпа ломала и крушила прилавки и мастерские. Впрочем, тут доставалось не только эльфам. Краснолюды и низушки страдали не меньше. Ничего удивительного, что отношение к людям у них было не особо радушным. Однако, покуда выбора не имелось, они продолжали улыбаться, изображая, что всё хорошо.

А потом подстрекателей находили с перерезанными глотками в сточных канавах.

Все стороны были хороши, и не было в этой войне правых и виноватых. Зато жертвами себя любил выставить каждый. И сейчас, сидя в широком, но скудно освещённом зале второго этажа центральной мастерской, я кивал Эладитасу, попутно попивая любезно предложенный чай. С настоящими эльфскими травами! По словам того же Эладитаса, само собой.

— Так что много случилось за это время, Амброз, — жаловался высокий изящный эльф. — Уж мы-то знаем, что ты завсегда готов помочь нам…

«Жирным троллем тебе надо быть, Эладитас, а не эльфом», — мысленно фыркнул я.

Глава эльфской общины был весьма умным, а также хитрым представителем общества. Уж этот-то точно не пострадает при «спонтанном» погроме! Благо, я и правда являлся тем, кто не испытывал отвращения к эльфам и не страдал расизмом. О, напротив, «сказочные народы» вызывали у меня острый интерес. Как и магия. Как и ведьмаки. Как и монстры…

Вот он, настрой жителя двадцать первого века, столкнувшегося с неизведанным! И даже двадцать лет, проведённых среди них, не избавили меня от широко открытых глаз. Маскировать разве что научили, но не более.

— Готов-то готов, — мягко согласился я. — Но ты ведь знаешь меня, Эладитас, я сторонник теории, что наилучшую помощь можно оказать лишь в том случае, когда она является взаимовыгодной.

— Я слышал, ты встречался с Царрой, — коротко покосился он на Илбрина, который находился на первом этаже, среди группы других длинноухих, которые со всем усердием обдирали огромное бревно. Это, как я слышал, пойдёт в храм Вечного Огня. Что-то там, как всегда, собираются достраивать или улучшать. Я в такие мелочи не вникал, хотя, может, ещё и придётся.

— И слышал, видимо, не от её мужа, — слабо улыбнулся я.

— Она сообщила лишь мне, — Эладитас пожал плечами. — Если ты поможешь, в долгу не останемся, даже не сомневайся.

Я и не сомневался. У эльфов не так много союзников, чтобы раскидываться теми, которые не испытывают к ним ненависти.

— Что касается нынешней ситуации, — он вздохнул. — Война с Темерией означает отсутствие поставок лечебных трав из Брокилона.

Ну да, духобабы лишь людей ненавидят, делая исключение для очень немногих, куда входят некоторые чародеи, друиды и разные выдающиеся личности. С эльфами же они в нейтральных отношениях, отчего торговля более чем возможна.

— Это здорово ударит по нашим целителям, которые работают в основном с их использованием.

Это я знал. У остроухих, как и у людей, имелись полноценные волшебники и так называемые «знахари». Те, кто мог чуть-чуть и кое-как. Больше фокусники, чем колдуны, однако же даже такие, бывало, могли сыграть свою роль. Слабая волшба — это лучше, чем полное отсутствие оной.

Но там, где чародей мог решить проблему жестом и парой-тройкой слов, знахари вынуждены прибегать к дополнительным инструментам: ритуалам, травам, эликсирам, артефактам и тому подобному.

— В Аэдирне есть круг друидов, которые вполне могли бы заменить их, — продолжил Эладитас. — Более того, их представитель, Хавэль Дождливый, сейчас в Новиграде.

— Но? — сложил я руки в замóк.

— Не заинтересован в этом сотрудничестве, — пожал эльф плечами. — Причин я не знаю, так как в первый раз послал ему одного из своих — договориться о встрече, но друид парня лишь матюгами обложил, не хуже какого краснолюда. Во второй раз сам пошёл, так ещё хуже было. На всю корчму меня «нищим эльфёнышем» обозвал. Такое не прощают.

— И всё-таки теперь ты просишь меня, — хмыкнул я.

— Это и есть обязанность главы, не так ли? — с толикой тоски улыбнулся Эладитас. — Глава должен заботиться обо всех, кто находится в его подчинении, закрывая глаза на собственные личные хотелки. Я отлично понимаю, что другого шанса у нас может и не быть. А если наладим поставки… Будет, конечно, не то же самое, но минимальные изменения куда предпочтительнее, чем кардинальные.

— Что же, я попробую узнать, что это за Хавэль Дождливый и откуда в природнике столько ненависти к эльфам, — кивнул я.

— Если получится… — Эладитас замялся, а потом вздохнул. — Что же, я обещал свести тебя с «дикими» эльфами, которые сами себя называют «свободными», я так и сделаю. Сведу.

— И с магами из ваших, — подался я вперёд. — А также поставьте мне уже, наконец, Старшую Речь. Потому что после изучения языка по книгам у меня, как понимаю, мало того, что лютый акцент, так ещё и слова некоторые путаются.

— У них разный смысл в зависимости от контекста, — пояснил Эладитас. — И это не такая уж проблема. Поправить, имею в виду. Вот только зачем тебе это? Чего ты хочешь этим достичь? «Дикари» не любят людей, и знакомство с нами всего лишь убережёт тебя от смерти. А маги — подавно. Почти все из них живут не первую сотню лет.

— Это, Эладитас, контакты на будущее, — усмехнулся я. — Потому что жизнь, знаешь ли, штука длинная. Даже у нас, людей. Особенно у некоторых людей. И отчего-то я уверен, что знакомства среди «свободных» эльфов окажут мне очень хорошую службу. Что уж говорить про магов!

— «Про магов», да… — взгляд собеседника выражал скепсис, но в конечном итоге он кивнул. — Как и сказал, это осуществимо.

— В твоих словах прямо-таки плещется неверие в успех моего начинания!

— И оно там есть. Свободные эльфы… ай, сам узнаешь, я ведь уже пообещал тебе.

— Узнаю, — согласно прикрыл я глаза. — А пока поясни мне кое-что. Хоть тресни, не могу понять этой вот их «свободы». В чём она заключается?

— В отсутствии контактов с людьми, вестимо. В отсутствии необходимости подчиняться различным королям и всякой знати.

— Ага, — наклонил я голову. — Но ведь сам факт подчинения кому-либо другому воспринимается вами нормально. Потому что вот ты, например, являешься главой общины эльфов Застенья и можешь давать своим подчинённым распоряжения. Кое-какие, — с ухмылкой дополнил я. — Так в чём логика прятаться в лесах, если всё равно вынуждены подчиняться если не людскому князю, то кому-то из своих? Где смысл?

— Смысл? Неприятие людей, что тут неясного. — Тема, очевидно, не слишком нравилась Эладитасу, но мне нужна была информация. В крайнем случае всегда смогу вернуться в прошлое и построить разговор иначе. Или вообще не поднимать эту тему.

— И какой способ обойти сию досадную проблему они выбрали? — поставил я локти на стол и опёрся на них. — Устраивать набеги на окрестные деревни раз в пару лет? Убивать охотников и собирателей, которые осмелятся зайти в лес? А потом бежать, когда на них собирают облаву хотя бы из двух-трёх сотен солдат?

— Потому я и живу оседлым, — проворчал он.

— Но речь ведь не о тебе. Спроси ты меня, зачем происходит то или иное среди нас, людей, — я отвечу. А вот за так называемые «старшие расы» сказать не могу. Ты скажи. Ты понимаешь, ты контролируешь своих. Ты опытен и много пожил.

— Много… тут ты прав, — нехотя согласился эльф. — И сказать я могу не так чтобы много. Не хочу защищать их, Амброз.

— Осуждаешь? — прищурился я.

— Нет, не могу осуждать. Они делают то, что дóлжно, и единственное, что меня не устраивает, так это впутывание в дело детей, которым нет и пятидесяти. Таким надо создавать семьи и учиться. Вместо этого они — с промытыми мозгами, сверкая безумными глазами, — бегают по лесам, нападают, режут. Или пытаются организовать чисто эльфские общины, непонятно где и непонятно зачем. — Эладитас словно бы постарел, что казалось невозможным для эльфа. Он осунулся и сгорбился.

— Во, и мне непонятно, — согласился я. — Однако я — человек, а тебе как эльфу известно больше. Ведь не все из «диких» молоды, глупы и наивны. Они преследуют какую-то цель. Логику.

— Вы, люди, привыкли полагаться на логику и механизмы, словно краснолюды, — с оттенком пренебрежения бросил он. — Мы же больше относим себя к природе. Даже те, кто проживает в городах, несут на себе отпечаток зелени и цветов. Для нас большую роль играют боги и пророчества. А ещё — предназначение. Многие «старики» считают, что пока живы, они должны показывать людям, что эльфов рано списывать со счетов. Что, несмотря на то, что наступила ваша эпоха, мы, эльфы, по-прежнему представляем собой силу, сдерживающую вас.

— То есть готовятся воевать, — подвёл я итог.

— Да, Амброз. Не хочу так говорить, но… наша раса вымирает. Это может быть незаметно со стороны, но с каждым годом становится всё отчётливее. Мы вымираем. Новых эльфов рождается меньше, а мы сами — для вас, людей, — становимся экзотическими игрушками.

— Лишь эльфки, — поправил я его.

Он невесело рассмеялся.

— Да, лишь они. Но кто согласится отдать своих женщин?

— Немногие.

— Именно. «Дикие» эльфы готовятся пойти в последнюю схватку, ждут подходящую возможность, чтобы завоевать для нашей расы клочок исконно своей земли. Точнее — отвоевать обратно, поскольку все наши территории были заняты вами.

Глаза Эладитаса застыли в предвкушении.

— Оплот, который смогут защищать и развивать. Наш Дол Блатанна. Место, где мы сумеем получить ещё один шанс. Где будут рождаться дети, которым не придётся проливать кровь уже через тридцать лет. Где эльфки не окажутся по гаремам и борделям людских богачей. Где мы как народ почувствуем себя в безопасности.

«Они видят нас оккупантами, — понял я. — Как нацистов из Германии в сороковых годах двадцатого века. Мы для них — враги. Пусть знакомые и привычные, но враги. Стоит ли в таких условиях пытаться выйти на связь со «свободными»? Зачем? Ради будущего канона? А что это мне даст?»

Я закрыл глаза. Пожалуй, стоит пересмотреть приоритеты. И не сближаться с эльфами совсем уж сильно. Разве что с отдельными представителями их расы. Так как для них я всегда буду «мерзким человеком», «дхойне», а они для меня — недостижимым идеалом. Даже если я, как того и хочу, сумею заполучить способ обретения вечной жизни (вполне реально, учитывая, что чародеи живут сотни и тысячи лет), то всё равно буду казаться им неполноценным.

Покрутив мысли в голове, я склонен был признать их правоту. Нет, не нужно мне «эльфского счастья». Слишком уж между нами большая разница. Дружить с отдельными представителями вида и помогать всей расе — совершенно разные вещи.

Открыв глаза, наткнулся на пристальный взгляд Эладитаса. Глава общины что-то понял, отчего улыбнулся и кивнул. Я не мог понять, догадался ли он о моих мыслях или ошибся.

— Ты заставил меня задуматься и изменить некоторые планы. Это не так-то просто сделать, — признался я.

— То было и в моих интересах, Амброз. Ты, уж прости, слишком быстро набираешь силу и власть как для того, за чьей спиной никто не стои́т. И твоё желание… Я опасаюсь скорее не за твою жизнь, а за то, во что ты по итогу втравишь моих сородичей.

— Ну давай, молви, — сыто ухмыльнулся я. — Что говорят об этом «Геральте из Ривии»?

Про Черепов и Сердцеедов я уже узнал всё, что хотел, однако не спешил прерываться, вместо этого откатившись во времени к началу разговора с осведомителем. За новости про колдуна Напьера и главу Сердцеедов, Ублюдка, Юстин взял десять золотых. Огромная сумма. Но он знал, что я знаю, что он не стал бы завышать цену… слишком сильно. А потому я без разговоров выложил деньги. Точнее — написал вексель. В Новиграде это в ходу, правда обычно у купцов и знати. Ведь не будет уважаемый человек таскать с собой мешки золота?

Вообще для крупных сделок зачастую использовали драгоценные камни, но те тоже не всегда были под рукой. Вместо этого предпочитали писать вексели, по которым банк, где сей индивид хранил средства, без всяких вопросов предоставлял указанную сумму.

Правда, вексели обычно принимали лишь у уважаемых людей с репутацией, ибо быстро и с ходу проверить, есть ли на счету деньги, получалось не всегда. Благо, касательно меня вопросов не имелось. Юстин знал про мой счёт (хоть и не знал про сумму) в банке Вивальди, а потому поведал много интересного.

Нориф Напьер был весьма необычным человеком, даже по меркам волшебной братии. Ведь что обычно делал уверенный в себе колдун, в должной мере освоивший магическую науку? Помаленьку ковырял её дальше — это да, но так делали почти все. Обучаться новому волшебники любили, но вот в качестве основной своей деятельности выбирали нечто, что могло бы принести им деньги для безбедной жизни, а затем приезжали в какой-то город (иногда деревни, но туда в основном шли слабосилки, ибо людей меньше, а проблем больше), где и оседали, занимаясь своей деятельностью — медициной, например. Или магическим ремонтом домов, стен и дорог. Алхимией: всяческие целебные или косметические мази уходили по баснословным ценам. Профессиональной логистикой, открывая порталы для целых купеческих караванов или иных богатых людей.

Способов более чем достойно зарабатывать, как уже понятно, у колдунов была уйма. К тому же к чародею традиционно приходили, если возникала нестандартная проблема: эпидемия, монстры или «какая-то чертовщина».

Напьер же оказался оригиналом. В народе поговаривали, что это не он присоединился к Хрустящим Черепам, а они к нему. То есть все принципы и правила сформировал сам волшебник.

Но зачем? В чём ему выгода организовывать банду натуральных отморозков, которые не имеют никаких границ или сдерживающих факторов? Он что, хочет, чтобы их побыстрее прибили, да и его заодно тоже?

— Говорят, он носит чужое лицо, — шептал Юстин. — Ну и имя, само собой. Вроде как банда ему нужна, чтобы провести какой-то магический эксперимент, потому и организовал её в Новиграде. Дескать, здесь Черепов быстро поймают и прикончат, а он, весь такой неуловимый, растворится в воздухе, собрав нужную информацию.

— Что Напьер умеет? — нахмурился я. — На чём специализируется?

— Вот тут не скажу, — повинился он. — Никакого понятия. Но маг матёрый. Может и молнией приложить, и в жабу превратить. Вроде ещё раны лечит, но про это поговаривали вскользь, так что гарантии…

— Какие гарантии, Юстин? — закатил я глаза. — Из твоей болтовни всегда половина, если не больше, оказывалась пустопорожним трёпом, крестьянскими байками, которые девки травят у реки во время стирки. А я за это полноценное серебро даю. Или золото, как сейчас.

— Так ты же сам у меня всякую ерунду спрашиваешь, — надулся мужчина. — Но разве в серьёзных вопросах я тебя подводил?

— Этот может быть первым, Юстин, — вздохнул я. — И как бы не последним, потому что если меня прикончат — наше сотрудничество закончится. А если я чудом выживу, то прикончу уже тебя, после чего, представь себе, наше сотрудничество тоже закончится.

— Тьфу на тебя, Амброз, я ведь от чистого сердца!

— И десять золотых… Ох, ладно, продолжай уже.

С его слов я узнал места, где чаще всего видели мага, узнал, с кем из горожан он общался, а кого убил. Список довольно внушительный, притом что Юстин не мог знать вообще всего.

— Куча информации, а стража бездействует? — выгнул я бровь. — Слышал, Овидиус Гербер сражался с Напьером, но без толку.

— Только он и дрался, да силёнок не хватило. А кого ещё прикажешь в охоту на колдуна брать? — фыркнул Юстин. — Тем более с бандой отморозков? Ладно бы ещё одиночкой был — подловили бы. А так Напьер всегда ходит в компании.

— Которая даст ему время создать чары, — кивнул я. — Ну да, тяжко. Но всё же? Неужто у Новиграда нет способа решить проблему?

— Как я понял, — пожевал он губы, — на эти «шалости» пока что закрывают глаза. Вроде как никто из важных людей не помер, поэтому всё спустили на тормозах. Синдикату не до этой ерунды, у них вопрос войны с Темерией сейчас стоит. Визимир обещал по золотому за каждого добровольца, так что те хотят тысяч пять согнать, не меньше.

Я присвистнул. Даже поделив на всех участников и прикинув небедственное положение городской верхушки, выходила очень серьёзная сумма. И это вот его «не меньше» ясно давало понять — будет больше.

Также я узнал кое-что и про самих Черепов. Эти наследить успели куда серьёзнее. Были известны места, где банда собиралась, известна территория, которую они кошмарили, известно, что хорошо изучили канализацию, зная, куда бежать, если их попытаются прижать.

— Ориентируются там, как жабы в болоте, — выругался Юстин. — Несмотря на то, что каждый в отдельности туп как пробка, умудряются выработать план налёта таким образом, чтобы шмыгнуть в канализацию до прихода стражи. Или ребят из Синдиката. Говорят, сама Гудрун Бьорнсдоттир дала добро на их ликвидацию, однако же, как видишь, толку оказалось мало.

Гудрун возглавляла Тени Прилива, самую сильную криминальную группировку города.

— У них территории весьма далеко друг от друга, — прикинул я. — Логично, что за зад ухватить никак не получается. Скеллигские пираты не рискуют совсем уж нагло бродить по чужим районам.

— И колдуна своего у Теней нет, — поддакнул мой собеседник. — Вестимо, что без прикрытия туго идёт.

— Ну, в Новиграде чародеев наберётся не меньше десятка, — задумался я. — Не считая алхимиков, многие из которых тоже маги не из последних.

— Яков Кухерт из Синдиката точно скрутил бы Напьера в бараний рог, — хмыкнул Юстин. — Но где это видано — главному алхимику лично бегать по вонючей канализации?

— Сравнил, конечно, — улыбнулся я.

Получив сведения о Черепах и своём непосредственном поручении — не так много, как я надеялся, но хватит, чтобы начать копать, — принялся за Сердцеедов и Ублюдка. Новую силу города, лезущую в большую политику.

Тут Юстин владел куда бóльшим объёмом информации.

Алонсо Вилли по прозвищу «Ублюдок» являлся серьёзным криминальным авторитетом из Третогора (столицы Редании) и руководителем одной из самых опасных ныне банд Новиграда — Сердцеедов. Безжалостный человек с садистскими наклонностями, который, не успев появиться в городе, уже взял часть его верхушки за горло.

— Говорят, он имеет связи в гильдии алхимиков и знает нескольких чародеев, — шептал Юстин, заставляя наклоняться чуть ли не через весь стол. Если бы я не знал, что собираюсь откатываться, то ни за что не стал бы так делать! Это ведь фактически расписаться, что мы тут о чём-то секретничаем. — Кроме Обрезков, успел подмять под себя парочку борделей Площади Иерарха. Бойцовые арены, конечно же, тоже. Но они всегда находились в Обрезках, не считая тех, которые в доках, но там Тени и Златорубы — слишком тесно для Сердцеедов. Нет, Ублюдок активничает тут. Вроде как ведёт негласную войну с Королём Нищих и его Невидимыми, но конкретно сказать не могу. Сам не знаю, больно мутно всё, словно в дерьме плаваю.

— Я слышал, Алонсо является ценителем искусства? — слабо улыбнулся я.

— Хочешь ему свои фигурки толкнуть? — захихикал Юстин. — Я бы посмотрел на это. Но только со стороны и так, чтобы меня никто не увидел. Боюсь, в ином случае может случиться неприятность.

— Откуда такая эффективность? — спросил я. — Только появился, а уже развил такую активность. Причём не занимаясь тотальным истреблением всего и вся, ведь иначе его стёрли бы в порошок, несмотря на все связи. Это не Черепа, которые прячутся в канализации, прикрываясь колдуном. Это полноценная серьёзная структура, которая нацелена на зарабатывание денег и власть над городом. И она не может просто спрятаться от своих противников.

— Откуда, спрашиваешь? — он невесело хмыкнул. — Интеллект, капелька удачи, нужные знакомства и много-много золота, Амброз, вот и весь ответ. Ублюдок носит такое прозвище не просто так. Он играет грязно. Очень грязно. Похищаются дети и жёны, которым рубят конечности. Стража и инквизиция засыпается деньгами, лишь бы закрывали глаза, чародеям и колдунам приносят «анонимные подарки», причём из тех, которые и правда нужны им: редкие ингредиенты, дорогие предметы искусства, информация о недругах… Взамен Вилли дают карт-бланш, позволяя чуть ли не открыто продавать фисштех и силой забирать эльфок с улиц, забивая ими свои бордели. Бедняжек опаивают наркотой, постоянно бьют и насилуют. Зато, как говорят, это отлично помогает им «выполнять свои обязанности».

Я присвистнул.

— И остальные это проглотили? Ах да, подкуп…

— Именно, — кивнул Юстин. — Сердцееды показали, что, в отличие от Черепов, они продуманно жестоки. Любого, кто задерживает плату или не выплачивает вовремя долги, ждёт физическое наказание, причём не банальное избиение, как поступили бы те же Златорубы и Тени Приливов, о нет. Это всегда отрубание части тела. Иногда — пальца, иногда — уха или носа. Кому-то могут вырвать глаз или язык.

Поморщившись, я кивнул, побуждая его продолжать.

— При таком подходе к делу все, кто работает на территории Обрезков, сидят тише воды ниже травы. Они готовы воровать, побираться и продавать себя, лишь бы своевременно выплачивать дань. Также неимоверная жестокость привлекает разный сброд. У банды нет отбоя от желающих вступить, а потому всегда найдутся те, кто бросится в бой, если возникнет нужда.

Задумчиво хмыкнув, я признал, что сведений достаточно. Теперь понятно, почему Тесак был столь настойчив. Он, как и остальные, хочет смерти Ублюдка. Аха-ха-ха! Алонсо ввёл новые правила игры, сделав обстановку в Новиграде чуточку более напряжённой!

Стоит ли мне помочь в деле уничтожения Сердцеедов? Потому что я могу это сделать. Даже сейчас, прямо в этот самый момент, я могу просто встать и направиться к Вилли в гости, попытавшись его убить. Скорее всего, это у меня не получится, но я вернусь в прошлое, зная чуточку больше. Потом снова и снова… до тех пор, пока не сделаю всё идеально.

Это — моя сила, остановить которую на его уровне будет невозможно. Минусы, впрочем, тоже есть. Первое: это слишком тупо. Работать в лоб, словно идиот, — это создать самому себе кучу проблем. Я не желаю становиться «непобедимым танком», который расшибает всякое препятствие на пути грубой силой. Второе: последствия. Если я буду неаккуратен, то останутся свидетели. Чем мне будет грозить убийство Ублюдка? Не знаю и знать не хочу. Третье: выгода. В чём она? Лично моя? Тесак попросил? А что он мне за это обещал? Хер в масле. Нет, даже без масла.

К тому же я помню, что в далёком будущем, когда банду возглавит уже сын Алонсо, Ублюдок-младший, он сыграет свою роль в помощи «супердевочке», спасительнице мира и канона, Цири. Какую именно? Тут уже сложнее… Детали, к сожалению, ускользают из памяти, больно давно я проходил ту игрушку. А я уже в этом мире целых двадцать лет, что говорить о прошлом?!

В общем, обдумать следовало всё очень тщательно, я не мог позволить себе ошибиться, потому что хоть и владел, казалось, уникальной и нереально могучей силой, но она не могла решить абсолютно все мои проблемы. У неё были лимиты. Я не смогу вернуться в прошлое на слишком уж большой срок. Время не позволит мне этого. Во всяком случае, пока…

Использовав бумажную фигурку цапли, я вернулся на два часа назад, ровно к моменту, когда мы с Юстином приступили к серьёзному разговору. И ощутил голод. Тц… в этом минус моей сверхсилы. Тело возвращалось в прошлое полноценно. Все ощущения, которые я испытывал в тот или иной момент времени, снова наседали на меня. И опять предо мной свинина с грибами и луком. А уже, сука, не хочется. Имею в виду — именно её. Подсознание утверждает, что я этим блюдом «насытился», а желудок требовал себя чем-то набить.

Подавив вздох, подцепил прожаренный кусочек. Помню, ты был вкусным… а вон тот, поодаль, с хрящом. Хрящи я не люблю, так что есть тебя не буду.

При повторе разговор у нас пошёл совершенно иной. И коснулся он одного белоголового ведьмака, Геральта из Ривии. Мужик УЖЕ оказался достаточно известным. Среди тех, кто был в теме, само собой. Один из лучших ведьмаков — со своими правилами и принципами — успешно уничтожал чудищ уже пару десятков лет. Кроме банальных гулей и утопцев, на его счету приличное количество весьма опасных монстров: вампиров, леших, мантикор и грифонов. Последние ещё и летают!

Драконов ведьмак не убивал принципиально, как и многих других тварей — русалок, сирен, дриад, домовых, прибожков и некоторых разновидностей «разумной нечисти».

Геральт умудрился шапочно перезнакомиться с кучей народа, завести дружеские отношения с дриадами из Брокилона и культом Мэлителе. Последние — прямые конкуренты Вечного Огня, менее радикальные, но более старые.

Ведьмак ещё не успел обзавестись шикарной кличкой «Мясник из Блавикена» (Реданский город, кстати!), но уже известен как «Белый Волк» — правда, лишь среди нелюдей.

— Как и все мутанты, безэмоционален, холоден и груб, — дополнил Юстин. — А вообще ты меня удивил, Амброз. Не думал, что проявишь интерес к этому выродку. Чего это? У меня и информации толком нет, лишь то, что знал сам. Если тебе критично, за пару дней нарою ещё…

— Неужто не слышал про оборотня в Застенье? — приподнял я бровь. — Кого, ты думаешь, я вытащил в помощь для его поимки?

— Так-так… — нахмурился он. — Представь себе, не слышал. Я и о твоём приходе-то узнал лишь тогда, когда мне записку от тебя передали.

— Отстаёшь от жизни, друг мой, — улыбнулся я. — Но… думаю, кое-что рассказать и я смогу…

Просидев в таверне ещё час, я существенно пополнил свой багаж знаний, доплатив Юстину ещё и за слухи да разные интересные факты, касающиеся Новиграда в целом и отдельных его обитателей. Кое-что про таинственную любовницу Гудрун (даже и не знал, что она по девочкам!), про книгу, которую пишет Яков Кухерт, про градоначальника Шевзера, у которого прямо из имения украли целую шкатулку драгоценностей, и прочее.

Затронули мы и тему баронета Вульфа Кохн-Восена, который зачастил в Новиград, прожигая здесь накопленные отцом и дедом деньги. Ещё бы! Деревня Урстен была не столь большой, чтобы приносить достаточные средства. По сути, Кохн-Восен мало чем отличался от «зажиточного горожанина», однако спесь застилала ему глаза, заставляя тратить деньги, чтобы казаться «своим» среди новиградской знати. Однако последние лишь посмеивались над «деревенским дураком».

Это мне на руку. Как и то, что его жена с сыном ныне присутствуют тут же.

Закончив с Юстином, вышел из корчмы «Нигде», уже другим взглядом оценив Обрезки. Здесь не было хаоса, как могло бы показаться, а солнце светило точно так же, как и в других местах. Не имелось особой грязи или мусора, не валялись трупы, никто не бегал за людьми с топорами… Со стороны эти трущобы казались достаточно… нормальными. Для трущоб.

Виднелась здесь и стража, хоть и в куда меньшем количестве, чем на центральных улицах. Хм… вот только ходили они полноценными десятками, а не парами. Ещё и руки с клинков не убирали. Клинков, а не дубин!

Местные торговцы казались излишне назойливыми, некоторые чуть ли не вцеплялись в потенциального покупателя, который проходил взглядом по товарам, разложенным на прилавках. Кое-какие заведения, размещённые не на улице, а в домах (причём центральных для этого района), оказались закрыты. Двери и окна светили свежезаколоченными досками, ещё не успевшими потемнеть.

М-да, теперь ситуация стала куда понятнее. И печальнее.

— Пакуйте этого ублюдка, — бросил лейтенант своим людям, указав на Кронрода. — Городской дознаватель весьма заинтересуется, каким таким образом они убивали тюремных сидельцев. А тушу…

— Оставьте мне, — выступил Геральт. — Разделаю, заберу трофеи, а голову ещё заказчику доставлять.

— Поедешь в Блавикен? — поинтересовался я.

— Вряд ли, — немного подумав, качнул ведьмак головой. — Деньги мне выдадут через банк, когда доверенное лицо подтвердит факт поимки чудовища. Алхимики и чародеи платят за некоторые части тел, так что направлюсь к ним, обсужу стоимость.

— Амброз, на пару слов, — Мустар махнул рукой, после чего я отошёл с ним метров на двадцать, скрывшись за сараем.

— Если что-то секретное, то лучше погоди, — сказал я, не успел он и рта раскрыть, — у ведьмаков усиленный слух. Не факт, конечно, что Геральт будет нас подслушивать, но исключать этого тоже нельзя.

Лейтенант хмыкнул.

— Кто он, этот ведьмак? — спросил Мустар. — Зачем он тебе нужен?

— О, подозреваешь появление нового человека в городских раскладах? — улыбнулся я. — Не стóит. Он вскоре покинет Новиград. Максимум — на некоторое время задержится, чтобы очистить от монстров канализацию. Если, конечно, договорится с Синдикатом.

— Ежели цену ломить не будет, то договорится, — ухмыльнулся лейтенант. — Значит, не имеешь на него планов? И церковь Вечного Огня тоже?

— Прошу, — сделал я рукой приглашающий жест, — если у тебя есть мысли, как использовать ведьмака, милости просим.

Мустар кивнул.

— Приходи в «Золотой Осётр», мы там часто собираемся. Парни год уже тебя не видели. А тут первый же выход — и сразу на дело.

— Не только парни, — хмыкнул я.

— Да неужто? — рассмеялся он. — Этель ещё не в курсе твоего возвращения?

— Сегодня узнает, это факт, — пожал я плечами. — Но сам я прибыл в город лишь вчера…

— Вчера? — фыркнул лейтенант. — И с ходу поймал оборотня, заполучив знакомство с охотником на чудовищ? Который вроде как «не будет учитываться в городских раскладах», но при этом займётся проблемой канализации, которая каждый год всё более остро напрягает Синдикат? Верю. Вот прям сразу! Что ты затеял, Амброз? Хочешь новых должников? Или… — он прищурился, — наконец-то надумал взять власть?

— Что ты, — отмахнулся я, — мне и так хорошо.

— Угу, бродячим жрецом, — протянул он. — Ладно, не моего умишка дело, но капитану я сообщу.

— Сэкономишь мне время.

На этом я распрощался с Китобоями и довольным Геральтом, который уже начал потрошить тушу волколака. Ведьмак послал какого-то мальчишку, за медяк, найти ему извозчика с телегой. Похоже, ещё до заката он получит свою награду, какая бы она ни была.

Я не стал его отвлекать. Скорее всего, ещё увидимся — если у него получится с канализацией. А ежели нет… увидимся в будущем. Уверен на все сто процентов, ведь и сам собираюсь использовать канон под свои нужды.

Взглянув на небо, а потом на солнце, я почесал лоб, сплюнул и направился домой. Точнее — в таверну. Пока в таверну. Потому что на сегодня я закончил. Хочется отдохнуть от этой временной петли. Просто расслабиться, посидев в бадье горячей воды, отскрести кожу, потом как следует перекусить и завалиться спать.

Да-а… здорово будет. А дела — потом. Завтра. Навестить Этель, разобраться с Хрустящими Черепами, Ублюдком и его Сердцеедами, Царрой, похотливым баронетом, своими одичавшими подручными, продажей фигурок, Ляшарелем, банком Вивальди, куда бы тоже надо заглянуть…

Насвистывая, я прошёлся по рыночной площади, прикупив пару мелочей, потом пирожков возле пекарни, потому что знал: до вечера в таверне будет лишь то, что осталось с вечера или утра. То есть не столь вкусное, как свежее. А свежее сготовят только к вечеру, когда будет наплыв посетителей.

Пройдя вдоль канала, от Пути Славы к Площади Иерарха, привычно срезал дорогу через переулки. Тут-то всё и произошло.

Тёмная фигура отделилась от стены, позволив мне заметить лишь едва уловимую тень. Острое лезвие ударило в спину, легко прорезало плащ, тонкую льняную рубаху и вонзилось в плоть — где-то в области печени.

Колени подогнулись, руки ослабли, тело сотрясла дрожь и одновременно жар. Рот беззвучно открылся, глаза широко распахнулись.

— Амброз! — услышал я сквозь вату, моментально наполнившую уши. — Нет! Как?! Почему ты не отбил?! Ты ведь всегда!..

Смутно знакомая фигура. Капюшон. Сильные руки. Попытки закрыть рану. Темнота.

Автоматическое откатывание времени заставило мир застыть. Я смачно выругался. Была использована глиняная фигурка, которую смастерил утром. Лимит — двенадцать часов. Прилично, да, но мне нечего изменять! И так уже всё прошло идеально, кроме… вот этого.

— А я её сорок минут лепил, — проворчал я, а потом вздохнул и уже более осмысленным взглядом уставился на своего убийцу, который с ходу показался мне знакомым. — Да ну на хрен, — прищурился я. — Если всё так…

Отмотав немного назад, я заметил, как фигура стремительно взобралась на каменный выступ, вплотную к стене двора-колодца, сквозь который я и держал путь. Точнее, шёл я даже не через двор, а мимо нескольких обшарпанных складов, где чистильщики каналов держали свой скарб.

— Этель, — осознал я и снова выругался. — Вот сучка! Сколько уже раз говорил, чтобы не вздумала «играть» с оружием!

Эта фишка началась ещё с нашего знакомства, четыре года назад. Тогда я показал, что как бы она ни старалась, как бы ни пыталась, она никогда не сумеет меня победить. С тех пор девушка время от времени пыталась меня подловить. Но раньше столь жёстко не поступала. Тц…

Попытка убийства или правда случайность? Ха-а… скорее глупость.

Впрочем, сам виноват. Надо было изначально жёстко поставить её на место, но нет — тянул, смеялся, подкалывал. Доигрался, одним словом.

— А ведь если бы я и правда так вот помер, то… что бы она сделала? — почесал я подбородок. — Сколь сильно винила бы себя? Депрессия? Стыд? Алкоголь? Фисштех? А потом прыжок с моста в воду в тяжёлом доспехе? Или взяла бы себя в руки и пережила?

Проверять это я, конечно, не буду. Хотя…

Ещё немного откатившись в прошлое, я заметил, что Этель уже некоторое время наблюдала за мной. Чего уж, я даже приметил, откуда она вышла — со стороны штаба Китобоев. Похоже, вернулась и узнала обо мне, после чего помчалась к Застенью и наткнулась на меня, идущего по дороге. А там в голове возник «гениальный план». М-да-а… Стоит его испортить? Нет-нет, всё будет куда интереснее!

— Заодно отобью желание маяться дурью, — фыркнул я.

В режиме «застывшего времени» я наблюдал, как Этель следила за моими похождениями и покупками почти полчаса. Я даже видел, как она облизывалась, когда я трескал пирожки. А потом, отследив путь, обогнала меня через дальний мост (через канал их было три) и затаилась в том закоулке.

— Хм, может, она думала, что я её заметил? — задумался я. — Но это всё равно не повод тыкать в меня острыми предметами в попытке на самом деле убить! Фу такой быть.

План в голове приобретал всё больше деталей, так что я решил откатиться в прошлое, но не на максимум, а к моменту смерти волколака. Как раз…

Спустя полчаса я вновь шёл по тому же самому пути. В этот раз я заметил Этель заранее, но не подал виду, изображая, что даже не догадываюсь о её присутствии. Таким же, как ранее, образом я зашёл в проулок и… сейчас!

Я шёл ровно по своим следам, вызубрив их в бесконечной отмотке туда и обратно практически наизусть. А потому отклонился ровно на последнем шаге. Отклонился самую-самую малость — так, чтобы всё прошло идеально!

В бок вошёл кинжал. Плащ и рубаху окрасило красным. Я упал на колени, открыв рот и широко распахнув глаза.

— Амброз! — воскликнула Этель. — Нет! Как?! Почему ты не отбил?! Ты ведь всегда!..

Она засуетилась, но в момент, когда попыталась содрать плащ и заткнуть рану, я ловко подсёк её ноги, заставив завалиться на землю, а потом молниеносно оказался сверху.

— Так-так-так, — прошептал я, упираясь носом чуть ли не ей в щеку, — кого я вижу? Презренная убийца задумала ограбить героя?

— Ты жив! — От шока и удивления из её серых глаз, обычно демонстрирующих лишь холод или насмешку, потекли слёзы. — Прости меня! Сильно ранила? Хотела напугать, думала, ты…

— Дурёха, — вздохнул я и поднялся на ноги, после чего продемонстрировал пробитый кинжалом бурдюк, в который я набрал немного крови оборотня, которая всё равно была бесполезна и нигде не применялась.

Несколько секунд она смотрел на меня, а потом на ёмкость, из которой я вылил остатки крови. Извилины Этель скрипели почти половину минуты, прежде чем дошли до мысли о постановке.

Постановке всего случившегося.

— Ты обманул меня! — тональность резко поменялась. Она вскочила на ноги и возмущённо уставилась на меня. — Ублюдок, я думала, что реально прибила тебя, Амброз! Я думала!..

— В этом и был смысл. Надеюсь, теперь, осознав, насколько я смертен, ты более не будешь пытаться меня убить? — спросил я, рассматривая девушку.

Почти не поменялась. Впрочем, этот стиль ей шёл. Короткие чёрные волосы, серые глаза, татуировка в виде цветочного орнамента на правой щеке. Хищное лицо. Худощавая и подтянутая, грудь — единица. Небольшая упругая задница-орешек. Дерзкая. Наглая. Красивая. Кажется несерьёзной, но это маска. Я изучил её вдоль и поперёк, а потому мог сказать это абсолютно точно и уверенно.

Хорошая мечница, делавшая ставку на ловкость, финты и увороты. Звёзд с неба не хватает, гениальностью тут и не пахнет, но обычного солдата-стражника зарежет без особых усилий. Компенсирует физическую слабость множеством грязных трюков, часть которых я показал ей, а часть — она мне.

— Кстати, я ведь пирожков для тебя купил…

***

— …целый год, Амброз, целый год, — Этель, абсолютно обнажённая, лежала на широкой каменной лавке, в то время как я массировал её плечи и спину. Масло, предоставленное банщиком, покоилось рядом. Периодически я капал его себе на ладони, а потом продолжал разминать девушку, урчащую, словно большая кошка.

Мы были в новиградских банях, в Серебряном Городе. Весьма «цивильном» элитном заведении, куда пускали далеко не всех и не всегда. Тут мало иметь желание помыться — это можно организовать и в куда более дешёвом и простом месте. Нет, здесь нужно ещё и заплатить неплохую сумму в кронах (в пересчёте — пять серебряных на человека), а также приложить руку к шару-определителю: магическая проверка на несколько распространённых кожных болезней.

Прокажённым, конечно же, дверь была закрыта.

Здесь имелись общие и частные бассейны, парилки, сауны, зоны отдыха… Целый, я бы сказал, комплекс. И мы сняли тут отдельную ложу — только для себя.

— И всего два письма, — продолжала Этель. — К тому же без каких-либо подробностей.

— Я надеялся компенсировать это подарком, — пальцы прошлись вдоль её позвоночника, заставив девушку выгнуться. — А письмо кто угодно мог прочесть, приходилось осторожничать.

Несмотря на постоянные тренировки (а может, благодаря им?) и профессию бойца, её кожа была удивительно нежной и гладкой. Я не знаю, кто получал от массажа больше удовольствия. Всё-таки ласкать партнёршу в такие моменты… м-м… Замечательная прелюдия!

— Подарок был хорош, — благосклонно кивнула она. — А с письмами… ты, как обычно, наводишь тень на плетень.

— Типа того, — хохотнул я, а потом наклонился и поцеловал брюнетку в шею.

— Мр-м… — довольно улыбнулась она. — Боже, Амброз, как я скучала. Сама не заметила, как привыкла ко всему этому… уюту, который ты умудрился организовать. Вечерние прогулки, какие-то постоянные мероприятия и выступления, совместная готовка или покупки, чтение вслух…

Романтика, которой так не хватает местным!

— И секс, — дополнил я, вызвав хитрый смешок.

— И его, — мурлыкнула Этель. — Столько нового…

Будучи человеком современных нравов, я не желал сталкиваться с ограничениями, которые породило местное общество в плане «так не положено» или «так не принято». По мне, если хочется и если подобное не доставляет партнёру страданий, то можно всё. И я делал это «всё», постепенно подбивая девушку на самые смелые (по её меркам) эксперименты. Например, секс будучи связанной и с закрытыми глазами. А уж с каким удивлением и даже шоком она отреагировала на банальнейший куни… Это воспоминание о «первом разе» до сих пор меня веселит!

— Мне тоже не хватало… — на мгновение задумался я, — нас.

— Расскажи, как всё прошло? — Этель лежала с закрытыми глазами, а она и правда была похоже на кошку — не теряла осторожности с теми, кому не доверяла. Всегда присматривала сквозь полуприщуренные веки. Доверие в профессии наёмника — роскошь. Но у меня оно было.

— Только после того, как поведаешь, откуда этот шрам, — я провёл пальцами по шву, успевшему побледнеть и стать почти незаметным.

— Удар саблей, — скривилась она. — По касательной прошёл, но всё равно зашивали. Каспер сказал, будет незаметно. Он ещё и магии своей немного добавил — сколько мог позволить.

— Почти не видно, — согласился я. — Однако я помню тебя всю и полностью. До мелочей. До последней родинки.

— Я уже забыла, каково это… — поёрзала девушка.

На лавку было наброшено толстое полотенце, чтобы твёрдый камень не врезался в мягкие (иногда даже слишком, ибо посещали бани самые разные слои общества) и не очень тела. Наклонившись снова, я легонько куснул её за ухо, вызвав очередной смешок.

— Каково что?

— Чувствовать это… Заботу, — вздохнула Этель. — Знаешь, я… боялась, что ты не вернёшься. Или что сойдёшься с кем-то ещё. С какой-нибудь сучкой, которая будет моложе и красивее меня. Может, чародейкой…

Она развернулась, серьёзно на меня посмотрев. Мягко улыбнувшись, я склонился ниже, поцеловав девушку, а потом добавил ещё масла на руки. Ладони переместились к небольшой аккуратной груди, оглаживая её широкими «мазками», то и дело задевая соски, цвет которых был столь бледным, что они почти не выделялись на фоне кожи.

Щёки Этель уже успели порозоветь, а тело то и дело непроизвольно изгибалось, надеясь продлить ласку.

Знания из эпохи далёкого будущего и вполне успешный опыт прошлой жизни отлично помогали в этом вопросе. Я знал, что называется, «общие» эрогенные зоны, чем уже весьма солидно выделялся. Кроме того, за время нашего знакомства — как обычного, так и горизонтального — успел выучить наиболее чувствительные места своей партнёрши. И сейчас «атака» шла именно по этим направлениям.

Очередные приёмы, которые вводили её в ступор своей простотой и действенностью.

— Я всегда возвращаюсь, Этель, — упёрся я лбом в её лоб. Новый поцелуй. Более жадный, требовательный.

Руки брюнетки обхватили мою шею, она подалась вперёд, а я уселся рядом — ширина каменной скамьи свободно позволяла это. За ней исходил паром небольшой бассейн «для парочек» — всего полтора метра глубиной и три шириной. Туда мы переместимся немного позже.

Скользкое от масла тело извивалось в моих руках. Поцелуй так и не разорвался — он обернулся тем, что Этель переместилась на мои колени, а потом ухватилась рукой за член. Как и она, я был обнажён.

— Я ждала этого целый год, Амброз… — прошептала она, а потом направила его внутрь себя и прикрыла глаза. Тихий стон сорвался с алых губ. Раскрасневшееся лицо упёрлось мне в шею. Я ощутил язык, который коснулся кожи и неспешно прошёлся от уха до ключицы.

Она стала раскованнее. Это приятно. Поначалу девушка лежала, что называется, «брёвнышком». Тут подобное норма. Почти никто не говорит на «табуированные» темы. Мало кто имеет должный опыт, ведь разнообразию просто неоткуда взяться! Интернета нет, откровенных журналов тоже, а незнание банальной женской (и мужской) анатомии приводит к тому, что даже сами девушки не всегда осознают, где надо «гладить и жать», чтобы стало хорошо!

Конечно, есть и исключения. Например, те самые чародейки, которых упомянула Этель. Эти женщины, живущие зачастую сотни лет, отлично понимают, чего и как хотят. Но эти дамы отличались, во-первых, образованием, а во-вторых — имели чрезмерно богатую практику, так что познали всё на опыте.

«Аристократическое бытие есть бытие высшее, неоспоримое. Каждый из нас рождён для осуществления верховной цели — примером своим вести народ к совершенству, о котором кметы, эти низшие существа, забывают в бесконечном круговороте войн и служения. Лишь уделив подобающее внимание удовлетворению физических, умственных и духовных потребностей, аристократ способен сполна отдаться тому, для чего сотворён — страстям созидания, будь то изящные искусства, сочинительство, правление государством и иные, более тонкие отправления искушённого сознания. Страсть его есть и добродетель, и высшее благо.

Аристократу дóлжно удовлетворять свои потребности любым доступным ему способом. Ничто так не возбуждает утомлённый ум, как изысканное вино, хорошая порка или плотские утехи с женщинами, мужчинами и даже эльфами. В порыве страсти аристократ волен даже запытать или изувечить предмет своего желания. Если жрецам такое не по нраву, покайтесь, искупите вину золотом и простите узость их мысли, ибо только аристократу дано понять, что деяния его служат великой цели.

Если же аристократ каким-то образом умышленно ограничивает собственные желания и не раскрывает свои возможности высшего по природе существа, то чем отличен он от пыли под ногами, от безмозглого животного или грубой, лживой бесполезной черни? Такой самозванец — мучительный позор для нашего общества, а посему долг истинного аристократа — направить заплутавшего на верный путь или растоптать его презренную жизнь, как с удовольствием прихлопываем мы надоедливого жука сапогом».

Аэлетий Инвоген, «Бытие».

* * *

К счастью или сожалению, Этель не была чародейкой. Речь шла именно что об обычной представительнице местного общества. Очень приятной для меня представительнице!

Двумя руками прижимая к себе Этель, я плавно двинулся вперёд — одними ягодицами. Ладони блуждали по нежной, покрытой маслом спине, ощупывая такое знакомое тело.

— Я тоже соскучился, милая моя…

Всё произошло слишком быстро. Мы оба неслись к вершине удовольствия, как опаздывающий гонец со сверхсрочным донесением к главнокомандующему армией в решающем бою. Не прошло и десяти минут сравнительно медленных телодвижений, как я ощутил сокращения её мышц. Ногти Этель на миг впились в мои плечи, но черту не переходили — никаких кровавых царапин на всю спину. Бёдра девушки начали подрагивать, ноги обвились вокруг моей талии, сжимая изо всех сил. Она напряглась и закатила глаза, широко распахнув рот в беззвучном крике удовольствия.

Подобная картина не могла оставить меня равнодушным. Едва успев вытащить, я кончил ей на живот.

Тяжело дыша, мы целовались на скамье, ощущая, что совершенно не насытились. Так… разогрелись. Всего лишь «первый акт», самое начало.

Лаская друг друга, переместились в горячий бассейн, откуда я позвонил в колокольчик, после чего молчаливый слуга получил задание, быстро притащив поднос фруктов и вина.

— Значит, рассказать тебе, как прошло моё путешествие? — Я хотел сесть напротив Этель и дать телам немного отдыха, но она тут же перебралась мне под бок, устроившись рядом и положив голову на моё плечо. Довольная улыбка не сходила с её губ.

— Каингорн — всё, что я знаю, — сказала девушка и потёрлась грудью. Твёрдые соски приятно щекотали кожу, а горячая вода и вино максимально расслабляли. Поглаживая её бёдра, я углубился в рассказ, вспоминая, как добирался до соседнего королевства, как дошёл до столицы и через скольких людей прошёл. Были тут и кметы, заигравшиеся в «серьёзных бандитов», и низушки-наркоторговцы (грёбаный фисштех!), и стайка накеров (что-то типа примитивных местных гоблинов, только более тупых и агрессивных).

Я не рассказывал детально, частенько пропуская солидные куски, но был достаточно подробен, останавливаясь на тех местах, которые могли бы вызвать интерес. Этель доверчиво сопела мне в шею, и изредка мне казалось, что девушка задремала, однако я не прерывался — не желал её будить или отвлекать.

Спустя полчаса стало понятно — не спит. Руки красавицы стали всё смелее блуждать по моему телу, отчего ситуация закончилась весьма очевидно, только продержались сейчас мы оба подольше.

Выбравшись из бассейна, переместились в сауну — тоже полностью нашу. Здесь уже настала моя пора улечься на деревянную скамью, успевшую впитать в себя жар заранее натопленной печки. Девушка использовала веник, пройдясь по всему моему телу — от макушки до пяток.

Теперь наступила очередь Этель рассказывать. Она поведала про парочку интересных приключений роты, когда они ловили контрабандистов со Скеллиге, которые перевозили свой товар морем, пользуясь ресурсами Теней Прилива, о чём сама банда даже не догадывалась.

— Там и получила тот шрам, — добавила она. — Столкнулась с одним уродом из этих пиратов.

Ещё была погоня за «шпионом», коим оказался самый настоящий князь, решивший посетить Новиград инкогнито — вот все они «повеселились» под конец! Благо, ситуация решилась без крови, а аристократ, получивший синяк под глаз, под конец даже посмеялся над глупостью всего произошедшего. Ну и, конечно же, Этель поведала мне слухи. О, слухов и историй, произошедших в городе, была целая уйма! Их было невозможно переслушать и узнать все, а потому мне поведали лишь самые-самые, но и этого хватило почти на всю ночь.

Домой направились под утро. Домой, не в таверну…

* * *

— Опасное местечко ты выбрал, Амброз, — Юстин стукнул кружкой по оплёванному столу. — Корчма «Нигде» заиграла новыми красками, когда Обрезки подмяли Сердцееды.

— Да неужто? И что они тут забыли? — притворно спросил я.

— А то ты не знаешь, — хмыкнул он и сделал ещё глоток. — Погодь минутку, мне, кажется, надо отлить.

— Кажется? — ехидно уточнил я.

— Иди ты, — отмахнулся он.

— Место не изменилось? За углом?

— Там уже плесень одна, — бросил Юстин и поднялся на ноги, быстро скрывшись за дверьми таверны.

Я остался один. Эх… впрочем, рабочий день требовал этого. Я ведь уже решил для себя, что сильно много отдыхать и развлекаться не буду. К обеду уютный домик Этель (хотя правильнее будет сказать — «наш домик»), который мы совместно обставляли полтора года назад, покинуло сразу двое. Девушка направилась к своим, которые наверняка не будут ставить ей в упрёк «прогул по уважительной причине» (всяко более уважительной, чем привычное для наёмников похмелье), а я — решать собственные задачи. В первую очередь те, которые поручил Ляшарель. Ну и остальные, по ходу, надо будет не забыть. Раз уж взялся помочь, то глупо поворачивать назад.

— Что, бросила тебя твоя подружка? — со смешком повернулся ко мне здоровый лоб, сидящий с дружками через два столика. — Не сошлись характерами?

— Ага, — беспечно произнёс я. — А как ваша крепкая и тесная компания?

— Не жалуемся, — нахмурился он.

Мне всегда нравилось, как реагировали такие типы, когда начинаешь развивать их же собственную тему, перекидывая шуточку на «чужое поле». Больше половины напрягаются, интуитивно чувствуя подвох. А он ведь и правда есть!

— В гвинт, смотрю, играете? — закинул я ногу на ногу. — Ещё одного игрока примете?

Здоровяк почесал щетину. Его план, очевидно, дал трещину.

— Со святошами не играем, — подсказал ему товарищ, демонстрируя кривые зубы, коих был ощутимый некомплект. — А то проповедями заманают.

Его голос скрипел как несмазанное колесо, а рябая морда отдавала какой-то дебильцой.

— Конечно, гвинт ведь искусство, а не простое перебрасывание костей, — делано согласился я. — Тут надо карты считать, а с этим не каждый справится. Ежели так, то мне и правда стоит отказаться от игры. Не хочу оставлять вас без последнего медяка в кармане.

— Ах ты приблуда! — рявкнул третий. — Думаешь, сан и мантия спасут тебя?!

— Не, — ухмыльнулся я. — В гвинте они не играют ключевой роли. Но можешь проверить.

— А давай, — оскалился четвёртый, сверкая густыми чёрными усами. — Посмотрим, как юнец ответит за свои слова.

Я пересел к ним как раз в момент возвращения Юстина.

— На один раунд, — махнул я ему рукой. — Закажи пока к пиву что-то более существенное.

— Если здесь есть хоть что-то существенное, — затравленно огляделся он, а потом поплёлся в сторону корчмаря, хмуро вперившего в него свои зенки.

Между тем рябой дурачок, хвастаясь гнилозубой улыбкой дауна, довольно ловко смешал карты, начав новый раунд — уже на пятерых.

Гвинт напоминал помесь «дурака» и «покера», где каждая карта имела некий ранг силы. Раздающий, что ясно из названия, раздавал игрокам, попутно собирая «стол», куда шли карты с общим эффектом, способным усилить или ослабить какие-то другие, уже имеющиеся в руке.

Необходимо было сбрасывать ненужное, попутно «бросая вызов» какому-либо оппоненту. Имелись правила вызова, ограничения и иные тонкости, которые лучше всего понимались непосредственно в самой игре, лишь создавая ощущение сложности — недаром ведь каждый крестьянин мог достичь в гвинте немалого мастерства?

У меня имелось несколько бумажных фигурок, которые я сделал утром, во время завтрака с Этель, и держал специально для подобных случаев. Разумеется, каких-либо денег заработать я здесь не надеялся (играли на медяки), но рассчитывал узнать слухи, ради чего вообще попёрся по тавернам, вытащив сюда своего осведомителя.

И местные меня не разочаровали, продолжив ранее прерванный разговор.

— Так вот, — прогундел кмет, голова которого была прикрыта замызганным клобуком, — говорю вам, дочку Фольтеста, короля Темерии, боги прокляли за блуд отцовский. Теперь в монстра превращается.

— Иди ты, — отмахнулся здоровый лоб.

— Правда! Как Визимир ему войну объявил, так слухи начали ходить. То бишь они и раньше ходили, да я внимания не обращал. А теперь прям отовсюду слышу, а значит, всё так и есть.

— А разве принцесса не только что родилась? — вклинился я в разговор, заработав подозрительный взгляд. Однако желание потрепаться перевесило.

— Не, несколько лет уже прошло, — буркнул мужик и сбросил карту. — Просто тему никто особо не поднимал, говорю же. Где Редания, а где Темерия?

— Соседи, — усмехнулся я.

— Я вот давно об этом слышал, — хмыкнул рябой гнилозуб. — Про рождение прóклятой, в смысле.

Каждый раз, когда он говорил, я невольно задерживал дыхание. Пока помогало.

— Все слышали, — покрутил я рукой. — Из тех, у кого уши есть.

— Ежели хер туда не вбит! — заржал здоровяк.

— О том, что Фольтест сестру свою трахал, отчего выродок родился, и правда всем известно. — Клобук «бросил вызов» своему соседу, после чего они разменялись картами. — А вот про то, что он её как законную захотел объявить — уже куда меньше.

— Да ну, не может же он таким тупым быть! — усач удивлённо распахнул рот. Зубов не хватало.

— Выродка — да наследником? Брешут, — отмахнулся рябой.

— Да чтоб я провалился! — хлопнул клобук рукой по столешнице.

— Так и что, уважаемый, монстр-то откуда? — посмотрел я на свою комбинацию и на усиливающие карты стола. Хм… если выпадет ещё хотя бы одна подходящая, то у меня будет… средненько. Если не выпадет — можно сразу пасовать.

— Так благородные жеж! Хули им ещё делать? Как ентот… плод исеста…

— Инцеста, — подсказал я.

— Во, да. Исеста. Короче, как эта мерзость людьми править будет?!

— Правильно Визимир решил Вызиму брать, — фыркнул лоб, а потом отбросил карты, бессловесно пасуя.

— А монстр-то откуда? — повторил усач мой вопрос и подвинул к центру ещё пару медяков. Я поддержал ставку, как и остальные, кроме пасанувшего лба.

— Говорю же, боги прокляли! — клобук едва не подскочил на ноги. — В упыря превращается!

Кметы переглянулись и заухмылялись. Потом рябой, сидевший на раздаче, вытащил карту и добавил к общему столу.

— Погодная, — озвучил он очевидное.

Моя комбинация окончательно улетела в трубу. М-да… ну и хер с ней. Попробую продолжить. «Бросить вызов» мне это не помешает, а там, быть может, блеф заставит соперников спасовать.

— Фольтест-то чего предпринял по этому поводу? Ничего не известно? — поинтересовался я.

— Ни хера, — фыркнул крестьянин. — Говорят, похоронили её, значится…

— А разве не принц? — внезапно поинтересовался усач. — Принц ведь родился, разве нет?

— Принцесса, — скудоумная улыбка рябого отдавала чем-то блаженным. — Никогда я не слышал ни про какого принца. Разве что ещё одного ублюдка нагулял?

— Вестимо… ай, тьфу, всё едино.

«Бросив вызов» усачу, я отправил ему карту монстра — гуля. Он отбил её картой баллисты. Оп-па… чего это? Поменьше не было? Может, не такая уж и плохая у меня комбинация?..

— Пентюх этот Темерский — когда упырица из могилы вылезла, запретил её трогать, а потом людишек стал гонять. Кормить, значится, — добавил клобук.

Я кивнул и поднял ставку.

— Тьфу, срамота одна, — пробормотал усач, говоря то ли про свои карты, то ли про политическую обстановку.

— Это же чего, она и на трон взойдёт? — задумался рябой.

— Да не может… — буркнул лоб.

Повышение поддержали. Тц… похоже, придётся вскрываться.

— Так говорят же — законное дитя, — добавил я дровишек в этот разговор.

— Это Фольтест так говорит! — клобук скривил морду. — А по правде — не сходится. Иначе зачем богам самолично пакости творить, а?

— Если всё так, то народ взбунтуется! — возмутился усатый.

— Что-то ты не спешишь бунтовать, — хмыкнул здоровяк.

— Я-то чего? — удивился усатый.

Моя комбинация оказалась полнейшей лажей. Жаль…

— А вон, правитель у нас пошлины задирает.

— Это ерунда. Главное, чтобы монстров не плодил. Вот тогда уже и надо будет думать…

Немного подумав, я решил не возвращаться в прошлое. Проигрыш — десяток медяков. Плевать на них. Бумага дороже стоит. Вместо этого махнув рукой кметам, даже не заметившим моего ухода — так были поглощены спором, — вернулся к Юстину. Тому уже доставили заказ — жаркое из свинины с луком и грибами, на вид даже свежее и горячее.

— Ну, стоило оно того? — приподнял он бровь.

Я хмыкнул.

— Скажем так: это оказалось не лишним.

— Завидую я твоему самообладанию, — оглянулся Юстин. — Я вот не могу так.

Подцепив на двузубую вилку кусок мяса, я оглядел своего информатора. Настало время серьёзного разговора.

Юстин был моим «вечным осведомителем». Это та категория людей, к которым я периодически обращался за разной мелочью, даже оплачивая её, а вот о чём-то серьёзном не просил, хоть изредка и упоминал о такой возможности. Зато когда наступал момент и разговор заходил о серьёзном, то… возвращался в прошлое сразу, как узнавал сведения, — чтобы рыбка с крючка не слетела. Всё-таки, растрепав нечто важное, Юстин мало того что имел все шансы просто исчезнуть, так ещё и собственный страх подталкивал его быть осторожнее и рассказывать действительно «горячую» информацию лишь за хорошую сумму золотом. А я не желал добровольно расставаться с такими деньгами. Проще было узнать, всё что нужно, а потом откатиться во времени.

Жаль, что постоянно так делать было нельзя. Время течёт, всё меняется. Если я буду постоянно откатываться в прошлое, то в реальности Юстин будет считать, что мы даже не встречались. Следовательно, рано или поздно просто забудет о моём существовании. Оно мне надо?

Приходится «подкармливать»…

— А что ты можешь? — принялся я за свинину.

— Что я могу?

— Сам сказал: «Завидую я твоему самообладанию. Я вот не могу так». А что ты тогда можешь? Не думал, например, в армию записаться?

— Ты что, Амброз! Ради ста серебряных? А потом трёх золотых в конце? Сколько вообще до этого конца доживут! — Он сплюнул прямо на пол, а потом, секунду подумав, дополнил: — Не, меня и тут всё устраивает. Покуда на Реданию кто войной не пойдёт, я и не почешусь.

— Стало быть, патриот? — улыбнулся я.

— Ну а как иначе? — вытянулся Юстин. — Новиград хоть и отдельно ото всех, а всё же в Редании находится. Так что и я тут, поблизости, выходит.

Отпив немного разбавленной мочи, которую в «Нигде» называли пивом, я поморщился, а потом огляделся. Несколько новых человек успели зайти, несколько — выйти. Никого подозрительного, примечательного или знакомого.

— Ладно, потрепались и хватит. Меня, Юстин, кое-что интересует…

— Тебя или Секретную Службу? — перебил он меня, снизив громкость до театрального шёпота.

— А вот это, друг мой, тебе знать не положено. Смекаешь?

Мужчина молниеносно закивал — так лихо, что я забеспокоился за его шейные позвонки.

— Хрустящие Черепа — слыхал про таких? — издали начал я.

— Вторая новость, после Сердцеедов, — хмыкнул Юстин, продолжая говорить шёпотом. — Хотя я готов был биться об заклад, что ты про Ублюдка начнёшь выспрашивать.

— У тебя есть что сказать о нём? — поднял я бровь. — Пока он меня не волнует, — соврал я, — но в перспективе… тоже интересен. Однако вначале Черепа.

— И Нориф Напьер? — уточнил он. — Сразу говори, чародея в свой расклад вводишь или нет — от этого цена ой как зависит.

— Что, такая важная птица?

— Все колдуны — важные птицы, — поморщился Юстин. — Иначе не стал бы уточнять про отдельную плату.

— Ну давай, молви, — приготовился я слушать. — Что говорят об этом Напьере и Черепах? А там, если время останется, и Сердцеедов обсудим.