Серия «Киберпанк»

А мы продолжаем с момента, когда в нашей истории появился человек, чье творчество изменит лик современной фантастики. И если фантаста Уильяма Гибсона заслуженно называют батей киберпанка, то Филип Киндред Дик[1] - его дед, и прямо сейчас он запивает конские дозы разных веществ кружками кофе и задается вопросами о причинах своей депрессии.

Грехи и подвиги Филиппа Дика

Это у нас писатель считается лишь "одним из", а его творчество зачастую оценивается как среднее. На Западе же он - личность поистине культовая, и не без причины. С детства он, как и многие будущие писатели, интересовался книгами, фантастикой (ну и бонусом рассказами отца-ветерана о химических атаках во времена Первой мировой, почему нет). Взамен, прям по традиции маленький Филип рос хилым и болезненным - не мог толком есть, был награжден астмой и за это в тридцатых годах врачи прописали ему эфедрин - один из подвидов амфетамина, которые в то время использовали как лекарство. Возможно, именно из-за этого всю оставшуюся жизнь писатель проведет, употребляя разного рода вещества и с переменным успехом в борьбе с ними.

Я надеюсь, не надо объяснять, что амфетамины - гроб гроб кладбище пидор, но в те годы этого не знали, и назначить их шестилетнему ребенку было в порядке вещей. При этом ещё с этого же возраста Дик продемонстрировал незаурядные писательские способности, а ещё страдал от агорафобии и разного рода панических атак, и в сумме это давало ещё и очень плохие оценки в школе почти по всем предметам. В общем, это был весьма дикий коктейль во всех смыслах. И потому Филип Дик для нашего рассказа особенно важен, потому что он в одну каску заложил очень многие идеи, чисто из-за того, что стал заложником собственных демонов, в то время как бухающие и колющиеся битники были продуктом своей эпохи, сознательными маргиналами и отбросами по собственной воле.

И потому пока битники растили своих будущих киберпанков, Филип Дик независимо от них создавал будущую эстетику киберпанка. Первые рассказы он начал писать ещё в 14 лет, и среди них есть интересные произведения, которые печатали (со скрипом, но тем не менее), о которых хорошо отзывались, но которые при этом...не продавались. Начнем с того, что в пятидесятых с публикацией фантастики было все не так просто - если тем же писателям бит-поколения аудиторию обеспечивало их сообщество, то никому не известному депрессивному паникующему юноше с его фантастикой мало что светило, тем более что фантастику печатали далеко не так активно, как сейчас.

Это вносило свою лепту. Дик писал как сумасшедший, находя выход своему потенциалу, своим фобиям, болезным и депрессиям в постоянном творчестве, с 51 по 58 года он написал 13 романов и целую россыпь рассказов. Тогда же и сформировался его собственный стиль письма - тягучий, иногда местами медитативный, а главными героями зачастую были простые обычные люди. Само собой, фактуру он докидывал из собственного опыта, сами понимаете какого, и немалая часть творчества была посвящена либо зависимым людям, либо представителям низов. А ещё в силу особенностей характера значительная часть сюжетов заставляют героев и читателя сомневаться в том, ху из ху в произведении - насколько реально всё, что происходит в книге, кто из героев репликант, а кто нет - и так далее.

А счас я вам ещё докину для фактуры. Кроме того, что писатель был пять раз женат и прижил троих детей, он к тридцати годам буквально выжег все дофаминовые рецепторы в мозге, из-за чего жизнь его буквально была похожа на череду эпизодов, где он то жрал тысячи таблеток метамфетамина в неделю, запивая их кофе и заводя себе новую женщину, то ходил к врачу жаловаться на тахикардию и запирался в летнем домике на недели, выдавая очередной будущий шедевр. А ещё он сильно увлекался разными практиками типа китайской Книги перемен[2] (грубо говоря, это китайская книга для гаданий) и вплоть до собственно разработанной философской системы, основанной на галлюцинациях (также известной как "Видения 2-3-74").

Последнее - особенно примечательно. Представьте себе, что в какой-то момент жизни Дик встретил девушку с кулоном в форме рыбы и не будь дурак поинтересовался, что это такое. Девушка пояснила, что это христианский символ Ихтис, и писателя понесло. Он говорил о розовом свете, который приходил к нему периодически и нес ему разнообразные новости (после одного из приступов он отвез своего малолетнего ребенка к врачу, и тот после обследования подтвердил диагноз). Кроме того, поскольку Филип был достаточно образованным человеком, то ему начинали сниться кошмары про Римскую Империю, а сам он, по воспоминаниям жены, во сне разговаривал на латыни.

Иными словами, писатель перенесся куда-то за грань человеческого, примерно в ту область, где обитают тяжкие клинические заболевания, что неудивительно, если учесть, что он всю жизнь сидел на вещах, которые Роскомнадзор и Роскомнадзор. Ну а если вы вдруг допускаете, что он на самом деле достиг просветления то в попытках рационального объяснения своих новых "способностей" Дик рассматривал как разные библейские обстоятельства, так и возможность, что его таким образом вербует КГБ либо ФБР проверяет на лояльность, насылая галюны. Поскольку все текущие теории заговора стали реальностью, можете взять себе эти.

Так или иначе, но проблемы такого характера оставили на писателе отпечаток. Ещё за годы до своей системы 2-3-74 он уже задавался вопросами, от которых Нолан немедленно побежал бы снимать Начало 2. Насколько реальность реальна, и где галлюцинации переходят из количества в качество, и не живем ли мы в такой массовой галлюцинации, которая вырастает из коллективного бессознательного по Юнгу[3]. Не будем сейчас углубляться в детали, что какие-нибудь шизофреники по Юнгу просто погружены в другие слои реальности.

Но для нашего повествования (а мы тут как бы про киберпанк хотим говорить, си?) важны два произведения, которыми Филип Киндред Дик, хотел он того или нет, случайно прозрел будущее. И первое из них - "Человек в высоком замке"[4], который вышел аж в 1962 году. Если вкратце - то это наравне с Янки при дворе Короля Артура была одна из первых попыток открыть Ящик Пандоры с альтернативной исторической литературой (Господи, за что ты с нами так). Ну, жители бывшего СССР прекрасно знают, что это за жанр:

Смотреть строго со звуком.

Ну так вот. Представьте себе мир, в котором США во время Великой Депрессии не рискнули раскачать экономику, а прибегли к более традиционной политике изоляции. Как следствие - никто не помог Европе во Второй мировой, и после того как каток сумрачного германского усатого гения прошелся по Европе, узкоглазый каток японской империи развалил оставшихся, и в 1947 году США под давлением победителей капитулировали и были разбиты на три части - Японские Тихоокеанские штаты, немецкие Восточные штаты что-то среднее посреди пустыни, где нихрена нет[5].

И весь роман повествует о японской и центральной якобы нейтральной части Штатов 15 лет спустя, в 1962 году. Проигравшие американцы живут под японским патронатом, тихо-мирно перенимают культуру и обычаи, но и в целом "размывают" свое американское всяким пришлым. Например, всё той же "Книгой перемен". И вот это - первый очевидный нарратив в атмосфере - что под внешним давлением культура ассимилируется и превращается в что-то нечто иное. Второй же нарратив - это изучение альтернативного настоящего через третье алдьтернативное настоящее - роман "И наестся саранча", автор которого, собственно "Человек в Высоком Замке", на основе книги Перемен написал свой вариант альтернативного будущего, в котором японцы и немцы проиграли (но не как в нашей реальности, а немного иначе).

И вот тут, знаете, я хочу признать - Я НИХУЯ НЕ ПОНИМАЮ. То есть - я не до конца понимаю книги Дика. Я читал его книги несколько раз, читал его биографию, читал обзоры, разборы и объяснения смыслов, и у меня ощущение, что я так и не понял его. Не поймите меня неправильно, я книги читаю, люблю их, синефильствую помаленьку и даже (о господи, жалею об этом) неоднократно погружался в разного рода постмодернистскую нонконформистскую литературу, и целенаправленно разбирался в том, что хотел сказать автор. И даже вроде получалось. И вот именно книги Филипа Дика я не понимаю.

И не потому, что они написаны как-то непонятно. И нет, не потому что он графоман не умеющий писать (у меня есть опыт и в такой литературе, вы вообще счас читаете человека, у которого дома в бумаге лежат такие богопротивные произведения как "Дети против волшебников" и "Эмобой"). Просто каждый раз, изучая все сюжетные линии и атмосферу Человека в высоком замке, у меня складывалось впечатление, что автор что-то пытается мне сказать, кроме того что я уже знаю, но я слишком для этого тупой. Что в книге точно было - исследование вопросов культуры, "реальности реальности", и все это - в антураже историй разных, маленьких и не очень людей, в весьма душных обстоятельствах непреодолимой силы в атмосфере беспокойства.

И вот, Дик получил премию Хьюго за лучший роман года, потрясающи отзывы читателей и критиков, и...примерно нихрена денег. Думаю, не надо сильно пояснять, что на душевном здоровье автора это сказалось как-то положительно, и он буквально влачил нищенское существование. Впрочем, это не мешало ему продолжать закидываться тонной веществ, ради чего он обращался к массе врачей и не стеснялся симулировать признаки болезней, когда ему не хватало реальных. А на сдачу он ещё и обращался к подпольным распространителям разного рода дерьма, и все это щедро заливал в себя[6].

При этом длительные периоды апатии он чередовал с маниакальной продуктивностью, потому что мог проработать двое суток без перерыва, выдав черновик нового романа за этот период и полностью подготовить его для печати за 2-3 недели. Что творилось у него в мозге при этом - натуральная загадка. Но так или иначе, уже в 1968 он выкатил следующее произведение, которое перевернуло мир - "Мечтают ли андроиды об электроовцах"[7]. И здесь всё стало ещё страннее.

Здесь Дик развернулся на полную. Его манера письма "на отъебись" очень мощно резонировала с душной атмосферой умирающей околоапокалиптической земли, героем книги вновь был человек отнюдь не из верхнего эшелона социума, а сверху накладывалась паранойя из-за того, что андроиды были уж слишком похожи на людей, а сверху все придавливалось философией Мерсеризма, которая пришла сюда из рассказа "Маленький черный ящик"[8].

И снова Дик сделал это. Роман - не экшен, не детектив и даже не триллер. Если раскопать самое очевидное в виде событий основной сюжетной линии романа (на чем останавливаются почти все рецензенты на фантблабе), то выясняется, что это какое-то запредельно социально-философское высказывание на тему религии, и социума в лучших традициях постмодернистов эпохи битников с той лишь разницей, что они использовали метод нарезок[9], а Дик просто писал туда, куда несли его волны транквилизаторов с кофе.

Но что самое главное - он создал по настоящему удушающую атмосферу будущего, в котором вы можете завести себе искусственного котенка, но зачем если настоящего уже не выйдет. А если вам не повезло, то останетесь гнить на земле от радиоактивных болячек. И все, что будет вас выгодно отличать от безупречных физически андроидов - способность к эмпатии. Впрочем - выгодно ли? И насколько этично вообще пытаться создать нечто подобное, и чем оно будет? И что будет с людьми, которые нет-нет, да и проникнутся сочувствием к этим машинам?

Иными словами, Филип Дик заложил львиную долю той атмосферы и проблематики, которая из социальной фантастики перекочует чуть позже в фантастику научную, породив тот самый киберпанк. Ещё один социально-психоделический камень в основу будущего жанра был уложен. Пришло время напугать американцев тем, о чем фантазировал Дик и перенестись в США времен 70 годов.

Японская экспансия

По правде говоря, напугать - это, пожалуй, перебор. Представители самой богоизбранной нации на планете не боялись никого - кроме разве что безработицы да внезапной отправки во Вьетнам. Но в середине семидесятых вопрос со Вьетнамом решили, а вот с безработицей все было не так радужно. Начнем с того, что если в пятидесятых годах США были индустриальным гигантом, продукцией которого пользовался практически весь мир, то крупные мировые экономики постепенно отстраивались, и сами начали потреблять свое сырье, выдавая на-гора готовую продукцию - автомобили, станки, разного рода оборудование и тому подобное. А следовательно - спрос падал, росла конкуренция, а сырье стало куда как дороже.

Американская экономика, перегретая промышленными заказами ещё со Второй мировой, начала от этого хвататься за сердце и резко сокращать то, что в рыночек не вписывалось. Так, например, сразу несколько штатов северо-восточной части штатов назывались "Стальным поясом америки", но уже очень скоро их начали называть "Ржавым поясом"[10], и я думаю, не надо пояснять почему. Конкуренты производили больше, лучше, и что главное - дешевле. Но это было не единственное потрясение.

В 73 году состоялась так называемая Война Судного дня[11], когда в октябре целая коалиция из Египта, Сирии, Ирака при поддержке более чем дюжины стран попытались обнулить молодое государство Израиль, поддерживаемое (о, история, ироничная ты сука) Ираном, США их сателлитами, в результате чего ещё одна богоизбранная нация одержала сокрушительную победу, больше похожую на избиение первоклашек выпускником средней школы. Вот только все оказалось не так радужно, ведь на стороне пострадавших оказались страны ОПЕК - организации, добывающей черное золото, и эти самые организации скооперировались, чтобы показать кукиш всем, кто помог израильтянам отбиться.

Они ввели запрет на поставки в эти страны и в частности, в США, и в результате американцы, которые считали нормальным сжечь на своем тарантасе по 20 литров почти бесплатного бензина на 100 километров, столкнулись с ситуацией, что надо отдавать какие-то вообще совершенно безумные деньги за то, чтобы просто ездить как они привыкли - в любом направлении сколь угодно долго. Так начинался нефтяной кризис 1973 года[12].

Президент Никсон, который только ВОТ-ВОТ порешал проблему со Вьетнамом, выведя оттуда войска, тут же начал увещевать нацию, что просто ну не надо столько ездить, хуле вы какие мобильные, друзья мои. И вот тут крылась змея, а точнее - азиатский дракон, который только и ждал этого. Я уже говорил, что по мере того, как США теряли лидерство в промышленности, другие страны наоборот- росли, причем некоторые - рекордными темпами. В их числе была и Япония, которая после войны страдала не столько от двух ядерных бомбардировок, сколько от того, что все остальные города были снесены самыми обычными неядерными бомбами буквально в ноль.

Начиная с пятидесятых Япония росла как на дрожжах - сами подумайте, из-за низкого старта буквально любая инвестиция позволяла в кратчайшие сроки обустроить любое производство, и новая японская экономика прирастала более чем на 10% ежегодно, что для людей, знающих математику, дает почти экспоненциальный рост. Уже к 1965 году страна, которую раскатали до состояния ровного поля, имела экономику размером в 91 млрд долларов США, а к 1980 ее объем составит уже 1 триллион. В результате почти в течение 40 лет Япония будет держать марку второй экономики мира сразу после США.

Чисто для примера - уже к 1965 году, когда американцы начали посылать своих Джонов во Вьетнам, по японским островам уже ездили первые скоростные поезда. Этот стремительный взлет японской экономики получил название "Японского экономического чуда"[13]. Правда, у такого феномена было вполне себе рациональное объяснение, зачастую неприменимое для других стран. Имя этому объяснение - Дзайбацу[14]. Это были крупные промышленные объединения типа Митсубиси, которые занимались всем от буквально выращивания еды до разработки передовых технологий, но которые возглавлялись конкретными семьями, объединенными родственными узами. Это были буквально олигополисты не какой-то отрасли, а всей японской экономики. В итоге до войны Японию контролировал только тот, кто сумел договориться одновременно с политиками, военными и - дзайбацу.

Даже от войны семьи дзайбацу пострадали куда меньше частников, которых просто спилили в ноль и как звать не спросили. Да, формально их как бы запретили, пушто они выступали как отъявленные милитаристы и пособники преступного режима, и их пытались ликвидировать, распродав собственность, но почему-то так вышло, что распроданные предприятия "сами собой" снова объединились и сформировали институт Кэйрэцу[15]. По сути - то же самое, только в профиль - а ещё представители бывших дзайбацу придумали просто беспрецедентную вещь - вместо членов семьи нанимать на важные менеджеские должности специалистов, давая тем возможность в будущем породниться с "семьей".

В свою очередь, государство могло доверять Кэйрэцу, потому что у тех был капитал и репутация, а значит, им можно было поручить серьезные инфраструктурные проекты. С третьей стороны - рядовые японцы, работающие на предприятия конгломератов, были уверены в будущем примерно на пятьдесят лет вперед и могли идти трудиться, зная, что могут спокойно жить и работать десятилетия на своих рабочих местах. В итоге такая смесь олигархата и госкапитализма и позволила Японии быстро наверстать упущенное - промышленность резко пошла в гору. Электроника, станкостроение, автомобильная промышленность - все это стало приоритетом на годы вперед, и уже в середине шестидесятых Япония начала вырываться на мировые рынки.

Отдельно штаты успели поднасрать сами себе и всему миру - пытаясь решить внутренние проблемы, Никсон ещё в 1971 году устроил так называемый "Никсоновский шок"[16] - в одностороннем порядке отказался от привязки доллара к золоту, что в моменте помогло экономике, но имело далеко идущие последствия. Это, конечно, была вынужденная мера, потому что страны мира не были довольны доминацией США, которая прибрала к рукам две трети мирового золота "на хранение" (например, Де Голль в 1965 году в одностороннем порядке вынудил американцев вернуть золота на полтора миллиарда долларов, существенно обогатив французскую казну).

В итоге к началу Нефтяного кризиса американская промышленность визжала как порось, и тут на сцену вышли японцы, все более и более нагло вкатывающиеся на американский рынок. Экономные японцы оказались в резком выигрыше, ведь из-за резкого роста цен на нефть американцы перестали покупать монстров, жрущих бензин как Сатана - христианских младенцев. И японцы резко подсуетились - где подмазали чиновников, де вложились в заводы - и стали тысячами ввозить и строить свои тойоты, да так, что даже попытки правительства как-то это остановить провалились[17]. В итоге к концу семидесятых японцы захватили 20% американского рынка авто, 60% рынка электроники и 90% - мотоциклов. Встречались ситуации, когда владельцам японских авто могли побить фары просто за то, что авто японское - потому что американские работяги лишались работы. Нехило так для страны, которых за 30 лет до этого раскатали в щебень, не правда ли?

И вот, в этой атмосфере наступали восьмидесятые, которые перевернут в фантастике очень и очень многое.

Le Heavy Metal

Сейчас французов принято считать булкохрустами, любителями нетрадиционных отношений и носителями белого флага. НО - это не совсем справедливо, потому что помимо прочего, французы были и остаются во многом пионерами в искусстве, подарив нам современную электронную музыку, например, или перевели комиксы из разряда хуйни для детей в разряд искусства для взрослых. И нет, я не про Crossed сейчас, а про то, что было сильно раньше - Metal Hurlant[18]!

В 1974 году французский художник, иллюстратор и комиксист Жан Мебиус Жиро[19] сотоварищи задумал идею комикса для взрослых, который будет рассказывать разные фантастические истории - разные, очень разные, кто во что горазд. Но собирал он людей, умеющий рисовать и желающих показать миру новые и оригинальные истории, из-за чего комикс быстро набрал популярность, особенно в гиковских кругах. Для своего времени он был не просто смелым - он пиздец каким смелым, тут вам и обнаженка, и стрельба, и насилие и все это в нуарных мрачных тонах - Кодекс Хейса наверн в припадке бился от такого. А вот взрослым заходило на ура, за что "Ревущий металл" прозвали плейбоем для гиков, чем он фактически и являлся.

И каким взрослым! Джордж Лукас, Майкл Муркок, Хаяо Миядзаки (!), Кацухиро Отома, Ридли Скотт, Уильям Гибсон, Алехандро Ходоровски И ЭТО НЕ ПОЛНЫЙ СПИСОК. Достаточно того, что уже на следующий год Мебиус (это прозвище если что) уже работал со сценаристом Дэном О'Бэнноном на экранизации Дюны от Ходоровски (которая так и не состоялась). И Бэннон как-то раз показал Мебиусу свои наброски фантастической нуарной детективной истории про копа. Ничего не напоминает? Мебиус взял эту историю, визуализировал, довел до ума и выпустил. И настолько удачно, что уже в 1977 состоялся перезапуск комикса в США под названием "Heavy Metal", в котором и была опубликована эта история, получившая название "The Long Tomorrow"[20]. А теперь взгляните на этот разворот, и скажите, что вы видите:

Абсолютно верно. Это фактически собирательный образ того, что мы уже через несколько лет увидим во всех произведениях, несущих в себе идеи киберпанка. И для 1977 года это было не просто свежо - это было практически революцией в жанре фантастики. Тяжелая давящая атмосфера прогресса, маленькие люди, теряющиеся на фоне толпы, засвеченной неоном - все было показал Мебиус.

А уже некоторое время спустя он работал с Гансом Гигером над Чужим Ридли Скотта, и уж будьте уверены - Гигер знал, где черпать вдохновение. Лукас вдохновлялся Metal Hurlant при работе над Пятым эпизодом Звездных войн, а самого Жана Жиро впоследствии пригласили поработать ещё над двумя фильмами. Один - очень смелый проект Стивена Лисбергера, какого ещё не снимали ранее - с использованием компьютерной графики и хромакейных съемок он хотел показать виртуальное пространство (которое ещё так не называлось, потому что даже названия такому ещё не придумали). Это был фильм под названием TRON[21], и свежий визионерский взгляд Мебиуса здесь пригодился бы.

Второй - проект Ридли Скотта по книге весьма известного фантаста Филиппа Дика - "Мечтают ли андроиды об электроовцах". Правда, сюжет был сильно изменен, и так получилось, что фильм приобрел черты нуарного детектива про копа в условиях безрадостного будущего. И эта смесь романа с комиксом The Long Tomorrow получила название "Бегущий по лезвию"[22]. Больше того - значительная часть визуальной эстетики была основана на комиксе, НО базироваться только на нем было бы слишком опрометчиво. Картинка из Долгого Завтра на Лос-Анджелес ложилась не то чтобы ровно.

Поэтому для придания большей "нуарности" создатели фильма добавили в него массу элементов нуара тридцатых - кроме собственно освещения, речь идет об архитектуре, где ар-деко причудливо смешивали с футуризмом, но и этого было мало. Безрадостное будущее должно было откликаться в душе зрителя отражением проблем сегодняшних, актуальных. И достаточно было посмотреть за окно, чтобы увидеть, как мимо проезжает сосед на новой Тойоте...

И так Мебиусовские футуристичные здания внезапно покрылись текстурой гонконговских безликих небоскребов, базары пополнились азиатской едой на фоне пятнадцатиэтажной рекламы с гейшей. В 2017 году сюда добавятся еще и голограммы русских балерин - бойтесь глобализации! В результате получился коктейль, понятный любому американцу за счет считываемых образов, но который при этом ещё и поднимал целый ряд актуальных проблем, беспокоивших людей, пессимистично глядящих в будущее

Батя проспал выписку

Очень смешно в этой ситуации то, что Уильям Гибсон - "батя киберпанка" чуть не проспал выписку своего детища. Как вы понимаете, мы тут сейчас кирпичик за кирпичиком составляем основу, на которой вырос жанр, и который не мог появиться где-то в другом времени и в другом месте. Просто один к одному складывались событие за событием, совпадение за совпадение, одна ниточка за другой.

И вот, мы уже знаем, что Гибсон здорово так с отрочества вляпался в нонконформистскую литературу битников, что весьма повлияло на его образ жизни. Когда его мать скончалась, ему было всего 18 лет, а на дворе стоял 1966 год - самый разгар набор пушечного мяса для войны во Вьетнаме. И Гибсон, которого дома уже ничего не держало, отправился колесить по стране в компании людей, достойных керуаковского "На дороге". В какой-то момент времени на призывном пункте будущий писатель сказал, что его цель в жизни - попробовать каждое запрещенное вещество, которое только существует, и во Вьетнам его не взяли[23]!

И это ему очень повезло, ведь парой лет позже всем было бы похуй - там так снизились требования, что инструкции вида "после того как вы вдернули чеку, мистер Граната вам больше не друг" - это нихуя не шутки. Гибсон это понимал, и в 1967 предпочел любить родину из Канады - так все-таки поспокойней. Там же он познакомился с будущей женой и поселился в итоге в Ванкувере, превратившись в вечного студента-стипендиата, что по его мнению, было лучше чем работать.

И там же он постепенно начал писать - почти десять лет спустя, в 1977 году. И вот как интересно получилось. С одной стороны у него был бэкграунд в виде литературы битников, у которой он взял рваную и фрагментарную манеру письма по "методу нарезок"[24] и приземленность повествования и героев, с другой - комиксы Metal Hurlant, которыми он восхищался и вдохновлялся не меньше других. С третьей стороны он стал свидетелем могучего кризиса на фоне беспрецедентного развития технологий - пока Нил Армстронг высаживался на Луну, Детройт и города ржавого пояса буквально обезлюдевали. И с четвертой стороны у него был Ванкувер.

И это весьма своеобразный город, и не без причины. Ещё в конце 19 века здесь располагался целый квартал, в котором жили японцы. Он так и назывался - "Маленькая Япония"[25]. Во время Второй мировой японцев выселили и сослали в лагеря для интернированных, причем даже тех, кто воевал на стороне Канады в ПМВ. Классика. И потому в настоящее время Маленькой Японии фактически не существует, но ее следы - остались. Отдельные бизнесы вернулись и начали развивать туристическое направление. Причем не только по японской части, а вообще все азиатское, и к семидесятым в городе были целые улицы, переполненные этим самым азиатским колоритом, по которому ещё и гуляли орды японцев, и с которыми писателю удалось пообщаться.

И как бы всё сложилось в одном коктейле. Пока на другом конце континента Лисбергер пытался придумать киберпространство на экране Трона, а Ридли Скотт пытался напугать американца технологической глобализацией, в Ванкувере Уильям Гибсон начинает писать рассказы. "Осколок голографической розы", "Джонни Мнемоник", "Континуум Гернсбека" и тому подобное.

И вот наступает 1982 год. После Джонни Мнемоника 1981, вышедшего годом ранее, Гибсон работает над своим следующим произведением - "Нейромант" в атмосфере безрадостного будущего с пушками и имплантами в азиатско-наполненом Детройте будущего. И вот, в июне на экраны выходит Бегущий по Лезвию, в котором буквально есть всё о чем писал Гибсон В ДАННЫЙ МОМЕНТ, а его создатели вдохновлялись почти всем, что и он. А в июле выходит выходит один из самых необычных фильмов в истории - с компьютерной графикой, про технологии и в котором было показано виртуальное пространство. Которое Гибсон назвал "Киберпространством"[27] в рассказе "Сожжение Хром"[28], и который вышел в журнале Omni, внимание - В ТОМ ЖЕ. САМОМ. ИЮЛЕ! Лицо писателя себе представили?

И на этом придется поставить паузу - во первых, пост по размеру уже добрался до максимума, а во вторых - чтобы набрать в грудь побольше воздуха и выдать вам рассказ о золотом периоде киберпанка, откуда появилось его название и почему сами его создатели быстро от него ушли. Ну и наконец - у вас есть время, чтобы написать в комментах, что автор опять слишком дохуя копнул, где Дик и где ваш киберпанк? Но как я уже и говорил - мы доберемся до самой мякоти киберпанка и поставим точку в том, что он такое, откуда он пришел - и куда денется в будущем.

Господа, ОГРОМНЕЙШЕЕ спасибо за поддержку всем, потому что эти посты - в моем представлении тот самый авторский контент, который я бы сам хотел видеть на Пикабу. Отдельное спасибо вот этим кибервоинам, которые поддержали предыдущие посты донатом: @kilohaili, @romandi, @RozaDin, @MajorKusanagi, @Grinnnn, @Okuhle, @adaff, @mfrost, @user8381430, @sir9000, @dang70, @James312, @user9982572, @macewindow, @sashka.me, @pumbamiha и 1 аноним

И да! Чтобы не ждать и быть в курсе, когда там новый пост, подписывайтесь на соцсети - стараюсь обозначать в них что я еще жив и трепыхаюсь:

Хорошего всем дня и го срать в комменты!