Он не планировал встречаться с голливудской звездой. Ему нужно было только перегнать машину из Северной Англии под Париж. Несколько недель спустя он поселился с Джонни Деппом в Сохо и стал его "хауз менеджером" - он управлял домом известного актера, а также готовил ему обеды и играл с ним в шахматы. Теперь он вернулся в родную Гдыню, где вместе с женой управляет Filmor, рестораном с завтраками, бубликами и салатами. В беседе с нами Радек Сасс рассказал о двух годах, проведенных вместе с одной из крупнейших звезд Голливуда.
Александра Врона (журналистка): Как вы начали работать с Джонни Деппом?
Радослав Сасс: Я прожил более 25 лет в Англии, где работал шеф-поваром во многих ресторанах. В 2021 году, еще во время пандемии, мы с женой решили вернуться в Польшу, но пока я устроился на работу в поместье Бротон-Холл в Йоркшире.
Менеджер этого места, благодаря знакомствам, получил предложение работать у Джонни Деппа, который снимал тогда во Франции фильм "Жанна Дюбарри". Он должен был присматривать за большой резиденцией в городе Монтенвиль, ок. 40 минут от Версаля. Он попросил меня только об одном: перегнать машину из Северной Англии под Париж, потому что он не чувствовал себя уверенно за рулем на другой стороне дороги.
Я поехал без планов и без ожиданий. Джонни должен был приехать через день или два, и я вообще не предполагал, что познакомлюсь с ним. Когда его менеджеры увидели, насколько велико это поместье, они решили, что для обслуживания этого места потребуется больше людей, и спросили меня, могу ли я остаться. Я согласился. Когда Джонни приехал, и у нас появилась возможность познакомиться друг с другом, мы сразу же друг другу понравились, так и началось это приключение.
Как прошли первые месяцы сотрудничества?
Мы провели там почти три месяца, я работал помощником управляющего домом, как раз в то время, когда Джонни снимался в фильме. Это было вскоре после того, как его судебное дело с Эмбер закончилось, через несколько недель после приговора. Атмосфера была особенная, но спокойная.
Больше всего мне запомнились понедельники, потому что тогда Версаль был полностью закрыт для туристов - открыт только для кинопроизводства. Я несколько раз ездил туда с Джонни. Пустой Версаль, без людей, без очередей, без шума, -- это было что-то совершенно особенное.
А потом вы переехали в Лондон?
Да. Джонни всегда рисовал, у него огромное количество работ. Именно тогда его заинтересовало художественное агентство, которое арендовало ему 400-летний дом в Сохо. План состоял в том, что это будет галерея, а не место для жилья. Повсюду висели его картины. Вот только Джонни, когда он уже приехал туда, не хотел переезжать. Эта атмосфера затянула его. Мы жили там два года.
Моя роль тогда сильно изменилась. Я был уже не только шеф-поваром, но и управляющим домом. Я управлял домом, занимался графическим дизайном для Джонни, договаривался о приёме у дантиста, выходах, например, в антикварные или гитарные магазины. Стоит добавить, что такой выход означал закрытие всего помещения и целую логистическую операцию.
Как ты думаешь, почему он доверился тебе?
Думаю, я ему просто понравилась. Джонни очень специфический человек. Вокруг него уже много лет кружит один и тот же круг из пяти-шести человек, с которыми он работает по 20-25 лет. Очень трудно попасть в этот мир.
Я скромный парень из Гдыни, и я думаю, что ему понравилась моя простота. Я все время осознавал, что я его сотрудник, а не друг. Я знал, когда отступать, а когда сопровождать. Мы просто ладили, и эти отношения строились сами по себе.
Какие кулинарные пристрастия были у Джонни?
Живя с Джонни в Лондоне, я не слишком часто готовил. Там много действительно отличных ресторанов, поэтому я часто заказывал еду. А когда я уже готовил что-то, то это были не причудливые блюда. Джонни любит очень простую кухню - спагетти болоньезе, ирландское рагу, английское воскресное жаркое. Он всегда смеялся, что, когда ему подают воскресный ужин, он, наконец, знает, какой день недели, потому что Джонни бывает очень сумасшедшим.
Вы показали ему какие-нибудь блюда польской кухни?
Да, я сделал для него пельмени, свиную отбивную и фарш. Он сказал, что хорошо, но второй раз просить не стал (смеется). Он любит однообразие. У него было несколько блюд, которые он ел снова и снова, и он был очень доволен этим.
Как выглядела ваша повседневная жизнь?
Рутины не было. Джонни-художник. Никогда не было известно, во сколько он заснет и не зайдут ли к нам какие-нибудь гости. Иногда в 22 я думал, что это конец дня, а он начинал рисовать до утра. Надо было быть под рукой: приготовить напиток, подать что-нибудь поесть, просто быть.
Бывали дни, когда нас было только двое. В этом время Джонни готовил производство собственного рома, поэтому в его доме было много образцов. Так что были вечера, когда мы играли в шахматы и потягивали ром до поздней ночи. Мы также часто смотрели документальные криминальные фильмы, которые Джонни очень любил.
Я также сопровождал Джонни в различных поездках, например, во время посещения больницы Ниньо Хесуса в Мадриде, где он в роли Джека Воробья посетил детей, находящихся в онкологическом отделении. Это был очень волнующий опыт.
Живя с Джонни, ты, наверное, имел возможность познакомиться с другими знаменитостями?
Да, очень много. В Будапеште Джонни пригласил на ужин Анджелину Джоли. Она пила тогда мятный чай, и я предложил ей мед из манука. Он ей очень понравился, поэтому я подарил ей банку.
В квартире в Сохо часто бывали Джимми Пейдж из Led Zeppelin, Кирк Хэммет из Metallica, Билли Гиббонс из ZZ Top. Одна из самых сюрреалистических ситуаций у меня была, когда Тим Бертон пришел домой, а Джонни все еще готовился. Полчаса я развлекал его, пытаясь как-то "занять время". Это было самое начало моей работы, поэтому стресс был значительным.
Я также был с Джонни в Королевском Альберт-Холле на концерте Боба Дилана. После концерта он познакомил меня со своим кумиром. Это одно из тех переживаний, которые остаются на всю жизнь.
Вы упомянули встречи с громкими именами, но я знаю, что с этой работой также произошло что-то очень личное.
Да, это одна из тех историй, которые я бы вообще не планировал. Моим музыкальным кумиром с юных лет был Андрей Смолик. Никогда бы не подумал, что судьба соединит меня с ним именно таким образом.
Жена Андрея - Анна Глушко-Смолик - большая поклонница Джонни. Она получила его адрес в Сохо от друзей и решила отправить ему фотографию слона, которую она сделала в Индии, потому что знала, что Джонни очень любит слонов. Однажды я сижу дома и внезапно получаю огромный пакет с фотографией слона. Смотрю на имя отправителя и думаю: погоди, ведь это жена Андрея Смолика.
Я написал ей, и мы начали переписываться. Тем временем я рассказал Джонни всю историю. Это его очень тронуло. Он пригласил Андрея, Аню и их дочь на лондонскую премьеру "Жанны Дюбарри". Они приехали, мы познакомились, провели время вместе. Благодаря Джонни я встретил своего музыкального кумира.
А что насчет съемочных площадок? Как это выглядело с вашей точки зрения?
Я был на трех площадках: "Жанны Дюбарри", "Моди" и "Дневного пьяницы". И скажу честно - съемочная площадка, вопреки внешнему виду, довольно скучная. Одна и та же сцена повторялась десять раз, постоянные перерывы, макияж, ожидание. Больше всего меня впечатлили сцены в Версале и фотографии для "Дневного пьяницы" на огромной ретро-яхте. Полностью деревянная, стоимостью в миллионы, примерно 200 метров в длину. Это был действительно удивительный опыт.
Почему вы решили прекратить это сотрудничество?
Я почувствовал усталость. Это была работа 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. С марта по сентябрь я был в Польше только один раз, на шестой день рождения сына. У меня семья, двое детей. Я начал очень скучать и решил вернуться к нормальной жизни.
Какое воспоминание оставил в вашей памяти Джонни Депп после этих двух лет вместе?
Джонни не так уж сильно отличается от того, каким кажется на первый взгляд. Он художник-щедрый, отзывчивый, но очень замкнутый. Люди любят его сценический образ, и он полностью осознает это. Иногда мы разговаривали часами, а иногда мы не разговаривали друг с другом в течение двух дней. И это было нормально. При нем нужно уметь быть - не болтать, не входить в пространство, давать тишину. Со временем я понял, что это молчание для него так же важно, как и разговор.
