Серия «Скрипт для независимости»

Через три дня я понял, что обещанные Машей сроки были слишком оптимистичными.

Сидел в своём кабинете — одна из комнат отеля, переоборудованная под мастерскую — и смотрел на то, что когда-то было обычным коммерческим дроном. Теперь это напоминало пациента после неудачной хирургической операции. Из корпуса торчали четыре штанги, на каждой — мои левитационные модули вместо пропеллеров. Конструкция выглядела чужеродно и громоздко.

Ася вывела перед глазами голограмму с кодом.

— Альтернативный драйвер управления загружен. Калибровка окончена.

Дрон взлетел. Бесшумно, только лёгкий ветерок при полёте. Я заставил его описать круг по комнате, облететь стул, зависнуть у окна. Управление работало идеально.

Вот только размером эта штука была с небольшой табурет.

Я опустил дрон на стол. Штанги с модулями смотрели в разные стороны, как усы у таракана. Маленьким и компактным это устройство не назвал бы даже самый отчаянный оптимист.

— Ну и что теперь? — спросил я вслух.

Дверь открылась и вошла Маша с двумя кружками чая. Поставила одну передо мной, вторую пристроила на край стола, подальше от дрона.

— Как прогресс? — спросила она, оглядывая конструкцию.

— Летает, — кивнул я. — Тихо, устойчиво, послушно. Только размером с чемодан.

Я показал на торчащие штанги.

— Чтобы убрать их внутрь, надо менять форму корпуса. А батарея, которую я хочу поставить, вообще в него не влезет. Плюс сканер, плюс эмиттеры...

Маша взяла кружку, сделала глоток.

— Надо переделывать корпус, — констатировала она.

— Ага. Только внутри этого корпуса — платы. Они спроектированы точно под старую форму. Если я меняю корпус, платы тоже надо изменять.

Маша посмотрела на меня поверх кружки.

— А платы ты переделать не можешь, — продолжила она мою мысль. — Потому что для этого нужна точность на уровне литографии, а у тебя...

— А у меня точность управления 64%, — усмехнулся я. — Для формирования микрочипов надо под 80%.

— Значит, остаётся обычная электроника, — подвела итог Маша. — Как с тем щитом, когда мы Arduino прикручивали.

— Именно, — я откинулся на спинку стула, снял очки и потёр ладонями лицо. — Только тогда я убил кучу времени, чтобы заставить их работать вместе. А сейчас мне нужно спроектировать всю начинку с нуля. Я программист, а не схемотехник.

Маша молчала, давая мне выговориться.

— Миша может найти детали, — продолжил я, — Настя — продать готовый продукт. Но спроектировать плату под нестандартную форму корпуса, развести дорожки, подобрать компоненты...

Я замолчал. Мысль, которая крутилась в голове последние два часа, наконец оформилась в слова.

— Мне нужен специалист по электронике.

Маша кивнула.

— Я знаю.

— Откуда? — удивился я.

— Ты третий день сидишь в мастерской, выходишь только поесть и в туалет. Я считаю вероятности, — она улыбнулась. — Вероятность того, что ты справишься в одиночку, снижалась с каждым часом.

Я хмыкнул.

— И кого ты предлагаешь?

Маша поставила кружку на стол.

— В университете есть радиофак. Там учатся люди, которые умеют проектировать схемы. Это их специальность.

— И что? Мне дать объявление: «Ищу студента для создания секретного дрона, оплата — магическими батарейками»?

— Можно спросить у Гены, — предложила она. — У него много знакомых.

Я покачал головой.

— Гена — друг, но он не в курсе наших текущих дел. И не надо ему пока знать о них. Чем меньше людей в курсе, тем безопаснее.

Маша задумалась. Пальцем водила по краю кружки, собирая капли.

— А если не Гена? — вдруг спросила она. — Помнишь парня на радиофаке, Семён Исаев?

Я наморщил лоб, пытаясь выудить из памяти лицо.

— Низкорослый, сутулый, вечно с плеером ходит? Ну, видел пару раз. А что?

— Он схемотехникой занимается. Профи, говорят, — Маша пожала плечами. — Я обратила внимание на него в библиотеке. Он сидел и чертил что-то руками, без программ. Там точность нужна, а у него каждая линия выверена. И он, кажется, не болтливый.

— Кажется? — усмехнулся я.

— Я сканировала его один раз, случайно, в столовой, — объяснила Маша. — Низкий уровень тревожности, высокая концентрация на внутренних процессах. Такие люди обычно не лезут в чужие дела.

Я задумался. На втором курсе у нас был общий предмет с радиофаком — «Основы микропроцессорных систем». Лекции читали в большой поточной аудитории. Семён всегда сидел на последнем ряду, в самом углу, у батареи. Лектор гонял слайды, вокруг кто-то списывал, кто-то переписывался в телефонах. Семён сидел со своим плеером и что-то писал в тетради. Не конспект — я как-то заглянул случайно. Там были какие-то схемы, которых не было на слайдах. Он дорисовывал их сам, прямо на лекции.

— Рискованно, — произнёс я.

— Всё рискованно, — ответила Маша. — Можно продолжать делать дрон в одиночку и через месяц понять, что мы в минусе, а можно попробовать привлечь специалиста и получить работающий продукт через две недели.

Я молчал, глядя на дрон с торчащими штангами.

— Ладно, — сказал я наконец. — Давай попробуем.

***

На следующий день после занятий я зашёл на радиофак. Занятия уже закончились, но я знал, что Семён часто торчит в мастерской, куда студенты приходят ваять свои проекты после пар. Я сам так делал на первом курсе, только в компьютерном классе.

Мастерская находилась в подвале, рядом с какой-то лабораторией. Дверь была приоткрыта, изнутри доносился запах канифоли и негромкое шипение паяльника. Я постучал и вошёл.

Семён сидел за длинным столом, склонившись над платой. На поясе висел старый кассетный плеер с разбитым экраном, заклеенным синей изолентой. На голове — наушники, провода от которых проходили по столу, смешавшись с ворохом деталей. Услышав шаги, он дёрнулся и поднял голову.

— Семён, привет, — я подошёл ближе, но не вплотную. — Я Игорь, с параллельного потока. Мы вместе сидели на микропроцессорных системах.

Он поднял голову, потом кивнул, уставился обратно в плату.

— Привет.

Я помолчал пару секунд.

— У меня к тебе дело. Помнишь, на одной из лекций ты сидел в углу и рисовал схемы? Я мимо проходил, заглянул случайно. Ты там такие вещи рисовал, которых на слайдах вообще не было.

Семён снова поднял глаза. В них мелькнуло удивление — похоже, он не привык, что кто-то замечает такие детали.

— Ну... это просто... логика работы чипа... 

Я присел на край соседнего стола, заваленного какими-то платами и радиодеталями. Краем глаза заметил, как от моего движения качнулась небольшая катушка с припоем, съехала к краю и полетела вниз. Семён, не глядя, на лету подхватил катушку и вернул на место, не отрываясь от своей платы.

Я замер. Это было быстро, очень быстро.

— Ничего себе, — пробормотал я. — Как ты это сделал?

Семён поднял голову, посмотрел на меня, потом на катушку. Пожал плечами.

— Просто... рука сама.

— Рука сама? — переспросил я. — Так не бывает.

Он снова уставился в плату. Молчал. Было видно, что вопрос ему неприятен. Я выдохнул. Ладно, не хочет — не надо. Не за этим сюда пришёл.

— Я хочу поговорить про логику, — сказал я, возвращаясь к теме. — Мне нужно спроектировать одну штуку. Нестандартную. И без нормального схемотехника я не справлюсь.

В глазах Семёна них мелькнул интерес, тут же сменившийся настороженностью.

— Какую штуку?

Я выдохнул. Маша говорила, что он не болтливый. Надеюсь, она права.

— Мне нужно сделать плату под нестандартный корпус. Развести дорожки, подобрать компоненты. Само устройство... скажем так, не совсем обычное.

Семён молчал, держа в руке паяльник.

— Я заплачу, — добавил я. — Хорошо заплачу.

— А что за устройство? — спросил он.

Я посмотрел на него. На его бегающий взгляд, на плеер с изолентой, на дешёвые кроссовки с отклеивающейся подошвой.

— Дрон, — ответил я. — Хочу поставить на него сканер. Если получится — сможем заработать.

Семён снова уставился в стол. Я видел, как он взвешивает, просчитывает, боится.

— А почему я? — спросил он наконец.

— Потому что ты хорошо паяешь, — заявил я. — И потому что ты, кажется, не любишь лишние вопросы.

Семён поднял голову.

— Какой срок? — уточнил он.

Я улыбнулся.

— Вчера. Но давай договоримся на завтра. Приедешь ко мне, посмотришь, что есть, скажешь, реально это или нет.

Он задумался, потом кивнул, будто убеждая сам себя.

— Хорошо, приеду. Куда?

Я продиктовал адрес отеля, Семён записал его на клочке бумаги дрожащими пальцами, и мы распрощались.

***

На следующий день, ровно в два, прозвенел звонок на калитке.

Я встретил Семёна во дворе. Он стоял, вжав голову в плечи, в синем пуховике, и озирался по сторонам так, будто его сюда привезли насильно. На шее — плеер с заклеенным экраном, провода от наушников болтались поверх шарфа.

— Привет, — сказал я, провёл его в лобби и показал на лестницу. — Кабинет на втором этаже.

В кабинете было светло. Маша сидела на диване у стены, подобрав под себя ноги, с кружкой чая в руках. Кивнула Семёну, тот ответил таким же коротким кивком и уставился в пол.

— Проходи, садись, — я показал на стул у стола. — Вот, смотри.

Дрон стоял в центре стола, всё ещё с торчащими штангами, на которых крепились левитационные модули. Рядом валялись запасные батареи, платы, провода.

Семён сел на краешек стула, будто боялся занять слишком много места. Посмотрел на конструкцию, потом поднял глаза на меня.

— Это... что?

— Дрон, — ответил я. — Только вместо пропеллеров — двигатели на магнитной подушке. Бесшумный.

Он склонил голову, рассматривая модули. Я видел, как его взгляд цепляется за детали, скользит по корпусу, по проводам, по пайке.

— А сканер? — поинтересовался он. — Ты говорил про сканер.

Я показал на небольшую коробочку, примотанную к днищу дрона синей изолентой. Временное решение, для тестов.

— Ультразвуковой, — соврал я. — Для диагностики.

Семён кивнул. Молчал несколько секунд, разглядывая коробочку. Потом перевёл взгляд на батарею — ту самую, улучшенную, которая не влезала в корпус.

— А это что за зверь? — спросил он, показывая на аккумулятор. — Я таких не видел.

— Экспериментальный литий-кремниевый ионистор, — выдал я заготовленную фразу. — Ёмкость большая, форма нестандартная.

Семён снова кивнул. Полез в карман, достал блокнот и огрызок карандаша. Начал что-то чертить, поглядывая на дрон.

Маша молча пила чай. Я видел краем глаза, что она смотрит на Семёна не отрываясь. Казалось, что она просто наблюдает, но я-то знал, что «просто наблюдать» у неё не получается.

Семён поднял голову.

— А сканер, — спросил он, — он на какой частоте работает?

Я замялся.

— Ну... стандартной.

— Стандартной для чего? — он наморщил лоб. — Для ультразвука есть три основных диапазона. От этого зависит разводка платы, согласование, фильтры...

— Посмотрю в описании, — перебил я. — Потом скажу.

Он кивнул, но в глазах мелькнуло что-то... недоверие? Сомнение? Снова уткнулся в блокнот. Через минуту новый вопрос:

— А двигатели? На магнитной подушке — это как? Управление по ШИМ или там свой контроллер?

— Свой контроллер, — ответил я. — Тебе не надо с ними работать. Просто учти размеры.

— Размеры я вижу, — он показал на торчащие штанги. — Но если я переделаю корпус, крепления сместятся. Мне нужно знать, как они крепятся и куда идут провода. Я ж не могу вслепую...

Я вздохнул.

— Я дам тебе чертежи. Потом.

Семён замолчал. Снова уставился на дрон. Потом на батарею. Потом на коробочку сканера.

— А почему у сканера такая странная плата? — спросил он вдруг. — Похоже, там просто кусок меди. Вы его откуда взяли?

Маша за моей спиной хмыкнула.

— И вот ещё, — продолжил Семён, не поднимая глаз. — Двигатели на магнитной подушке обычно жрут много энергии. А батарея хоть и большая, но если считать по габаритам... — он задумался. — Тут что-то не сходится. Либо они экономичнее любых существующих, либо...

Он поднял глаза. В них не было подозрения. Только недоумение человека, который видит, что пазл не складывается, и не понимает почему.

— Либо что? — спросил я.

Семён пожал плечами.

— Либо я чего-то не знаю.

В комнате повисла тишина. Нужно было что-то сказать, но в голову лезли только новые варианты вранья, от которых станет только хуже.

— Семён, — подала голос Маша.

Он дёрнулся, будто забыл, что в комнате есть кто-то ещё. Повернулся к ней.

— Как зовут голос в твоей голове? — поинтересовалась она.

Семён замер. На секунду мне показалось, что он сейчас встанет и выбежит из кабинета. Лицо его стало белым, пальцы, сжимавшие блокнот, задрожали мелкой дрожью. Он смотрел на Машу так, будто она только что рассказала его самый страшный секрет, — и одновременно так, будто она сказала единственное, что он всю жизнь мечтал услышать.

Губы его шевельнулись, но звука не вышло. Он сглотнул, потом ещё раз. Дышал часто, сбивчиво, как после долгого бега.

— Что? — выдавил он наконец. — Что ты...

Он перевёл взгляд на меня, потом снова на Машу. В глазах — неверие пополам с таким страхом, что у меня внутри всё перевернулось.

— Голос в голове, — повторила Маша. — Ассистент. Который появился, когда включилась магия. Который помогает калибровать поле, сканировать, считать вероятности. Как его зовут?

Семён молчал, смотрел на неё круглыми глазами. Потом перевёл взгляд на меня, потом снова на неё. Грудь под старым свитером ходила ходуном.

— Я не... — начал он. — Откуда вы...

— Я сканер, — ответила Маша. — Моя аналитическая глубина — 85%. Я вижу структуру тканей, распределение эмиттеров в мышцах, изменённые нейронные связи. Ты светишься, Семён. Слабо, но светишься.

Он сглотнул.

— И ещё, — добавила Маша, — когда я видела тебя в прошлый раз, в столовой, ты был обычным. А сейчас — нет. Значит, интерфейс активировался недавно. Месяца два-три назад, не больше.

Я смотрел на Семёна. Он сидел, вцепившись в блокнот, и молчал. В глазах — паника, смешанная облегчением. Будто всю жизнь ждал, что кто-то спросит, и вот спросили, а он не знает, врать или говорить правду.

— Ты не один, — сказал я тихо. — Мы все тут такие. Я, Маша, ещё несколько человек.

Семён перевёл взгляд на меня. Дыхание чуть выровнялось.

— Рей, — выдохнул он наконец. — Её зовут Рей.

Маша кивнула, будто именно этого ответа и ждала.

— И какой твой класс? — спросила девушка.

— Рей говорит... — Семён сглотнул. — Говорит, что я «Предиктор». Что могу видеть будущее, на секунду-две вперёд. Траектории, точки контакта, поведение сигналов... — он замолчал, потом добавил тише: — Я думал, что один такой. Думал, схожу с ума.

— Не сходишь, — я улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка вышла ободряющей, а не хищной. — Добро пожаловать в клуб.

Он смотрел на меня. В глазах всё ещё плескался страх, но сквозь него проступало что-то другое. Надежда? Любопытство?

— И давно вы... — начал он.

— Где-то полгода, — ответил я. — Мы не первые. Но теперь ты с нами.

Семён помолчал, переваривая информацию. Потом поднял на меня глаза — в них всё ещё плескалось недоверие, но сквозь него проступало что-то другое. Любопытство? Надежда?

— Почему я? — спросил он тихо. — Вы поэтому меня выбрали? Из-за этого? — он дотронулся до виска, намекая на магию.

Я покачал головой.

— Нет. Я вообще не знал, что ты маг.

— А как же тогда... Зачем я вам?

— Затем, что ты хороший схемотехник, — сказал я. — Я на лекциях видел, как ты рисуешь схемы. Ты достраиваешь логику прямо на ходу, видишь то, чего другие не замечают. Мне нужен такой человек. Маг ты или нет — я об этом даже не думал.

Семён перевёл взгляд на Машу. Та кивнула, подтверждая.

— Когда мы обсуждали, кого позвать, — произнесла она, — я не знала, что у тебя есть интерфейс. Я просто вспомнила, как ты чертил что-то в библиотеке. Точность линий, идеальная компоновка. Это была рекомендация по профессиональным качествам. А то, что ты оказался магом... — она чуть заметно улыбнулась, — это бонус.

Семён смотрел на нас по очереди. Я видел, как напряжение в его плечах потихоньку отпускает. Он всё ещё боялся, но теперь к страху примешивалось что-то другое. Облегчение? Благодарность?

— То есть вы... — начал он и запнулся. — Вы не из-за этого? Я вам нужен просто как... инженер?

— Именно, — кивнул я. — Как инженер. А то, что ты ещё и маг, — это просто значит, что нам не придётся ничего скрывать друг от друга.

Он выдохнул. Пальцы, всё ещё сжимавшие блокнот, чуть расслабились. Я сел на стул напротив него, подвинул дрон к краю стола.

— Слушай, Семён. Теперь, когда мы поняли друг друга, я могу рассказать, как оно работает на самом деле.

Он кивнул. Осторожно, будто боялся, что от резкого движения правда рассыплется.

— Нет тут никаких двигателей на магнитной подушке, — я показал на левитационные модули. — Это левитация. Я поднимаю предметы в воздух силой мысли. Ну, или не мысли, а интерфейса, не суть. Ася, мой ассистент, помогает калибровать.

— Ася? — переспросил Семён.

— Ага. У каждого свой. У Маши — Паша. У тебя — Рей.

Он кивнул.

— Сканер тоже не ультразвуковой, — продолжил я. — Это Машина работа. Она видит структуру материалов насквозь. Микротрещины, дефекты, состав сплавов. Мы записали её поле в эту коробочку, и теперь дрон может сканировать сам.

— Записали поле? — Семён наморщил лоб. — В коробочку?

— Долго объяснять, — я махнул рукой. — Суть в том, что я могу создавать артефакты. Устройства, которые хранят в себе магические скрипты. Батарея, кстати, тоже такая. Я её собрал атом за атомом из лития, кремния и прочего хлама.

Семён посмотрел на батарею, потом снова на меня.

— А что ещё вы хотите в него поставить? — поинтересовался он. — Кроме сканера?

— Эмиттеры для ремонтного поля, — ответил я. — Точечное воздействие на материю. Если получится их добавить, дрон сможет не только находить дефекты, но и исправлять их прямо на месте. Запаивать микротрещины в трубах, восстанавливать структуру металла, убирать повреждения.

Семён молчал. Смотрел на дрон, и в глазах его было что-то... Я не сразу понял, что именно. Потом дошло — чистый, инженерный интерес человека, который видит перед собой головоломку невероятной сложности.

— А энергия? — спросил он. — Если он будет ещё и ремонтировать, батареи надолго не хватит.

— Для этого есть «пиявка», — пояснил я. — Отдельный скрипт, который позволяет тянуть энергию из электросетей на расстоянии. Дрон сможет зависать рядом с кабелем и подзаряжаться прямо во время работы. Автономность станет почти бесконечной.

— То есть он сможет работать сутками? — уточнил Семён.

— Если найдёт, где зарядиться — да.

Семён помотал головой, будто отгонял наваждение.

— И всё это... магия?

— Магия, — подтвердил я. — Только ассистенты называют её «когерентным полем плазмонов». Фиг знает, что это такое, но звучи научно.

Он хмыкнул. Я заметил, как расслабились его плечи.

— А зачем тогда я? — вдруг спросил он. — Если у вас есть всё это... левитация, сканирование, ремонт... зачем вам схемотехник?

Я вздохнул.

— Затем, что я не могу сделать систему управления.

Семён поднял брови.

— Ты же программист, — сказал он. — Должен уметь...

— Проблема не в коде, — перебил я, — а в «железе». Понимаешь, моей точности не хватает, чтобы создавать микропроцессоры. Те чипы, что стоят в обычной электронике, я не могу повторить магией. Там нужна точность управления под 80%, а у меня — 64%.

Я показал на дрон.

— Поэтому я использую обычные платы. Процессоры, контроллеры, всю эту стандартную начинку. Но чтобы заставить её работать с моими магическими модулями, нужно спроектировать нормальную схему. Развести дорожки, подобрать компоненты, согласовать всё это хозяйство.

Семён с пониманием посмотрел на меня.

— А я, — протянул он, — могу спроектировать такую плату.

— Именно, — кивнул я. — Ты можешь. Потому что ты схемотехник. И потому что ты видишь структуру связей так, как я не вижу. Твои параметры превосходят мои.

Он моргнул.

— Откуда вы знаете мои параметры?

Я усмехнулся и кивнул в сторону Маши.

— А вот у неё спроси.

Семён покосился на девушку. Маша допила чай, поставила кружку на подлокотник дивана и посмотрела на него в упор.

— Сила поля 8%, — проговорила она. — Точность управления 38%, аналитическая глубина 89%, КПД 31%.

Семён открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Рей говорила, что параметры низкие, — выдавил он. — Но чтобы так точно...

— Она права, — кивнула Маша. — Параметры низкие, кроме АГ. Она у тебя почти максимальна.

Семён сидел, переваривая. Я дал ему минуту, потом спросил:

— Ну что, поможешь?

Он поднял на меня глаза.

— Помогу, — заявил. — Если научусь... если вы научите... как это всё работает.

Я улыбнулся.

— Договорились.

Я сидел за столом в кабинете, уставившись в экран ноутбука. Перед глазами плавала таблица в «Экселе». Доходы. Расходы. Итог.

Доходы — серая колонка, которая росла медленно, как росток дерева. Расходы — толстенная колонка, раздувшаяся от счетов за тепло и свет для этой двухэтажной коробки.

Я вздохнул, снял очки, потер переносицу и вернул их на место. Потом набрал формулу в ячейке «Прогноз». Нажал «Enter».

Цифра получилась грустной.

Откинулся на спинку стула, уставился в потолок. Потом снова на экран. Цифра не изменилась.

— О чём задумался? — голос Маши прозвучал неожиданно близко.

Я даже не слышал, как она вошла. Её руки легли мне на плечи, пальцы скользнули по шее, зарылись в волосы на затылке. По спине пробежали мурашки, и я непроизвольно выдохнул, расслабляясь.

— Подвожу итог, — ответил я, прикрыв глаза и втянув воздух. От неё пахло шампунем и чем-то тёплым, домашним. — Считаю, когда закончатся деньги.

Она наклонилась, уперлась подбородком мне в макушку, глядя в экран. Её грудь прижалась к моей спине. Я чувствовал, как бьется её сердце. Или это мое так отозвалось?

— И каков прогноз?

— Три-четыре месяца, — с горечью заявил я. — Если ничего не изменится.

Маша молчала несколько секунд, изучая цифры с той же сосредоточенностью, с какой сканировала микросхемы.

— Давай перейдём на дешёвую еду, — предложила она. — Без полуфабрикатов, больше овощей.

Я хмыкнул.

— Еда — это копейки. Ты посмотри на коммуналку. Отопление этого дворца стоит как крыло самолёта.

Она выпрямилась, но руки не убрала. Просто встала у меня за спиной, положив ладони на плечи.

— Значит, это не случайность.

— Что именно?

— Счета за отопление, — пояснила Маша. — Сергей Леонидович не дурак. Формально мы получили независимость, а по факту — привязаны к этому отелю. Если уйдем, нас разобьют по одиночке, если останемся — через четыре месяца сами приползем к нему на поклон.

Я обернулся, посмотрел на неё снизу вверх. Она стояла, чуть склонив голову набок, и в её глазах не было злости. Только спокойное принятие чужого расчета.

— Дурацкая ситуация, — я поёжился. — В книгах и фильмах маги обычно купаются в деньгах. Им вообще не надо думать о таких мелочах.

Маша улыбнулась. Легко, одними уголками губ.

— Жизнь — не кино. В фильмах показывают уже состоявшееся общество. Маги, которые живут сотнями лет, накопили капиталы, связи, недвижимость. А у нас магия появилась… — она задумалась, прикидывая, — полгода назад. Мы — первое поколение.

— Значит, лет через сто будем богатыми, — усмехнулся я.

— Если доживем, — добавила она.

Я взял её за руку, притянул к себе. Она села ко мне на колени, обвив руками шею.

— Доживем, — прошептал я, глядя в её глаза. — Куда мы денемся.

Маша молчала, только гладила меня по голове, перебирала волосы. И от этого простого жеста все цифры в таблице, все счета и долги, все угрозы синдиката — всё становилось не таким важным. Главное было здесь. В моих руках. В тепле её тела. В том, что она есть.

Я потянул её на себя, она подалась ближе. Её колени с двух сторон уперлись мне в бёдра, руки обвили шею. Пальцы сами нашли пуговицы, молнии, застёжки — мы помогали друг другу, не разрывая поцелуя. Джинсы, футболка, бельё — всё это казалось лишним. Ненужным хламом, который отправился на пол, не отвлекаясь друг от друга.

Наконец с одеждой было покончено. Маша уселась на мои колени, прижимаясь всем телом. Мои ладони на её талии, её пальцы в моих волосах. Она чуть приподнялась, выдохнула — и опустилась обратно, теснее, глубже, до дрожи. Я чувствовал, как она принимает меня — медленно, целиком, до дна. Мир сузился до её дыхания, до прерывистого ритма, в котором бились наши сердца. Слова были не нужны. Только жар кожи, только запах её волос, только это сводящее с ума чувство, что мы — одно целое.

А потом мир схлопнулся до точки и взорвался миллионом осколков, чтобы тут же собраться заново. Наступила гулкая, звенящая пустота, в которой слышно было только, как колотится пульс у меня в висках, и её дыхание — частое, сбивчивое, у самого уха.

Девушка уткнулась носом мне в шею, и я чувствовал, как она постепенно успокаивается. Глубокие, медленные сокращения внутри неё ещё пульсировали в такт нашему общему дыханию. Я крепко обнял Машу, гладил её по спине, слушая переход от бури к штилю.

На столе завибрировал телефон. Настойчиво, требовательно, как будильник, вырывающий из сна. Я нехотя потянулся, нашарил трубку. На экране высветилось: «Настя».

Маша приподняла голову, вопросительно глянула на меня.

— Да? — ответил я, стараясь говорить без одышки.

— Надо встретиться, — без приветствия начала Настя. — Есть что рассказать.

Я промолчал пару секунд, ощущая, как Маша прижимается ко мне. Хотелось просто сидеть с любимой девушкой на коленях, но долг перед «семьёй» требовал действовать.

— О чём именно? — спросил я.

— О деньгах. О том, чего удалось добиться, — голос Насти звучал уверенно, но слишком ровно. — Я приеду в отель, часов в девять.

— Хорошо, — согласился я. — жду.

В комнате повисла тишина, только ноутбук стоял на столе, напоминая о таблице с убытками.

Маша смотрела на меня. Взгляд уже не тёплый, а цепкий, аналитический. Та самая Маша, которая просчитывала вероятности.

— Что ей надо?

— Говорит, есть что рассказать. Про деньги.

Маша повела плечом.

— И ты поверил?

— Нет, — я помотал головой. — Но пусть приезжает, послушаем.

Маша кивнула. Медленно, будто соглашаясь с собственными расчётами.

— Она ничего не нашла, — проговорила она, — иначе хвасталась бы цифрами. А сейчас просто «надо встретиться».

— Знаю.

— И всё равно зовёшь её? Зачем?

Я взял её за руку.

— Затем, чтобы узнать, что именно она хочет продать на этот раз. Информацию, или снова себя.

Маша коротко усмехнулась.

— Смотри, не купи.

— Не куплю, — я наклонился и поцеловал её. — Мне есть что терять.

Она ничего не ответила, но пальцы чуть сжали мою ладонь.

Я отпустил её руку и потянулся за одеждой. До приезда Насти осталось около часа, надо предупредить остальных. Не потому, что я спрашиваю разрешения. Просто если Настя вдруг попадётся кому-то на глаза — Олегу, Кире, Лене, — реакция может быть любой. От паники до попытки придушить её прямо в коридоре. А мне эти разборки не нужны. Пусть лучше знают, что она будет в лобби, и сидят тихо. Им спокойнее, мне проще.

***

Я спустился на кухню. Там было тепло и пахло выпечкой. Олег сидел за столом, крутил в пальцах батарейку. Кира сидела напротив, обхватив ладонями кружку с чаем.

Олег поднял голову:

— Чай будешь?

— Нет, — я прислонился плечом к косяку. — Слушайте... Скоро Настя приедет. По делу.

Кира дёрнулась. Кружка в её руках качнулась, но она тут же поправилась. Олег замер. Батарейка в его пальцах остановилась.

— Зачем? — бросил он. Без злости, но с тем напряжением, которое всегда появлялось в голосе при упоминании её имени.

— Говорит, нашла варианты заработка. Хочет обсудить.

— И ты пустишь её?

— В лобби. Не сюда.

Олег посмотрел на меня долгим взглядом, потом перевёл его на Киру. Та смотрела в кружку, но я видел, как напряглись её пальцы.

— Ладно, — сказал Олег наконец. — Ты тут главный. Но если она...

— Знаю, — перебил я. — Поэтому и говорю. Чтобы вы знали.

Кира подняла глаза.

— Мы не выйдем, — пробормотала она, — пока она здесь.

Я кивнул.

— Спасибо.

Выпрямился, собираясь уходить. На пороге задержался.

— Чай попью потом, — сказал Олегу. — Как освобожусь.

Я прошёл мимо кухни, завернул в коридор. Дверь в комнату Лены была приоткрыта. Свет из коридора падал узкой полосой на пол, выхватывая краешек кровати и угол стола, заваленного тетрадями.

Она сидела спиной к двери. Коса — тугая, идеальная — спускалась по спине. Лена что-то писала, склонившись над конспектом. Услышала шаги, обернулась. Взгляд — настороженный, но не испуганный.

— Привет, — сказал я тихо, чтобы не напугать.

— Привет, — ответила она так же тихо.

Я задержался на пороге. Не входя, не нарушая её пространство.

— Всё нормально?

Лена кивнула. Коротко, односложно. Уже собиралась отвернуться к тетрадям, но я продолжил:

— Сегодня вечером Настя приедет. В лобби. Наверх не пойдёт.

Она замерла. Пальцы, сжимавшие ручку, чуть напряглись. Потом снова кивнула.

— Хорошо.

— Ты не выходи, — добавил я. — Пока она здесь.

— Не выйду, — согласилась Лена.

Пауза. Она смотрела на меня, и в её глазах было что-то... не страх. Скорее, благодарность за то, что я сказал. За то, что не сделал вид, будто ничего не происходит.

— Если что — кричи, — усмехнулся я, пытаясь разрядить обстановку.

Она не улыбнулась.

— Ладно.

Я кивнул и отошёл от двери. Лена уже отвернулась к тетрадям, но я видел краем глаза: ручка в её пальцах так и не коснулась бумаги.

Коридор второго этажа тонул в полумраке. Только из-под дальней двери сочился синеватый свет — мерцающий, неровный, как от старого телевизора. Комната Ани. Я замедлил шаг. Остановился в паре метров от двери.

Оттуда доносилось приглушённое бормотание — диалог, прерываемый звуками ударов. Аниме. Она всегда включала его, когда не хотела слышать реальность, или чтобы заглушить голоса в собственной голове.

Я постоял, прислушался. Никаких других звуков. Ни шагов, ни дыхания. Только этот синий свет и японская речь.

Стучать? Зачем? Сказать, что приедет Настя? Ане плевать. Предупредить, чтобы не выходила? Она и не собиралась. Спросить, как дела? Смешно.

Покачал головой и пошёл дальше. Лестница вниз скрипнула под ногами. Я сел на диван, откинулся на спинку, посмотрел на часы.

Без пятнадцати девять. Осталось только ждать.

***

Настя приехала ровно в девять. Всё так же безупречна: пальто, шарф, сапоги. Кивнула, я открыл калитку, и мы молча прошли к отелю. В лобби горел только один торшер у дивана, остальное тонуло в полумраке. Я не предлагал подняться наверх, она не спрашивала.

Мы сели на потёртый диван. Она аккуратно положила сумочку рядом, поправила юбку. Я ждал.

— Я проанализировала рынок, — начала Настя. — В общих чертах — всё плохо.

— А конкретнее?

— По поводу твоих батарей. Спрос на ёмкие аккумуляторы есть. Сотовые телефоны, ноутбуки, вся портативная электроника. Люди готовы платить за то, что работает дольше. — Она говорила спокойно, но в глазах не было огня. — Проблема в масштабе.

— То есть?

— Такие, как ты делал для синдиката, — объяснила Настя, — нужны только магам. Мощные и компактные. Обычный потребитель хочет не рекордов, а просто чтобы телефон дожил до вечера. Он будет покупать это в магазине за тысячу рублей, чтобы гарантия была.

Я слушал, и понимал, что она права. Та горстка конденсаторов, что делал я в своё время — это штучный товар.

— Рынок хочет миллионы штук, — продолжила Настя. — Как минимум несколько тысяч в сутки. И желательно, чтобы производство было на фабриках в Китае, где себестоимость копеечная. А у нас что?

— У нас — я, верстак и Маша.

— Именно.

Я помолчал, переваривая информацию. Потом спросил:

— А в России? Есть же производители аккумуляторов?

Настя покачала головой.

— Нет. Были попытки, но всё умерло. Китай задавил ценой. Сейчас даже «военка» закупает там, если не секретно. Так что этот канал закрыт.

Она замолчала, глядя куда-то в сторону, на пластиковую пальму в углу.

— А то устройство, — спросила она вдруг, — для отклонения пуль? Ты закончил его?

Я напрягся.

— Нет.

— Почему? — в её голосе мелькнуло раздражение.

— Потому что видел, что с ним может сделать синдикат, — отрезал я. — Тот бой в особняке. У них были наши наработки. Я не хочу, чтобы мои творения пошли против меня.

Настя отвела взгляд.

— Понятно.

Повисла тишина. Слышно было, как за окном шумит трасса, редкие машины проносятся мимо.

— Тогда у меня нет идей, — заявила Настя.

Я смотрел на неё. Она сидела прямая, как струна, но в этой прямой спине чувствовалась пустота. Она действительно ничего не нашла. Приехала с пустыми руками, надеясь, что я сам предложу решение. Или у неё есть покупатель для моего защитного устройства, и она надеялась получить его.

Я уже открыл рот, чтобы сказать что-то — то ли отпустить её, то ли спросить, зачем тогда просила встречи, как вдруг дверь коридора, ведущего в жилую часть, приоткрылась. Вошла Маша.

Она стояла на пороге в своей обычной одежде — футболка, джинсы, волосы собраны в небрежный пучок. Глаза смотрели цепко, сканируя обстановку: Настю, меня, расстояние между нами.

— Дроны, — заявила она.

Я моргнул.

— Что?

— Дроны, — повторила Маша, делая шаг в лобби. — Рынок, о котором вы говорите. Не телефоны. Дроны.

Настя перевела взгляд с меня на Машу.

— Ты подслушивала? — поморщилась она.

Маша пожала плечами, прошла мимо Насти, села рядом со мной на диван. Её нога коснулась бедра, ладонь легла на моё колено.

— Совсем чуть-чуть, — ответила Маша, но я почувствовал, как напряглись её пальцы. — Ты же знаешь, на что я способна.

Маша повернулась ко мне. Теперь она смотрела только на меня, словно Насти в комнате не существовало.

— У нас есть два пути, — начала она. — Первый — делать компоненты. Батареи, конденсаторы, усилители. Штучно, под заказ. Доход будет, но небольшой. Мы просто поставщики деталей.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— Второй — предлагать готовые решения, — Маша говорила быстро, но чётко, как на экзамене, где знает ответ лучше преподавателя. — Целиком устройства, которые никто, кроме нас, сделать не сможет.

— Например, дроны? — подал голос я.

— Ага.

Настя молчала, но я краем глаза видел, как она подалась вперёд.

— У нас всё для этого есть, — продолжила Маша. — Ёмкая батарея, которую мы уже делали. Левитация вместо пропеллеров. Плюс сканер и эмиттер.

— И что он будет делать?

— Зависит от задачи, — Маша оживилась, в глазах загорелся тот самый огонь, который я видел, когда она просчитывала вероятности. — Если ставим обычную камеру и передатчик, получаем дрон-разведчик. Винтов у него нет, его не слышно. Шпионы его с руками оторвут. Если ставим сканер, получаем дефектоскоп. Он может анализировать структуры, искать микротрещины в трубах.

— Внутри? — уточнил я.

— Или в мостах. Или в нефтепроводах. Любая диагностика, куда человеку не пролезть. А если добавить твой скрипт для работы с материей — дрон станет ремонтником. Сможет заделывать трещины прямо на месте. Точечно, аккуратно, не разбирая полстены.

Я представил себе эту картину. Маленькая коробочка, парящая внутри газовой трубы, сканирующая дефекты и запаивающая микротрещины.

— Из-за отсутствия винтов, — продолжала Маша, — он пролезет куда угодно. Вентиляция, кабельные шахты, морское дно, внутренности реактора. И починит всё, до чего дотянется полем.

Настя молчала. Я покосился на неё — она сидела неподвижно, только глаза бегали, просчитывая, прикидывая, взвешивая. Скепсиса в них не было. Скорее, удивление.

— И ещё, — добавила Маша, — если вшить в дрон скрипт-«пиявку», он сможет заряжаться от наводок в электросетях. Просто зависать рядом с кабелем и тянуть энергию. Автономность станет почти бесконечной.

— Не везде проложены провода, — усмехнулся я.

— Даже просто с усиленной батареей — час полёта против пятнадцати минут у обычного дрона, — возразила она. — А с «пиявкой» он может работать сутками. В вакууме. Внутри газовой трубы. Под водой. Где угодно.

В комнате повисла тишина. Слышно было, как за окном проехала фура.

— Твою ж… — выдохнул я и поцеловал Машу. — Ты гений.

Она чуть заметно улыбнулась, но в глазах мелькнуло смущение.

Настя наконец подала голос. Медленно, взвешивая каждое слово:

— Это не просто идея. Это… продукт. Ниша, в которой нет конкурентов.

Она смотрела на Машу так, будто видела её впервые. Будто младшая сестра, которую она привыкла считать просто «умной девочкой», вдруг превратилась в академика.

— Сколько времени нужно на прототип? — спросила Настя деловым тоном.

Я посмотрел на Машу.

— Неделя, — ответила она. — Если работать вместе.