Солнце медленно ползло к горизонту. С каждым сантиметром его багряный диск становился всё больше, наливаясь тяжелым, ржавым светом. Песчаные бури — обычное явление для Великой Пустоши — сегодня не тревожили воздух, и небо казалось непривычно чистым.
Я лениво потянулся, собрал неказистый мусор, оставшийся от нашего привала, и закопал его в песок. Ворчун приоткрыл один желтый глаз, но, не найдя в моих действиях ничего достойного внимания, снова погрузился в дремоту. А вот наш безымянный попутчик, наоборот, подобрался. Его тощее тело непроизвольно напряглось, а в глазах отразилась внутренняя тревога.
— Как звать-то тебя, смертник? — я отряхнул пыль с лап и посмотрел прямо на парня.
— А-араб я... — он медленно поднялся. Тревога в его взгляде сменилась угрюмой решимостью.
Араб. Надо же. В нашем выжженном мире все нации давно сплавились воедино под этим безжалостным светилом. Остались только выжившие и те, кто перешагнул за грань.
— Араб? — недоверчиво переспросил я.
Парень коротко кивнул. Я прищурился, разглядывая его. Молодой. Под слоем въевшейся грязи угадывалась гладкая, хоть и темная, задубевшая от мутаций кожа. Он явно понятия не имел ни о каких нациях старого мира. Звук для него был просто звуком.
— Ну, Араб так Араб, — я обнажил клык в усмешке и протянул ему лапу. — Бродяга.
Этот древний жест оказался ему знаком. Заметное облегчение скользнуло в его тихом выдохе, и он с готовностью ответил крепким рукопожатием.
Пора было выдвигаться. У нас оставалось не больше пары часов до того, как ночные твари покинут свои норы. Идти сквозь ущелье, напичканное ловушками, было чистым самоубийством, равно как и карабкаться по отвесным скалам, к которым упрямо вела моя карта.
Я вздохнул и еще раз сверился с маршрутом. Что ж, в обход так в обход.
— Поднимайся, дружище, — я мягко похлопал по покрытому шрамами боку Варана. — Дорога ждет.
Ворчун приоткрыл глаза и с шумом выдохнул. Он плавно, с пугающей для его габаритов грацией, поднялся на лапы и тяжело повел шипованным хвостом. Голова ящера качнулась в сторону ущелья, которое уже стремительно тонуло в густом сумраке, а затем повернулась ко мне. В немигающем взгляде застыл немой вопрос.
Я показал влево, определяя новый маршрут. И мы двинулись вдоль изломанной, отвесной линии гор.
Так и шли: мы с Ворчуном чуть впереди, Араб в нескольких шагах позади. Ящер больше не ворчал в сторону оборванца, но его демонстративный игнор был красноречивее любых слов. А когда Пустошь начала оживать, и горячий, еще хранящий дневной жар ветер разнес первые утробные звуки выбирающихся на поверхность хищников, мне показалось, что старый вояка даже довольно усмехнулся.
К счастью для парня, вскоре мы вышли к крутой, но вполне сносной горной тропе. Я дал ящеру знак и пропустил его вперед. Для своей огромной массы и почтенного возраста этот бронированный монстр лез по камням с удивительной, почти кошачьей ловкостью. А вот Араб, привыкший к горизонтальным плоскостям городских руин, быстро выдохся. Он то и дело спотыкался, глотал пыль, а объемная брезентовая сумка, что висела через плечо, явно сковывала его движения. Варан, вынужденный сбавлять темп, периодически оглядывался, утробно шипел и крайне недовольно ворчал на нашу двуногую обузу.
Наконец тропа вывела нас на небольшое скалистое плато. Последние мелкие камни осыпались под подошвами парня и ухнули во мрак, растворившись в доносящихся снизу звуках ожившей Пустоши. Плечи Араба тяжело вздымались. Ему отчаянно нужен был отдых.
— Привал, вояки, — я опустился на плоский валун и принялся за костер. Воздух с уходом солнца стремительно остывал. Огонь согреет и отобьет аппетит у ночных тварей.
Вскоре жаркие лепестки пламени затрепетали отражениями на грубом камне. Ворчун выразительно, с явным презрением, глянул на запыхавшегося парня и демонстративно улегся на другом краю плато. И почти сразу оттуда донесся короткий визг и влажный хруст чьего-то панциря. Ящер умудрился одним неуловимым движением поймать неудачливого ночного скалолаза и уже мерно орудовал тяжелыми челюстями. Его желтый глаз, скользнувший по нашему попутчику, по-прежнему не выражал ничего, кроме нескрываемого чувства превосходства.
Араб же не замечал ни иронии во взгляде хищника, ни его сытого ужина. Его тощее тело мелко подрагивало, скудное тряпье то и дело трепали резкие порывы остывшего ветра. Парень потянулся к своей уцелевшей сумке, вытащил из неё огромную, явно не по размеру куртку и накинул на плечи. Закутавшись в толстую ткань по самый нос, он подсел ближе к огню и наконец-то замер, перестав стучать зубами.
Я разложил скудные припасы на земле, открутил крышку фляги и сделал небольшой глоток. Куртка нашего попутчика привлекла мое внимание. Плотная, со множеством карманов, она была густо заляпана въевшимися маслянистыми пятнами, а на сгибах затерта до дыр.
В дрожащем свете костра на левой стороне груди проступили выцветшие трафаретные буквы старой нашивки: «А.Р.А.Б.». А чуть ниже, едва читаемым техническим шрифтом: «Аварийно-Ремонтная Автономная Бригада».
Смех застыл в горле вместе с не проглоченной водой. Так вот откуда у оборванца такое имя. Прозвавшие его не подозревали ни о нациях, ни о связанных с ними условностях. Обычная аббревиатура древних механиков стала именем.
— Давно носишь? — я посмотрел, как парень осторожно, почти с нежностью разглаживает грубую ткань на рукаве. — Что за куртка?
В темных глазах оборванца заплясали отблески костра. Он вскинул подбородок.
— Это от деда. — На запыленном лице Араба мелькнула неподдельная гордость. — Он служил Им...
Парень осекся и тревожно посмотрел в сторону ущелья. Налетевший порыв ветра принес с собой неясный гул. Тяжелый, вибрирующий металлический стон, переходящий в тоскливый хрип. Скала под лапами едва заметно вздрогнула.
— Богам... — одними губами прошептал он. Его остекленевший взгляд застыл на мраке впереди нас.
Нет, служить Богам — дело, безусловно, правильное. Только вот, насколько я знаю, Богам давно закрыта дорога в наш мир.
— Просвети-ка, пожалуйста, — я развернул пачку самодельных сухарей и протянул несколько штук парню. — О чем ты?
Араб принял сухари, но есть не спешил. Парень замер, явно решая, стоит ли говорить.
— Ты сочтешь меня сумасшедшим, — медленно начал он. — Но там... по ту сторону гор, за руслом высохшей реки, действительно живут Титаны. Могучие существа, которые не знают смерти.
— Сумасшедшим? — я коротко хмыкнул. — Знаешь, весь мой опыт в этом выжженном мире говорит об одном: чем безумнее звучит мысль, тем больше к ней стоит прислушаться. Титаны, говоришь?
И тут в моей голове что-то щелкнуло. Я ведь тащился в этот проклятый сектор не просто так. На моей карте здесь зияло огромное белое пятно, которое выжившие называли «Кладбищем Великанов». Я давно охотился за слухами об этом месте. Я должен был проверить каждую аномалию.
И сейчас всё сложилось в единую картину: Великаны, Титаны, Ржавые Боги. И дед, который якобы служил этим Богам, а на деле был простым механиком. Это было одно и то же. Судя по дрожи земли, мы стояли на самом пороге этого белого пятна. Цель была совсем рядом.
— Что еще говорил твой дед? — мои усы непроизвольно дернулись от напряжения. Я склонился ближе к Арабу, напрочь забыв о сухарях.
— Когда я родился, он уже был древним стариком, — парень усмехнулся, и в этой усмешке скользнула обычная, простая любовь к предку. — А когда я подрос, он уже не говорил. Он просто пел…
Тут оборванец снова полез в свою безразмерную сумку и достал оттуда небольшое, странное устройство. Оно отдаленно напоминало древний аудиоплеер. Плавным движением парень выдвинул из корпуса небольшую иглу и привычно уколол себе мизинец.
Ого. Мои глаза невольно расширились. Что еще за сюрпризы скрывает этот тощий оборванец? Биометрические технологии, завязанные на ДНК, были давно забыты. Только Высшие под своими куполами еще владели их жалкими остатками, потому их чистая алая кровь была ценнее фильтрованной воды.
Капля крови напитала устройство. Механизм едва слышно щелкнул, на корпусе тускло мигнули диоды, а из маленького динамика пробилось слабое шипение статики.
— Не боишься показывать мне такую штуку? — в моем голосе прорезались рычащие нотки охотника, который понимает цену этого устройства.
— Нет, — Араб беззаботно рассмеялся, и в свете костра мелькнули его мелкие, потемневшие зубы. — Она работает только от моей крови.
Всё верно. Я мысленно кивнул. Так и должно быть. Малец оказался прямым потомком тех, кто обслуживал Титанов. Работенка не из простых, секреты такого уровня доверят не каждому. Вот и внедрили жесткую защиту через геном.
Сквозь треск помех из крохотного динамика наконец пробился чистый звук. Я ожидал чего угодно: безжизненного голоса системы безопасности, зашифрованных кодов управления Титанами, да хоть визга сирены... Но это оказалась песня.
Настоящая, живая песня. Воздух вокруг костра, привыкший лишь к вою ветра и рыку хищников, вдруг наполнился глубоким перебором гитары и хриплым, надрывным мотивом, от которого защемило в груди.
Араб прикрыл глаза и тихо подхватил знакомые ему с детства слова. Я замер. А дед-то оборванца оказался не дурак. Я не знал, была ли это просто песнь потерянной души, или в эту меланхоличную рифму действительно был зашит код управления спящими исполинами, но слова цепляли за самое сердце.
«Ржавые Боги... забытых времён, Рухнул ваш трон и потерян закон. Всё, чем владеешь — лишь пепел и дым...»
Земля снова глухо дрогнула. Ворчун, всё это время дремавший в стороне, тяжело поднял свою массивную голову. Открыв оба глаза он в упор уставился на поющего парня.
Я напрягся. Казалось, сейчас из пасти мутанта вырвется яростный рык, и он разорвет того, кто посмел нарушить тишину. Но вместо этого Ворчун медленно поднялся и шагнул к Арабу.
Парень на секунду замер, оборвав песню. Огромный хищник приблизился вплотную, шумно выдохнул и... просто лег рядом. Он прижался к парню своим горячим боком, предлагая тепло, которого тому так не хватало. Тяжелая шипованная голова опустилась на песок у самых ног Араба. Варан приоткрыл глаза, ожидая продолжения.
И Араб, положив ладонь на жесткую чешую монстра, снова запел:
«...Не строй себе рай на этой земле. Ты вечный странник... в чужой броне».
Глядя на эту невероятную картину — тощего оборванца в дедовской куртке и смертоносного мутанта, объединенных одной песней в этом умирающем мире, — я думал о деде Араба. Старик пел не машинам. Он пел о том, что любые технологии, идеальные бункеры Высших и даже наши тела — лишь временная «чужая броня». И свободен лишь тот, кто это понимает.
А гул вдали становился всё громче. Ржавые Боги просыпались. Скоро, совсем скоро нам пора будет идти им навстречу.
Это продолжение, начало здесь:
Этот проект растет с каждым днем, и самое крутое — он интерактивный. Каждый может сделать свой вклад в историю. Так имя Араба в этом рассказе родилось прямо из комментария.
Если вам зашла атмосфера умирающего мира и суровой философии — жду вас в моем Telegram-канале. Заходите на огонек. Обсудим, что за Титаны спят за перевалом. Самые безумные идеи обязательно постараюсь вплести в следующую часть!
