Утро в Воеводстве началось не с пения петухов и звона мечей, а со звонкой, раздражающей дроби. Галина Матвеевна, облаченная в остромодный спортивный костюм цвета «бургунди» и оливковые резиновые сапоги, стояла на огромном, полом внутри, пне, который приватизировала в качестве трибуны. Ручкой новенькой метлы она гулко выстукивала пионерский марш своего детства: Бей барабанщик, бей барабанщик, бей барабанщик в старый барабан.
– Народ воеводский! – ее хорошо поставленный голос, способный перекрывать оркестр в оперном театре, гремел на весь двор. – Просыпайся! Хаос вокруг – как после татарского нашествия! Порядок должен быть! Подходы к будущим туалетам завалены ржавым железом! Убрать! Сию минуту!
Староста, оказавшийся Алексеем Николаевичем, поковырял в ухе, глядя на Галину Матвеевну как на погодную аномалию.
– Галина Матвеевна, давай потише, что ли. Воевода еще почивает. А это не железо – это исторический антураж. Находка археологическая! – попытался он свернуть диалог в сторону "уклада".
– Археологический мусор! – отрезала Галина Матвеевна
- Вот, старая Дракониха, - пробурчал Староста себе в усы, - житья от тебя не стало.
– Я все слышу! В туалет ходить – тоже историческая потребность! Или вы тут по кустам, как печенеги? Антураж! Я вам покажу антураж! – Она ловко вымела из-под крыльца груду пустых банок от тушенки. – Это что?! Убрать, вымыть, отсортировать! Ты, богатырь! – метла уткнулась в грудь бородача в кольчуге, пытавшегося незаметно смыться. – Ведра бери! Швабру! Вода в Неве – не иссякла! Марш! Алексей Николаевич, батюшка, а кто вчера кричал, что полжизни прорабом проработал? Вот тебе и мастерок в руки.
Староста вздохнул. Уж как он не хотел возвращаться на стройку. Надоела она ему. Ан нет, видно придется, а то эта… дама, тут все разнесет, без хозяйского-то пригляда. Он снял шлем, потер лысину.
– Ладно. Первый отряд, несите исторический антураж в угол №3. Сварочный – туда, подальше от "тронной" зоны. Сантехнику везем через час. Ты, Виктор, – кивнул он бородачу, – бери ребят, разбирай завал у южной стены. Под душевые фундамент готовить будем. По уму. – Он уже говорил другим тоном – четким, деловым, без "чи" и "буде". Галина Матвеевна удовлетворенно хмыкнула.
– Вот и славненько! А теперь – всем тряпки! Стены мыть! Пыль – это не аутентичность, это антисанитария! Ирина! – Она заметила дочь, осторожно прячущуюся подальше от эпицентра уборки. – Твой дракон где? Пусть тоже не пылится! А то опять спалит чего!
Ирэна, наблюдая за перепалкой матери и Старосты, едва сдерживала смех. Бедный Алексей Николаевич, с кем он связался?! Мать командовала армией витязей с метлой наперевес. И ее слушались. Еще бы, столько лет на руководящей работе. Среди реконструкторов нашлись сварщики, плотники и сантехники и с энтузиазмом взялись за дело. Завод напоминал разворошенный муравейник, но хаос был продуктивным.
Воевода Дмитрий, разбуженный невиданным шумом, вышел из сруба. Он наблюдал за происходящим с выражением глубокого когнитивного диссонанса на круглом лице. Его идеальный мир исторической достоверности трещал по швам под напором тряпок, ведер и грохота отбойного молотка.
– Дмитрий Игоревич, – подошла Ирэна, ловко увернувшись от парня, несшего рулон утеплителя. – Видите, как преображается ваша крепость? Теплые туалеты, душ, свет... Это же не кощунство, а забота о людях. И – она сделала паузу, – я подумала, у вас же куча мастеров на все руки. Я видела, что творят ваши люди. Давайте не побоимся и займемся изготовлением сувениров. А что, если сделать первую партию к нашему семинару? А?! Гости Арт-Маркета – это ж владельцы магазинов товаров для творчества и рукоделия. Кто как не они нас поймут? Их оценка будет самой объективной. Ну, решайтесь!
Воевода почесал щеку. Глаза его потеряли привычную строгость, в них загорелся предпринимательский огонек.
– Гм... Кожаные браслеты с вязью? Фибулы реплики? Деревянные игрушки-коники? – задумчиво пробормотал он. – А почему бы и нет... Тока... чтоб не китайщина! По старинным лекалам! Сидор! – крикнул он худому парню, ковавшему что-то у горна. – Брось ты мечи на час! Идея! Сувениры делать будем! Настоящие! Гостям на пробу!
Сидор удивленно поднял голову, но кивнул: Быть послуху, воевода!
В агентстве царил другой вид хаоса – бумажный. Лиза, похожая на осьминога, говорила одновременно в три трубки:
- Да, Василий Петрович, каталоги будут завтра! Нет, профессор Свиридов, время выступления менять нельзя! Артур, если ты опоздаешь на репетицию, я лично приколочу тебя, вместе с микрофоном к полу, гвоздями!
Соня спорила с принтером, который упорно жевал листы с меню "Драконьего пира".
Марка не было видно – он пропадал в драконьем ангаре.
А в драконьей берлоге, тем временем, пахло отчаянием. На полу лежало крыло. Вернее сказать, жалкий остов с поникшей фоамирановой "шкурой". Михаил Фадеев сидел на корточках рядом, тыча мультиметром в паутину проводов. Леонид, мрачнее тучи, курил у открытых ворот.
– Косяк в ПО, Миша! – голос Марка хрипел от недосыпа. Он пялился в ноутбук, где мигали строки кода. – Сенсор ориентации глючит. Думал, аппаратная часть, ан нет... Софт. Твой гениальный программист, который "все сам", похоже, накосячил в алгоритме коррекции крена. Дракон решил, что летит вверх тормашками, и рванул в стену.
– Не может быть! – взвизгнул Фадеев. – Сашка – умница! Он меня нейросети для драконьего взгляда обучал!
– Искусственный интеллект ему в бубен! – рявкнул Леонид. – Банальный код не проверил! Из-за него мы теперь с крылом как... ну, ты понял. Сроки! Марк, ты спал хоть?
Марк промычал что-то невнятное, уткнувшись в экран. Его лицо было серым, глаза красными. Ирэна, приехавшая проверить ход ремонта в Воеводстве и заглянувшая в ангар, замерла в дверях. Михаил, заметив ее, тут же насупился.
– Чего приперлась? Работу контролировать? Или опять про "женскую логику" втолковывать будешь? – буркнул он, но без прежней злобы. Больше по инерции.
– Приперлась посмотреть, как мои гении изобретают велосипед с квадратными колесами, – парировала Ирэна, подходя к дракону. Она тронула пальцем порез на фоамиране. – Яша, ну как же так?!
– Яша? – Фадеев фыркнул. – Ты ему имя дала? Совсем сбрендила баба.
– А ты что думал? Он же член семьи! Самый младший и проблемный, – Ирэна погладила драконью голову. – Где тут генератор холодного пара? Ага. – Она схватила пульт. – Марк, включай основное питание. Без крыла, так без крыла. Проверим "дыхание". А то вдруг и тут косяк.
Фадеев хотел было возмутиться, но увидел решимость в ее глазах. Махнул рукой Марку: "Врубай!" Ирэна нажала кнопку. Из пасти дракона с шипением вырвался густой белый пар, заклубился под потолком ангара, оседая инеем на балках. Работало. Ирэна кивнула.
– Видишь? Голова цела. Значит, живой. А крыло пришьем. Как мама говорит: "Не ныть, а мыть!". В вашем случае – паять. Марк, Бога ради, иди поспи пару часов!!! Леонид, найдите мне этого Сашку-программиста. Живо. Пусть объяснит, как его нейросети довели дракона до суицида. Миша – она повернулась к художнику, – не гони волну. Справимся. Ты же гений, помнишь?
Михаил что-то буркнул, но углы губ дрогнули. Не улыбка, но почти. Галина Матвеевна, заглянувшая в ангар в поисках "безответственного Фадеева, который мусорит", услышала последнюю фразу.
– Гений? – фыркнула она, окидывая Михаила фирменным взглядом. – С виду как слесарь ЖЭКа после тяжелой смены. А дракон твой – она подошла к Яше, потрогала неповрежденную чешую. – красивый, ничего не скажешь. Жаль, калека. Ну, чего ревете? Раненому солдату нужен госпиталь, а не нытье! Миша! Ты клей-то какой для этой пенки используешь? Не отвалится? А то опять весь ангар в хлам!
Михаил открыл рот, чтобы огрызнуться, но Галина Матвеевна уже достала блокнот и ручку.
- Диктуй название! Я в "Леруа" закажу, у меня скидка!
Фадеев беспомощно посмотрел на Ирэну, но та откровенно смеялась
– Сдавайся, Миша. Твоя харизма против ее практицизма – ноль шансов. Диктуй.
Ночь опустилась на Воеводство. Гул отбойных молотков и жужжание шлифмашинок стихли. Реконструкторы спали в своих срубах и шатрах. Даже неугомонная Галина Матвеевна, утомленная генеральством, мирно отбыла с Алексеем Николаевичем на объект "теплый туалет №1". Ирэна осталась одна. Она не могла уехать. Невидимая нить тянула ее к ангару с Яшей
Она вошла тихо. В слабом свете аварийных ламп Яша казался огромным раненым зверем. Марк, проигравший борьбу со сном, храпел, уткнувшись щекой в клавиатуру. Леонид курил на улице. Фадеева не было – умчался вышибать мозги неведомому Сашке - программисту.
Ирэна подошла к дракону. Положила ладонь на холодный каркас возле поврежденного крыла. Глаза Яши, днем обычные диоды, в полумраке казались живыми и печальными.
– Ну что, Яков – прошептала она, и имя прозвучало странно естественно. – Яша, Яшенька. День сегодня был... огонь. В прямом и переносном. Мама тут командует, как Жуков под Берлином. Староста Алексей – вообще открытие. Дмитрий Игоревич сувениры мастерить собрался. Мир сходит с ума. А ты – она осторожно провела пальцем по шву на фоамиране, – взял и ткнулся носом в стену. Как я вчера в дверной косяк, когда мама с порога набросилась. Глупо, больно, обидно.
Она присела на ящик с инструментами, не отрывая руку от дракона.
– Знаешь, Яша, они все думают, что я – этакая железная леди. Рыжая бестия, которая горы свернет. А на самом деле – голос ее дрогнул. – я часто чувствую себя именно так. Большая, с грозным видом. А внутри – трещина. Как твое крыло. Страх, что не потяну. Что подведу всех: Василия Петровича, Стаса, команду, тебя. Мама всю жизнь мне это внушала - что я неповоротливая недотепа. И этот голос... он иногда просыпается. Особенно ночью. Или когда что-то идет не так. Как сейчас.
Ирэна помолчала, сглотнув ком в горле. По щеке скатилась предательская капля. Она быстро смахнула ее.
– Но знаешь, что? Я научилась вставать. Стервозная улыбка, рыжие кудри – мои доспехи. Иду, даже с трещиной, даже когда крыло болит. Потому что за спиной – мои: Стас с его дурацким юмором и котлетами, Аленка с ее камерой и дерзостью, Лиза с метательными ножами... то есть, с организацией, Марк с его ворчанием и гениальными руками. Даже Фадеев со своим скверным характером. И ты... Ты теперь тоже мой. Мой большой, неуклюжий, проблемный младший сынок. – Она встала, подошла к драконьей морде, посмотрела в немигающие глаза-диоды. – Так что слушай сюда, Яков. Мы оба поднимемся. Ты – в небо над Воеводством. Я лично вскарабкаюсь, со всем своим весом, по лесам, по колоннам, чтобы встретить тебя там, наверху. Понял? Никаких "не могу". Только "встал и пошел". Договорились?
Тишина ангара была ей ответом. Но Ирэне почудилось, что холодный каркас под ее ладонью стал чуть теплее. Или это просто ее рука согрела металл. Неважно. Она выпрямилась, стряхнула с лица следы усталости и влаги.
– Ладно, сынок. Спи. Завтра тебя чинить будут. А мне – домой. Там еще один черненький сын - Уголек, наверняка мстит за мое отсутствие на новом кардигане. Я уже не говорю о собаках.
Она вышла, оставив раненого дракона дожидаться рассвета и ремонта. За ее спиной, в темноте ангара, на мгновение мигнул диод на пульте управления.
