Пять месяцев — дружба. Шестой — тишина. Седьмой — банкротство. Окончание истории про опцион
Зима пришла не только за окном. Сначала кавказец начал «задерживать переводы» по лизингу. Потом перестал брать трубку. А потом исчез. Как сквозь землю. Вместе с его семьёй, доброжелательными советами и мерседесами.
Странно, но свою долю в ООО он так и не оформил. Будто забыл. Зато первыми о нём вспомнили другие.
К Анне стали выходить люди в хороших пальто и с нехорошими глазами. Из служб безопасности лизинговых компаний. Разговор был коротким: «Где автомобили? Платежей нет».
— Я их передала ему! Он же… друг, — голос Анны звучал как оправдание школьницы.
— В договорах лизинга получателем указаны вы. Ваша подпись. Ваша печать. Ваша ответственность. Где машины?
Машин не было. Все пять «мерседесов» и «бэх» растворились где-то в предгорьях Кавказа. Спутниковые маяки молчали.
Начался ад. Тот, что приходит не с криками, а с почтовыми конвертами с гербовой печатью.
Исковые требования: свыше ста миллионов рублей. Цифра, которую наша героиня не заработала бы за три жизни.
Банкротство ООО: неизбежный и уже технический процесс.
Субсидиарная ответственность: вот что стало гвоздём в крышку. Анну признали виновной в том, что она, как директор, довела компанию до краха своими действиями. Эти сто миллионов стали её личными долгами. Личными. Со всеми вытекающими: арест счетов, запрет на выезд, продажа имущества.
Тот самый дом, который когда-то был неприкосновененной крепостью семьи, вдруг стал предметом торга в суде.
А где же наш «друг»? Где его обещания и обаяние? Испарились. Остался только осадок. Горький, как перестоявший кофе, и липкий, как чувство стыда.
Он купил не долю. Он купил её на полтора миллиона. Купил её подпись, её доверие и её будущее. А потом взял и перепродал банкам и лизинговым компаниям втридорога. Бизнес-схема.
Итог у истории всегда один, когда речь идёт о «лёгких деньгах»: их не бывает. Бывают только лёгкие, почти невесомые на первый взгляд, долги, которые потом давят на плечи тоннами судебных решений.