Серия «Сто дней!»

Но темно за окном.

И приходится спать страшным сном.

Вновь гляжу,

Словно утки взлетают стволы.

Сквозь огонь,

Слышу дикий я топот подков.

То ли плачет земля,

То ли кровь в небеса,

То ль душа вдаль летит….

Куда вы стремитесь?!

Вы, свободы незнавшие пули…

Остановитесь!

Но всё чаще вокруг пустОты,

А вдали боли смертной визгливые ноты.

Эй, стрелки! Пожалейте ж меня вы, ребята!

Человек я, не конь, что ж, что хвостатый.

Что ж, что грива, подковы стальные.

Не стреляйте, прошу вас, родные!

Но не слышит родня, вновь взлетают

Те стволы, что огонь изрыгают.

Июнь 89

То, вдруг, покажется, что ты мне нежно подмигнула,
То, вдруг, забыла обо мне, а вот сейчас уснула.
И я вослед тебе в тот сон нырнуть скорей пытаюсь,
Но нет тебя во сне… моём… Я просыпаюсь.

Усталость копится слезой за ширмой век.
Все так же вдруг, там, за окном, исчез куда-то снег...
8.11.90

(Оленьке Михайловой! Моей улыбчивой дорогуше!)

Я не хочу, чтоб дочка у могилы
Растерянно смотрела на меня.
Скажите ей, что я уехал с новой милой,
И не вернусь, возможно, никогда…

Над ней кружить я буду облаком прозрачным,
И если, вдруг, взгрустнет она по мне,
Я на нее прольюсь дождем блестящим,
И станет дочке легче на душе.

И пусть друзей не будет, если будут
Еще друзья на свете у меня…
Враги же сами не придут, забудут,
Врагам моим важней своя грызня.

Пусть никого не будет, только… если…
Она захочет… вдруг… Она придет…
Я ей спою своей печали песню,
А ветер, брат мой, пусть переведет.

Я ей спою, как сладко мне быть ветром
И в волосах ее, запутавшись, грустить,
Я попрошу придти еще раз, летом,
Чтоб запахи всех трав с ее сравнить.

Я попрошу в последний раз взъерошить вихры,
Кроме нее никто не мог их усмирить.
Ну, вот и все, закончились все игры…
В последний раз прошу ее меня простить…
2006-ой

II
«Небо и Земля разделены,
  но они делают одно дело»
  Конфуций
Я подчиняюсь власти суеты,
Бессилие в испуге осознав
Своих надежд на хрупкие мечты.
Тягучих мыслей мятые листы
Читаю, рву, себя себе продав.

И облегчённо звякнув серебром,
Тревогу поцелуем отмечая,
Играю весело, живу, дышу, потом…
Но снова тень мелькнёт, как топором,
Мне сказкой голову от жизни отсекая.

Беспомощно тону во сне, кричу,
Захлёбываясь кровью своей мутной.
Боюсь, опять на небо я взлечу,
Увижу там недостижимую мечту,
И вниз паду, сбив звёзды все попутно…
две с половиной тысячи лет позже

А во сне моём летит Она,
Та, которой именем я называю жизнь,

За собою манит красотой…
Но проснусь я, вспомнив о тебе,
Что поделаешь – Любовь…

Но вновь бы бросалось в бой тело мужское, ведомое холодным умом.
А женская сущность повадками кошки движенья вело б на излом.
И вечность застыла б в едином мгновении, и жизнь сотрясала бы дрожь.
И все оборвалось бы волной упоения, и все бы закончила ложь.

Потом был бы смех и стыд наслаждения.
Потом был бы блеск желтых глаз.
Но в серых глазах планов новых падений
Уже б разработка велась.