Термин «классическая музыка» возник в так называемую «эпоху классицизма» (когда творили Гайдн и Моцарт). В то время «классическая» – означало просто-напросто «сочинённая по правилам», «следующая образцам». Есть несколько «классических» (то есть образцовых) жанров: опера, симфония, соната, сюита... Есть установленные правила (алгоритмы), по которым должны писаться произведения в этих жанрах. Следуй им – и будет правильная – «образцовая» – музыка. То есть – «классическая».
Дело в том, что в «эпоху классицизма» (середина XVIII – начало XIX вв.) музыканты, поэты и художники были буквально «повёрнуты» на правилах. Следование правилам воспринималось как главный принцип и в искусстве, и в жизни. Происходила смена "технологического уклада" – переход от кустарного способа производства к промышленному, а основа промышленного производства – стандартизация. Идеи детерминизма (подчинённости любого явления выводимому закону, а значит, и возможности управлять этим явлением) витали в воздухе. (Вспомним "Демона Лапласа" из статьи "Что такое теория хаоса".)
Однако «жизнь не стоит на месте». Очень скоро к «классической музыке» стали относить и произведения композиторов, живших до начала «эпохи классицизма» (Вивальди, Гендель, Бах), создававших музыку и в других жанрах. Кроме того, менялось мироощущение людей – и возникало новое звучание, новая выразительность, новый стиль… Музыковеды сих пор спорят: Бетховен – ещё «классик» или уже «романтик»?
И чем дальше, тем сложнее стало говорить о «следовании образцам». Какую музыку, например, писали композиторы-новаторы Прокофьев и Шостакович? («А Десятников? А Кейдж?» – цитата из анекдота, надеемся, вы его вспомнили.) Мало того, что изменялся стиль и возникали новые жанры, – ближе к XX веку музыка разделилась на «лёгкую» и «серьёзную».
Что-то подобное было и раньше: например, музыка делилась на «светскую» и «церковную», а оперы – на комические, с забавными сюжетами («опера-буфф») и «серьёзные», с драматическими и трагическими сюжетами («опера-сериа»). Но звучали-то они почти одинаково! Вспомним, например, арию «Ombra Mai fu» из оперы Генделя «Ксеркс»:
Возвышающая душу серьёзная музыка, не правда ли? А опера «Ксеркс» комическая...
И если вальсы Штрауса хотя бы игрались на тех же инструментах, что и оперы Вагнера, то в двадцатом веке танцевальную музыку стали исполнять на совсем других инструментах (электрических, например). А по мере того, как «музыка нового звучания» обзавелась своей историей, и у неё возникли свои авторитеты и образцы для подражания, говорить о «классике» и «не классике» стало и вовсе трудно.
Тогда на помощь пришло выражение «академическая музыка» – то есть музыка, написанная для исполнения симфоническими и камерными оркестрами на инструментах, характерных для середины XIX века и с тех пор (почти) не изменившихся. Пожалуй, это самый «надёжный» на сегодня ответ на вопрос «Что такое классическая музыка». (Но не самый правильный, потому что самый правильный – это протяжный вздох.)
Чем ещё отличается классическая музыка от «не классической», и почему её очень полезно слушать, мы рассказывали здесь.
...А в этом номере журнала рассказывали о возникновении и развитии дирижёрского искусства, например. Поэтому он так странно выглядит.
Пендель, который имеет волшебные свойства и применяется в тех случаях, когда нужно какому-то делу придать особое ускорение и активность. Как правило, применяется вместе с какими-нибудь заклинаниями.
Придуман Волшебный Пендель сравнительно недавно, в 2002 году по сказочному летоисчислению. По некоторым данным, придумали его на слёте Школы Юных Василис. Такие слёты юные василисы проводят постоянно, где обмениваются опытом и совершенствуют свои волшебные умения.
Волшебный Пендель очень быстро стал популярным и среди разных других волшебников Сказочной Реальности - они начали совершенствовать Пендель с помощью различных сопутствующих заклинаний. Волшебники, которые умеют раздавать качественные волшебные пендели, очень ценятся во многих сказочных странах, а у некоторых правителей они даже состоят в советниках, чтобы постоянно ускорять работу особенно ленивых придворных чиновников. Также волшебные пендели часто применяются в промышленности на производстве, в войсках, в учебных заведениях и многих других сферах деятельности.
«Там народу было видимо-невидимо, и все в костюмах. Одних гномов было человек 50. И ещё было очень много белых „снежинок“. Это такой костюм, когда вокруг много белой марли, а в середине торчит какая-нибудь девочка».
В 2008 году, на самом пике общемирового помешательства на "Гарри Поттере" немцы экранизировали книгу Отфрида Пройслера "Крабат".
После этого немецкие и европейские СМИ солидарно и неоднократно объявили фильмМарко Кройцпайнтнера "анти-Гарри Поттером".
С одной стороны - это смешно.
Первое издание сказочной повести Пройслера "Крабат, или Легенды старой мельницы" вышло в 1971 году. Джоан Роулинг тогда было шесть лет, она жила с родителями и сестрой в Винтербурне (графство Глостершир) и посещала начальную школу Чепстоу.
При этом сама история древнее на пару веков - Пройслер не придумал эту сказку, а рассказал свой вариант старой легенды лужицких славян или сорбов, издревле живших на землях между Эльбой и Одером. Легенда про Крабата - ученика колдуна фиксируется с сорбском и немецком фольклоре как минимум с восемнадцатого века.
Эта немного жутковатая история стала источником вдохновения для множества авторов в двадцатом веке.
Одним из первых был лужицкий писатель Мерчин Новак-Нехорньский с романом на сорбском языке «Mišter Krabat» (1954). Еще одна адаптация этой легенды - книга "Черная мельница" (Čorny młyn) другого лужичанина - Юрия Безана - была даже экранизирована в ГДР киностудией DEFA.
Но версия Пройслера оказалась самой удачной и самой талантливой. Ее не случайно не забыли за прошедшие полвека - история обучения Крабата на Черной мельнице в изменившемся мире стала еще актуальнее.
Если бы "Крабат" издали сегодня, любители фэнтези обязательно обозвали бы его "академкой" и приписали к популярному поджанру, рассказывающему об обучении магии в самых разнообразных учебных заведениях...
- Не понял! - тут же скажут мне памятливые и бдительные читатели. - Ты же сам пару очерков назад объяснял нам, что про фэнтези и прото-фэнтези будет отдельный цикл, почему ты и пропустил в этой книге даже самые детские варианты фэнтези, вроде "Мио, мой Мио" Астрид Линдгрен! А теперь втюхиваешь нам очерк про вполне фэнтезийный роман о волшебной школе и магических поединках? Серьезно?
Серьезно.
Дело в том, что "Крабат" - не фэнтези, хотя обладает всеми атрибутами этого жанра.
Главный видовой признак фэнтези - книги этого жанра всегда рассказывают о другом, не нашем мире. Этот мир может находится за тридевять земель, в прошлом, в параллельной реальности - неважно. Даже если действие фэнтезийных романов происходит в нашем мире, как правило, в нем обнаруживается какой-то другой мир - спрятанный, тайный, недоступный обычному обывателю. Как в "Ночном дозоре" или "Тайном городе".
В "Крабате" же никакого другого мира нет. Этот тот же самый мир, в котором живут все люди вокруг - и поэтому он сказка в изначальном значении этого термина.
В русском языке, напомню "сказкой" назывался любой устный рассказ. Как правило - вполне правдивый, недаром "рассказ" и "показания" - однокоренные со "сказкой" слова. Достаточно вспомнить вполне официальные "сказки" наших землепроходцев — их "распросные речи" (то есть записанные со слов показания), подаваемые в Сибирский, Казанский или Посольский приказы.
Поэтому сказка "Крабат" рассказывает о вполне реальном мире.
Мире, где каждый мальчишка знал, что ворон - не простая птица, где все мельники - колдуны, редкий кузнец не якшается с нечистой силой, а бабка-ведьма есть практически в каждой деревне, все ее знают, но не трогают, поскольку существо оно не бесполезное и может пригодиться.
В этом мире идет Северная война и 14-летний мальчишка-лужичанин бродяжничает по немецким землям, пытаясь выжить. Мальчишку зовут Крабат - от искаженного слова «Krawatt», то есть «хорват».
В этой сказке вообще много славянского.
Однажды во сне Крабат слышит голос, который зовет его на мельницу, и объясняет, как ее найти. Наутро он без тени сомнения бросает своих спутников и уходит на зов - похоже, ему повезло, а на всех пряников не хватит.
На мельнице его действительно берут в подмастерье, и поначалу он просто счастлив - здесь кормят и дают крышу над головой. К тому же одноглазый Мастер-мельник, как и 11 других подмастерьев, относятся к нему довольно неплохо...
Потом... Потом приходит понимание, что не все так просто - и Крабат, дав согласие, становится учеником колдуна и начинает осваивать темные заклинания.
И вот здесь действительно начинается "анти-Гарри Поттер", который супротив "Крабата", конечно же - детский сад и шортики.
Автор "Крабата" ведет свой рассказ спокойно и даже невозмутимо, вот только от обыденности этой волосы шевелятся.
И ты понимаешь, что если бы обучение колдовству действительно существовало - оно проходило бы не в чистеньких спальнях Хогвартса с тыквенным соком и сливочным пивом. Колдовству учили бы так, как учат на Черной мельнице - с пожизненной клятвой, невозможностью побега, работой на износ за кров и еду.
С рисованием пентаграмм на лбу на Пасху, и ежегодным визитом жуткого Хозяина в шляпе с петушиным пером, приезжающего, чтобы смолоть свой страшный груз и взять плату с Мастера. За Мастера, впрочем, всегда рассчитывается один из подмастерьев, предварительно собственноручно выкопав себе могилу.
К Рождеству подмастерьев станет одиннадцать, но ненадолго - одноглазый Мастер позаботится о замене, и вскоре очередной малолетний бродяжка во сне услышит Голос с прельстивыми речами...
Самое страшное в этой книге - вовсе не жуткая цена, выплачиваемая за постижение магических искусств, не две смерти и один несостоявшийся суицид, о которых нам расскажут в подробностях.
Самое страшное - эта та покорность, а то и понимание, с которой подмастерья воспринимают свою судьбу. А что тут такого? Можно подумать, кого-то где-то только пряниками кормят и по голове гладят. Жизнь - она штука такая... Угловатая.
Это бывшим бродяжкам первым делом объяснили, задолго до мельницы. А здесь, по крайней мере, поят, кормят и действительно полезным вещам учат. А что до платы Хозяину за продление жизни Мастеру...
Я тебя умоляю! Один к двенадцати, да раз в год - это очень даже приличный расклад. Там, на дорогах истощенной войной страны тебя вообще могут ни за понюх табака прирезать. И имени не спросят, и вместо могилы в канаву определят. А здесь... Здесь жить можно, если умеючи.
И жизнь идет - колдовские умения растут, одна весна сменяет другую, части в книге так незамысловато и именуются - "Год первый", "Год второй", "Год третий"... Мерно, не останавливаясь, скрипят жернова Черной мельницы - все перемелется, мука будет.
И дни летят - серой пеленой, Жизнь пуста - без нее одной, Жизнь гниет, как в глухом плену, Тень чужая крадется по сну...
И перемололась бы жизнь в муку с тем же равнодушным безразличием судьбы-злодейки, если бы однажды в сердце Крабата не проснулась любовь.
"Крабат" написан для подростков, но это по-взрослому безжалостная вещь. Иначе не поверят - возраст такой. Отсюда - и ощущение подлинности во всем, от вещих снов Крабата до характера других подмастерьев. От старшего и уже взрослого Тонды до стукача Лышко и слабоумного дурачка Юро - каждый из них выписан автором индивидуально, пусть и с разной степенью детализации.
Каждый из них заперт в этой юдоли скорби и греха, из которой нет выхода, каждый из них ищет свой выход - но натыкается лишь на одноглазого Мастера. Вырваться они смогут только все вместе. Но выйдут не все - цена за свободу дешевой не бывает.
Я уже рассказывал о том, что Пройслер пообещал себе никогда не рассказывать детям про войну. Впрямую он этот зарок не нарушил, но "Крабат" - его лучшая вещь еще и потому, что в эту сказку он все-таки переплавил собственную нацистскую молодость.
Свое юношеское упоение могуществом, которым наделяет Тьма и яростное выжигание этой Тьмы из своей души стылой зимой в Елабуге в советском лагере для военнопленных.
Он честно признался в этом в 1998-м: «"Крабат" это история молодого человека, который оказывается вовлеченным в темные силы, которые его завораживают, пока он не понимает, во что ввязывается. Это одновременно и моя история, история моего поколения, и история всех молодых людей, которые сталкиваются с искушением власти и поддаются этому искушению.
Из этой западни есть только один выход, единственный, который мне известен: непоколебимое, несламливаемое желание освободиться и помощь верных друзей. И эта помощь рождается из любви. Любви, которая сильнее сил зла и всех искушений этого мира».
Очень жесткая и очень честная книга, которую надо читать вовремя - в 12-14 лет.
Тогда ей гарантировано место в списке нужных книг, которые в детстве читал.
Трудно представить наш кинематограф без песен Александра Сергеевича Зацепина. Помните, как в «Кавказской пленнице» звучит голос о том, что «всегда быть рядом не могут люди»? Или задорный «Остров невезения»?
В чем же секрет этих мелодий, которые десятилетиями согревают нас, заставляя улыбаться и сопереживать?
📐 Гармония и точный расчет
Многие удивляются, узнав, что Александр Сергеевич обладает не только композиторским талантом, но и острым математическим умом. В юности он мечтал о радиотехнике, учился в институте инженеров транспорта. Эта страсть к точным наукам и электронике прошла через всю его жизнь.
«Музыка должна быть понятна девяноста девяти процентам людей. И лишь в один процент нужно вложить свою оригинальность, свою непохожесть на других. Тогда успех обеспечен».
Зацепин всегда был настоящим придумщиком. В эпоху, когда не было калькуляторов, он составлял таблицы и высчитывал музыкальные акценты буквально по кадрам и метрам кинопленки.
Помните сцену рыбалки в «Бриллиантовой руке»? Каждое движение Андрея Миронова, каждый взмах - всё это было математически выверено композитором, чтобы музыка и действие слились в единое целое.
✍️ Творческий тандем с Леонидом Дербеневым
Особая страница в биографии маэстро - сотрудничество с поэтом Леонидом Дербеневым. У них была своя уникальная система: Александр Сергеевич записывал мелодию на магнитофон и зацикливал её на двадцать минут, чтобы поэт мог вдумчиво, без суеты, подыскать нужные слова.
Интересна история знаменитой «Песни про зайцев». Мало кто знает, что первый вариант припева был подчеркнуто нравоучительным:
«Пусть я пороха и не выдумал, и Америки не открыл вовек, я простой советский человек».
Но чутьё подсказало Зацепину: для народа это будет суховато. Он настоял на переменах, и родилось то самое легендарное «А нам всё равно!».
Композитор убедил соавтора: песня должна уйти в народ, её должны запеть за столами и во дворах. И он оказался прав.
🎛 Домашняя лаборатория звука
В семидесятые годы Зацепин стал настоящим пионером домашней звукозаписи. В обычной московской квартире он своими руками создал профессиональную студию.
Собственный пульт - спаянный лично, с тысячами контактов. Многоканальный магнитофон - уникальный аппарат, собранный без подсказок из интернета, только по книгам и смекалке. Меллотрон - предтеча современных электронных инструментов, созданный мастером ещё в шестидесятые годы.
Это позволяло ему экспериментировать, искать новые краски, не оглядываясь на строгие регламенты государственных студий. Именно в этих стенах рождались шедевры, которые позже гремели с больших экранов всей страны.
🌿 Дисциплина и верность себе
Сегодня Александр Сергеевич - Герой Труда, народный артист, но прежде всего он человек поразительной скромности и дисциплины.
Каждый день - сорок минут гимнастики. Каждый день - работа.
Его жизненный путь не всегда был усыпан розами. Были и неудачные браки, и непростой период жизни в Париже, где композитору приходилось подрабатывать игрой на аккордеоне в ночных клубах.
Но через все испытания он пронёс оптимизм и веру в созидательную силу искусства.
💬 Друзья, а вы помните…
Какую песню Александра Сергеевича Зацепина вы любите больше всего? «Остров невезения» или «Песню про зайцев»?
❤️ Telegram-канал «Мы из СССР. Вспомним» Тёплые воспоминания, добрые истории и атмосфера, в которую хочется возвращаться.
👇 Подписывайтесь на наш канал. У меня по-настоящему уютно! ✍️😼👩🦼
Персонаж из моей книги, которую я написала для дочек.
Сегодня читала очередную потрясающую книгу из библиотеки для дочек и поняла, насколько же мне нравится детская иллюстрация! Безумно интересно изучать дизайн каждой книги. А если текст качественно оформлен, это вообще магия какая-то ✨🤩
⭐️хорошо ориентируются в современных авторах и жанрах, имеют предпочтения,
⭐️не выбирают книгу по обложке от неизвестных авторов, хотя понравившиеся смотрят, фоткают, чтобы позже погуглить
⭐️поход за книгой как праздник: договариваются с подругами заранее и встречаются в магазине, чтобы вместе походить и повыбирать книги,
⭐️кто приходит один, может позвонить подружке (спросить, хороша ли та или иная книга),
⭐️Читают книжных блогеров. При мне несколько романов вернулись обратно на полку, потому что кто-то из лидеров мнения их раскритиковал.
Последние пункты - это, видимо, читательская осторожность, эффект от подорожания всего и книг в том числе. В отделе детской литературы был обнаружен только 1 мальчик лет 9 с мамой, она терпеливо ждала, пока он изучал стенд с Фентези
Так как оригинальное издание детских сказок Афанасьева добыть нереально (оно старинное, 19 века), я разберу отличия на примере книжки сказок Афанасьева, имеющейся у меня дома. Это моя книжка «Народные русские сказки. Из сборника А. Н. Афанасьева» под редакцией В. Аникина 1982 года издания. Почему я выбрала именно эту книгу? Дело в том, что данный сборник сказок, по моему мнению, вполне можно назвать детским. К тому же, согласно тому же самому Аникину (из книги "К мудрости ступенька") , «все сказки для детского сборника Афанасьев взял из своего научного собрания, но поправил их. В исправлениях не было ничего такого, что исказило бы сказку, представило ее иной по сравнению с тем, как ее рассказывали народные сказочники». Аникин приводит в пример сказку №103 "Баба-Яга", в которой вместо «Вот тебе гребешок и полотенце» Афанасьев напечатал: «Вот на столе лежит полотенце да гребешок», разговорное «убежи» заменил литературным «беги-беги поскорее», а вместо глагола «пробираться» поставил «продираться». Также в данной сказке он опустил ненужные частицы, убрал ненужные слова или, наоборот, вставил, где посчитал это уместным для более понятного прочтения. «Это была тонкая правка, не искажающая стиля сказки». В общем-то, это не самое значительное отличие детской версии сказок от всеобщей (трёхтомника), о других я расскажу ниже.
Это моя книжка, которую я считаю детским сборником рус. нар. сказок Афанасьева
Для сравнения я ещё ознакомилась с несколькими сайтами, где публикуются русские народные сказки специально для детей. И там картина в целом совпадает с тем, что я обнаружила в своей книжке сказок.
Вот список сайтов, на которых опубликованы сказки специально для детей (так и пишут; для детей, для 6 лет, для 8 лет и т. д.) и которые я просмотрела для разбора:
(правда, что касается последнего сайта, здесь с 69 пункта начинаются заветные сказки, не предназначенные для детей, но суть поста не в этом)
Далее я сравниваю трёхтомник с моей книжкой по пунктам.
1. Количество книг и страниц.
Сборник сказок Афанасьева состоит из трёх томов по 500 страниц (ранее я писала про 400, ошиблась немного, уж извините, недоглядела. Первый том состоит из более 500 стр., второй примерно 470, третий 490). Моя же книжка одна и страниц в ней всего лишь 320. Какой вариант предпочтёт ребёнок? Уж наверняка не трёхтомник...
Это всё та же маленькая книжка
А это трёхтомник . Есть разница, согласитесь!
2. Иллюстрации.
Их много в относительно небольшой книжке на 320 страниц. И иллюстрируют они ту или иную сказку в соответствии с содержанием (то есть нет такого, чтобы начиналась сказка про кота и лису, и тут же был бы на странице посреди текста сказки рисунок из какой-либо другой сказки, что вызвало бы у ребёнка недоумение).
А вот в книгах трёх томов, хоть там тоже есть иллюстрации, но они размещены вразброс, где попало, без учёта содержания. Впрочем, указатель на каждую из них дан в конце того или иного тома, перечислены названия и др. данные этих иллюстраций. Иллюстрации в основном — это портреты того или иного человека, так или иначе задействованного в теме рус. нар. сказок Афанасьева, затем это всяческие статуэтки, поделки, иллюстрации старинных страниц, немного даже есть иллюстраций к сказкам. Но всё-таки в основном рисунки не по содержанию самих сказок, так что ребёнку это было бы не очень интересно, тем более, что он ничего читать и не станет помимо этих самых сказок, тут безо всяких сомнений...
Ну как, похоже на иллюстрации к сказкам?
3. Элементы и части книги.
В моей книжке нет кучи предисловий и послесловий, иных дополнений в конце. Есть относительно небольшое предисловие Аникина о биографии Афанасьева и об издании им сказок. В конце дан «словарь малоупотребительных и областных слов». Это намного проще читать детям, чем открыть 1 или 3 том сказок и увидеть вот такое объёмное и громоздкое содержание:
1 том
ПРИЛОЖЕНИЯ
Л. Г. Бараг, Н. В. Новиков. А. Н. Афанасьев и его собрание народных сказок
Библиография (Сост. Л . Г. Бараг и Н. В. Новиков)
Список сокращений
Примечания (Сост. Л. Г. Бараг и Н. В. Новиков)
Список иллюстраций
3 том
СКАЗКИ ИЗ ПРИМЕЧАНИЙ АФАНАСЬЕВА
ДОПОЛНЕНИЯ
I. СКАЗКИ, ИЗЪЯТЫЕ ЦЕНЗУРОЙ ИЗ СБОРНИКА «НАРОДНЫЕ РУССКИЕ СКАЗКИ»
II. СКАЗКИ ИЗ СБОРНИКА «РУССКИЕ ЗАВЕТНЫЕ СКАЗКИ» И РУКОПИСИ «НАРОДНЫЕ РУССКИЕ СКАЗКИ НЕ ДЛЯ ПЕЧАТИ»
III. ПРЕДИСЛОВИЯ А. Н. АФАНАСЬЕВА К «НАРОДНЫМ РУССКИМ СКАЗКАМ»
а) К 1-му выпуску первого издания
б) К примечаниям 2-го выпуска первого издания
в) К 4-му выпуску первого издания
IV. ЗАМЕТКА АФАНАСЬЕВА О СКАЗКЕ «ЕРУСЛАН ЛАЗАРЕВИЧ»
ПРИЛОЖЕНИЯ
Список сокращений
Примечания
Указатель сюжетных типов сказок настоящего издания сборника А. Н. Афанасьева
Указатель имен
Указатель предметов
Алфавитный указатель сказок
Список иллюстраций
4. Непосредственно сказки и их содержание
Если кратко, то речь пойдёт о недостатках и трудностях чтения детьми трехтомника: несколько вариантов одной сказки, не очень желательные сказки, урезанный конец, отсутствие счастливой развязки. Подробнее читайте далее.
Очень много сказок в 3 томе (как и в первом, и во втором) даны в нескольких вариантах, например, сказка "Морока" состоит из вариантов 375, 376 и 377
В классическом трёхтомнике даны все рус. нар. сказки, собранные Афанасьевым, включая сказки, имеющие несколько вариантов. Некоторые из сказок попадаются более жёсткие, чем широко известные — та же сказка про безручку или про безногого и слепого богатыря. Это детям читать можно, но не совсем желательно.
Кроме того, в том же трёхтомнике даны даже некоторые сказки из сборника "Заветных сказок"! (Хотя там далеко не все сказки и все маты заменены точками и даже стоит троеточие в т. н. "неудобных местах" — то есть по факту даже и непонятно, что там такого заветного происходит-то!) Однако даже с учётом того, что Заветные сказки там завуалированы, трёхтомник сильно уж перегружен. Кому из детей будет интересно перечитывать сказку про кота и лису аж четыре раза? Или про волшебное кольцо кому захочется дважды перечитывать (а с учётом сказки, данной в примечании, так и все трижды)? Повторюсь, заветные сказки нельзя читать детям, хоть и чрезвычайно урезанные и не все, зато вопросы дети задавать начнут всякие. Да и общее громадное количество сказок в трёх томах очень уж... пугает, что ли.
Что нужно сказать о хэппи-эндах сказок, так это то, что они есть далеко не всегда. Бывают и грустные концы! Ещё бывают урезанные (как в кино "открытый финал" или намёк на "продолжение следует, ищите окончание сказки в другой книге" — это про заветные). Или бывают ещё в конце приписки вроде "окончание такое же, как в предыдущем варианте" или в середине "далее сюжет такой же, как в том варианте"). Опять-таки, ребёнку будет трудновато сориентироваться.
Совсем другое дело — моя книжка. Сказки в ней даны лишь в одном варианте. Так, "Кот и лиса" — у меня есть только вариант №40 (а всего существует в сборнике-трёхтомнике 4 варианта: с №40 по №43), ну и ещё в Заветных сказках есть вариантик... такой-себе. И никаких сказок из сборника "Заветных"! Кстати, что касается размещённых в моей книжке сказок, они самые нежёсткие из трёхтомника. Смертей минимум, дружбы и любви и помощи-взаимопомощи — максимум. Часто сказки оканчиваются хэппи-эндом. И конечно, нет там сказок про безручку и про безногого и слепого богатыря (впрочем, есть про лихо одноглазое, про бабу-ягу, тоже не самые добрые сказки, если честно). В книжке нет такого, чтобы сказку внезапно урезали на самом интересном месте, послав читать другую книгу или оборвали весь кайф, написав "конец такой же, как в пред. сказке". Уж очень это внезапно и разочаровывает: хочется ещё, а оно уже закончилось!
Возвращайся к "предшествующей сказке"!
В общем, мне кажется, что моя небольшая книга сказок всё же представляет собой адаптированный, детский вариант. И сборник, опубликованный ещё давным-давно, во многом совпадал бы с этой книжкой. Чтобы найти ещё одно подтверждение данному утверждению, я решила посмотреть сайты сказок для детей (ссылки на них даны в начале поста). И я убедилась, что среди сказок, размещённых в интернете, нет сказок исключительно для взрослых, то есть "Заветных" (кроме 4 сайта из списочка). Также нет на сайтах и нескольких вариантов одной сказки (например, дан только один вариант сказки "Кот и лиса"). И ещё, что интересно, как в моей книжке, так и на сайтах, сказки отобраны самые известные и характерные — это сказки первого тома, отчасти второго и совсем немного сказок из третьего тома. Почти нет и страшных сказок про ведьм и мертвецов, а также минимум народных анекдотов, которые предназначены не совсем для детей...
В качестве вывода к посту.
Что интересно, моей первоначальной задумкой было покритиковать трёхтомник Афанасьева, его непригодность для детей — а вместо этого получился подробный обзор и сравнение трёхтомника с книжкой у меня дома, которая, по моему мнению, вполне могла бы соответствовать детскому сборнику, изданному Афанасьевым аж в 19 веке (не по форме, а по содержанию сказок и принципу их отбора). Что ж, надеюсь, что мой пост окажется полезным. Спасибо всем, кто дочитал)
В статье были использованы источники:
Аникин В. П. К мудрости ступенька. О русских песнях, сказках, пословицах, загадках, народном языке: Очерки / Рис. А. Бисти. — М.: Дет. лит., 1988. — 176 с., ил.
Народные русские сказки. Из сборника А. Н. Афанасьева. / Тексты для настоящего издания отобраны В. П. Аникиным; Вступит. статья и словарь малоупотребительных и областных слов В. П. Аникина. Художник Т. Маврина. — М.: «Художественная литература», 1982. — 320 с.
Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. Т. 1. — Лит. памятники. — М.: Наука, 1984—1985.
Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. Т. 3. — Лит. памятники. — М.: Наука, 1984—1985.
