Серия «Роман "Деревня ведьм"»

Тюрьма, где проводил свои дни Волков, по кличке Волк, напоминала каменный лабиринт, в котором каждый шаг эхом отзывался в пустых тесных коридорах с облупившимися стенами, по которым каждый раз после дождя просачивалась сырость. Воздух здесь был пропитан смесью затхлости и запахом сигарет, а узкие окна с толстыми прутьями пропускали лишь серый свет.

Для большинства заключённых тюрьма была концом пути, но для Волка — площадкой, где он продолжал свои дела. В отличие от других, ютящихся в тесных камерах с облезлыми стенами и койками, Волк находился на особом счету у администрации. Его камера была одиночной — просторной по местным меркам, с телевизором и возможностью пользоваться телефоном, благодаря чему он всегда был в курсе всех событий. В отличие от большинства узников, его пространство не давило на него бетонной плитой безысходности — он оставался хозяином положения, даже находясь за решёткой. Неофициально он держал порядок во всей тюрьме, и надзиратели это понимали, не вмешиваясь в его дела.

Волк сидел на койке, крутя в пальцах телефонную трубку. Со второго раза ему наконец удалось дозвониться до Хмурого. Тот снял трубку после третьего гудка, и в трубке раздался его хрипловатый голос:

— Да…

— Хмурый, слушай внимательно, — Волк говорил медленно, словно взвешивал каждое слово. — Завтра в десять освобождается из зоны Мутный. Тебе нужно встретить его лично.

— Понял. Дальше?

— Он передаст тебе ключ на золотой цепочке. Этот ключ я ношу всегда с собой. Теперь твоя очередь.

На другом конце провода повисла тишина. Потом Хмурый коротко спросил:

— Волк, я так понимаю, ключ этот не простой?

— Умнеешь, Хмурый, — Волк ухмыльнулся. — Носи его всегда на шее. Никогда не снимай. Если он пропадёт — нас обоих снимут с живых шкуру. Понял?

— Понял.

— Думаю, что в ближайшее время он понадобится. Какая дверь должна быть открыта этим ключом узнаешь в свое время. Пока просто держи его при себе.

Хмурый молчал несколько секунд, потом сухо сказал:

— Сделаю.

— Вот и хорошо.

Волк повесил трубку и закрыл глаза.

На следующий день, когда бледный, будто выцветший от тоски свет пробрался сквозь мутное стекло зарешеченного окна, Мутный наконец ощущал свободу — ту самую, которая ломала и спасала одновременно. Долгожданная, она кружила вокруг него, как порывистый ветер — то ласково касаясь, то готовая ускользнуть в любую минуту. Ещё миг и он уже снаружи, оставив позади себя лишь только ряд холодных и мрачных воспоминаний. Главное — ещё немного, ещё шаг, и он снова свободен.

— Держи, — вдруг раздался голос рядом.

Мутный вздрогнул от неожиданности, поглощенный в свои мысли он не заметил как к нему подошел Волк, грозный и большой, он теперь стоял уже перед ним. В пальцах его поблескивала золотая цепочка с небольшим ключом.

— Передашь это Хмурому. Он ждет тебя у выхода, — сказал Волк, не отрывая от него глаз.

— Хорошо, передам, — ответил Мутный, принимая цепочку.

В этот момент с металлическим скрежетом отворилась дверь, и появился конвоир.

— Михаил Мутин, с вещами на выход.

Эти слова были долгожданными, Мутный сглотнул. Все, пять лет позади. Он взял свой пакет, попрощался с теми, кто оставался за решеткой и зашагал за конвоиром.

В помещении для выдачи личных вещей он, как во сне, назвал свою фамилию. За толстым стеклом мелькнули толстые пальцы, шуршала бумага. Ему по одной выдали его старые вещи — ремень, часы, документы, какую-то мелочь и связка ключей, это все то, что было у него, когда он появился здесь в первый день, многое поменялось, но они оставались все такими же.

Едва он коснулся пальцами своих ключей, как в его голове вспыхнула мысль: "От чего этот ключ?" Золотая цепочка с ключом Волка была ощутимо тяжелее его собственных ключей, и уж точно не от какой-то простой двери. Волк, не носил бы простой ключ на себе. Если ключ был при нем все эти годы — значит, он имел цену. А теперь этот ключ должен был перейти к его преемнику Хмурому… Но что, если он его подменит своим ключом? Мутный ощутил, как в груди растет небольшое волнение. Он разглядывал связку своих ключей, а перед глазами вставали образы — потайной сейф и как он открывает его этим ключом, а там пачки с деньгами, набитые хрустящими купюрами, золото, бриллианты и прочее сокровище.

А ведь можно попробовать, этих денег мне хватит до конца жизни, можно уехать туда, где меня уже никто не найдет …

Его ладонь сжала в кармане ключ Волка, надо было действовать именно сейчас, а то потом будет уже поздно. Мутный быстрым движением отстегнул его от цепочки и, незаметно для посторонних глаз, заменил его своим ключом от квартиры.

Жадность, как вечный его спутник, вновь скользнула к Михаилу и стала шептать на ухо, что он поступает правильно, что награда должна достаться тому, кто умеет её взять. Пять лет за решеткой — срок, который должен был бы выбить из него эту страсть к чужому, научить, что за жадность всегда приходится платить. Но урок не был усвоен. Он по-прежнему верил, что хитрость и ловкость — его лучший союзник, а судьба лишь карта, которую можно незаметно перетасовать. Азарт кипел в его груди, сердце стучало все быстрее. Мутный убрал ключ в другой карман, натянул на лицо спокойствие и уверенно шагнул вперед, даже не подозревая, что, возможно, уже делает свои первые шаги в могилу, из которой уже никогда не выбраться.

Свобода ждала его за дверью, но теперь с ней шла рука об руку тайна, что лежала тяжестью в его кармане.

На выходе его уже ждали. Два массивных «Мерседеса», чёрные, как ночь с затонированными стёклами. Возле них, стояли трое с каменными лицами со взглядом, как у волков перед прыжком на свою добычу. Мутный и без подсказок понял, что это люди Волка.

А вот и Хмурый. Он его раньше никогда не видел, но сомнений не оставалось — этот смотрел на него так, будто оценивая. Мутный сунул руку в карман, пальцы скользнули по холодному металлу. Он осторожно вынул ключ с цепочкой и протянул Хмурому.

— Вот. Волк велел передать.

Хмурый взял цепочку, слегка взвесил её на ладони.

— Это всё?

— Всё, — коротко ответил Мутный.

Хмурый не стал разглядывать ключ, просто накинул цепочку на шею, привычным движением спрятал её под рубаху и резко кивнул остальным:

— Поехали.

— Парни, может, до города подбросите? — несмело спросил Мутный, глядя, как они направляются к машинам.

Хмурый на миг задержал шаг, покосился на него, затем махнул рукой:

— Поедешь с Шмелем.

Мутный сел в машину Шмеля и тяжёлый «Мерседес» взревел, колёса прокрутились на земле и машина рванула вперёд.

За окном мелькали деревья, серые дома, забытые богом перекрёстки. В салоне машины стояла тишина, Мутный откинулся на сиденье, прикрыл глаза, улыбнулся и предался размышлениям … Свобода! Пять лет — и вот снова на воле. У меня есть время. Они не знают, как должен выглядеть ключ. Это главное. Значит, пока они не обнаружат подмену, он успеет выяснить, какую дверь он должен открыть. И забрать всё, что за ней спрятано.

***

Доехав до города, Михаил Мутин сразу направился на железнодорожный вокзал. В кармане у него было немного смятых бумажных купюры денег и на билет до Питера хватало. А там уже можно будет обратиться к Борису, старому другу детства, который был ему кое-что должен. Михаил не сомневался, Борис поможет, деньгами и в его новом деле. Вместе они решат, что делать с ключом.

Поезд тронулся, медленно набирая ход, и Михаил, устроившись у окна, задумался. Ещё вчера он сидел в тесной камере, среди таких же, как он, дышал тяжёлым воздухом тюрьмы, в замкнутом пространстве, а теперь — едет в поезде и можно выбрать любой путь, любую дорогу. Судьба его, точно распахнутая настежь дверь, могла вынести куда угодно. Он не знал, что ждёт его впереди, но был уверен, на этот раз всё сложится иначе, поскольку не повторит прежних ошибок. В этот раз удача не ускользнёт из его рук, теперь наконец он точно станет богатым и счастливым.

Питер встретил его влажным холодом и шумом проезжающих машин. Михаил сразу отправился на поиски Бориса. Тот когда-то жил совсем другой жизнью, был рядом с ним всегда, но годы сделали своё дело. Борис успел пустить корни: купил квартиру, сделал в ней хороший ремонт, вложил деньги в бизнес, позабыл старые дела, старых знакомых и всё, что было связано с прошлым.

Михаил нашёл его и они договаривались встретиться в маленьком кафе на тихой улочке. Борис изменился, в его облике теперь было больше уверенности, но в глазах мелькнуло лёгкое беспокойство, когда он увидел Михаила, поскольку он ждал его появления только через два года. Они говорили долго и о многом: о жизни, о переменах, о времени, которое неумолимо уносит людей в разные стороны. Но Михаила больше всего волновал ключ. Этот маленький предмет, спрятанный в кармане, который стал для него символом новой жизни, только нужно было понять, какую именно дверь он открывает.

В кафе пахло кофе, перегоревшим маслом, Михаил сидел напротив Бориса, изучая его перемены. Лицо друга было спокойным, отточенным временем, но во взгляде мелькнула тень напряжения.

— Если честно, я не ожидал тебя увидеть, — произнёс Борис, глядя в чашку. — Твоя доля у меня, но я с неё немного взял. Верну, как только смогу, бизнес набирает обороты.

Михаил откинулся на спинку стула, кивнул, равнодушно принимая сказанное.

— Мне нужно где-то пожить.

— Оставайся. Пока я один, но скоро всё изменится. Женюсь. Она удивительная девушка, познакомлю тебя с ней.

Борис говорил искренне, но Михаилу всё это было безразлично. Его мысли не были здесь, в кафе, в кармане его пальто лежал ключ, и он чувствовал его тяжесть.

— У меня есть одно дело, — наконец сказал он, наклонившись ближе. — Дело серьёзное. У меня есть ключ, который стоит больших денег. Проблема в том, что я не знаю, что он открывает. Хочу предложить тебе участвовать в этом.

После этих слов Михаил рассказал Борису все подробности, как к нему попал данный ключ.

— Ты с ума сошёл! — воскликнул Борис. — Когда они поймут, что это ты, тогда тебе конец. Я в это не полезу. Я уже участвовал в одном деле с тобой, и мне хватило.

Михаил усмехнулся, стряхивая пепел с сигареты.

— Всё верно. Если они узнают, что ключ у меня, то убьют. Но пока они не знают. А если мы найдём дверь первыми, то возьмём всё, что там за ней находится. Там куча денег и других ценностей иначе Волк не носил бы этот ключ все время с собой.

Борис потёр лицо руками.

— Ты понимаешь, что это скорее всего их общак? Если мы его заберем, они нас за это не простят и будут искать пока не найдут. Я забыл уже о прошлом, теперь живу нормальной новой жизнью, у меня бизнес, могу взять тебя в долю, если захочешь.

Михаил засмеялся, но в его смехе не было веселья.

— И что ты мне предлагаешь? Вернуться к Хмурому, отдать ключ, извиниться? Думаешь, он пожмёт мне руку и отпустит с миром?

Он посмотрел прямо в глаза Борису, в голосе зазвенела горечь.

— Ты говоришь, что забыл прошлое. Но забыл ли ты, как у тебя началась эта нормальная новая жизнь? Эта твоя новая жизнь началась благодаря мне, мы в вдвоем в этом деле участвовали, я тебя не выдал и понес за это наказание, только я один, это ты тоже забыл? Кем бы ты сейчас был и где, если бы не это дело, которое мы провернули, все также на заводе точил бы детали? Не забывай, что ты мне всем этим должен и тому, что у тебя началась новая жизнь и тому, что ты не был тюрьме, в которой мягко говоря не очень-то сладко, это не какой-нибудь курорт. Тем более, я уже ввязался в это дело и обратной дороги у меня уже нет, я не смогу просто так без последствий выйти из этого. Если бы не я, ты бы сейчас не пил кофе в этом кафе, а работал на заводе далеко от суда или спился в своей деревне вконец концов.

Наступило молчание, Борис обдумывал все сказанное, конечно он понимал, что благодаря Михаилу у него началась эта новая жизнь и искренне хотел помочь своему другу детства, но ввязываться в его очередную авантюру он не имел никакого желания.

— Хорошо, я помогу тебе, чем смогу — ответил Борис после долгой паузы, — но я даже не представляю, как ты собираешься искать эту дверь, давай подумаем об этом деле завтра, а сегодня я предлагаю отпраздновать твое освобождение.

— Отлично, теперь я узнаю своего старого друга, — с радостью воскликнул Михаил. — Сегодня давай праздновать мою свободу.

***

На следующее утро Михаил проснулся рано, хотя ночь прошла в тревожном, рваном сне, полном обрывков воспоминаний и беспокойных мыслей. Он долго лежал, глядя в потолок, пока свет тусклого питерского утра лениво пробирался сквозь плотные занавески. Время утекало, как песок сквозь пальцы, и это не давало ему покоя.

Борис все еще спал на кровати в соседней комнате, но Михаилу не терпелось продолжить вчерашний разговор. Мысли о ключе жгли его разум, как раскаленное железо. Где та дверь? Что скрывается за ней? Главное — успеть, пока они не догадались, что настоящий ключ у него.

Он встал, прошелся по комнате, закурил, достал из своего кармана ключ, ощутив в ладони холодный металл и провел пальцем по зазубринам. Эта штука могла изменить всю его жизнь — если, конечно, он найдет, что она открывает.

Борис зашевелился, что-то пробормотал сквозь сон. Михаил не стал ждать.

— Вставай, Боря. Дело не ждет.

Тот открыл один глаз, Михаил уже стоял над ним.

— Какое еще дело? — пробормотал Борис, натягивая одеяло.

— Мы вчера про него говорили с тобой. Я думаю, что нам пора действовать, — Михаил присел на край кровати. — Времени у нас немного. Если ключ Волка такой ценный, то рано или поздно за ним начнут охотиться.

Борис тяжело вздохнул, сел, почесал затылок.

— Хорошо, сейчас только умоюсь.

Михаил отправился на кухню, чтобы заварить чай и приготовить что-нибудь на завтрак. Когда Борис появился, стол уже был накрыт.

— Так, с чего начнем? Давай вместе подумаем над этим, — Михаил положил ключ на стол и откинулся на спинку стула.

— Ты хоть какое-нибудь представление имеешь, где эта дверь? — Борис взял ключ, повертел его в руках.

— Если бы знал, я бы уже был там, — усмехнулся Михаил. — Давай думать логически. Этот ключ по форме не напоминает ключ от входной двери, скорее всего он от сейфа и этот сейф необычный напольный, а вероятно всего потайной. Значит, это сейф скорее всего находится в каком-то помещении, верно?

— Хм... Логично. Но где это помещение? У него ведь могло быть сотни таких мест, — Борис задумчиво постучал пальцами по столу.— Я думаю, что гаражи, офисы, производства и прочие проходимые места, куда могут попасть посторонние люди необходимо срезу же отмести.

— Согласен. Я знаю точно, что он не хранил бы что-то ценное в местах, о которых знали другие. У себя в доме или в другом месте, о котором знают многие он бы не стал оставлять такой сейф, поскольку есть большая вероятность, что это место могла бы обыскать полиция, да и своим бандитам он об этом месте, я думаю, не рассказывал. Из этого следует, что это скорее всего не общак банды, поскольку об этом должен был бы знать Хмурый и после того как Волка посадили в тюрьму, он должен был его принять и пользоваться им, так как он сейчас за главного. Из этого следует, что это его личные сбережения и что для него скоро должно прийти такое время, когда ему они должны будут понадобиться, а поскольку он сам не может выйти, то он это поручает сделать Хмурому. Хмурый и сам еще не знает от чего этот ключ из этого следует, что это тайное место находится либо конспиративной квартире или в доме, где наверняка, кто-то проживает для того, чтобы охранять это самое место.

— Логично, возможно это кто-то из его близкого окружения, кому он больше всего доверяет. Наверняка это не его близкие родственники, поскольку у них бы тоже проходили обыски в первую очередь. Значит это или его дальний родственник, или его надежный друг, который не связан с его бандой, или иное лицо, которое он уважает и всецело доверяет.

— Да, этого человека будет найти довольно проблематично, — ответил Михаил, — я не знаком с его близким окружением. Думаю, что нам надо найти похожий сейф и посмотреть, что он из себя представляет.

— Давай начнем с этого, найдем в Питере, магазин по продаже сейфов и закажем себе такой же.

Не теряя времени, Михаил и Борис отправились в магазин, торгующий сейфами. Просторное помещение с ровными рядами металлических шкафов, массивных и неприступных, напоминало выставку крепостей в миниатюре. Подойдя к консультанту, они предъявили ключ — небольшой, но увесистый, который словно хранил в себе тайну. Продавец, бегло осмотрев его, уверенно заявил: перед ними ключ от огне- и водостойкого сейфа, вероятно, производства одной из нью-йоркских компаний.

— У нас таких нет, — заметил он равнодушно, пожав плечами, — их заказывают отдельно.

Борис, не раздумывая, оформил заказ. Однако сам сейф оставался лишь половиной разгадки. Куда сложнее было определить, где именно он установлен. Михаил и Борис осознавали, что впереди их ждет непростая задача.

(продолжение следует)

Роман "Деревня ведьм"

Кочнев Константин

Утро следующего дня выдалось на диво ясным и солнечным. Михаил и Борис, сидя на кухне среди вчерашних объедков, обсуждали план операции, продумывая все его детали и обговаривая возможные ситуации, которые могли с ними произойти.

— Если что-то пойдёт не по плану, будем импровизировать, — проговорил Михаил. — У меня хорошее предчувствие, что завтра мы с тобой проснёмся богатыми. Пора действовать.

После этих слов они отправились готовиться. Михаил переоделся в беременную женщину: вместо живота он надел корсет, придавший ему объёмную форму, в которой они планировали спрятать похищенное. Борису предстояла роль мамочки с коляской, куда были спрятаны необходимые инструменты для вскрытия сейфа.

К дому 7/13 они приехали на машине Бориса, которую оставили за домом. Достав коляску из багажника, они заняли свои условные места. По плану Борис с коляской должен был прогуливаться во дворе, а Михаил подняться на пятый этаж и ждал, когда из своей квартиры выйдет старик.

План был довольно прост: Михаил должен был дождаться, пока старик покинет квартиру, затем при помощи отмычек открыть дверь и начать поиск сейфа. Борис должен был находиться во дворе и предупредить Михаила по телефону, в случае когда старик вдруг решит вернуться. Если же этого не произойдёт и старик покинет двор, Борис должен был доставить ему в коляске инструменты для вскрытия сейфа.

Григорий Львович не заставил себя долго ждать, как обычно, он был пунктуален и предсказуем в своих действиях. Выйдя из подъезда, он несколько раз оглянулся и, не заметив ничего подозрительного, направился в магазин.

Как только он завернул за угол дома, Борис вместе с коляской поспешил к Михаилу. Поднявшись на лифте на четвёртый этаж, он увидел, что дверь квартиры старика уже была открыта, а Михаил вовсю искал сейф, аккуратно в перчатках поднимая старинные картины, которых в жилище Григория Львовича оказалось немало.

— Ты почему так долго? Каждая секунда на счету, — с упрёком сказал Михаил. — Проверь кабинет, я пока здесь закончу.

Борис, оставив коляску в коридоре, бесшумно зашагал в кабинет Григория Львовича. Квартира старика совершенно не вязалась с его обликом. На улицу он выходил всегда в изношенной одежде и не баловал себя изысками ни в продуктах, ни в быту. Но стоило лишь переступить порог его жилища как казалось, будто ты попал на выставку в Эрмитаже.

Квартира состояла из трёх просторных комнат: зала с лепниной и позолотой, спальни с тёмно-вишнёвыми портьерами, приглушающими даже дневной свет, и, наконец, кабинета, куда Борис и направился, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху.

На стенах висели настоящие живописные изыски, картины с монограммами неизвестных, но явно талантливых мастеров, в тяжёлых золочёных рамах. На комоде и на полу стояли бронзовые скульптуры, и роскошные вазы что-то из византийского, римского и египетского стиля. Мебель была Европейская: венская, французская, итальянская. Всё вокруг говорило о старинном вкусе, больших деньгах и тайнах.

Обстановка казалась странной, пугающей и, пожалуй, неуместной. Будто сами вещи томились в ожидании своего часа. И действительно, у Михаила с Борисом сложилось стойкое ощущение, что здесь ничто не принадлежало Григорию Львовичу по праву рождения или наследства. Скорее, он был кем-то вроде молчаливого и надёжного хранителя.

Библиотека в его кабинете производила особенно сильное впечатление. Против массивного письменного стола весь фасад стены занимал высокий стеллаж из тёмного ореха, потемневшего от времени. Там стояли кожаные фолианты, редкие издания с заложенными страницами, всё то, что едва ли имело отношение к скромному пенсионерскому досугу.

Борис, бегло осмотрев стены, сразу подошёл к стеллажу. В перчатках, как заядлый антиквар, начал вынимать книги пачками и ощупывать деревянные стенки, надеясь нащупать какой-нибудь потайной механизм. Книги аккуратно складывались на пол и кресло, некоторые падали, тихо шлёпаясь на ковёр.

Тем временем Михаил, обследовав зал и спальню, присоединился к товарищу. Был он немного взволнованным и потным под своим «беременным» корсетом.

— Ну что? — прошептал он, заходя в кабинет.

— Ничего. Либо сейф замаскирован и мы его не видим, либо его здесь нет, — угрюмо отозвался Борис, продолжая доставать том за томом.

Время уходило, ускользало, как песок меж пальцев. И хотя в квартире было достаточно предметов, каждый из которых стоил несколько квартир. Другой бы вор взял что-нибудь, что лежало на виду, но они не собирались брать «что попало», они искали только сейф. Потому что именно в нём, как был уверен Михаил Мутный, находилось нечто действительно ценное. Остальное лишь мишура, только театральная декорация. И в этом у Михаила была профессиональная гордость и правило не брать то, что на виду. Не хватать первое блестящее, их интересовало то, что было скрыто. Время быстро уходило, а сейф так и не был найден.

— Где ты, чёртов сейф? Теряем время, старик должен уже скоро прийти, — волновался Михаил, помогая Борису доставать книги и простукивать стенку стеллажа.

Их настойчивость дала результат. Борис, в очередной раз простучав стенку стеллажа, вдруг уловил, что звук отличается от предыдущих. Он тут же окликнул Михаила:

— Послушай здесь, что-то есть.

Услышав это, Михаил бросил книги и стремительно подлетел к Борису. Он надавил на подозрительное место, и стенка стеллажа неожиданно поддалась — перед ними открылась дверца сейфа.

— Наконец-то, вот ты где, родной, — восторженно воскликнул Михаил. — Быстро неси инструменты!

Борис метнулся за инструментами, которые находились в коляске, и через мгновение принёс их Михаилу. Тот тем временем достал ключ от сейфа, тот самый, что месяцами не давал ему покоя, и вставил его в замок. Ключ подошёл идеально.

Борис передал Михаилу стетоскоп и набор необходимых инструментов, а сам направился на кухню, чтобы не мешать. Окна кухни выходили во двор, и Борис, достав из коляски бинокль, расположился так, чтобы его самого не было видно. Он начал внимательно наблюдать за двором.

Григория Львовича пока не было видно. Но через минуту ситуация изменилась: старик появился из-за угла дома и уверенно направился к своему подъезду.

— Миха, он идёт! Давай быстрее! — крикнул Борис и тут же бросился обратно в кабинет.

Когда он вбежал в комнату, его встретил радостный возглас Михаила:

— Да, у нас получилось! — торжественно произнёс он, открывая дверцу сейфа. — Быстрее, Боря, убирай инструменты и всё здесь прибирай!

После этих слов Михаил стремительно расстегнул свой накладной живот и не теряя ни секунды, он начал молча, с азартом, вталкивать внутрь пачки с деньгами. Банкноты были новыми, упакованные плотными перевязками и их было много.

В сейфе были только деньги и одно старинное женское украшение в виде кулона, Михаил не стал ничего рассматривать кинул его в свой «беременный» живот вместе с пачками денег. Когда внутри не осталось ни одной купюры, он провернул ключ, закрыл сейф и с хирургической точностью восстановил всё до мельчайших деталей: расставил книги по местам, пригладил смятый ковёр, через несколько секунд кабинет выглядел так, словно туда никто и не входил.

Когда Михаил бесшумно выбежал из квартиры, Борис уже с коляской поднимался на пятый этаж. В полной тишине было слышно, как хлопнула входная дверь в подъезде и послышались шаги, поднимающихся ног, это были шаги Григория Львовича. Михаил, бесшумно прикрыл дверь и при помощи своих отмычек молниеносно закрыл ее. Затем помог Борису поднять коляску сначала на пятый, а потом на шестой этаж.

Шаги остановились на четвёртом. Наступила гробовая тишина. Михаил и Борис замерли, не дыша, точно сами стали тенью.

Григорий Львович стоял возле своей двери, словно чуткий пес, прислушивался к дыханию стен. Одну минуту он стоял неподвижно, не услышав ни малейшего звука, старик наконец достал ключи и, открыв замок, вошёл внутрь своей квартиры. Дверь за ним закрылась с щелчком.

Прошло ещё несколько напряжённых мгновений. Затем Михаил коротко кивнул, и они вызвали лифт. Спустились вниз, как обычные жильцы с младенцем. Аккуратно, неспешно, перекатили коляску через порог подъезда, и, не говоря ни слова, пошли в разные стороны.

Обогнув дом с противоположных сторон, они снова встретились возле тёмной машины Бориса, припаркованной в тени деревьев. Михаил устало выдохнул, в его взгляде чувствовалось напряжение.

Борис, погрузив коляску в багажник завел машину и они уехали, оставив за собой молчаливый двор.

Приехав в съёмную квартиру, Михаил снял накладной живот и аккуратно вытащил из него содержимое, затем выложил на стол все добытые пачки денег. Они зашуршали, как осенние листья: хрустящие, плотные, новые.

— Ну что, — сказал Михаил, — делим, как договаривались. Половина тебе, половина мне.

Он молча пересчитывал, перекладывал, выравнивал пачки и снова пересчитывал, было видно, что эта процедура доставляет ему удовольствие.

Когда всё было закончено, Борис молча подошёл к своей половине, взял две упакованные пачки и передал их Михаилу.

— Вот, — сказал он. — Это тебе. Возвращаю долг. Мы с тобой в расчёте. Это было последнее дело — больше я в подобных историях не участвую.

Михаил, не пересчитывая, бросил пачки к остальным.

— Конечно, в расчёте. Нам этого хватит до конца жизни.

После этих слов он убрал свои деньги в сумку. Вдруг, словно вспомнив что-то важное, снова полез в неё и достал старинный женский кулон — трёхбуссину, которую он прихватил из сейфа вместе с деньгами. Оно было необычным: кожаная бечёвка, чуть потемневшая от времени, три массивные бронзовые бусины, и в центре одной из них находился красный камень, похожий на рубин.

— Вот это, — сказал Михаил, протягивая украшение Борису, — отдай Кристине. Без неё у нас бы ничего не вышло.

Борис молча взял кулон и положил его в нагрудный карман.

Вечером они вдвоём отпраздновали удачное завершение дела. Смеялись, вспоминали невероятные истории, которые случались с ними, когда они переодевались в разных персонажей. За окном опускалась ночь, а друзья всё не хотели ложиться спать — это был их последний дружеский вечер, с которым не хотелось расставаться.

На следующий день в Набережных Челнах у них уже не осталось никаких дел, и они покинули город. Борис высадил Михаила в Казани, у него появились там дела, а сам продолжил путь домой, в Петербург, в город где его ждала Кристина.

(продолжение следует)

Роман "Деревня ведьм"

Кочнев Константин

Василий Степанович с утра пребывал в чудеснейшем расположении духа. Легкий, словно студенческий фокстрот, он спускался по дубовой лестнице своего загородного дома, наслаждаясь свежестью осеннего утра. Водитель должен был подъехать с минуты на минуту, чтобы доставить его в офис, а вечером его ждало событие куда более важное – банкетный стол в честь дня рождения жены, Галины Ивановны. О, какой же это будет чудесный вечер! Много друзей, изысканные кушанья, живая музыка, шампанское, играющее пузырьками под мерцающим светом люстр, но главным сюрпризом, конечно же, было кольцо. Василий Степанович с удовлетворением ощупал внутренний карман пиджака, нащупал бархатную коробочку и, остановившись у окна, извлек её на свет. Разумеется, он уже видел кольцо, но не мог удержаться, чтобы не взглянуть еще раз, в этот момент во входной двери он услышал как ключ вошел в замочную скважину и потихоньку начал поворачивать замок. «Кто бы это мог быть», подумал он, поспешно сунул красный футляр обратно в карман и пошел к двери. Дверь медленно отворилась и в дом вошел человек в точно таком же костюме, с зеркальным отражением лицом как у Василия Степановича.

Они минуту молча смотрели друг на друга в глаза. Страх, как змея, пополз вверх по позвоночнику Василия и впился ледяными зубами в его горло.

— Кто ты? — спросил с трудом Василий Степанович, едва узнавая собственный голос.

— Я, Василий Степанович, а ты кто? — ответил двойник его же голосом и задал ему точно такой же вопрос.

— Я, Василий Степанович и здесь жиру, — еще с большим удивлением ответил Василий — это какая-то ошибка.

— Нет, ошибка это ты, неудачная проба вымирающего человечества, а я — исправление и пришёл занять свое место, что давно по праву моё. Нам двоим под этой крышей не ужиться, — проговорил двойник с ледяным спокойствием и, не моргнув, вынул из кармана пистолет. Металл блеснул, как последняя мысль, и направился в сторону Василия Степановича, — и поэтому ты должен умереть.

Василий Степанович не успел даже вымолвить ни слова, как раздался первый выстрел. Молниеносно он рванул в сторону и нырнул за массивный диван. Двойник стрелял без передышки, одна из пуль чиркнула по его руке, оставляя жгучую боль.

Не теряя времени, он лихорадочно вытащил из кобуры свой пистолет, прицелился… и нажал на спусковой крючок. Послушался глухой щелчок, в магазине пистолета не оказалось патронов. «Дьявол! Что это за чертовщина?!» — пронеслось в голове у Василия. Двойник приблизился к Василию и его ствол пистолета оказался в опасной близости от его головы, он ощутил, как по телу пробежал ледяной холод смерти.

— П-подожди! — крикнул Василий, пятясь его остановить. — Мы можем... поговорить и все обсудить!

— Обсудить? — голос двойника зазвенел, — С кем? С пылью у которой нет права на существование? — Он усмехнулся и выстрелил, но выстрела не последовало, произошла осечка.

Не раздумывая ни секунды, Василий бросился вперед, сбивая противника с ног. Грохот, крики, удары, они катились по полу, словно два разъяренных зверя, охваченные яростью и страхом. Двойник оказался проворнее. Вскочив сверху, он сомкнул свои руки на горле Василия Степановича. Лишенные воздуха легкие вспыхнули адским пламенем.

Василий захрипел, хватая ртом воздух, его сознание затуманилось. «Неужели конец?» — пронеслось в его голове. Но вдруг судьба преподнесла ему еще один спасительный шанс.

На шум выстрелов выбежала его жена Галина Ивановна. В руках она держала охотничье ружье. Она увидела, как кто-то душит её мужа Василия.

— Немедленно подними руки вверх! — выкрикнула она. — И отойди от моего мужа! А то я стреляю.

После этих слов Галина подняла ружье вверх и нажала на спусковой крючок, раздался выстрел и мужчины обратили на нее внимание. Двойник резко обернулся в сторону Галины. Его хватка ослабла, и Василий с трудом сделал несколько глотков спасительного воздуха. Когда двойник повернулся, она увидела, что на неё смотрит её муж, и тот, кого он душил, тоже был её мужем. Галина растерялась и не знала, что ей теперь делать. Они не только походили друг на друга лицом, но и голосом, одеждой, они были одинаковы как две капли воды.

— Не стреляй в меня, Галина! Это я, твой муж! — вскрикнул двойник.

— Не слушай его, он лжет, это я Василий! — прохрипел лежащий на полу мужчина.

Галина ничего не понимала кто из этих двоих её настоящий муж?

— Галя, помнишь, мы были в ювелирном, и тебе понравилось кольцо с бриллиантом? Так вот, я купил его тебе на день рождения, — сказал двойник, сжимая горло Василия одной рукой, а другой вытащив из внутреннего кармана пиджака узкую красную коробочку. Он бросил её к ногам Галины. Коробочка скользнула по полу, и, придерживая ружьё одной рукой, другой она её открыла. Внутри лежало то самое кольцо, которое ей действительно понравилось, но тогда она сочла его слишком дорогим и выбрала другое. Видимо, Василий всё понял и купил его, чтобы подарить именно сегодня.

Пока Галина переваривала эту информацию, двойник воспользовался этим небольшим замешательством и выиграв немного времени вновь обхватил шею Василия и принялся душить его с новой силой.

— Василий, стой! — закричала Галина. — Не делай этого!

Двойник резко взглянул на неё, она увидела его глаза, но это были не глаза ее мужа, хотя по цвету они были точно такие же, только в них не было души, это были глаза зверя. Галина не раздумывая нажала на спусковой крючок ружья и прогремел выстрел. Пуля попала прямо в грудь двойника и он упал на пол. Когда Галина медленно подошла к лежащим на полу мужчинам она увидела, что они как две капли похожи друг на друга. Они лежали и не подавали признаки жизни. Галина разглядывая их ближе уже начала сомневаться в своем выстреле. Она побежала за аптечкой, а когда обратно ввернулась в холл, то увидела, что оба мужчины начали приходить в себя. Настоящий Василий приподнялся и склонился над своим двойником, огнестрельная рана у него была глубокая и ему осталось совсем немного.

— Кто это? — спросила прибежавшая с аптечкой Галина у Василия.

— Я сам не понимаю кто это? — ответил Василий и обратился к умирающему двойнику, — кто ты, как тебя зовут? Кто тебя послал убить меня?

— Я... начальник ФСБ... Руденко Василий Степанович... Меня никто не посылал... Я здесь живу... — простонал двойник.

— Как так? — ничего не понимал Василий, это он был начальником ФСБ Руденко и после минутной паузы добавил, — Хорошо, тогда ответь мне на такой вопрос, что ты должен сделать или сказать, чтобы они поняли, что ты это ты?

— Когда придёт время, я должен буду ответить на вопрос: Разве прозрачность всегда означает свободу?, сказав: Если нечего скрывать, значит не чего бо… — но он не успел договорить. Его голова безвольно свесилась вбок. Он был мёртв.

Василий, тяжело дыша, пытался осмыслить всё, что произошло этим утром. Мысли метались, как потревоженные вороны, хаотично вспоминая детали. Вдруг он вспомнил о кольце. Он сунул руку в карман пиджака, нащупал знакомую бархатную коробочку, сжал её, словно спасительную нить в этом безумии, и резко открыл. Кольца в его коробочке не оказалось, глаза его расширились от удивления.

Он медленно обернулся и увидел вторую коробочку — ту самую, что лежала на полу и которую вытащил из кармана его двойник. Он подошел к ней и сравнил их, они были идентичны и по размеру и по цвету. Когда он открыл вторую коробочку там было точно такое кольцо, которое он собирался подарить Галине на ее день рождения сегодня.

— Ничего не понимаю... Как такое возможно? — пробормотал он, судорожно разглядывая обе коробки. — А где же моё кольцо?

— Я знаю, где оно, — раздался спокойный голос Галины, — оно на моей руке.

Она подошла к нему ближе и показала кольцо, в её глазах больше не было растерянности — только твёрдость и понимание.

— Когда ты вышел из спальни, я заметила пыль на твоём пиджаке, — начала она, скрестив руки на груди. — Стала чистить его, и из кармана выпала эта коробочка. Я не удержалась, открыла её... и увидела кольцо.

Василий внимательно ее слушал и смотрел на свою жену.

— То самое кольцо, которое мне понравилось в ювелирном магазине, когда мы выбирали подарок для моей сестры, — продолжала она. — Оно мне показалось дорогим и я продолжила смотреть другие варианты, но это кольцо я запомнила и еще несколько раз о нем вспоминала. Я примерила его и поняла, что это подарок сегодня на мой день рождения, но тут я услышала твои шаги, я быстро хотела снять кольцо и положить обратно в коробочку, но у меня не хватило на это время и я успела только положить пустую коробочку в твой пиджак, а кольцо осталось на моей руке. Когда ты зашел в спальню, то надел свой пиджак и вышел. Я стала думать как это кольцо незаметно положить обратно в коробочку, чтобы все не испортить. Через несколько минут я услышала выстрелы, когда все утихло я схватила ружье и прибежала сюда. Увидев вас обоих я растерялась и не понимала кто из вас двоих настоящий мой муж, но когда мне была отброшена коробочка в которой лежало точно такое же кольцо, то я сразу же поняла, что это был не ты и выстрелила. Что же теперь будет?

Василий тяжело вздохнул и посмотрел на труп своего двойника.

— Пока не знаю, — медленно ответил он, переводя взгляд на её руку. — Но сначала надо выяснить, кто это … Поднимись в спальню и находись там, он может быть не один. Я пока его осмотрю.

Галина молча кивнула и ушла, а Василий опустился на колено перед телом. Он всматривался в мёртвое лицо двойника и видел в нем свое лицо. В каждом изгибе, в каждой морщине, в каждом небрежно уложенном волоске была точная копия его самого. Даже рубец над бровью, полученный несколько лет назад, была на том же месте.

«Они всё продумали до мелочей», — думал про себя Василий, — «Его хотели заменить на меня и это им бы удалось сделать, если бы не Галина. Это довольно серьезная организация и они были уверены в стопроцентный успех своей операции, поскольку действовали самоуверенно и надо сказать очень дерзко, послав моего же двойника убить меня. Возможно он до конца не понимал кто он на самом деле».

Визуальный осмотр двойника и его одежды ничего не дал, тогда Василий Степанович взял прибор и стал проверять им на наличие каких-нибудь устройств. Экран мерцал голубоватым светом, Василий медленно проводил прибором по телу двойника, и вдруг в его руке зазвенел тонкий сигнал. Чип, крошечный в виде маленькой пластины, скрывался под кожей правой руки ближе к плечу. Но это было ещё не всё, когда он направил устройство на кольцо, поблескивающее на пальце двойника. Результат поразил его, кольцо оказалось не простым украшением, внутри него пряталось что-то ещё, неведомое. Точно такой же механизм он обнаружил в кольце, которое намеревался подарить его двойник Галине. Осмотрев полностью двойника и сняв с него отпечатки пальцев Василий поднялся к Галине и рассказал ей об устройствах в кольцах и об чипе на руке у двойника.

— Если, кто его послал, поймут о том, что их план не реализовался, то они придумают способ как меня с тобой ликвидировать, поскольку мы для них ненужные свидетели, — поделился своим мнением Василий с Галиной.

— Что же теперь нам делать? — спросила с тревогой Галина.

• Есть одно мысль, но это конечно не дает сто процентной гарантии, но можно попробовать — ответил Василий и продолжил, — я прикинусь своим двойником, для этого мне будет необходимо вставит с вою руку его чип и одеть его кольцо, такое же кольцо оденешь и ты, пусть они думают, что у них идет все по их плану. Об этом инциденте нам необходимо забыть, как будто его и не было. Я приму их игру и буду действовать по их сценарию, так я узнаю большее об их плане и потом можно будет придумать как нам выйти из этой ситуации живыми.

Василий спустился к двойнику, взял все необходимое и стал действовать с ледяным спокойствием, словно патологоанатом при вскрытии. Тело двойника, распростёртое на полу, ещё излучало мертвенную теплоту. И всё же оно было пугающе знакомым, создавалось такое впечатление, будто он извлекал это устройство из самого себя.

Каждый изгиб лица двойника был идентичен с ним и у Василия обрывками всплывали воспоминания из забытого детства и уже далекой юности. Каждая складка кожи, каждый шрам, каждая родинка — были не просто анатомическими совпадениями, но метками его собственной жизни, как строки давно забытого дневника, написанные на теле. Вот этот бледный след от падения с яблони в девять лет, а эта родинка на ключице, когда-то вызывала улыбку у Галины. Он чувствовал, как между его пальцами и этой чужой, но до ужаса родной плотью стирается грань, будто он трогает собственную историю, отлитую в воске и внезапно ставшую мертвой. В этом сходстве было что-то таинственное, оно не просто дышало его прошлым, оно было этим прошлым.

Лезвие острого ножа скользнуло по коже и из рассечённой плоти блеснул маленький сверкающий чип, похожий на тонкую серебряную пластину, Василий извлёк его, поднялся в спальную комнату и без слов вложил в ладонь Галины.

Собранная Галина, знающая свое медицинское дело, молча вставила его в рану руки мужа и ловкими движениями начала сшивать рану, как будто всё происходящее было для нее просто частью утреннего распорядка, помимо заваривания чая и легкого завтрака. Бинт лег белой спиралью на руку Василия, там самым завершив всю процедуру.

Прошло еще десять минут и перед домом появился чёрный автомобиль, водитель Василия Степановича не выходя из машины, ждал своего начальника, чтобы отвести его на работу. Галина не пожелала остаться одна дом, вместе с находящемся на полу мертвецом, от которого несмотря на то, что он уже не дышал, исходил какой-то страх. Они вдвоём вышли из дома и водитель, на служебной машине отвез их в город.

На работе Василий все думал о произошедшим, он не собирался посвящать своих коллег в это загадочное и деликатное дело. Двигаясь по узким коридорам лабиринта собственных мыслей, он изо всех сил старался не выдать окружающим, что внутри него зародилась тайна, которую он ещё не понял, не осмыслил и пока еще не знал, как ему поступать в этой ситуации.

Позже, уединившись, он набрал номер, своего единственного друга Виталия, которому доверял, но даже ему он рассказал не всё. История была аккуратно отредактирована без участия Галины и выглядела так: он вернулся домой, застал в доме незнакомца, тот набросился и попытался убить его, завязалась борьба, в результате которой незнакомец погиб. Они договорились встретиться позже, после торжества Галины.

Праздник решили не отменять, он проходил в небольшом кафе, за окнами которого вечерний город жил своей обычной жизнью. В кафе шел праздник: играла музыка, звенели бокалы, официанты сменяли блюда, всё происходило именно так, как должно было происходить. И всё же, на фоне всеобщего веселья Галина и Василий выглядели чужими, словно случайно попали на праздник из другой реальности. Их улыбки были натянутыми, как маски, скрывающие напряжение. Они присутствовали здесь, но их мысли были очень далеко от сюда, как будто перед гостями стояли не они сами, а их двойники, для которых этот праздник был лишь формальность и ничего не значил.

Василий сохранял внешнее спокойствие, в его движениях не было ни спешки, ни колебаний. Он поздравил Галину и протянул ей бархатную коробочку, ту самую, что принес с собой его двойник, словно передавая ей не украшение, а ключ от чего-то незримого. Галина поблагодарила его, открыла коробочку и надела кольцо на палец, и в этот момент на короткий миг по её лицу пробежала тень тревоги, за то будущее, которое уготовила им судьба.

Василий понимал, что это не только день рождение Галины, но и его второй день рождения. День, когда он выжил, но стал кем-то другим, перед ним стояла миссия, о существовании которой он даже не подозревал. Его испытание не завершилось, а только началось.

После затянувшегося и, казалось бы, бесконечного вечера, в кафе приехал Виталий и Василий попрощавшись с гостями вместе с Виталием покинули шумное сборище и они поехали к его дому. Вечер уже плавно переходил в ночь, машина Виталия остановилась у ворот дома Василия. Виталий вышел из машины и огляделся.

— Ни одной души, — прошептал он. — как будто весь район вымер.

— Следуй осторожно за мной, я пойду первым, — тихо сказал Василий и достал свой пистолет.

Они тихо открыли ворота и бесшумно зашагали к дому. Василий медленно открыл дверь ключом и вошел первым. В доме царила звенящая тишина, такая, какую не создаёт пустота, но только присутствие чего-то незримого. Убедившись, что вокруг всё спокойно, Василий щёлкнул выключателем. Там, где утром лежал мёртвый двойник, теперь никого не было. Ни тела, ни крови, ни следов борьбы, ни смятого ковра, ни осыпавшейся штукатурки от выстрелов. Всё оставалось на своих местах, как будто ничего не было. Как будто произошедшее утром — это был лишь кошмарный сон. Василий молча начал осматривать дом. Его движения были точными, почти машинальными, но глаза метались, он не только искал следы, он и подтверждение того, что не сходит с ума.

— Здесь он лежал… — прошептал Василий, указывая на пол. — Вот прямо здесь. Я же его сам здесь оставил. Мы оба...

Но на полу не было ни одного пятнышка от крови. Они обошли все комнаты, пытаясь найти хоть какие-то доказательства утреннего происшествия. Ружье было на своем месте, количество патронов совпадало, и складывалось впечатление, что из него вообще не стреляли этим утром.

— Мистика какая-то, — растерянно произнес вслух Василий.

— Ну… — начал Виталий, осторожно, будто примеряясь к словам. — Ты уверен, что всё это не… ну… не привиделось?

— Скажешь, то же, привиделось ... — произнес Василий поворачиваясь к нему. — А, рана на руке и следы удушения на шее, или ты предположишь, что я сам себя душил?

Виталий вгляделся в лицо друга и увидел в его глазах сомнения.

— Ну, знаешь, я просто так, предположил, я тебе верю, но кто тогда все здесь по твоему прибрал?

— Сейчас, увидим, у меня здесь везде камеры стоят — сказал Василий и немного повеселел.

Они пошли в комнату, где находился компьютер, в котором хранились все записи с камер, но к его удивлению утреннего инцидента на них записано не было, как будто его и не было вовсе.

— Значит, они намного сильнее, чем я думал, — прошептал он, почти беззвучно. — Намного сильнее. Если могут не только убить, но и стереть… стирать так, будто ничего и не было. Ни тела, ни следов, ни правды.

— Кто они? — спросил Виталий, но в его голосе уже слышалась нотка недоверия к рассказу, который ему совсем недавно поведал его друг.

Василий не ответил. Он стоял у окна, вглядываясь в тьму, где, казалось, что кто-то невидимый смотрел на него в ответ.

(продолжение следует)

Роман "Деревня ведьм"

Кочнев Константин

С появлением двойника, а также с загадочным исчезновением его тела у Василия Степановича стало вопросов не просто больше, они начали вырастать, как грибы после дождя в августовской сырости.

Кто на самом деле был его двойник, с какой целью он появился и хотел убить его, кто стоит за всем этим делом. Василий Степанович даже начал подозревать, не приснилось ли ему все это, но свежие раны сразу же отметали это подозрение. К тому же, у него был надежный свидетель данного события, Галина, которой он доверял как самому себе.

Но самым навязчивым, самым мучительным был не вопрос о том, куда делось тело, а совсем другой: что не договорил двойник, какое слово должно было завершить его последнюю, прерванную фразу? То самое слово, которое было необходимо, чтобы пройти проверку, выдав себя за него.

«Если нечего скрывать, значит нечего бо…»

Василий Степанович сидел у окна, устремив взгляд в дрожащую от ветра занавеску и шептал сам себе неразборчиво, как в бреду:

— Бодаться? Бормотать?.. Божиться, быть может? ...

Подходящее слово к нему не приходило, будто нарочно пряталось от него.

И тут, точно по заказу судьбы, в комнату вошла его жена Галина, женщина наблюдательная, практичная, она остановилась, увидела своего мужа, смотрящегося в одну точку и спросила его:

— Ты чего такой? Опять думаешь о своём фантоме?

— Не выходит из головы фраза, которую он не договорил, — признался Василий. — "Если нечего скрывать, значит нечего бо…" — и всё. Больше ни звука. Как можно её закончить?

— Может… «болтать»? — предположила Галина, пояснив. — Если нечего скрывать, значит нечего болтать? Ведь язык — враг человеку. Если сказал лишнего, то можешь попасть в неприятную ситуацию.

Василий наклонил голову. Мысль, как ни странно, была не без смысла. Но, как это часто бывает с внезапно возникшей истиной, еще что-то не хватало, чтобы окончательно определиться с вариантом.

— В этом что-то есть, — признал он. — Но у меня такое чувство, что я уже слышал эту фразу. Раньше. Где-то. Только не помню где.

— Попробуй поискать в интернете, — предложила Галина. — Если эта фраза известная, то ее можно там найти.

Василий быстро поднялся, с кресла и подошёл к компьютеру, который мог помочь в этой разгадке.

— Вот! — воскликнул он, откинувшись назад. — Есть такая фраза. «Если вам нечего скрывать, то вам нечего бояться». Это утверждение часто используют, чтобы оправдать тотальную слежку, внушая людям, что, честному человеку нечего бояться. Это делается всё ради безопасности, — протянул Василий Степанович, откинувшись на спинку стула. – Это же очевидно... Почему же я раньше об этом не вспомнил?

Он развернулся к Галине, а та стояла уже возле него.

— Возможно, твоего двойника убедили в том, что не стоит играть двойную игру, поскольку будут последствия.

— Да, ты права, что играть с ними двойную игру очень опасно, но для того, чтобы узнать, кто за этим стоит необходимо действовать по их правилам и выполнять все их задания. Тот, кто задаст мне вопрос, на который я должен буду ответить именно так, и будет первой ниточкой к этой разгадке.

Он замолчал. И в этот момент, в мёртвой тишине, в окне отразился мимолётный силуэт двойника, он снова вернулся, но уже не из плоти, посмотрел на него и исчез. Василий Степанович впервые почувствовал уверенность, что знает продолжение той фразы.

***

Через две недели, наполненные обыденной суетой и неясным душевным беспокойством, один из подчинённых, молодой человек с гладко выбритым подбородком и взглядом, в котором плескалась смесь страха и непонимания, постучал в дверь кабинета Василия Степановича и, войдя, произнёс почти шёпотом, но со всей возможной в его положении серьёзностью:

— Разве вас не пугает, что они всё знают о вас?

Василий Степанович оторвал взгляд от кипы докладных, медленно снял очки, посмотрел на подчинённого с изумлением и вдруг, совершенно спокойно, как будто отвечал не на вопрос, а на дежурную формальность, сказал:

— Если нечего скрывать, значит, нечего бояться.

Молодой человек, помолчав немного, добавил:

— Мне велели передать, что вы должны будете оказывать всякое содействие тем людям, которые будут говорить вам, что они… от Яко.

— Кто такой Яко? — медленно, с нажимом спросил Василий Степанович, но не как человек, стремящийся получить информацию, а как прокурор, ведущий допрос.

Подчинённый сглотнул, оглянулся на дверь, шагнул назад и, почти не двигая губами, прошептал:

— Я не знаю… Мне это велели передать.

— Кто велел?

На этом вопросе молодой человек побледнел, и, не глядя на Василия Степановича, произнёс:

— Я… я вам это не могу сказать.

С этими словами он почти выбежал из кабинета, оставив за собой лёгкий запах одеколона, страха и недосказанности.

А на следующий день он не пришёл на работу. Через три дня Василий Степанович узнал, что молодой человек уволился «по собственному желанию».

Прошла неделя, и в один из вечеров, зазвенел телефон Василия Степановича.

— Добрый вечер, — произнес незнакомый голос, глухой, безэмоциональный, — Я от Яко. Нам нужно встретиться.

Василий Степанович молча выслушал и, не задав ни одного вопроса, только сказал:

— Хорошо. Где?

Они встретились в старом кафе. Напротив Василия Степановича сел человек в черном пиджаке и кепке, нахлобученной до самых бровей. У него были густые брови, под которыми таились глаза серого цвета, и лицо, не выражавшее ничего, кроме хмурости. Поэтому его, вполне неслучайно, звали Хмурый.

Он не предложил руки, не стал заказывать кофе, а сразу перешёл к делу, как будто каждая минута ему очень дорога.

— Ты должен будешь найти одного человека, — сказал он, — Его зовут Мутный Михаил. Он похитил значительную суммы денег и одну дорогую вещь.

— Что за вещь? — переспросил Василий Степанович.

— Это женское украшение. Очень старое и ценное. С рубином. Я покажу.

Хмурый достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги. На нём карандашом был нарисован кулон в виде трёхбуссиника: три круга в центре одной из них нарисовано, что-то похожее на камень. Под изображением была приписка: «Передал Волк».

— Здесь нарисован камень? — спросил Василий Степанович. Хмурый молча кивнул и добавил.

— Это рубин. Тебе необходимо найти это украшение, которое я думаю, находится у Мутного, скорей всего у него был подельник, в одиночку такое довольно трудно провернуть. — Хмурый с подробностями рассказал, немногие детали этого дела о котором ему удалось узнать, а также о своих предположениях. Во время рассказа Хмурого, Василий Степанович почувствовал, что за этим делом скрывается не только украденные Мутным деньги и рубиновое украшение, а еще нечто большее.

После этой встречи Василий Степанович приступил к поиски Михаила Мутного и рубинового украшения. В его голове кружил один вопрос, кто такой Яко и какую роль он играет в этой истории. Он понял, что фраза, которую он произнес в виде секретного ответа своему подчиненному была выбрана не случайно, он чувствовал, что во власти этого Яко, стал винтиком какой-то большой системы из которой ему довольно трудно будет выпутаться.

Постепенно, не спеша, власть формирует систему, принимая такие законы и акты, которые вроде бы направлены на защиту порядка, стабильности и «национального достоинства». Формулировки такие гладкие, выверенные, как будто написаны самой Совестью. Там нигде не изложено прямо: «Запрещается критиковать власть, запрещается идти против системы». Там сказано, что все это для «охраны моральных ценностей», «противодействия экстремизму», «поддержание общественного согласия». Но в итоге всего один шаг в сторону — и ты уже враг этой системе.

Сначала нельзя будет говорить о темах, неуместных этой власти, поскольку это повлечет за собой определенные последствия для говорящего. А потом человеку, постоянно внушают, что думать опасно и со временем он перестаёт думать вообще, поскольку за него будут думать другие.

Дальше произойдет подмена, уже не власть будет контролировать общество, а само общество начинает выстраивать для себя клетку из страхов, осуждения и негласных правил. Люди сами начнут контролировать друг друга и сдавать власти. Контроль без диктатора, надзор без надсмотрщика – и это работает, потому что если нечего скрывать, значит нечего бояться.

Человек, осмелившийся думать иначе, говорить иначе, сомневаться иначе — вдруг оказывается вне игры. Он не сидит в тюрьме, нет. Ему просто не звонят. Его не зовут на работу. Он «не вписывается» в систему. Его аккуратно вырезали из контекста, как хирурги удаляют опухоль, только теперь опухолью становится сама мысль.

Внутри такой системы больше нет собственного мнения, подавляется полностью возможности сопротивления. Такие люди выбирают конформизм, боясь последствий несогласия с общепринятой точкой зрения. Истинная смелость — это не только готовность к физическому риску, но и способность выдержать эмоциональное и социальное давление, неизбежное при противостоянии большинству. Эта боязнь приводит к утрате индивидуальной свободы.

Честность исключает страх. Противостоять тому, что противоречит вашим убеждениям, — это проявление смелости. Смелость вдохновляет. Нередко один смелый человек бросает вызов системе, и за ним следуют другие, те, кто прежде боялись открыто выступить против неё. Каждый выбирает между молчанием и мужеством. Именно частью такой системы стал Василий Степанович, и только мужество может помочь ему противостоять ей. Обрести это мужество будет непросто, но всё же возможно, ведь история знала героев, которые, даже оставаясь в одиночестве, выступали против могущественной системы и становились непобедимыми воинами.

«Кулон выбрал её раньше, чем она успела понять, что вообще есть выбор.»

Телефон зазвонил ровно в полночь, Хмурый не спал, ему не спалось в последнее время. Он сразу понял, кто звонит, хотя номер был скрыт.

— Хмурый, — раздался в трубке знакомый, сипловатый голос Волка. — Завтра идешь к старику. Заберешь кулон из сейфа. Отдашь Яко. Это важно.

— К какому старику?

— К Григорию Львовичу. Он хранитель. У него находится мой сейф. Ключ от него я уже тебя передал. Всё понял?

— Понял, — сказал Хмурый и Волк положил трубку.

Утром Хмурый сразу же поехал к Григорию Львовичу. Дверь открыл сам хозяин, старик знал, зачем он пришёл, и без лишних слов впустил Хмурого в квартиру.

— Проходи, — сказал тихо. — Сейф за книгами, я тебе покажу.

Пенсионер подошел к стеллажу с книгами и аккуратно одну за другой стал складывать на стул, после чего дотронулся до стенки, сработал невидимый механизм и показалась дверца сейфа. Хмурый вставил ключ, что передал ему Мутный. Попробовал провернуть, ключ даже не вошёл до конца. Он усилил нажим. Безрезультатно.

Хмурый тихо выругался.

— Ключ не подходит, — процедил он, обернувшись к старику. — Ты уверен, что это тот сейф?

— Уверен, — старик смотрел исподлобья. — Он один такой. Волк сам его ставил десять лет назад.

Хмурый достал телефон, набрал Волка.

— Ключ, который ты мне передал не подходит к сейфу, — сообщил Хмурый. — Что мне делать?

— Как не подходит, ты точно тем ключом открываешь, что я тебе передал? — стал кричать из телефонной трубки Волк.

— Да, я с ним ни разу не расставался, — оправдывался Хмурый

— Тогда остается, что это Мутный подменил ключ, — сообщил свои догадки Волк, — тебе необходимо вскрыть сейф и достать из него кулон.

Хмурый сразу же приступил к организации вскрытия сейфа. Когда его вскрыли, оказалось, что он был пуст. Узнав об этом, Волк пришёл в ярость. Он немедленно приказал Хмурому найти Мутного, а вместе с ним и украшение, которое ранее хранилось в сейфе, а также деньги, которые тот, по всей видимости, забрал. Но больше всего Волка интересовало именно украшение, оно должно было быть передано Яко.

Яко, которому предстояло передать кулон, был существом, не принадлежащим этому миру. Он был порождением Тёмного мира зла и был назначен управлять и контролировать человечество на Земле. Рубиновый камень, вставленный в кулон и переданный Волку Тёмным Нелло для хранения, должен был стать ключевым элементом особого обряда. Этот обряд они собирались провести в строго определённое время и в заранее подготовленном месте. А Мутный, ничего не знавший о глубинной сути происходящего, стал невольной причиной срыва их плана.

Волк поспешно передал Хмурому несколько указаний и контакты людей, с которыми тот должен был связаться и привлечь их к поискам. Среди них оказался и номер телефона начальника ФСБ Руденко Василия Степановича.

Так начались масштабные поиски Мутного, в которых теперь участвовали не только бандиты, но и представители уполномоченных органов, с привлечением самых лучших сыщиков.

***

Если бы Мутин Михаил знал, что его ищут серьёзные люди, он вёл бы себя куда скромнее: залёг бы на дно и ни за что не вылезал бы оттуда. Но всё было ровно наоборот. В эти дни Михаил пребывал в состоянии необычайного душевного подъёма. Он, словно человек, по недоразумению оставшийся жив и невредим после злой шутки с самим чёртом, искренне полагал, что мир благоволит ему.

А потому жил, как говорится, на широкую ногу, а нога эта была обута в дорогой ботинок последней моды. Наивный, как весенний кот, он был уверен, что это безоблачное, вольное, бесконтрольное время будет длиться всю оставшуюся его жизнь. Поэтому Михаил веселился, пил, ни в чём себе не отказывал, покупал дорогие вещи и смеялся в лицо судьбе, не догадываясь, что неизбежно приближается черная полоса его жизни.

В первую же неделю Михаил приобрёл самый дорогой автомобиль марки «Мерседес» — белый, блестящий, сверкающий, как клыки хищника. Он носился на нём по Москве, Питеру и другим городам России, и ближнего зарубежья. В каждом новом месте Михаил селился в лучших гостиницах, снимал люксы, щедро одаривал местных красавиц деньгами и украшениями, поскольку по своей натуре Михаил не был жадным человеком. Он жил на полную катушку, уверенный, что наконец-то вырвался из лап нищеты, тюрьмы и прочих неприятностей, заставляющих его душевно страдать и постоянно оглядываться назад.

Иногда, впрочем, глубокой ночью, когда звуки веселой жизни стирались в тишине гостиничного номера Михаил просыпался от странного ощущения, что будто за ним кто-то наблюдает. Он включал свет, прислушивался, щурился в зеркало и усмехался: «Старая паранойя, не оставляет …». Гнал из своей головы все тревоги и ощущения страха.

Тем временем Руденко шёл по его следу, как опытный волк, выслеживающий свою добычу. За ним, не отставая, тянулась стая бандитов во главе с Хмурым и не менее свирепым, чем волк, Волковым. Последний постоянно торопил, давил, требовал результата, ведь на кону всей этой операции стояла его собственная жизнь, с которой он не хотел так быстро расставаться.

Как только Мутин Михаил купил свой «Мерседес», он тем самым сильно упростил задачу Василию Степановичу. Автомобиль легко отслеживался по камерам, установленным на дорогах и в крупных городах. Руденко быстро получил от своих помощников всю информацию о маршрутах передвижения Михаила. Ему не хватало совсем немного, чтобы настигнуть Михаила, который ускользал от них в последний момент и которому просто везло. Но Руденка был уверен, что его везение не будет вечным и набравшись терпения хорошо делал свою работу.

***

Михаил, свободный, как ему казалось, человек, наутро вновь заливал полный бак девяносто восьмого и улетал по трассе в закат, уверенный, что за горизонтом его ждёт новая жизнь и счастье. Но эта мечта о богатой и счастливой жизни лопнула, как мыльный пузырь.

Как только Мутный выехал на платную дорогу, первая камера зафиксировала номер его машины, и уже через несколько минут Руденко знал направление движения Михаила Мутина. Он немедленно сообщил об этом Хмурому, и тот сразу же начал действовать.

Хмурый быстро организовал группу перехвата из четырёх крепких парней, дал им машину и приказал доставить Михаила живым и невредимым. Те моментально подчинились и выехали на трассу, обрезав путь Мутному. Остановившись в безлюдном месте, они стали ждать, когда он проедет мимо.

Двое из них переоделись в форму сотрудников ГИБДД, чтобы остановить машину, и по очереди дежурили у дороги. Двое других всё это время оставались в машине.

Когда Мутный на своём «Мерседесе» проезжал мимо, переодетый в форму бандит остановил его, попросив предъявить документы и подойти к «патрульной» машине, для составления протокола за превышение скорости.

Мутный, ничего не подозревая, взял документы и подошёл к машине. За рулём сидел второй бандит в форме. Когда Михаил нагнулся к нему и протянул документы, тот, кто остановил его, внезапно ударил его рукояткой пистолета по голове.

От удара Мутный потерял сознание. Двое, что находились на заднем сиденье «патрульной» машины, без слов, выбежали из машины и, подняв тело Мутного, быстро втащили его в машину, сев по краям. Бандит по кличке Рыжий вытащил из кармана Михаила ключи от машины, сел в его «Мерседес» и поехал следом за машиной, в которой везли Мутного.

Мутного доставили к Хмурому поздним вечером. Под складом, в глухом лесном районе, находился оборудованный подвал без окон, с толстыми бетонными стенами, насквозь пропахший железом, потом и страхом. Туда и затащили Михаила, который уже пришел в себя его руки, ноги были связаны веревкой, а на голове был надет мешок, через который ничего не было видно.

Хмурый не стал терять времени. Он не был из тех, кто задаёт вопросы по два раза. Его методы были проверены годами. Мутного поставили на колени и сняли мешок с головы. Над его головой тускло горела одна лампочка. Хмурый сидел на стуле напротив и задавал Михаилу вопросы про сейф у старика, деньги и кулон. Михаил, сделав удивлённое лицо, всё отрицал. Он умел врать и делал это убедительно. Справа от него стоял Рыжий и периодически наносил удары ногой и кулаком, если ответ не устраивал Хмурого.

Прошёл напряженный час допроса. Когда стало ясно, что разговор зашёл в тупик, Хмурый, теряя терпение, достал из кобуры пистолет, демонстративно медленно прикрутил к нему глушитель и приставил его к виску Михаила.

— Даю последний шанс, — тихо сказал он. — Где кулон?

Мутный тяжело дышал, в горле пересохло, он посмотрел в глаза Хмурому и понял, что тот сейчас выстрелит. Михаил затрясся всем телом и губы сами разжались и заговорили.

— Я всё расскажу ... только не стреляй ...

Он рассказал, как проник в квартиру старика, вскрыл сейф и забрал оттуда деньги и женское украшение. Своего напарника Бориса он не выдал, сказал, что действовал один, без чьей-либо помощи.

— Все деньги в машине. Потратил только немного, — дрожащим голосом оправдывался Михаил. — Только не убивай ...

— Где кулон? — повторил свой вопрос Хмурый, его не интересовали деньги, его интересовал только кулон.

— Девчонке подарил. Кристина. Скрипачка. Я думал, он дешёвый, просто побрякушка... Я верну его. Я всё улажу.

— Рассказывай, как её найти, — приказал Хмурый, убирая пистолет в кобуру. — Если соврал и кулона у неё нет — вернусь и лично пристрелю.

На этом разговор закончился. Михаила приковали наручниками к стене и оставили в подвале, в полной темноте. За ним приглядывали двое охранников.

Рыжий тем временем обыскал «Мерседес» Михаила и передал Хмурому пакет с деньгами, которые тот не успел потратить, и документы.

Михаил подробно рассказал, как найти Кристину, где она выступает, дал её номер телефона, сохранённый в его телефоне. Хмурый передал всю информацию Руденко, для него это было более чем достаточной и он приступил к поиску Кристины.

***

Через пару дней Василий Степанович знал о Кристине всё, что ему было необходимо. Чтобы убедиться, что рубиновый кулон действительно у неё, и не спугнуть её, а также не дать возможности избавиться от него, спрятать или передать кому-либо, решили действовать аккуратно, немного понаблюдать за ней и незаметно выяснить, где находится кулон — при ней или в другом месте.

Кристина почувствовала, что за ней следят, ещё до того, как ей передали, что ею интересовался один подозрительный мужчина. Что-то в атмосфере города Санкт-Петербурга изменилось для Кристины. После концерта к ней не подошёл один зритель с цветами и стал пристально рассматривать ее шею и что надето на ней. В гримёрке ей показалось, что кто-то проверял её сумку.

Она рассказала обо всём Борису. Он молчал сначала. Потом сел, вздохнул и сказал тихо:

— Мы тогда с Михаилом вскрыли сейф и забрали из него деньги и тот кулон, который Михаил тебе подарил. Прости меня, если сможешь, это все из-за этого кулона, что у тебя на шее.

— Почему ищут меня? — спросила она. — Почему не вас?

— Потому что кулон у тебя, они как-то узнали об этом, возможно поймали Михаила и он рассказал о тебе.

Она опустилась на стул. Голова кружилась. Руки вспотели. Этот кулон... он и правда был странным. Когда она надела его впервые, у неё возникло ощущение, будто кто-то стоит за спиной. Нося трёхбуссиный кулон у нее сложилось такое впечатление, что он как ее талисман оберегает ее. Когда она его снимала, то в этот день все шло не так как запланировано с какими-то трудностями. Кристина сроднилась с ним как одно целое, создавалось такое впечатление, что не она выбрала этот кулон, а кулон выбрал ее и поэтому она уже никогда его не снимала.

— Что же мне теперь делать? — спросила Кристина

— Я думаю, что его необходимо отдать им и тогда они от тебя отстанут, — посоветовал Борис.

— Кому именно отдать, за мной следят разные люди. А если я отдам не тому? И тем самым все усложню? — в тревоге задавала вопросы Кристина.

Борис не знал ответа на ее вопросы, но только заверил ее что никогда ее не оставит одну, будет всегда рядом с ней, поскольку это его вина, и он, а не она должна отвечать за все это, что с ней происходит. Они договорились, что Кристина переедите к нему и поживет с ним.

Вечером после этого разговора Кристина собрала свои вещи, для того, чтобы на утро переехать к Борису, она долго не могла уснуть, все думала об этом кулоне. Лежала на кровати и смотрела в потолок, как в друг почувствовала пристальный взгляд со стороны окна. Она быстро повернулась к нему и за окном увидела прозрачный силуэт молодой женщины-воина с мечом и необычных доспехах. Она бесшумно прошла сквозь окно и остановилась у кровати Кристины. Кристина в испуге от увиденного и страха сжала руками одеяло и не отрываясь глядела на женщину. Та пристально смотрела на нее и не шевеля губами заговорила с ней.

— Меня не надо бояться, я не причиню тебе никакого зла. Камень, который сейчас у тебя на шее, принадлежит мне и он не должен попасть им. С тобой ничего плохого не случится, я буду всегда рядом. То, что камень попал именно к тебе это не случайность, так должно быть. Ищи защиту в деревне ведьм. Твой дядя знает об этой деревни, обратись к нему.

После этих слов, призрак молодой женщины-воина растворился в темноте. Кристина еще долго смотрела в то место, где только что был призрак и не могла понять, что это за женщина и, что вообще хотят от нее. Она долго не могла заснуть, заснула только под утро. Ее разбудил звонок в деверь. Приехал ее жених Борис, как они и договаривались, она переехала к нему.

У Кристины не выходил из головы ночной визит и ей было не совсем понятно, что за деревня ведьм и при чем здесь ее дядя. Не откладывая это не завтра она созвонилась со своим дядей Алексеем Васильевичем и они вместе с Борисом отправились к нему.

***

В юридическом офисе Алексея Васильевича был один, все его коллеги уехали на обед.

Кристина вместе с Борисом, который, как ее хвостик, всегда был с ней, зашли к ее дяде. Алексей Васильевич радостно встретил их и предложил кофе. Заварив кофе, они втроём уселись за чайный столик, и Кристина рассказала ему о том, что за ней следят какие-то незнакомые люди, о кулоне, а также о своих догадках и о призраке, который посетил её этой ночью, умолчав обо всех подробностях того, как кулон оказался у неё и какую роль в этом сыграл Борис.

Алексей Васильевич внимательно выслушал свою племянницу и когда она спросила о деревни ведьм и о призраке, он ответил.

— Я думал, что этот призрак явился не спроста, должна быть важная причина на это и о том, что он направил тебя ко мне тоже не просто. Я действительно был в этой деревни ведьм при одних странных обстоятельствах.

— Расскажи мне об этом по подробнее, возможно в этих событиях есть, что то общее и мы найдем ответы на некоторые вопросы.

— Хорошо, тогда слушайте, — сказал Алексей Васильевич и начал свой рассказ, — три года назад в нашей квартире появился полтергейст. Произошло это при следующих обстоятельствах. Мы с моей женой Марией, как обычно, вернулись домой с прогулки. Поднялись на наш этаж, я уже нащупывал в кармане ключ, как вдруг заметил, что дверь приоткрыта.

Мы вошли в квартиру, свет в прихожей горел. Всё было вроде бы на своих местах, ничего подозрительного. Обувь стояла ровно, куртки висели аккуратно. Я даже сначала подумал, что просто забыл запереть сам.

Мария позвала Сашу, проходя по коридору в кухню. Ответа не последовало.

Мы переглянулись. Я первым шагнул в сторону детской. Уже на пороге понял, что тут что-то не так. Пол усыпан игрушками, как будто ураган пронёсся. Такое даже для Саши было не в характере. Я нахмурился, подошёл к письменному столу и тут же заметил обрывки бумаги. Много. Прямо на столе, под ним, на полу.

Поднял один из листков — и чуть не усмехнулся. Корявым, торопливым почерком Саши на каждом было написано одно и то же: «Я у Полины в 64 квартире».

— Ну зачем столько? — сказал я, скорее себе, чем Марии. — Одной записки вполне хватило бы…

Поднял ещё несколько бумажек, показал их Марии. Та лишь покачала головой и направилась на кухню разогревать обед. Я остался один среди игрушек и записок. Потом медленно вышел из детской и прошёл в гостиную. Там, посреди комнаты, стоял письменный столик. Я машинально бросил на него пачку газет, которые только что достал из почтового ящика, и тут стали происходить странные вещи ...

Когда Алексея Васильевича закончил свой рассказ, начали приходить с обеда его коллеги один за другим. Борис и Кристина поблагодарили за помощь и вышли из офиса на улицу.

— Я думаю, что это единственное безопасное место, где нас не будут искать, — ответил Борис.

— Да, я согласна, с тобой, в возьму отпуск на два месяца и мы немедленно отправимся туда, только ты об этом никому не говори, — предупредила его Кристина.

Уладив все свои дела, на следующий день Борис и Кристина рано утром выехали на машине в деревню Чёрный Поток, которую в простонародье называли деревней ведьм.

«Когда страх становится привычкой, он начинает играть с тобой.»

Саша нажал на кнопку звонка на двери своей одноклассницы Полины, что жила на два этажа ниже. Через несколько секунд за дверью послышались шаги, скрипнула щеколда, и перед ним предстала сама Полина, с растрепанными волосами и книжкой в руке.

– Что случилось? – спросила она, едва взглянув на его пылающее лицо.

Саша, протиснулся внутрь, словно его кто-то гнал с лестничной площадки.

– Полина, пусти посидеть, – выдохнул он. – Тут такое... ну, вообще!

Он обхватил голову руками, уселся на стул в коридоре и заговорил, глядя в одну точку:

– Я вернулся домой. Разделся. Свет включил. На кухню пошел, для того, чтобы разогреть еду. Подошел к плите, а тут... ручки у конфорок сами собой начали крутиться! Все четыре! Сразу! Газ пошел. Я испугался и стал их закрывать, а они снова открываются.

Полина наклонилась к нему ближе и с недоверием спросила.

– Газ? Сам открылся?

– Да, сам! Я подумал: может, что-то случилось с плитой? А потом... – Саша шумно вдохнул воздух, словно вспоминая детали. – Потом я нож схватил. Думаю, что, может, напугаю… или, если кто-то... ну, кто-то там...

Полина с таким же недоверием.

– И что?

– Замахнулся стал махать им! А нож, представляешь, будто в воздухе остановился. Просто завис. Потом... согнулся, как резиновый, и из рук вылетел.

– Это тебе показалось! – прокомментировала Полина.

– Ничего мне не показалось! Я все это видел! – отрезал Саша, стиснув виски руками. – Я испугался и выбежал, как был, в носках. На лестничной площадке стал думать, что это было? Простоял так минут двадцать, думал дождусь здесь своих родителей, но замерзли ноги и я решил зайти к тебе.

Полина задумчиво молчала, но в глазах у нее читалось, что она сомневается в Сашином рассказе.

– И что теперь? – спросила она после паузы.

– Родителей подожду у тебя в квартире, – ответил Саша. – они, через час вернутся. Я один в своей квартире не хочу оставаться.

Полина пожала плечами, но потом вдруг нахмурилась.

– А как они узнают, что ты у меня? Оставь им записку на столе.

Саша вмиг побледнел.

– Записку? Нет, я один туда не пойду! – он решительно встал. – Пойдем со мной. Вдвоем не так страшно.

Полина задумалась, но затем, согласилась:

– Ладно, только книжку положу.

Полина, не спеша, поставила книжку на полку и вернулась к Саше.

– Ну что, идем? – спросила она, надевая тапочки.

Саша лишь кивнул, и они вдвоем поднялись на два этажа выше. Дверь в квартиру, оставленную Сашей открытой, скрипнула. Полина первой переступила порог, Саша шел за ней, словно прячась за ее спиной.

Они медленно, с явной осторожностью, вошли на кухню. Нож, тот самый, о котором так взволнованно рассказывал Саша, лежал на столе. Его лезвие было прямым и невозмутимо блестело в свете солнца.

– Ничего необычного. Я думаю, тебе все показалось, – произнесла Полина, немного расслабляясь.

Саша замотал головой в разные стороны и резко возразил:

– Нет, не показалось! Пошли другие комнаты осмотрим.

Полина пожала плечами, но согласилась. Они начали обходить квартиру, заглядывая в каждую комнату. Спальня, гостиная – всё казалось обычным. Но, когда они вошли в детскую, с кровати медленно поднялся игрушечный автомат и завис в воздухе, как будто его кто-то держал невидимыми руками, направляя его на ребят. На конце дула автомата зажглась красная лампочка и тревожно мигая раздался стрекот.

– Стррррррр! – автомат открыл огонь по вошедшим в комнату детям.

Саша и Полина отшатнулись, но это было только начало. Игрушки по всей комнате начали падать с полок, подлетать и разлетаться в разные стороны, словно в буре. Кубики, солдатики, машинки – всё это кружилось, как в вихре.

– Стррррррр! – снова застрочил автомат, приближаясь к ним.

Полина и Саша замерли на мгновение, но затем, опомнившись, с криками рванули к входной двери.

Саша, забыв про записку, которую хотел оставить родителям, первым выскочил на лестничную площадку, а Полина, едва успевала за ним, бежала по лестницам уже в одной тапочке, вторая у нее слетела с ноги при беге и осталась, где-то в квартире.

Когда они вбежали обратно в квартиру Полины, оба рухнули на диван, тяжело дыша.

– Ну, что теперь поверила? – с трудом выдохнул Саша, смахивая пот со лба.

Полина подняла на него испуганные глаза и кивнула.

– Да, – еле слышно прошептала она.

В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь их учащенным дыханием.

***

Когда родители Саши, Алексей Васильевич и Мария Петровна, вернулись с прогулки, войдя в подъезд, они поднялись на свой этаж и, подходя к двери квартиры, тут же заметили, что дверь была не закрыта.

– Саша забыл закрыть, – с легким укором сказала Мария, толкнув дверь.

Они вошли в квартиру. В прихожей горел свет, а в остальном всё выглядело привычно: все вещи лежали на своих местах.

– Саша! Сашенька! – позвала Мария, проходя по коридору в кухню, однако звать сына, как выяснилось, было бесполезно.

Тогда Мария и Алексей стали искать Сашу в детской, когда они в нее зашли, то обнаружили хаос. Пол был усеян игрушками, словно сюда заглянул небольшой ураган. Алексей Васильевич нахмурился, шагнул к письменному столу, и тут его внимание привлекли разбросанные по всему столу и полу обрывки бумаги.

Каждый маленький листок содержал одну и ту же запись, выведенную быстрым и корявым почерком сына: «Я у Полины в 64 квартире».

– Зачем так много? – удивился Алексей Васильевич. – Одной записки хватило бы!

Он взял несколько бумажек и показал их жене.

Не найдя сына в квартире Мария направилась на кухню разогревать обед. Четырехкомнатная квартира казалась ей спокойной, несмотря на беспорядок в детской. Алексей Васильевич из детской направился в гостиную. Посреди зала стоял письменный стол и он небрежно бросил на него газеты, которые взял из своего почтового ящика.

– Потом почитаю, – пробормотал он, повернулся и направился к двери.

Но едва он сделал шаг, как спиной ощутил странное движение воздуха. Он резко обернулся. Газет на столе не было.

– Что за... – пробормотал Алексей Васильевич, поднимая голову.

Все газеты висели уже на люстре. У него побежали мурашки по спине. Он снял газеты, бросил их обратно на стол, но, не успел отойти, как они снова взмыли вверх и опять повисли на люстре.

Алексей Васильевич попятился и быстрым шагом вышел из гостиной. В коридоре он столкнулся с Марией.

– Слушай, что-то у нас творится непонятное ... Газеты сами по себе летают!

Но не успел он договорить, как услышал скулеж. В библиотеке, прижавшись к полу, лежала их собака по клички Баффи. На зов хозяина собака сперва нехотя поднялась, но, дойдя до коридора, легла на живот и, скользя по полу, поползла к двери.

– Что с ней? – спросила Мария, видя странное поведение собаки.

Алексей Васильевич лишь развел руками. И тут раздался шум.

Они одновременно обернулись и увидели, как из раздевалки, будто подхваченные невидимым ветром, взмыли вверх куртки, пальто и шапки. Одежда летела в зал, кружилась, словно в водовороте, и с грохотом падала на пол.

Мария побледнела.

– Алексей... Что это?!

Он ничего не ответил, но инстинктивно выключил газовую плиту. Однако чудеса не заканчивались. Из соседней комнаты, где находилась их библиотека, донесся новый звук – глухие удары, словно что-то крупное падало на пол.

– Книги! – выдохнул Алексей Васильевич и бросился туда.

В библиотеке, из шкафов, словно выталкиваемые чьей-то силой, вываливались стопки книг. Они падали на пол, разлетались в стороны, некоторые открывались сами собой, будто собирались прочесть хозяевам свои страницы.

– Мы так с ума сойдем! – воскликнула Мария, хватаясь за голову.

Алексей пытался поднять книги и вернуть их на полки, но как только он ставил одну стопку, другая тут же рушилась.

– Всё! Хватит! – закричал он. – Берем собаку и уходим!

Они быстро собрали вещи, надели поводок на Баффи и покинули квартиру. Выйдя на лестничную площадку, Алексей Васильевич вспомнил о записках, собранных в детской.

– Идем к Полине в шестьдесят четвертую квартиру, – сказал он Марии. – Саша наверное там, может он нам что-нибудь прояснит.

И они направились вниз по лестнице, к соседке, где надеялись получить объяснение всему, что происходит в их квартире.

В квартире с номером шестьдесят четыре им открыли испуганные дети, Полина и Саша, и наперебой начали рассказывать, что с ними произошло в квартире, которую только, что покинули родители Саши. Когда они закончили свой рассказ, Алексей Васильевич, доставая из своего кармана небольшие листки с одной единственной надписью и спросил Сашу.

– Вот это ты написал и в какой момент это сделал, я захватил только часть из них, там в детской еще очень много таких обрезков, почерк очень похож на твой.

– Нет, я только хотел это написать, но не успел, после того, как я увидел в детской автомат, который стал стрелять в нас с Полиной, я даже забыл об этом, – оправдывался Саша.

– Очень странно, – произнес в слух отец Саши.

Если бы он сам не видел, что происходило в их квартире, то он бы подумал, что Саша их просто разыгрывает.

***

Алексей Васильевич ходил из угла в угол по лестничной площадке второго этажа, нервно глядя в телефон. Всё происходящее в его квартире в этот день вызывало у него не только тревогу, но и искренний ужас. В конце концов, он набрал номер своего друга.

– Альберт, слушай... Мне, кажется, нужна твоя помощь, – голос его звучал тихо, но натянуто, словно струна перед разрывом.

Альберт, зная привычки друга к преувеличению, хотел было рассмеяться, но, услышав напряжение в голосе, промолчал.

– Ладно, Лёша, собирай ужин, я через пару часов приеду.

Тем временем Мария, жена Алексея, уже упаковала необходимые вещи и они с сыном Сашей поехали к ее матери, Валентине Игоревне. Валентина Игоревна была строгой женщиной и не терпела собак, которые везде оставляют шерсть и постоянно что-то вытворяют, поэтому верный пёс Баффи должен был остаться в загадочной квартире с Алексеем. "Он хоть как-то может быть подаст какой-то знак, в случае опасности" – подумал Алексей, глядя на пса.

Когда Альберт приехал, в квартире было спокойно, даже уютно. Никаких странных звуков, никаких таинственных движений. После ужина друзья расслабились. Баффи, как только опустошил свою миску на кухне, видимо почувствовав что-то неладное шмыгнула в шкаф в прихожей и не выходила из него до самого утра. Альберт, для того, чтобы скрасить свой досуг чтением направился в библиотеку, чтобы выбрать интересующую его книгу.

И тут началось необычное, выключатель, расположенный в коридоре, словно ожил.

– Алексей! Ты это видишь?!

Алексей поспешил к другу. Свет в библиотеке включался и выключался сам собой. Лампочка над стеллажами с книгами мигала словно сигнализация.

– Может, проводка? – с трудом проговорил Алексей, для того, чтобы не придаваться панике, хотя сам в это верил с трудом.

Когда странности утихли, Альберт, нервно закурив, вышел на лестничную площадку. Алексей же решил воспользоваться моментом и отправился в туалет.

И вдруг дверная задвижка, расположенная снаружи двери туалета задвинулась. Лёша рванул ручку, но дверь не открывалась. На лице его выступил холодный пот.

– Альберт! – закричал он. – Альберт, ты что, решил меня тут запереть?!

На площадке Альберт услышал крик и тут же бросился внутрь. Подбежав к двери туалета, он остановился, озадаченный.

– Лёша, ты там?

– Конечно, я тут! Где мне ещё быть? Открой!

Альберт, быстро развернув задвижку, открыл дверь. Алексей выскочил, как ошпаренный, с лицом, бледным как мел.

– Что это было? – прошептал Альберт.

– Ты у меня спрашиваешь? – Алексей провёл рукой по вспотевшему лбу. – Я понятия не имею.

После короткого, но эмоционального обсуждения, друзья замолкли. Каждый раздумывал, как поступить: остаться в квартире, полной странностей, или найти себе другой ночлег. Алексею не хотелось оставлять свою квартиру на разрушение, тем более он намеревался разгадать причину появления всего этого и придумать как от этого избавиться, поскольку жить вне собственной квартиры не входило в его планы. Альберт тоже не решился покинуть загадочное место, так как приехал сюда только с одной целью, поддержать своего друга и ему приходилось сейчас разделять его учесть.

Как только свет в библиотеке перестал шалить, Альберт, всё ещё охваченный любопытством, решился зайти внутрь.

– Ну что, раз уж хотел почитать, возьму книгу, – проговорил он, подбадривая себя.

Он подошёл к двери, повернув ручку и толкнул ее, но не смог открыть дверь, которая не имела никаких замков и защелок.

– Это ещё что за фокус? – нахмурился Альберт.

Альберт снова потянул за ручку, но дверь осталась на месте. Интерес к происходящему взял верх над страхом, и он решительно упёрся в дверь плечом и со всей силы надавил на нее. Та слегка приоткрылась. Тот, кто сдерживал дверь с обратной стороны, был неестественно сильнее его и Альберт один не смог с ним справиться. Сквозь узкую щель стало видно, что в библиотеке горит свет.

– Кто там? Да что за чертовщина! – выругался Альберт, с трудом удерживая дверь, чтобы она вновь не закрылась.

Алексей, наблюдавший за происходящим, не выдержал и присоединился к другу. Теперь оба мужчины навалились на дверь, толкая её изо всех сил. Но невидимый противник оказался невероятно мощным.

– Тебе не кажется, что это уже не смешно? – бросил Алексей сквозь зубы.

– Не смешно было с самого начала, – пробормотал Альберт.

Они упёрлись ногами в стену коридора, и только тогда дверь резко распахнулась. Оба едва удержались на ногах влетели в комнату. Библиотека была пуста.

– Да быть такого не может! – Альберт ошеломлённо оглядывал кабинет.

Прятаться в библиотеке Алексея было негде: скромная площадь в пятнадцать квадратных метров, плотно закрытые окна. Всё выглядело спокойно, но лишь на первый взгляд.

На письменном столе стоял старинный бронзовый подсвечник с тремя свечами, которые Алексей использовал исключительно как декор. Однако сейчас все три свечи горели ровным пламенем.

– Кто их зажёг? – прошептал Альберт, подступая к столу.

– Хороший вопрос, – тихо ответил Алексей. Он подошёл к подсвечнику и решительно задул одну из свечей.

В тот же миг электрический свет в библиотеке погас, оставив комнату в полумраке, освещаемую лишь двумя оставшимися свечами.

– Достаточно уже! – крикнул Альберт, пятясь назад. – Хватит уже играть с нами!

Он выбежал в коридор и включил свет. Комната снова озарилась электрическим освещением.

Алексей тем временем задул оставшиеся две свечи.

– Это не квартира, а цирк какой-то, – пробормотал Альберт, глядя на друга.

Алексей молча кивнул. Что-то или кто-то забавлялся с ними, словно ребёнок, получая от этого большое удовольствие.

Немного успокоившись, друзья решили, что пора готовиться ко сну. Алексей разложил большой диван в зале, а Альберт тем временем выбирал канал в телевизоре, для просмотра какого-нибудь фильма, чтобы как-то отвлечься от странностей, случившихся в библиотеке.

Два часа они смотрели первый попавшийся им фильм без особого интереса, больше для того, чтобы занять мысли чем-то привычным. Всё было тихо, ничего сверхъестественного не происходило, и это уже казалось успокаивающим.

– Ну что, спать? – спросил Алексей, вставая.

Он выключил телевизор, на всякий случай выдернув вилку из розетки. Но едва он сделал пару шагов, как вилку кто-то невидимый вставил обратно. Телевизор зажёгся, экран замерцал, и снова заиграли какие-то рекламные ролики.

– Что за чёрт? – удивлённо бросил Алексей, вернувшись к телевизору.

Он выключил его ещё раз, на этот раз со значительным усилием, словно противостоя неведомой силе. Но стоило ему отвернуться, как экран снова ожил, будто дразнясь.

– Достаточно, – буркнул Альберт и подошёл к телевизору. Он взял шнур и замотал его так, чтобы тот физически не доставал до розетки.

– Теперь посмотрим, как ты включишься, – сказал он, сам не зная, кому адресует эту фразу.

После этого они выключили свет и улеглись на диван. Спать, правда, никто не хотел. Оба лежали молча, прислушиваясь к шорохам, которых, к счастью, не было.

Но через несколько минут в библиотеке снова начал мигать свет. Включение, выключение — повторялось снова и снова, словно невидимый хулиган забавлялся с выключателем.

– Ну и пусть, – пробормотал Альберт, натянув одеяло повыше.

Алексей тоже решил не реагировать. Через пять минут свет прекратил своё представление, и в квартире снова наступила тишина.

Альберт, будучи выше ростом, устроился на диване как мог, но его ноги свисали с края. Вдруг он почувствовал, как по ногам пробежали мурашки, словно лёгкое прикосновение чего-то холодного и живого. Он вздрогнул, мгновенно подогнул ноги и спрятал их под одеяло.

– Всё хорошо, – прошептал он скорее себе, чем Алексею.

Поворочавшись ещё немного, друзья наконец заснули, вымотанные странными событиями.

Утром, когда они проснулись, Алексей первым обратил внимание на нечто странное. На журнальном столике стояла небольшая металлическая коробочка, та самая, в которой когда-то хранились шприцы. Она была раскрыта.

– Этого не может быть, – тихо сказал Алексей, рассматривая содержимое.

На столе лежали старинные серебряные монеты. Все они были невероятно изогнуты: некоторые скручены спиралью, другие сложены пополам, как будто их мял силач.

– Они же были в шкафу, на верхней полке! – воскликнул Алексей.

– Значит, кто-то их достал, – мрачно ответил Альберт, разглядывая монеты.

Они пытались по очереди разогнуть хотя бы одну, но тщетно: даже приложив все свои усилия, не смогли справиться с упрямым металлом.

– Это не человек, – произнёс Алексей, возвращая монеты в коробочку.

Он аккуратно поставил её обратно на верхнюю полку шкафа, как будто это могло что-то исправить.

– Похоже, у нас тут жилец и он явно не торопится съезжать, – мрачно заключил Альберт, но его попытка пошутить не принесла облегчения.

В квартире снова стало тихо, но оба знали, что эта тишина обманчива.

***

Наступил понедельник, Алексей, с бессонной головой и тяжестью в душе, собрался на работу. Его руки автоматически собирали документы в кожаный портфель, взгляд блуждал по привычным предметам комнаты, которые в любой момент могли ожить и самостоятельно начать свое бессмысленное движение. На душе у него было неспокойно. Альберт также отправился по своим делам, пообещав, что он что-нибудь придумает и потом они обсудят с ним дальнейший план действия.

Прибыв на работу в офис юридической фирмы, Алексей Васильевич поприветствовав своих коллег, сразу закрылся в своем кабинете. Его задумчивость не ускользнула от взгляда Петра Васильевича, старого юриста с жизнерадостной улыбкой и философским отношением к жизни.

Когда Петр Васильевич зашел к Алексею и поинтересовался у него, что с ним произошло, он вкратце рассказал ему о событиях, которые пережил в своей квартире. Лицо Петра Васильевича внезапно обрело серьёзное выражение, он слушал его и многозначительно кивал, словно знал об этом намного больше, чем все остальные.

– Это полтергейст, – сказал он уверенно.

– И что мне делать с ним? – Алексей Васильевич спросил с лёгким отчаянием в голосе, почти надеясь, что его коллега шутит.

– Экстрасенсы. Только они смогут тебе помочь. Слушай, где-то у меня остался контакт одного старого знакомого. Я его найду и дам тебе знать, – ответил Петр Васильевич, засовывая руку в пиджак в поисках блокнота.

Впервые за утро в Алексея вселилась крохотная надежда, он поблагодарил коллегу и отправился к своему столу, но работа не клеилась. Документы лежали перед ним и каждый раз, когда он пытался сосредоточиться на деле, мысли уносили его обратно в свою квартиру, где свет включался и выключался сам по себе, а предметы оживали без всякой на то причины. Алексей бездумно перелистывал и читал документы, но ни одна информация из них не задерживались в его сознании. Всё, что он хотел – это понять, как выселить это нечто из своего жилья и вернуть себе покой.

Алексей Васильевич после работы вошёл в подъезд своей квартиры, словно в неведомую крепость, где невидимый противник уже давно занял свою позицию. Баффи, его верная собака, как обычно, ждала хозяина у двери, но на этот раз встреча была другой. Едва Алексей открыл дверь, Баффи, вместо радостного визга и виляния хвостом, жалобно заскулила, будто пыталась рассказать о том, что она видела за целый день.

– Ну что, Баффи, пойдём гулять? – Алексей надел ошейник, и они вышли на прогулку.

На улице Баффи снова обрела свой привычный вид: носилась по кустам, вынюхивая таинственные запахи и облаивала бесцельно ходящих по тротуару голубей. Алексей смотрел на неё с улыбкой, радуясь тому, что хотя бы здесь, вне стен его квартиры, всё оставалось нормальным. Но, когда прогулка подошла к концу, началась странность: Баффи наотрез отказывалась заходить обратно. Она упиралась лапами, скулила и даже порывалась убежать. Пришлось приложить немало усилий, чтобы затащить её в подъезд.

Когда зашли в квартиру, собака обратно спряталась в шкаф, стоящий в углу коридора, тревожно поглядывая на темнеющий зал, словно она видела в нём нечто, чего человек видеть не мог. Алексей лишь тяжело вздохнул, войдя в зал, он огляделся. На первый взгляд, всё было на своих местах. Алексей хотел убедить себя, что события прошлой ночи больше уже не повторятся. Для проверки этой версии он извлек Баффи из шкафа и притащил ее в зал, поставив на пол.

Было видно, что собака очень сильно напряжена, как вдруг стоявший на шкафу старый приемник, привезенный его отцом из Риги, сорвался со своего обычного места и с невероятной скоростью полетел в сторону собаки. Баффи с ужасом бросилась к двери, но предмет не достиг цели — он врезался в пол, именно в то место, где только что сидела собака, и с глухим ударом раскололся.

Алексей застыл на месте, приемник, который бережно хранился как память об его отце, валялся на полу, его угол был отколот. Он машинально поднял прибор, осмотрел повреждение, один угол у него отсутствовал, Алексей присел на корточки и стал осматривать пол вокруг, ища осколок, для того, чтобы в дальнейшем отремонтировать, но нигде не нашел, обломок устройства исчез, словно его не существовало вовсе.

– Вот это уже интересно… – пробормотал он, пытаясь найти объяснение.

Но на этом события этого дня не закончились, Алексей Васильевич, измученный странными происшествиями, зашел в спальню и сел на краю кровати, пытаясь провести разбитый приемник в рабочее состояние.

Под кроватью у Алексея хранился небольшой арсенал домашних заготовок, доставшиеся им от заботливой тёщи. Трёхлитровые банки с огурцами и помидорами стояли ровными рядами. Внезапно одна из банок та, что была с огурцами поднялась в воздух. Алексей застыл, наблюдая, как она медленно, но решительно взмыла над кроватью и, не обращая внимания на хозяина, стремительно полетела в сторону окна. Пролетев через всю комнату, она с невероятной точностью пробила два стекла. Причём, как будто ножом вырезала отверстие строго по своей форме. Банка с огурцами вылетела наружу, описав в воздухе дугу, Алексей Васильевич мгновенно распахнул окно и с испуганным лицом выглянул на улицу, увидев, как банка не разбилась, а приземлилась прямо на тротуар перед входящий в подъезд соседкой Клавдии Спиридоновны.

Клавдия Спиридоновна, почтенная соседка с первого этажа, едва избежав несчастного случая, подняла голову и увидела как из одного окна выглядывало напуганное лицо Алексея Васильевича.

— Ах ты! ... — завопила она на весь многоэтажный дом. — В голову бы попало — и всё, аминь!

– Клавдия Спиридоновна! Это какое-то недоразумение! – оправдывался Алексей Васильевич.

Но Клавдия Спиридоновна не желала ничего слушать.

– Недоразумение? Банка чуть мне голову не проломила! Я сейчас полицию вызову, чтоб тебе не повадно было! Будешь знать как кидаться банками!

С этими словами она, величественно поправив сумку на плече, скрылась в подъезде.

Через час, когда Алексей Васильевич уже окончательно запутался в своих мыслях, в дверь его квартиры раздался звонок. На пороге стоял участковый в тщательно выглаженной форме. В одной руке он держал ту самую трехлитровую банку, в другой папку с документами.

— Эта ваша банка? — строго начал он, заходя без приглашения в квартиру.

— Да, моя, — нехотя признался Алексей.

— На вас жалоба от вашей соседки поступила. Вы же взрослый человек, зачем же вы кидаетесь банками в людей? — строго спросил участковый. — Если бы это попало в голову вашей соседке, последствия были бы... летальные.

— Да я ее не бросал! — воскликнул Алексей. — У нас тут... полтергейст!

— Полтергейст, значит, — участковый насмешливо поднял бровь, за время своей службы в полиции ему приходилось выслушивать еще и не такие оправдания. — В каких вы отношениях с Клавдией Спиридоновной? Ссорились?

— Да, никаких! В нормальных, причин для ссор не было.

— А банка из какого окна вылетела? — участковый прошел в спальню и, заметив разбитое окно, указал на него пальцем. — Отсюда, да?

— Ну, да... только я тут не причем!

— Кто тогда? Кто был с вами в квартире?

— Никого, кроме меня и собаки, — честно признался Алексей. — Но в последние дни происходит что-то странное. Вот... этот полтергейст...

— Полтергейст, говорите? — участковый ехидно усмехнулся. — И где он сейчас?

— Ну, я думаю, спрятался, — ответил Алексей, пожав плечами. — Но он проявит себя. Подождите немного.

Участковый недоверчиво фыркнул, но решил дать Алексею шанс. Он сел за кухонный стол, достал протокол и начал писать.

— Если, во всем признаетесь, то отделаетесь только штрафом, если нет, то пеняйте на себя, — порекомендовал ему полицейский.

— Хорошо, я согласен заплатить штраф, пусть будет, что это я выбросил эту банку с окна, — нехотя согласился Алексей Васильевич.

Но едва он записал первые строчки, как ручка вдруг выскользнула из его руки и продолжила писать сама, причём тем же почерком!

— Это ещё что за дьявольщина?! — выкрикнул участковый, вскакивая на ноги.

— Вот, видите? — радостно воскликнул Алексей. — Полтергейст!

У участкового от неожиданности пересохло горло и он попросил воды. Алексей налил ему стакан, но когда он взял в руку стакан, вода сама выплеснулась из стакана прямо в лицо полицейского, оставив его мокрым и растерянным.

Участковый сел на табуретку и схватил рукой самостоятельно пишущую ручку, но в этот самый миг табуретка, на которой он сидел была выбита из под него невидимой силой, и тот с грохотом упал на пол.

— Что за чертовщина здесь творится?! — еле вымолвил он, пытаясь встать.

— Я же вам уже говорил — это полтергейст, — развёл руками Алексей, — пройдемте в ванную и высушим вашу одежду феном.

Полицейский согласился и поспешил в ванную сушить свою форму феном. Но фен, как только оказался включённым, вырвался из его рук и закружился в воздухе, суша его сам. Участковый с ужасом на лице выбежал из ванной на кухню, схватил свою папку с документами, хотел взять еще протокол, но документ вдруг поднялась вверх и на его глазах разорвался на мелкие кусочки, которые полетели как снежинки на пол кухни.

Не желая больше оставаться в этой странной квартире, полицейский сорвался с места и молча выбежал из нее. Алексей Васильевич, уже не мог сдерживать свой смех и стал смеяться над произошедшим с трудом переводя дыхание.

(продолжение следует)

Роман "Деревня ведьм"

Кочнев Константин