Рекомендация: х/ф "Я боролся с Эрнестом Хэмингуэем" — проза жизни о дружбе и любви под опадающие осенние листья, шелестящие о былом
Чистоту, простоту мы у древних берём,
Саги, сказки из прошлого тащим, —
Потому что добро остаётся добром —
В прошлом, будущем и настоящем!
В.С. Высоцкий
1993 г., реж. Рэнда Хейнс
Есть особенное очарование у историй, разворачивающихся на закате наших дней. И рассказаны они отнюдь не для ровесников действующих лиц, они — для людей чувствующих, эмпатов и людей, открытых к широкому спектру ассоциаций.
Работа пред вами, безусловно перекликается с "На Золотом пруду", с "Языком нежности", "Истинными ценностями", мультфильмом-притчей "Морщинки", постановкой "Дальше — тишина" и иными негромкими человеколюбивыми, забавными и грустными вещами, где, как и в любом хорошем произведении, зритель-читатель является полноправным соавтором произведения, додумывая, дорисовывая, доууглубляя увиденное и прочитанное, в зависимости от собственного внутреннего богатства.
Всегда считал огромной потерей для "Поттерианы" уход из жизни Ричарда Харриса — исполнителя роли Альбуса Дамблдора в первых двух фильмах. В нём была негромкая сила, которой не было у Майкла Гэмбона, была настоящая мудрость, сказочность героя и доброта, не требующая декларации.
Этот фильм — его абсолютный бенефис. Его одинокий старик Фрэнк, живущий воспоминаниями, крайне далёк от его Альбуса, но в т.ч. тем и интересен. И мудростью в сохранившемся вкусе к жизни, к умению ей насладиться — хотя бы попытаться — он не обделён. Нет в нём той зашоренности и кокона, в который некоторые запирают себя уже с наступлением тридцатилетия. Этот человек будет дышать полной грудью до последнего вздоха. Одна беда — одиночество.
Компанию ему составляет недавно ушедший из жизни ветеран синематографии Роберт Дюваль, чья роль более привычна и не столь экспрессивна, но безупречна в своём исполнении, в своём ином пути, ином взгляде на старость.
Уолтер Дюваля тихо и безупречно застёгнут на все пуговицы-клетки своего одиночества. Случайная встреча на скамейке у пруда и вот он рядом с любителем кутежа Фрэнком, рассказывающим байку за байкой почти аморальным типом, за которым он почему-то следует. "Вот и встретились два одиночества, развели у дороги костёр".
Два сошедшихся полюса. Один — про то, как рюмка за рюмкой, цепляясь за каждое движение жизни зубами, человек ищет способ доказать сам себе и всем вокруг, что он ещё чего-то стоит. И неясно где в этой шумной байке из которых и состоит его бытие был он, а где вымысел. Другой — про окаменение в правильности принятия неизбежного.
А есть здесь ещё Ширли Макклейн — женщина, изумительная в любом возрасте и честная в каждом из своих воплощений, но особенно удачно ей удавались такие, на первый взгляд простые, человеческие роли, как Хелен Куни.
И неожиданная Сандра Буллок в качестве живого воплощения молодости и надежд в скромной официантке.
Женщины здесь — не фон и не награда для героя под финал, они — проводники и катализаторы для внутренних самостоятельных перемен к лучшему, те, что помогают вспомнить кем мы были и отыскать в себе лучшую версию нас, раскрыть её по́лно. Даже если век наш в этом качестве будет недолог, оно стоит того, чтобы они увидели нас такими и — что ещё важнее — увидели мы сами в отражении прекрасных глаз, говорящих, что и на закате может быть светло и к свету окон их — как и в жизни мы идём вновь и вновь, даже если уже и не знаем, зачем.
P.S. Это не "женское кино" в привычном смысле, но снято через женскую оптику Рэнды Хейнс. Подобно Татьяне Лиозновой, подарившей нам Штирлица, у неё есть особый дар: видеть не только поступки, но и то, что между ними, уметь показать ту тишину, что говорит красноречивее любых слов.
И в этом отдельная ценность женской режиссуры.
Благодарю за внимание!
