Вот такие завалы нас и ожидали на профиле.

За первый же месяц настолько привыкли бегать по валёжинам, что научились пролетать ветровал практически без остановок. И что самое интересное – без падений и травм. Акробатике в поле научаешься очень быстро. Хотя, тут нам просто повезло: ветровал был довольно свежий и лежащие деревья ещё не успели покрыться слоем мха и прогнить. Хороший мы получили навык, но был в нём один существенный недостаток: народ так привык бегать по деревьям, что просто-напросто перестал следить за тем, куда можно становиться, а куда - нет…

В самом начале сентября мы начали отрабатывать самый дальний профиль в этом сезоне. Только по дороге до него нужно было добираться около 4 км, да и что это была за дорога! Колеи в полметра глубиной, залитые водой или затянутые грязью; брошенные по обочинам штабеля брёвен, колёса, тросы и ещё какие-то железяки, оставленные лесовозами и заросшие густым кустарником. Мы практически сразу же решили отрабатывать профиль с выброса, лишь бы не ходить каждый день по этому кошмару. Лучше уж пару дней у костерка поспать, чем пять дней по этой дороге ходить – времени на подходы больше потратили бы, чем на самой работе. А на выбросах всегда хорошо работается. Хотя бы потому что всё равно больше заняться там не чем.

К этому выбросу мы подготовились серьёзно: взяли с собой двухместную брезентовую палатку, которую отдали нашим «старичкам»: Юре Новикову и Константину Константиновичу. Для остальных сделали навес из жердей и куска полиэтиленовой плёнки, под который набросали пихтового лапника. В отличие от еловых и сосновых, пихтовые иголки мягкие и не колются. Пихтовыми вениками у нас вообще в банях парятся, бывает – не хуже берёзовых, кстати, получается. Для сна набрали себе брезентовые чехлы от геологических спальников – тащить тяжеленные ватные спальники никому, конечно же, не хотелось, ну а чехол хоть какое-то тепло даёт. Перед навесом выложили костёр-нодью: сложенные друг на друга длинные бревна, под которыми разводится огонь. Такой костёр может гореть потихоньку всю ночь и за ним не нужно всё время следить – около него даже зимой не замерзнешь.

Ночь на выбросе

В общем, подготовились мы на славу, только не учли погоду. А она в сентябре совершенно по-кошачьи непредсказуема. То солнце и жара, как на Черноморском побережье, а то зарядят нудные осенние дожди. Нам, по закону подлости, выпал именно второй вариант.

Хорошо, когда за окном идёт унылый серый дождь, а ты сидишь в тёплой комнате с кружкой горячего кофе или какао, наблюдая, как по стеклу стекают медленные, ленивые капли. И совсем другое дело, когда ты под этим самым дождём сидишь в лесу без кофе с какао, и капли воды стекают уже не по стеклу, а по тебе. Минут двадцать под таким дождём – и вся одежда оказывается насквозь промокшей и ты начинаешь мёрзнуть, поскольку уйти с точки не можешь. Рабочие хоть по лесу бегают с электродами, греются, а тебе нельзя, поскольку обязан на центре сидеть и с прибора показания снимать да записывать. Тяжкая жизнь у оператора-геофизика!

Профиль наш проходил вдоль речки Ошмасской Рассохи, прямо вдоль склона. Очень крутого склона, практически каньона. Из-за постоянной мороси трава и деревья на склоне стали скользкими, так что поскользнувшись можно было легко улететь вниз к реке. О чём я и предупредил своих работяг, настоятельно рекомендовав глядеть под ноги и не спешить на переходах. Естественно, мне тут же ответили, что мы тут, мол, не маленькие, начальник, всё понимаем!

На очередной точке рабочие начали расходиться от центра, время от времени втыкая электроды в землю. Я брал отчёты и при этом пытался развести маленький костерок из мелких веток, чтобы хоть немножко согреть замерзающие от дождя и холода пальцы. Мерно скрипели катушки, разматывая провода, как вдруг одна из катушек взорвалась диким свистом – провод с неё начал разматываться с огромной скоростью. Кто-то полетел вниз! Ещё ничего не успев обдумать, я заорал сидящему на катушке Лёхе:

– Тормози!

О великий и могучий геофизический сталисто-медный провод облегчённый ГСМПО! Сколько раз он выручал нас в лесу! Из него мы делали растяжки для палаток, мерные шнуры и антенны для радиосвязи. Он был намотан на электроразведочных катушках и его же использовали в качестве электрической разводки на полевой базе. И вот в этот раз он удержал Сливу от падения каньон. И при этом даже не порвался!

Увидев, что Лёха затормозил падение, я побежал к Сливе, чтобы узнать, что же там с ним произошло. Всё же склон был действительно крутой и при падении Слива запросто мог себе что-нибудь поломать.

Как оказалось, мой оптимистичный рабочий несмотря на предупреждения заскочил на лежащую на пути лесину. Естественно, что из-за дождя эта валёжина оказалась сырой и очень скользкой, так что Слива покатился по ней вниз как по снежной горке. Сложно сказать, как далеко он бы уехал, если бы Лёха не успел его тормознуть. Отвесив Сливе леща от избытка чувств, я вернулся обратно: приключения приключениями, но работу за нас никто делать не будет. Остаток дня прошёл без особых происшествий, всё же волшебная рыба лещ иной раз помогает гораздо лучше любых слов.

На следующий день, отработав профиль, мы вернулись обратно, где нас «обрадовали» новостью – в стране случился дефолт. Вообще то он ещё в августе приключился, но до нас эти новости дошли только в начале сентября. Что это такое мы ещё не знали, но ничего хорошего ждать явно не стоило. Народ как-то очень дружно засобирался домой, хоть я их и предупреждал, что делать в городе пока точно нечего. Лучше было бы пересидеть месяц в поле: тут хоть заработать можно, а вот в городе ещё не известно, когда деньги выплатят - дефолт всё же.

Так и вышло. Зарплату они ждали почти полтора месяца и получили её уже вместе с нами, когда остававшиеся геологи и геофизики выехали с поля в конце октября 1998 года. Да и что это уже была за зарплата! Если в начале полевого сезона я собирался с полевых денег купить хороший компьютер (Pentium-II 400 Гц, Riva TNT, винт на целый Гиг, звуковуха – ну вы понимаете), то в конце 1998 года на заработанные деньги мне с трудом удалось купить дохленький целерон и винт на 256 Мб. Ну а на видео и звуковую карту я зарабатывал ещё 4 месяца… Весёлое было времечко, кто бы спорил…

А так каньон выглядит в живую. Всё же видео этим очень хорошо.

Лёха после поля устроился работать в мостостроительный отряд (в то время как раз начали строить Красавинский мост через Каму), Слива вернулся обратно в армию на контракт, ну а Юра Новиков и Константин Константинович стали костяком моей геофизической бригады на несколько следующих лет. Ну а Дима-вычислитель ещё раз приезжал к нам в поле, но его у меня утащила начальница в свою бригаду. Потом он окончил университет и наверное сам стал каким-нибудь начальником.

***

Ну вот и рассказана ещё одна история, закрыта ещё одна страница воспоминаний. Читайте, пишите комментарии, критикуйте, советуйте - ваши комментарии помогают мне писать лучше. Да и наталкивают, порой, на новые воспоминания .

Первой нарушила технику безопасности наша повариха. Готовя обед, она ошпарила ногу кипятком, и не придумала ничего лучше, как полечиться бабушкиными средствами – намазала ногу растительным маслом, да ещё при этом никому ничего не сказала. Несмотря на то, что в аптечке у меня в обязательном порядке были противоожоговые средства: без них в поле никак нельзя, всё же костры и печи к этому обязывают. Да и вообще, одно из главных правил техники безопасности гласит: «В случае недомогания немедленно сообщите начальству». Итогом бабушкиного лечения стало заражение крови и 2 месяца лечения в больнице города Красновишерска.

Ну а мы остались без повара в самый разгар сезона. Так что пришлось каждый день оставлять одного рабочего в качестве дежурного по столовой.

Прямо скажу - это не самый лучший вариант: во-первых, потеря даже одного рабочего сильно сказывается на работе бригады, а во-вторых, к нашему глубокому сожалению далеко не все рабочие умели готовить. Поэтому кулинарные шедевры вроде рыбного вермишеле-картофельного кашесупа, хоть и разнообразили наше меню, но особой радости не вызывали.

Правда, случались и неожиданные сюрпризы. Как-то раз, возвращаясь с профиля, мы учуяли доносящийся из лагеря божественный аромат – от кухни до нас долетел запах настоящего мясного бульона! Возле плиты с гордым видом расхаживал Лёха - один из дембелей, устроившихся ко мне на работу в том сезоне.

– Сегодня у нас на ужин утиный суп! – Лёха открыл кастрюлю с супом.

– Откуда дровишки, Лёха? – заорали мои работяги, подходя к кухне. – Охотники подарили?

– Сам подбил, - разулыбался повар. – Пошёл за водой, а там утка по воде плавает, ну я в неё камень и кинул. Правда, пока из воды вытаскивал, полные сапоги воды набрал, зато суп с настоящим мясом.

– Ты в армии, часом, не снайпером служил? – поинтересовался Юра Новиков, усаживаясь с тарелкой супа за стол.

– Да не, пограничником на заставе.

– Ну всё, Лёха, быть тебе нашим добытчиком!

Добытчиком нашим Лёха не стал, хоть и пытался ещё пару раз повторить свой снайперский бросок, зато вспоминали мы эту историю ещё долго.

История вторая

С тех самых пор, когда меня чуть было не унесло течением на реке Кутим, к переправам через горные реки я относился очень осторожно (об этом я писал в своей истории Переправа, переправа...). Так что во время инструктажа по технике безопасности в своей бригаде я на переправах всегда особо останавливался.

Переходить горные реки с сильным течением – весьма опасное занятие. Сильный поток может легко сбить человека, унести вниз по течению и совсем не факт, что у человека хватит сил справиться с течением. Поэтому всегда есть два обязательных правила: переходить реку с шестом – слегой и идти немножко против течения. В таком случае потоку сложнее сбить человека с ног.

Но, как говорится, гладко было на бумаге… На которой все расписались за полученный инструктаж. Жизнь довольно быстро расставила всё по своим местам.

В один из рабочих дней двое моих рабочих Лёха и Слива (он сам так представился в первый же день, ну и остался Сливой на весь сезон) отправились готовить старую лесоустроительскую просеку под геофизический профиль. Мы вообще регулярно пользовались их просеками: зачем пробивать свою, если уже есть готовая? Разве что очистить её от нависающих веток да от наросшего молодняка, расставить пикеты и профиль готов!

Перед выходом я выдал бойцам топоры для расчистки профиля, 50-метровый мерный шнур и кроки с нанесённым на них профилем.

Кроки – это по сути просто лист бумаги с нарисованным на ней планом профиля и окружающей действительностью в виде речек, гор и других достопримечательностей, с которыми рабочие могут столкнуться во время работы. Ну не карту же им выдавать? Её и не всякому инженеру выдавали - секретность в ту пору ещё никто не отменил.

На кроках я нанёс и две речки, которые моим работягам придётся форсировать. Одна из них – Рассоха, меня не пугала. Странная это речка: она практически не имеет постоянного русла и течёт там, где ей заблагорассудится – сегодня там, завтра здесь, а то и вовсе разливается метров на сто по всей долине ну и по этой причине мелкая, хоть и широкая. Зато вторая из речек Пеля могла стать довольно серьёзным препятствием для нашей бригады: воды в ней было примерно по колено в сухое время, но из-за дождей она легко поднималась до пояса и выше. А крупные и скользкие валуны, щедро рассыпанные по всему руслу реки, делали переход через неё весьма сложным.

О чём я и поведал своим лесорубам, не забыв напомнить базовые положения из инструкции по ТБ. Выслушав меня внимательно ребята покивали головами, мол, всё поняли, и отправились в лес. Вторая бригада ушла на другой профиль, не такой опасный, как этот, ну а я отправился ремонтировать электроразведочную станцию своей начальницы. Что, кстати, было ненамного легче, чем рубить профиль: попробуйте-ка паять резисторы и конденсаторы, когда из всего электричества в наличии имеется только печь с углями и медный костровой паяльник. Но что-то я отвлёкся…

Решил выложить небольшой кусочек с ремонтом аппаратуры в полевых условиях. Может кому интересно будет. Тут мне Саня Накоряков активно помогает - он в армии электронщиком служил на РЛС, в аппаратуре, пожалуй, получше меня разбирался.

Вечером Лёха со Сливой завалились в командирский дом, сияя растянутыми до ушей улыбками.

– Товарищ начальник, ваше задание выполнено! – отрапортовал Слива, прикладывая руку к голове. – Профиль прорублен, пикеты расставлены.

– К пустой голове руку не прикладывают, - буркнул я.

– Ща в столовую схожу, наполню! – ещё сильнее разулыбался Слива. Уж чего-чего, а покушать он, как настоящий боец (хоть и демобилизованный) был завсегда готовый.

– А ты чего это, юморист, такой мокрый? – спросил я, разглядывая бойца.

– А это он в Пеле искупался, - влез в разговор молчавший до сей поры Лёха.

– Упал, что ли?

– Ага. Два раза. И туда и обратно когда шли, - сказал Слива.

– Да, блин, Слива! Я же объяснял!

– Так я так и пошёл – навстречу течению. А там камень. Здоровенный такой! Ну я на него и влез...

– Зачем!?

– Ну так вышло. Само. Я влез, а когда слезать начал – меня течение и понесло – быстро так. Вот Лёха за капюшон поймал. Обсушились да дальше пошли, - Слива был, как всегда, полон энтузиазма и оптимизма.

Да ёлы-палы! То, что с ним произошло, было мне совершенно ясно. Слива, забравшись на камень, решил спуститься с него не в сторону течения, а по нему. Кажется, что так легче, вот только повернувшись спиной к потоку воды он тут же получил удар водой под коленки и получилась самая настоящая подсечка (дети в школе очень любят такие подсечки делать, весело им, ага). Из-за этого он и упал. Ну а дальше дело техники – потоком воды его подхватило и понесло. И неизвестно сколько бы его так могло тащить, если бы поблизости не оказалось Лёхи.

Ну и видео, как снималась эта фотография. Вот такая она - река Пеля.

– Ох, блин, Слива! А обратно-то как в воду упал?

– Да фигня! Через Пелю прошёл, поскользнулся да обратно бухнулся, - заржал Слива.

– Ладно, идите в столовую, - отправил я ребят. – Профиль-то хоть полностью доделали?

– Ага! Вот только на гору еле выбрались – сами как верёвки стали: ноги подгибаются, мотыляет обоих. Зато обратно вниз живо сбежали.

Вернув рюкзак с топорами и мерным шнуром, парни убежали в столовую – головы наполнять. Слушая их удаляющийся жизнерадостный смех, я в очередной раз подумал, что рабочие мои ещё самые настоящие дети. Даже если успели отслужить в армии и завести своих собственных детей.

***

Ну вот, написан очередной рассказ из моей геофизической жизни. Вообще я долгое время был уверен, что ничего особого со мной и не происходило: вот у Куваева - там да, события! Или у Федосеева - вот там действительно приключения, а у меня так, ерунда одна. Почти как на заводе, просто вместо стен цеха вокруг лес стоит. О чём тут рассказывать-то? А оказалось, что есть о чём - даже сам не ожидал, сколько вспомнилось и вспоминается. Начал сканировать свои старые плёнки, что ещё не обрабатывал, и неожиданно наткнулся на пару плёнок, отданных мне в своё время геологами... и как будто дверь в прошлое распахнул. Я же этих кадров вообще никогда не видел, а тут такое погружение! Вот, спешу записать.
Так что читайте, смотрите, комментируйте, критикуйте и спрашивайте - с удовольствием читаю все ваши комментарии и стараюсь всегда на них отвечать.

P.S. Кстати, как вам видеовставки? Стоит так делать или нет?

Это место находится на севере Пермского края, возле города Красновишерск, в 350 км от Перми. Гору называют Помянённым или Колчимским камнем. Хребет с причудливыми каменными останцами растянулся почти на 6 км и издали напоминает ощетинившийся гребень гигантского динозавра — похожие скалы есть на плато Маньпупунёр. Склоны покрыты еловыми и берёзовыми лесами, местами раскинулись курумы — обширные россыпи крупных камней.

Высота Помянённого камня достигает почти 800 метров над уровнем моря, высота останцев — до 30 метров. Здесь холодно, зимой температура за -30 градусов, а на вершине ещё и дует порывистый ветер. Когда-то рядом с горой добывали алмазы, а сейчас Колчимский камень стал одним из любимых мест туристов — высокие каменные останцы производят незабываемое впечатление, а тайга и соседние горы видны с вершины как на ладони.

1. Скалы сложены из крупного кварцевого песчаника белого и красного оттенков, имеют горизонтально-слоистую структуру. Зимой слой снега и льда полностью преображает пейзаж.

2. Гора относится к памятникам природы регионального значения Пермского края. В основном туристы совершают пешие походы, но останцы подходят и для подъёма с альпинистским снаряжением.

3. Хребет с останцами растянулся почти на 6 км.

4. Останцы образовались в результате выветривания — ветер, влага и перепады температуры за долгие годы разрушили мягкую породу и оставили причудливые вертикальные скалы.

5. Помянённый камень также называют Колчимским камнем, но первое название — более древнее и распространённое.

6. Легенда связывает Помянённый камень с Полюдом, Ветланом и Вишерой — по преданию здесь горюет шаман, из-за дочери которого поссорились два богатыря. Дочь стала рекой Вишерой, богатыри превратились в скалы, а шаман ушёл на Помянённый камень.

7. Впервые гора документально упоминается в грамоте 1663 года, причём тогда её назвали «Поманённой». Название Колчимский камень происходит от местного слова и переводится как «отстающий» — гора относится к Полюдову хребту, но стоит удалённо, как бы отстаёт от остальных.

8. Когда-то местность вокруг была территорией Великой Перми — Пармы, древнего княжества. В арабских хрониках его называют Верхней Булгарией.

9. Помянённый камень на фоне луны.

10. У коренных жителей Пермского края обширная мифология, которая не уступает греческой или скандинавской. На образах коми-пермяцкого фольклора создали сериал «Территория», есть также компьютерная игра по мотивам пермской мифологии.

11. Высота некоторых скал-останцев достигает 30 метров.

12. На склонах горы берёт свое начало несколько притоков Вишеры — реки Большой и Северный Колчим, Волынка.

13.

14. Между останцами довольно большое расстояние. Некоторые отделены друг от друга курумником, до удалённых предстоит идти через лес.

15. Деревья в снегу.

16.

17. Некоторые останцы напоминают руины древней крепости.

18. Рядом с Помянённым камнем можно найти алмазы — их здесь даже добывали промышленным способом. В 2004 году здесь нашли самый крупный алмаз среди месторождений Урала — 35 карат (7 граммов).

19. По пути на вершину на снегу часто встречаются следы зайцев и птиц, иногда — лисы. Летом туристы иногда видят и следы бурого медведя.

20.

21.

22. Голова льва.

23. «Палец» на закате.

Мой телеграм-канал: Gelio