В древние времена пришли с запада давние враги манси. Хотели они отнять у манси оленьи пастбища и места, богатые зверем и рыбой. Много дней шли и остановились на плоской горе у реки Ниолс лагерем, чтобы отдохнуть. Налетел туман, а как сошёл - оказалось что стойбище мансийское совсем рядом. Вскочили враги, натянули свои луки... Вдруг за Ниолсом грохот раздался. Это проснулся Хусь-Ойка, увидел врагов и заколдовал их. Хотят они стрелять, а не могут тетиву спустить. Разбудил Хусь-Ойка одноглазую гору Сампал-Чахль. Глянул Сампал-Чахль на врагов - и окаменели они. Так и стоят каменные 77 тысяч лет на горе Мунин-Тумп.
Мунин-Тумп. На вершине его выстроилась каменная армия
А это - Хусь-Ойка (Слуга-Старик), тот что не дал врагам пройти.
Мунин-Тумп в переводе с манси значит "Каменная гора" (Мунин-камень, Тумп - гора с плоской вершиной). Русские охотники прозвали эту гору - Армия. Стоит она в верховьях реки Вишеры, в труднодоступных местах Северного Урала. Сейчас здесь раскинулся Вишерский заповедник, но в начале 80-х годов никакого заповедника в этих местах не было, зато в окрестностях горы расположились геологи Мойвинского геолого-съёмочного отряда.
Останцы Мунин-Тумпа с другого ракурса.
На реках Ниолс и Хальсория были построены большие полевые базы с бревенчатыми домами, складами и банями. Но начиналось всё с обычных палаточных лагерей, построенных на берегах горных речек.
Полевой лагерь на Хальсории.
Отсюда геологи ходили в маршруты по окрестным горам и рекам.
Геологи у костра. Второй слева, тот что разглядывает камень - будущий главный геолог "Геокарты" Георгий Георгиевич Морозов. Сзади слева в очках - Тимур Валерьянович Харитонов, известный пермский "алмазник".
Забирались в горы и даже делали радиометрическую съёмку. Радиометрией заведовала жена Владимира Яковлевича Ольга Леонидовна (она-то и отдала мне эти слайды на сканирование).
Лохматый Георгий Георгиевич на снимке сидит в обнимку с не менее лохматой собакой начальника партии - Чапой. Собакой глупой, трусливой но очень ласковой. Чапа была легендой Мойвинского отряда, поскольку ездила с Виктором Яковлевичем в поля с самого раннего детства и до самой своей смерти в 1997 году, когда она сбежала в лес из полевой базы в Золотанке. Очень сложно было представить начальника без неё.
Мойвинские богатыри. Вот только не спрашивайте, почему парень слева одет в армейскую гимнастёрку времён Великой Отечественной войны. Сам не знаю, где он её нашёл.
Как-то раз во время геологического маршрута по Мунин-Тумпу Георгия Георгиевича застал сильный дождь. Гера тут же запрятался под один из останцев, пережидая обрушившийся на него ливень. Покуривая, он заметил, что Чапа вытащила из-под соседнего камня какую-то круглую штуковину и начала катать её по земле. Заинтересовавшись, Гера поднялся, подошёл поближе к Чапе и обомлел: с земли на него уставился пустыми глазницами почерневший от времени человеческий череп. Отобрав его у собаки, Георгий Георгиевич прикопал его у скалы - негоже собакам с черепами играть.
Гера с Чапой
Кто это был? Какой-нибудь беглый каторжник или сбежавший из зоны зек? Северный Урал всегда "славился" своими каторгами и зонами. А может это был какой-нибудь манси, заснувший на Мунин-Тумпе последним сном, или ещё какой-нибудь безвестный оленевод или охотник? А может быть кто-то гораздо более древний? В одной из последних поездок по Вишерскому заповеднику геологи нашли в тех местах настоящее кресало времён викингов, тысячелетней давности. Вот как оно там оказалось?
Вот такое кресало (фот из интернета). У тестя были нормальные снимки на телефоне, да что-то не удалось найти (4 тысячи фотографий - замучаешься искать)
Ну и напоследок ещё несколько фото с Мунин-Тумпа.
Ну а для тех, кто любит видео, могу предложить посмотреть небольшой видеофильм, снятый замечательным кинорежиссером и оператором Михаилом Заплатиным. Он практически первым снял кинофильм про Мань-Пупу-Нёр, он же и "открыл" миру Мунин-Тумп в далёком 1966 году.
Ну а я прощаюсь с вами до следующего поста. Читайте, смотрите, пишите комментарии - я всегда с удовольствием общаюсь с вами!
Совершенно неожиданно на слайдах Виктора Яковлевича мне попались геофизики. То ли маршруты совпали, то ли ещё по какой причине, но было приятно посмотреть на своих собратьев по электроду ))
С Женей Носовым я познакомился в далёком 1986 году, когда в свой самый первый полевой сезон искал золото на Ниолсовской площади в верховьях реки Вишеры. Одно время наши бригады жили на одной базе, а Женя Носов спал прямо подо мной, на нижнем ярусе нар. Ох и храпел же он! Но геофизик он был замечательный, да человек прекрасный.
В правой руке Женя тащит батарею, в левой - стульчик и молоток, чтобы забивать электроды в землю. Хотя там виднеется керамический горшочек неполяризующегося электрода - его-то уж точно в землю не забить. Может он молотком ямки для электрода выкапывал?
А вот что за прибор у него - даже я не скажу. Что-то уж совсем древнее, вроде ЭП-1. А вот метод я, пожалуй, разгадал - скорее всего это СЭП (симметричное электропрофилирование). Чем-то он напоминает ВЭЗ, о котором я здесь уже неоднократно рассказывал, только с одним-единственным фиксированным разносом. Удобно, быстро - но вот информации СЭП даёт очень мало, поэтому и отказались от него в конце 70-х годов.
А вот на электродах бегает мой будущий тесть, а тогда ещё простой студент на практике. Судя по фотографиям, успел и в геофизике поработать, и геологией позаниматься.
Анатолий Яковлевич - будущий открыватель месторождений, прекрасный геолог и мой тесть.
Как он кропотливо образцы собирает. Ну и неудивительно - есть что пособирать-то!
Цитрин - жёлтый кварц. В верховьях Вишеры как раз в те годы было найдено месторождение цитрина, сейчас, правда, это территория Вишерского заповедника, так что разработка его заморожена. Ну а мы вернёмся обратно в горы:
С гитарой в маршрут: вот это я понимаю - Романтика! С большой буквы и никак иначе!
На заднем фоне - гора Хус-Ойка, что в переводе с манси означает Слуга-старик. Когда-то русские перепутали название горы со словом Хосуй (Муравей), поэтому и перевели гору и хребет как Муравьиный Камень. А вообще - именно в этих самых местах я постигал азы геологии в своём первом полевом сезоне. И кто знает, может быть именно под этим камнем мы сидели холодным июльским днём, а вот по тому снежнику скатывались вниз на пробных мешках.
Хребет Хомги-Нёл, год 1986. Примерно с одной точки снято!
Ну и ещё немножко фотографий людей. Кого-то из них я знал, кого-то нет. Многие уже ушли, но память о них осталась жить в этих снимках.
Они нашли друг-друга! Коля Борисов, заводной и очень весёлый мужик и его лошадь с грузовым седлом.
Хотел бы назвать это фото - "рабочее собрание", да очень они там все весёлые. Кстати, в банке на переднем плане - яблочное повидло. Привозили таких монстров в поля - надолго такой баночки хватало.
Коля Борисов со студентками.
В маршруте.
8 августа. Неожиданный снегопад.
Но это не повод огорчаться!
Ну и последнее фото в сегодняшней подборке. База геологов на фоне Муравьиного Камня.
Ну вот, ещё одну серию фотографий выложил. Смотрите, читайте, пишите комментарии и спрашивайте - всем постараюсь ответить обязательно!
Всех приветствую! Без долгих вступлений к сути темы. В конце поста прикреплю ссылку на трек с метками, сделанными мной. Стоимость каяков и тд - в конце серии постов.
Вечером 1 августа 2025 года я и семеро моих друзей отправились в аэропорт Пулково, чтобы вылететь в Пермь. Уже ночью (2 августа) мы были в Пермском крае. Рядом с аэропортом нас встретил очень харизматичный человек, который по совместительству был нашим водителем, а в прицепе его минивэна красовались четыре двухместных каяка.
Наш путь лежал в Красновишерск. Дорога долгая, поэтому мы сразу из аэропорта двинулись в путь. Почти всю поездку мы общались с приветливым водителем, много шутили и узнали ответы на всевозможные вопросы про Пермский край и не только.
Около 10 часов утра по местному времени (+2 часа к московскому), мы были уже в Красновишерске, там забрали заранее заказанный газ и прикупили сигнал охотника от медведей, которых порой встречают близ Вишерского заповедника.
Поскольку за Красновишерском заканчивается нормальная асфальтированнная дорога – мы перегрузили каяки на буханки, попрощались с Гасконцем (прозвище нашего водителя, которым он поделился с нами), познакомились с Игорем и Николаем, которые повезут нас дальше, и отправились на самый ближайший к Вишерскому заповеднику кордон – 71 квартал.
С этого момента пропала связь и интернет, а дорога стала грунтовой. Причем до деревни Вая она была ещё ничего, затем относительно неплохое грунтовое «покрытие» сохранялось до поворота на Велс, а вот после мы свернули уже на старую лесовозную дорогу, по которой ехали ещё несколько часов. В итоге хоть по километражу эта дорога была намного меньше, чем путь от Перми до Красновишерска, то по времени заняла больше. В районе 5 часов вечера мы были на месте.
По пути от Красновишерска до Ваи останавливались в месте с видом на Помянённый камень с характерными скальными останцами на вершине
В Вае к нам подсадили шумную компанию, у которых сломалась машина, они так же добирались до 71 квартала. Но в тот вечер наши попутчики решили остаться на кордоне и начать сплав на катамаране только на следующий день. Мы же решили не терять времени и добраться до первого лагеря уже этим вечером.
Кордон 71-квартал
Погрузка в каяки
Наши новые знакомые называли нас питерцами и очень настойчиво убеждали остаться, мол зачем оно нам надо – плыть куда-то, лучше остаться и выпить вместе. Но мы были непреклонны.
Так что попрощавшись с водителями, мы переоделись в “плавательное” снаряжение, загрузили каяки и отплыли.
В этот день мы планировали встать лагерем близ тропы на Чувальский хребет. Собственно, Чувал во всей своей красе предстал по левому борту после нашего отбытия из кордона. А позади нас вдалеке виднелся хребет Курыксар.
Мы прошли мимо острова Робышевский. Вообще где-то в районе конца острова по правому берегу реки Вишеры можно было увидеть источник воды, бьющий из пробуренной геологами скважины. Но мы промчались мимо, чтобы успеть отдохнуть в лагере до наступления темноты. Так же (для справки) где-то поблизости в конце XIX века была открыта Чувальская золотоносная жила – ныне, разумеется, недействующая.
Далее мы обошли по левую сторону остров Чувальский, за ним располагается урочище Бараки Чувал. Туда-то мы и направлялись. В прошлом здесь была пристань, откуда сплавляли железную руду (еще до революции в 2 километрах действовал железный рудник). Ныне даже следов от всего этого не осталось. Однако от этого урочища берет тропа на хребет Чувальский камень, куда мы отправимся на следующий день.
В целом, мы практически без происшествий (только один из каяков где-то в середине пути сел на борт на мели, но к счастью ничего не было потеряно, только промокли некоторые неубранные в герму вещи) достигли цели, высадились на отмели, которых на верхней (да и средней) Вишере вообще очень много, а затем перенесли вещи и каяки на берег, где разбили лагерь, поужинали и заночевали.
Утром 3 августа мы снарядились в ходовое снаряжение, взяли с собой обед и направились к Чувальскому хребту.
Активные утренние сборы
Места очень красивые с чистейшей водой и свежим северным воздухом. При этом последние дни стояла теплая солнечная погода. В связи с чем ручей, который должен был бежать прямо по первым полутора километрам тропы, пересох. Нам это было весьма кстати. Дорога до Чувала занимает примерно 8,5 километров в одну сторону. Где-то на трех четвертях пути стоит горный жилой модуль (там никто не живет если что, но переждать непогоду или остановиться на ночь другую – можно, аж даже какой-никакой туалет имеется).
В сизых лесах блестит Вишера, там мы будем плыть завтра
Главная вершина Чувальского хребта – это гора Зыряновка высотой 929 метров, но она находится уже на территории Вишерского заповедника, поэтому на нее можно будет посмотреть с южного склона Чувала, в заповедник же туристам ходить нельзя.
Южный склон Чувала
Горный модуль. Здесь спокойно могут разместиться восемь человек. В каждом модуле по четыре лежачих места, как в купе
Виды из горного модуля
Виды на пути к хребту
Уральские горы как волны покрытые лесом
"Реки" курумника на подъеме
Обедали мы на южной оконечности Чувальского камня с видом на другие вершины Северного Урала – Тулымский камень к северу от нас (так же, судя по всему, было видно гору Ишерим с сохранившимся небольшим снежником, хотя и был август месяц), Караульная сопка(при такой хорошей погоде, несмотря на расстояние, прекрасно различались каменные останцы, венчавшие гору), Мартай, Юбрышка к югу и юго-западу от нас, а также другие кряжи с горами. Что во время подъема, что с вершины, внизу среди густых лесов виднелась бегущая и сверкающая в солнечных лучах Вишера.
Вид на Тулымский камень
Снова внизу виднеется Вишера, только уже в другую от 71 квартала сторону
В общем, среди таких пейзажей мы обедали
После обеда посреди столь живописных мест мы двинули в обратную сторону. Добрались значительно быстрее, чем наверх. До темноты было еще несколько часов, один из участников похода сходил искупаться. Правда, в этом месте река имела недурственное течение, которое буквально сносило. Ну и вода само-собой холодная (что нам в целом не мешало, купались очень много в этом походе).
В общем, это был отличный день с хорошей погодой и легким, но впечатляющим, радиальным выходом. Что же отдельно порадовало – мы не встретили ни единой души за весь день, только наш отряд и природа (а еще несколько красивых муравейников рыжих лесных муравьев на тропе, но это уже исключительно моя радость).
Я достиг предела по медиа в посте, а без фотографий рассказывать дальнейшее путешествие не вижу смысла (а красивых мест впереди огромное множество). Так что продолжение в следующих постах.
Как обещал, прикладываю ссылку на яндекс диск с моими метками и треками на Чувал, камень Говорливый и камень Ветлан: https://disk.yandex.ru/d/OGKwplmPUAKhIA
Первое, с чего начиналась работа на любой новой площади - строительство полевой базы. Со складами, баней и жильём для рабочих и ИТР. На базе можно было отдохнуть, затариться продуктами, инструментом или полевой одеждой. Да и просто попариться в нормальной бане!
Портрет пилы в интерьере
В мае, зачастую ещё по снегу, в поле завозили рабочих и начиналась великая стройка.
Утепление стен дедовскими методами.
Естественно, что в ней принимали участие в строительстве не только рабочие. Геологи с геофизиками участвовали в этой работе наравне с прочими. Чаще всего в свободное от работы время.
Игорь Борисович с пилой и гитарой. Очень неожиданное сочетание )))
А ещё база - это центр притяжения всех новостей полевой жизни. Там даже стенгазеты выпускали!
Написано: "Уже утро! Десять часов - рабочее время! Из палатки никто не показывается. Там спит Татьяна Геннадьевна Татьянникова - член дробильного цеха. Она спит и спит, когда за это время можно сделать 80 пакетов! раздробить почву в 80 мешках!!! Позор засоням!"
А вот и сама нарушительница рядом со своим начальником, будущим директором "Геокарты".
А ещё на полевую базу прилетали вертолёты.
С подарками:
Игорь Борисович привёз вкусняшки и газеты.
И даже с урной для выборов:
Конечно, не только стройкой и выборами занимались в поле. Занимались и обычными для всех геологов делами. Ходили в маршруты:
Кто-то рога сбросил
Классический перекус на маршруте
Перекур с дремотой. Судя по размерам рюкзаков - какой-то многодневный маршрут.
Готовили обеды:
Жарили пирожки (прям захотелось вот таких полевых пирожков с грибами, с запахом леса и дыма)
Плавали по горным рекам
И просто радовались жизни, сидя на берегу.
Но вот наступала осень, выпадал снег и полевой сезон заканчивался до будущей весны.
Прощай поле, здравствуй камералка!
***
Уф! Наконец-то закончил сканировать слайды Виктора Яковлевича - 3 месяца работы и 1732 слайда. Просто офигеть можно! Давненько я так много не сканировал. А тут ещё жена потихоньку свои слайды подсовывать начала - а там тоже геология, поля. поля... В общем: "и снова бой, покой нам только снится"
Читайте, смотрите, пишите комментарии - мы с вами всегда замечательно общаемся!
Кваркушская площадь – здоровенный кусок земной поверхности растянувшийся на 50 километров с запада на восток и на 70 с гаком – с севера на юг. Почти в самом центре площади вольготно раскинулось плато Кваркуш с его знаменитыми Жигаланскими водопадами и горой Вогульский Камень. Но Кваркушской площадью его зовём только мы – геологи. Геодезисты придумали ему более простое с их точки зрения название: лист масштаба 1:200000 P-40-XXXV. Сшит этот лист из 16 листов масштаба 1:50000, на каждом из которых в разное время были проведены геолого-съёмочные работы. Так что к 1995 году геологическая карта Кваркушской площади выглядела как лоскутное одеяло, сшитое белыми нитками из разноцветных кусочков ткани. И вот в этом как раз и заключалась работа Мойвинской геолого-съёмочной партии: собрать из этих кусочков красивый и аккуратный узор новой сводной геологической карты.
Естественно что нашлась работа и для нас – геофизиков. Тем более что в западной части площади геофизические работы практически не проводились: геологам, проводившим съёмку в южной части площади в 1949 году было, видать не до геофизики, а начальник отряда, работавшего в центральной части в начале 60-х годов, к геофизике относился строго отрицательно, рассчитывая только на шурфы, скважины и опробование. Так что работы у нас было непочатый край.
***
Летом 1998 года наш геофизический отряд был десантирован на место бывшей колонии, стоявшей у пересечения реки Пели этой самой дорогой. В то время там ещё стояли относительно целые бараки и даже один двухэтажный дом с панорамными окнами, в котором жили 2 дедка-сторожа со своими собаками. Дедки милостиво разрешили нам поселиться в домах «ежели пакостить не будете по домам». Да какое там пакостить, когда мы три дня потратили только на то, чтобы привести эти дома в порядок: латали крыши, ремонтировали полы, ставили нары, кровати и печи.
Поселение Пеля. Слева сзади дом сторожей с панорамными окнами, в доме справа жили рабочие, а на переднем плане - наша кухня и летняя столовая.
Народу в отряд набрали не просто много, а очень много: всё же в этом сезоне предполагалось закрыть геофизическими работами очень большой участок площади, поэтому были набрано 15 человек на электроразведку ВЭЗ, 3 магниторазведчика, да плюс к ним ещё и повариха – такую ораву попробуй-ка прокорми! На первом же общем собрании всю компанию разбили на бригады и поделили между собой весь участок. Мне досталась северная часть участка; Валере Лунтеру (недавно принятому на работу геофизику) поручили отрабатывать юг; Владу, бывшему студенту и свежеиспечённому геофизику досталась вся магниторазведка, а в центральной части, самой ближней к базе, оставалась работать начальница. Ну на то она и начальница, чтобы выбрать себе самый вкусный кусочек. И пошла работа…
Константин Константинович после встречи с мошкой на профиле.
***
В бригаду ко мне снова пришёл Константин Константинович и привёл с собой очередного друга-бича Юру Новикова, ещё я взял в бригаду двух только что дембельнувшихся из армии бойцов Лёху и Сливу и студента Диму вычислителем.
Моя бригада в полном составе: Юра Новиков, Константин Константинович, Дима-вычислитель, Лёха и Слива.
Вычислитель сидит в центре установки с журналом, записывает отсчёты, которые я снимаю с прибора, а затем, вооружившись калькулятором, рассчитывает значение удельного сопротивления для каждого разноса (всего на точке их 15) и строит по ним в журнале кривую ВЭЗ. Всё это может делать (и делает, когда припрёт) сам оператор, но с вычислителем получается гораздо быстрее. Если, конечно, вычислитель хороший…
Вычислителем Дима был нормальным, так что бригада из-за него не простаивала, да и рабочие подобрались один другого краше, так что работа у нас закипела. В тот год я впервые опробовал систему, которую назвал «20 точек в день». Вообще работа в полях чаще всего соответствует поговорке: «Бери больше – кидай дальше, пока летит - отдыхай». И всё бы хорошо, но через три-четыре дня такого интенсива народ перестаёт нормально работать: рабочие еле ползают по профилю, вычислитель начинает путаться в записях – в общем, сплошное мытьё и катанье. Так что решил я работать планово: каждый день в обязательном порядке делать 20 точек (или 1 километр профиля). Ни больше и не меньше. Но ежедневно, не взирая ни на что. Примерно так я в 1993 и 1994 годах работал в сейсморазведке, ну и решил опробовать подобную систему здесь. И неожиданно оказалось, что она прекрасно работает: буквально через пару недель мы обогнали все бригады по объёму работ, при том что работали спокойно и без вечного аврала.
Вторым новшеством стали полноценные обеды на профиле. Обычный перекус на профиле – это банка тушёнки или рыбы на двоих да банка сгущёнки на троих. Всё это очень быстро приедается до такой степени, что к концу сезона на любые консервы и смотреть-то не хочется. Да и недёшево такой перекус обходится. И вот через несколько рабочих дней Юра Новиков предложил:
– Слышь, Иваныч! А давай мы на профиле обед готовить будем?
– Это как? – удивился я. О таком мне даже слышать не приходилось, чтобы бригада на профиле обеды готовила. Очень уж это необычно и долго… Наверное.
– А что такого? – продолжил Юра. – Один уходит за пару точек до обеда, готовит поляну, а пока вы две точки без него сделаете, как раз супешник сварганит.
Юра Новиков на катушке.
Поначалу я сопротивлялся, слишком авантюрно это звучало, но потом всё же решил попробовать – и не прогадал. Теперь на перекусе нас ждал сытный, горячий обед при том что времени на него мы не тратили совершенно – пока мы делали две точки, один из рабочих готовил какой-нибудь простенький обед. А это очень большой бонус в работе: просто повалятся полчасика у костра после сытного перекуса. Через некоторое время Лунтер в своей бригаде тоже начал готовить обеды на профиле и только начальница по старой доброй привычке продолжала ходить на профиль с тушёнкой.
***
Работа шла своим чередом. Каждый день мы отрабатывали новый километр профиля – и с каждым отработанным километром всё дальше и дальше приходилось нам ходить из лагеря к месту работы. И вот наконец настал тот день, когда до места работы нам пришлось добираться по 2-3 часа только в одну сторону. Причём не по асфальтовой дороге, а по буреломам и буеракам. Понятно, что такие хождения взад-вперёд никого не радуют. Поэтому было решено отрабатывать дальний кусок профиля с выброса.
Выброс – это когда бригада геофизиков или геологов устраивает временный лагерь вдали от базы чтобы не терять время на подход к работе.
Прикинув оставшийся объём ВЭЗ, я решил, что мы легко справимся с ней за два дня интенсивных работ с одной ночёвкой. На улице стоял август с прекрасной погодой, поэтому лишними вещами мы себя обременять не стали, отказавшись даже от 2-спальной брезентовой палатки – ну кому хочется тащить лишних 10 кг груза, тем более что обратно придётся нести на себе с профиля кроме неё ещё и всё железо: катушки, провода, батареи.
Удивительный это был профиль. От дороги, соединяющей Пелю и Золотанку он медленно поднимался в гору, проходил через широкую полосу ветровала, а затем резко взмывал вверх к вершине хребта Золотой Камень. И вот когда мы, высунув языки, выбрались на самую вершину хребта, то совершенно попали… в болото!
Акчимское болото. Впереди слева гора Золотой Камень.
Да, на самой вершине хребта, которая в этом месте превращалась в плато, практически полностью занятое огромным и очень сложно проходимым Акчимским болотом. Из болота вытекало несколько речек, тащивших в себе чуть ли не всю таблицу Менделеева, а в самом центре его торчала гора под очень немудрёным названием – Золотой Камень. Ага, в тех местах есть аж две горы, одно урочище и целый хребет с таким названием. То ли геодезисты поленились придумать что-то более оригинальное, то ли местные в давние времена особо с названиями не заморачивались.
Вот как раз в этом самом болоте наш профиль и заканчивался. Стоянку мы решили устроить на реке Акчим, которая тоже вытекала из болота, но в ней хоть вода была проточная. Да и берега её были залесённые и сухие – то что нужно для временного лагеря. Разместились мы под старой раскидистой елью: в случае дождя её ветви хоть немного, но должны были спасти нас от непогоды. Побросав под ней принесённое барахло, мы отправились на работу. Сейчас нам было уже не до плана: чем больше сделаем – тем быстрее вернёмся в лагерь. Так что работу в этот день мы заканчивали уже в сумерках.
Вечером, поев и отдохнув, народ разбрёлся устраивать себе лежбище. Бойцы с Димой-студентом развели здоровый костёр, в котором нагрели себе камней и потом проспали на них всю ночь. Мы же с Костей и Юрой устроились под ёлкой в корнях, предварительно натаскав к костру побольше дров, чтобы хватило на ночь.
Уснули все быстро: всё же большой переход и весь день на ногах усыпляет получше любого снотворного. Но вот под утро стало заметно холодать – от болота потянуло таким холодом, будто и не лето вокруг, а самая настоящая поздняя осень. Я, поначалу вольготно расположившийся в ложбинке меж двух огромных корней, потихоньку влез на один из этих корней и каким-то невероятным образом умудрился на нём расположиться, стараясь не касаться остывшей земли. Как ни странно, но на корне спать было довольно тепло, хоть и не очень удобно, так что с утра я с большим трудом сумел разогнуться. Костя с Юрой спали чуть ли не в обнимку, едва не забравшись в костёр с ногами. Да и Лёха, Слива и Дима под утро тоже успели продрогнуть, так что завтракали мы часов в 5 утра, после чего радостно рванули на работу: всем хотелось побыстрее согреться!
Хмурое утро по-геофизически. Сидеть в болоте не очень-то удобно, поэтому я стою за прибором, который поставил на стульчик вместе с батареей.
Если честно, то так себе получилась эта ночёвка. Как бы сказал Дерсу Узала по этому поводу: «Другой раз тут моя спи не хочу!» Ничего особо интересного мы там не нашли, никаких необычных аномалий, разве что определили глубину болота, которое оказалось хоть и не слишком большим но очень глубоким, аж 50 метров болотных отложений! С другой стороны это были первые геофизические съёмки на Акчимском болоте, куда и геологи-то добраться не могли, очень уж гиблые эти места.
В том сезоне мы ещё ходили на выбросы, но уже не так по-разгильдяйски, как в первый раз. Всё же опыт – великая вещь, особенно если не забывать им пользоваться! Даже если он нарабатывается через синяки и шишки.
Рискну выложить кусочек видео. Собственно всё, что рассказано, было снято на видеокамеру. Оператор из меня оказался так себе. да и качество оцифровки не очень, но хотя бы можно глянуть. как это всё выглядело вживую ))
Правила пишутся кровью умников решивших сделать по-своему.
Не зря, ох не зря минимальный состав маршрутной группы 2 человека.
Эта правдивая история произошла где-то году в 87 , на просторах Александро-Заводского района в то время еще Читинской области. К счастью все закончилось хорошо, но в начале об этом конечно же никто не знал.
А все начиналось просто: обычный маршрут по диким еще кое-где степям Забайкалья (золото таки там до сих пор в горах моют), кто был - тот рельеф помнит, для тех кто не был там: плоская степь, мелкие речушки, по хребтам лес, ничего сложного. Но вот особенность речушек - в основном по пояс, а вдоль берегов заросли мелкой ивы, тальник или по местному - "чепыжник" или "кочкарник", бывает запутано так, что не проберешься, противогеологические заграждения :) Я с начальником отряда идем парой, он впереди, я по уставу метрах в 5 позади, но на расстоянии голосовой связи. Время где-то уже после обеда, рюкзаки забиты пробами, килограмм по 10-15, ну и подустали немного, куда без этого.Подошли к реке, начальник первый в реку перебредать и запутался ногами в иве, упал в воду, а сверху рюкзак его придавил. Ноги наружу, а сам под водой. Воды по яйца, но совсем не до смеху. Я рюкзак скинул махом и кузнечиком к воде прыг, вытянул старшего товарища за шкирку, причем даже замечания не было за непочтительное отношение к боссу :)
Долг как говорится платежом красен, через несколько дней , когда возвращались из другого маршрута по подтопленной долине реки, там воды-то сантиметров 40 было я чуть в суффозионную воронку не шагнул, проглядел. Она была заполнена водой и прикидывалась просто темным пятном на дороге, а по факту глубокий и узкий колодец. Я естественно с тяжелым рюкзаком и в сапогах. Также за шкирку оттащил меня начальник от греха подальше.
Вот такая вот сказочка, может еще что рассажу, когда вспомню, а мне спать пора, завтра с утра буровую чинить нужно, приболела она у нас.
В общем будьте бдительны, старайтесь по лесу в одиночку не шастать, а то всяко бывает, всем успехов и добра.
Пропажа человека - всегда ЧП. Геологи теряются редко, всё же люди они тёртые, да и ходят в маршруты с компасами и картами - без этого набора ни один геолог на маршрут не выйдет. Но случается и такое, что человек умудряется заблудиться вместе со всеми картами и компасами. Чаще всего находят "потеряшек" довольно быстро, иной раз заблудившийся возвращается сам: доводилось мне и самому теряться и участвовать в поисках - всякое в полях бывает. Обычно находится потерявшийся живым и здоровым, но иногда случаются трагедии...
Люда не была полевым геологом. Большую часть своей короткой жизни она просидела в лаборатории, изучая шлихи, привезённые полевиками из экспедиций. Леса она боялась, в чём честно призналась Игорю Борисовичу Попову, начальнику Мойвинского отряда, когда решилась устроится к нему в отряд на полевой сезон.
Игорь Борисович, начальник Мойвинского отряда, затем старший геолог, а потом - директор Красновишерского заповедника.
В общем-то ничего странного в этом не было: время от времени минералоги и петрографы выезжают в поле из своих лабораторий - всем хочется хоть немножко полевой романтики. Ну и поправить бюджет, естественно - всё же в поле зарплаты повыше, чем в камералке.
Люда, как обычный геолог, ходила в маршруты, занималась описаниями шурфов и обнажений, ни чем особым не выделяясь среди остальных геологов. Ходила она скорее всего с кем-то из старших геологов: вряд ли её одну в самостоятельные маршруты отпускали даже с рабочим. Всё же настоящим полевиком она не была - здесь опыт нужен, а он годами нарабатывается. Но вот однажды она решила перейти из одного полевого лагеря в другой. Причину, по которой она пошла одна, никто не знает: может решила, что сумеет найти дорогу, а может просто постеснялась попросить помощи - кто ж теперь узнает?
Она очень бодро шла по магистрали, прорубленной в лесу геофизиками. Да так бодро, что не заметила, как проскочила нужный поворот и ушла от второго лагеря аж на 7 километров. Где магистраль и закончилась. И видимо там она запаниковала.
Самое страшное дело - момент паники. А возникает он обязательно, как только до человека доходит, что он заблудился. В этот момент самое лучшее - сесть и успокоиться. Покурить, например, или воды попить. Иначе можно много дров наломать.
Поняв, что заблудилась, Люда скинула рюкзак, в котором были её тёплые вещи, компас, рация и даже пара банок тушёнки, после чего отправилась искать магистраль налегке. Рюкзак нашли во время поисков - он лежал на огромной валёжине посреди леса там, где она его оставила. Люда ходила по лесу, пока не наткнулась на магистраль. Вот тут бы ей вернуться по магистрали обратно, но она решила вернуться за рюкзаком. Рюкзак она не нашла - вообще в лесу очень сложно найти рюкзак, особенно когда это обычный маршрутный брезентовый "плевок", а не яркий и разноцветный туристический. Да и яркий, бывает, не сразу-то увидишь, особенно в осеннюю пору. Разыскивая брошенный рюкзак Люда снова заблудилась. Наступил вечер, а с ним пришла гроза. Всю ночь поливал дождь, а с утра похолодало так, что ударил заморозок - так бывает в горах Урала.
Сборы перед поисками.
На следующий день были объявлены поиски. На поиски вышли не только мойвинцы, но и геологи из соседнего, Вёлсовского отряда.
Люди на поисках. Растянулись цепочкой.
Нашли Люду в лесу неподалёку от магистрали. Причём не сразу: раза два или три проходили буквально в 10 метрах от неё и не видели - всё же защитный цвет одежды в подобных случаях очень сильно мешает в поисках. Умерла она от переохлаждения - очень много сил потратила, бегая по лесу, легла на землю и больше не встала. На месте её гибели поставили памятник, правда, сейчас его скорее всего уже нет - очень уж много лет прошло с тех пор.
Эту историю в Мойвинской партии рассказывали в обязательном порядке на инструктаже по технике безопасности с обязательной ремаркой: не ходите в одиночные маршруты и никогда не бросайте свои вещи!
Ведь Люда вполне могла бы выжить, если бы не бросила свой рюкзак: в нём была тёплая одежда, еда и что самое главное - в нём была рация!
Ну а я впервые её услышал в 1986 году, когда устроился работать в Мойвинский отряд маршрутным рабочим сразу после армии. И вот нынче, сканируя слайды Виктора Яковлевича Алексеева, наткнулся на фотографии с поисков Люды.
Вот такой нынче получился грустный рассказ. Долго думал, а стоит ли о нём вообще рассказывать, но всё же решил что стоит. Всё же жизнь не всегда идёт по белой полосе.
P.S. Читайте, пишите комментарии, ругайте, критикуйте - ваши комментарии помогают мне писать лучше.
Все посты со слайдами я выделил в отдельную серию, которую так и назвал: Старые слайды Стоит ли продолжать выкладывать слайды дальше?
Когда в поле выпадает снег, геологи потихоньку начинают сворачивать полевые работы: сложно описывать обнажения коренных пород сидя в сугробе, да и попробуй-ка найди эти самые обнажения под слоем свежевыпавшего снега. Геофизики от своих собратьев обычно не отстают. А то и вперёд забегают, поскольку сидеть целый день на стульчике посреди леса при температуре воздуха +3° могут не только лишь все. Я, например, спасался тем, что разводил маленький костерок на каждой точке чтобы хоть чуть-чуть отогревать закоченевшие пальцы. Не самый лучший вариант, прямо скажем, но другого выхода у меня всё равно не было. Ну разве что зарядкой позаниматься, поприседать или отжаться раз 20-30. В общем, снег для всех полевиков – это чёткий сигнал, что с работой пора завязывать. Хотя у геофизиков на это время есть одно маленькое решение – магниторазведка. Вот её-то как раз можно делать хоть зимой, хоть летом, хоть в дождь, хоть в жару и даже в сорокаградусные морозы (если, конечно, найдётся такой дурень, который в минус 40 градусов на работу в тайгу попрётся). Так что очень часто магнитку оставляют на самый конец сезона, чтобы хоть немножко оттянуть время выезда с поля.
***
После того как уехали на учёбу студенты мою бригаду пришлось расформировать. Я пошёл бегать на электродах в бригаду к Лене на правах простого работяги. В паре со мной бегал на электродах Валера Лунтер, бывший инженер на кафедре геофизики в Пермском университете, который не вынеся борьбы с зелёным змеем скоропостижно уволился (или был уволен) с кафедры и теперь наслаждался ролью геофизрабочего. На катушках сидели мой работяга Константин Константинович и Вова Луппов, нынешний инженер на кафедре геофизики. А командовали нами оператор Лена и Влад, последний из студентов, который решил отработать в отряде до самого конца сезона (хотя скорее всего он остался из-за Лены, за которой начал активно ухаживать). На его робкие попытки отказаться от должности вычислителя был дан дружный ответ:
– Учись, студент! Будешь потом вспоминать, как четырьмя инженерами командовал!
Наша офицерская бригада: Вова Луппов, я, Валера Лунтер, Влад со сгущёнкой и Лена. Одно из последних чаепитий на профиле.
Поработать нам удалось недолго: лёг снег, земля начала промерзать, а значит пора было сворачивать электроразведку. Да и начальник уже поторапливать начал – геологи-то на неделю раньше нас работу закончили.
На базе в Золотанке. Внизу Валера Лунтер, а вверху кот. Просто кот. Просто пришёл с улицы и улёгся спать на Валерин спальник. Выспался и ушёл дальше по своим кошачьим делам.
Добив последний запланированный профиль, мы вытащили всё своё геофизическое железо на базу. Оставалось отработать всего лишь один магниторазведочный профиль – самый последний профиль в сезоне. Тот самый, со скалой.
***
Последний рабочий день полевого сезона 1997 года выглядел ровно так же, как и любой день поздней осени: хмурый и сырой. С неба сыпал мелкий снег вперемешку с дождём, так что оставшийся сидеть на вариационной станции Валера Лунтер попросил нас особо не задерживаться – очень уж ему было холодно и неуютно сидеть за вариационной станцией на маленьком островке в устье реки Золотанки.
Окраина Золотанки с речкой Золотанкой на переднем фоне. Не самое уютное место для вариационной станции.
– Да мы и сами задерживаться не собираемся! – буркнул я, пытаясь разглядеть в небе хоть один просвет. Просветы в небе не появлялись.
На профиль мы пошли вместе с Владом: он шёл в качестве оператора, ну а я – сопровождающим, поскольку одиночные маршруты запрещены техникой безопасности, да и студенту практику в маршруте легче провести. До профиля мы дошли быстро – к концу сезона по лесу начинаешь уже не ходить, а практически бегать. Привычка вырабатывается да и лишний жирок, набранный за зиму, сходит. Четыре километра по профилю с работой тоже прошли довольно быстро (разве что на спуске со скалы немножко задержались) и вскоре вышли на берег реки Пели, где и заканчивался наш профиль.
Каньон, по которому мы спускались со скалы. Очень крутой и ужасно скользкий.
– Слушай, а до Пелиных Ушей здесь сколько остаётся? – неожиданно спросил меня Влад.
Пелины Уши – самая северная вершина, венчающая плато Кваркуш. Названа она так из-за очень смешных останцев, торчащих на её макушке как настоящие уши. Которые по коми-пермяцки так и называются – Пеля. Хотя есть легенда и про богатыря Пелю, который вроде бы жил в тех местах и считал себя самым сильным в мире. Решил он как-то притянуть небо к земле, да разгневал этим бога Ена, который и вогнал зазнавшегося богатыря в землю так, что наружу одни уши торчать остались. В общем, уши из земли торчат, это точно, а вот Пелины они или нет – поди разберись.
– Километра 2-3, не больше, - прикинул я, вспоминая карту.
Вот так мы и ходили. Как обычно, подход к работе длиннее, чем сам профиль.
– Так близко?! – обрадовался Влад. – А давай сгоняем, а то рядом были и не сходили. Обидно будет!
Прикинув, что пару километров мы со студентом пробежим за полчаса, я согласился. И действительно, так рядом быть и не заглянуть: это просто обидно даже и совсем глупо. А что такое крюк в пару километров для двух бешеных собак? Мелочи! Тем более что обратно мы могли вернуться по лесовозной дороге, идущей вдоль реки Пели, т.е. гораздо быстрее, чем добирались сюда с работой.
Заныкав магнитометр в кустах (он, конечно, не очень тяжёлый, но жутко неудобный в хождении по лесу из-за штанги с датчиком, торчащей за спиной) мы переправились через Пелю и полезли в гору. Всем хорош Кваркуш: и шикарными видами, и ровной вершиной плато, поросшей редкими кустами можжевельника и зарослями карликовой берёзы, но вот 2 километра подъёма по крутейшему склону – приключение не для слабых духом. Слабых духом среди нас не оказалось, так что через полчаса мы всё же выбрались на вершину горы, пусть и с языками на плечах.
Одно Пелино ухо виднеется. Да. не очень удачный кадр, но надолго там оставаться не хотелось. Холодно было просто ужас.
Вершина Пелиных ушей встретила нас пронизывающим ветром и двумя заснеженными ушами, торчащими на самой её макушке. И было на ней неуютно и ужасно холодно.
Замёрзший студент на фоне бескрайних уральских просторов
Чуть-чуть отдышавшись Влад подскочил, подбежал к краю скалы и неожиданно заорал во всю силу:
– Ми-и-и-инто-о-о-он! – после чего повернулся ко мне, сверкая глазами и улыбаясь во весь рот. – Как же давно я мечтал так поорать!
Как раз в то самое время по телевизору регулярно показывали рекламу мятных конфет «Минтон» с мужиком, радостно орущим на фоне заснеженных гор. Как по мне – у Влада получилось гораздо лучше, более искренно, что ли.
Помните?
Вдоволь наоравшись и сфотографировавшись на фоне раскинувшегося пейзажа, мы отправились в обратный путь – очень уж пронизывающий ветер гулял на Пелиных ушах.
Я с компасом на шее - очень хорошие эти компасы для ориентирования, всем рекомендую.
Да и Лунтера пора было снимать с поста, пока он там не застыл возле вариационной станции. По Улсу медленно и величаво плыла шуга – первый признак того, что зима в этих краях установилась окончательно.
Шуга и снег, прощай лето.
Хм, почему-то мне предложили засунуть пост в сообщества "Мир кошмаров и приключений" или "Я знаю чего ты боишься". Неужели так страшно написано?
