А отвечу пожалуй постом, потому как многие не понимают смысл этих "свиней-копилок". Из бюджета они почти ничего не воруют, как ни смешно. Как правило. Если прям из бюджета - там условок не будет, да и не дураки они так подставляться. Всё просто.

Нужно закупить гвоздей на 1 млн рублей. Сумма согласована, одобрена, и вполне реальна. Но Иван Петрович не в курсе темы, а Пётр Иваныч - в курсе. Поэтому тендер выигрывает Пётр Иваныч, отстегнувший сто лямов тому, кто помог выиграть (тут вариантов вагон). Да, Пётр Иваныч получил прибыли не 300 лямов, а всего 200. Но получил. И гвозди сделал, и отгрузил, всё чин чинарём. А его скромный помощник в погонах - стал богаче на сто лямов. Сотенка к сотенке - глядишь и ярд нарисовался, а за ним и десять.

Тут, конечно, вопрос тонкий - получается, бюджет мог 0,9 потратить, а не 1 ярд. Но так ведь согласовано и утверждено (и, обычно, вполне в рыночных реалиях) 1 ярд. Было бы всё честно - заработал бы гвозделитейщик 300 - а с него-то и не возьмёшь нихрена, всё честно.

Барщевский вспомнил советский опыт после идеи Бастрыкина о конфискациях

Строгость наказания никак не влияет на уровень преступности, на нее влияет только одна вещь — раскрываемость, заявил в эфире Радио РБК юрист, бывший полпред правительства в Конституционном и Верховном судах Михаил Барщевский, комментируя предложение главы Следственного комитета Александра Бастрыкина ввести полную конфискацию всего имущества, принадлежащего коррупционерам.

«Напомню, что в Китае коррупционеров расстреливают. Но это никак не влияет на уровень коррупции <…> Я могу заверить, что если за коррупцию будут давать штраф 1 руб., но при стопроцентной раскрываемости всех коррупционных преступлений, у нас коррупция прекратится просто на следующий день», — отметил он.

Барщевский также напомнил, что полная конфискация имущества существовала при советской власти. «Ничего это не дало <…> То есть кроме одного. Это делало детей, жен или мужей, соответственно, нищими. И, главное, детей. [Оставляли] там, по-моему, один набор посуды, одну квартиру», — сказал он.