поцелуй – это ярким узором
оставаться в чужих сердцах,
поцелуй – это жестом и взором
выделять единицу из ста,

поцелуй – это вместо укора
посылать поощрений гонца,
поцелуй – это взятый измором
город-крепость в боях-страстях

источник https://boosty.to/coubpower/posts/51fb3360-f86e-4fe3-947a-a7...

Есть стихи, которые запоминаются сами собой. Их не учишь они въедаются в память ритмом, дыханием, тоской.

«Отворите мне темницу, дайте мне сиянье дня…»

Эти строки знают даже те, кто Лермонтова не открывал с девятого класса. Но мало кто задумывается: о какой темнице он пишет? Ведь когда создавался «Узник», поэт сидел не в каземате, не в остроге, а под домашним арестом в Петербурге.

И тем не менее стихотворение стало гимном свободы для нескольких поколений. Почему? Потому что Лермонтов написал не о тюрьме, он написал о состоянии души, которая задыхается в четырёх стенах, даже если стены эти не каменные.

Тюремный быт и мечта о воле

На поверхности классическая тюремная лирика.

Отворите мне темницу,

Дайте мне сиянье дня,

Черноокую девицу,

Черногривого коня.

Герой просит выпустить его на волю. Ему душно, тесно, он хочет на простор туда, где поле, ветер, где можно лететь на коне, забыв о стенах и запорах.

Но дальше начинается горькая правда:

Но окно тюрьмы высоко,

Дверь тяжёлая с замком.

Мечта разбивается о реальность. Исхода нет. И тогда герой смиряется, но не до конца. Он знает: даже в неволе остаётся то, что не отнять.

Я один, — нет утешенья:

Стены голые кругом,

Тускло светит луч лампады

Умирающим огнём.

Картина почти зримая: камера, казённая обстановка, тусклый свет. Всё давит, всё напоминает о несвободе.

Тюрьма как метафора

А теперь важное. Лермонтов написал «Узника» в 1837 году, когда сидел на гауптвахте за стихи «Смерть Поэта». Формально под арестом. Фактически в относительном комфорте. У него были книги, бумага, к нему приходили друзья.

Но он чувствовал себя в клетке. Потому что тюрьма для Лермонтова не стены, а невозможность быть там, где хочется.

Он рвался на Кавказ, в горы, к настоящей жизни. А его держали в Петербурге, который он ненавидел за фальшь, за духоту светских гостиных, за постоянный надзор.

И в этом смысле «Узник» становится страшнее любого реального заключения. Реальную тюрьму можно отсидеть и выйти. А как выйти из состояния, когда ты чужой среди своих, когда тебе душно там, где другим дышится легко?

В чём парадокс

Самая пронзительная строчка в стихотворении не про волю, не про коня, даже не про черноокую девицу.

Я — не тот, о, не тот, что прежде,

Чем темница стала мне нужна…

Здесь Лермонтов проговаривает главное: тюрьма меняет человека. Когда тебя лишают свободы, ты становишься другим. И даже если выйдешь, прежним уже не будешь.

Это знают все, кто хоть раз чувствовал себя запертым: в комнате, в отношениях, в работе, в городе, который стал тесен. Выход есть всегда, но выходишь уже не тем, кто заходил.

Кавказский след

Лермонтов прожил короткую жизнь, но успел посидеть в настоящей тюрьме дважды. Первый раз после «Смерти Поэта», второй за дуэль с сыном французского посла в 1840-м.

И оба раза он просился не «на волю вообще», а на Кавказ. Для него свобода была не абстракцией, а вполне конкретным местом, горами, где пахнет снегом и полынью, где можно дышать полной грудью.

Черноокую девицу,

Черногривого коня...

Это не просто романтические образы. Это Кавказ. Там у Лермонтова были и женщины, и лошади, и то самое чувство жизни, которое в Петербурге умирало.

Узник каждого из нас

Стихотворение написано почти двести лет назад. Но оно до сих пор отзывается в каждом, кто хоть раз говорил себе: «Мне нужно вырваться».

Мы все в какой-то момент оказываемся в своей темнице. У одного это работа, из которой не уйти, потому что кормит семью. У другого отношения, которые давно стали клеткой, но страшно разбить. У третьего собственные страхи, привычки, лень, не дающие шагнуть навстречу ветру.

И лермонтовский «Узник» это не про тюрьму с решётками. Это про состояние души, которая знает, что там, за стеной, есть сиянье дня, но не может пробиться к нему.

Только конь летит быстрее,

Только миг — и нет его...

Вот она, главная тоска: свобода есть, она рядом, но она уходит. А ты остаёшься. Со стенами. С лампадой. С собой.

Что остаётся после стихотворения

Лермонтов написал «Узника» в 23 года. В этом возрасте многие ещё ищут себя, а он уже знал главное: быть свободным, значит быть готовым платить за свободу одиночеством.

Потому что на воле ветер холодный. И конь может унести неизвестно куда. И черноокая девица не гарантия счастья. Но выбирая между душной камерой и открытым полем, Лермонтов всегда выбирал поле. Даже если там страшно. Даже если там смерть.

Мы нашли себе Ваала,

Жертву требуют весы,

Мы забыли запах сала

И копчёной колбасы.

Я реву теперь без лука,

Путь к здоровью — это жесть.

Ох и страшная наука —

Не хотеть всё время есть.

.

В неуёмном этом деле

Преуспели от и до,

Мы на нем собаку съели

И щенков её штук сто.

Вышел срок наполовину,

На весы смотреть боюсь:

У тебя — четыре минус,

У меня — двенадцать плюс.

.

Чтоб свершить такое чудо

От души стараюсь я —

Заведения фастфуда

Посещаю втихаря.

Чтоб не пасть невинной жертвой

В похудательной войне,

Мне приходится усердно

Тайно жрать на стороне.

.

Эту схему не раскрою

И не выдам никогда,

Думай, что всему виною

Эта "умная" еда.

Предлагаю, в знак протеста,

Мясо жрать и пиво дуть,

И тогда я, честно-честно,

Похудею как-нибудь.