Серия «Краткий пересказ классики.»

Короче, знакомьтесь — Илья Ильич Обломов. Если бы у лени был батя, это был бы он. Человек живет в Питере, но улицу видел последний раз, когда доллар был по пять копеек. Весь его мир — это халат и диван. Халат у него такой огромный и удобный, что в нем можно спрятать среднюю азиатскую семью и еще место для кота останется.

И вот он лежит. Не день, не два — он там прописан. Ему приходят счета, письма, проблемы... А он такой: «Слышь, Захар! Иди сюда, старый ты пень. Почему в комнате пыль? Почему жизнь такая сложная? Принеси мне еще чаю и подушку подбей, я тут концепцию счастья обдумываю».

Захар — это его слуга, который такой же ленивый, только ему еще и ходить надо. Это как если бы ты заказал доставку еды, а курьер пришел, лег рядом с тобой на коврик и уснул. Идиллия!

И тут появляется Штольц. Андрей. Друг детства. Чисто тот самый кент, который встает в пять утра, идет на пробежку, учит три языка, открывает два бизнеса и еще успевает тебе позвонить и спросить: «А че ты спишь? Пошли мир покорять!».
Обломов на него смотрит и думает: «Андрюха, какой мир? Ты видел, какое у меня одеяло теплое? Там за окном ветер, налоги, обязательства... А тут — уют. Иди отсюда со своей эффективностью».

Штольц, конечно, парень настырный. Он его вытаскивает в свет, знакомит с Ольгой. Ольга — красавица, поет так, что птицы замолкают от стыда. Обломов влюбляется! Он даже... вы присядьте... встал с дивана! Надел нормальные штаны! Стал гулять! Все думают: ну всё, мужик исправился, сейчас свадьба, дети, ипотека.

А Обломов пришел домой, снял ботинки и такой: «Так, стоп. Отношения — это же надо чё-то делать? Цветы дарить, письма писать, на свидания ходить... Это же... работа?!». И у него случается системный сбой. Он понимает, что любовь требует больше калорий, чем он готов потратить за год.

В итоге он сливается. Находит себе другую женщину — Агафью Пшеницыну. Она его не трогает, она его кормит. Пироги, кулебяки, локти белые... Чисто рай для человека, чей предел мечтаний — чтобы пульт от телека сам в руку прыгал. Штольц пытается его спасти, кричит: «Илья, это обломовщина! Ты тонешь!».
А Илья ему: «Андрюх, я не тону, я заземляюсь. Иди работай, а мне пора полдничать».

Мораль? Обломов — единственный честный человек. Мы все мечтаем об удаленке, пассивном доходе и доставке еды, а он просто сделал это мейнстримом еще в XIX веке.

Короче, знакомьтесь — Хома Брут. Философ. Ну, вы знаете этих философов: денег нет, зато амбиций — как у Илона Маска. Учится в бурсе, а по факту — профессиональный тусовщик на минималках. И вот он с пацанами идет домой на каникулы. Ночь, поле, жрать охота... Видят хату, заходят: «Бабуль, пусти переночевать, мы студенты, мы безобидные, честно!»

Бабка пускает, но бабка — с сюрпризом. Оказывается, это ведьма! Она прыгает Хоме на плечи и давай на нем скакать по небу. Прикиньте? Чел рассчитывал на мягкую кровать, а получил ночное такси в одну сторону, где он — и пассажир, и машина. Хома не растерялся, начал молитвы читать (вспомнил всё, чему в бурсе не учили) и давай ведьму охаживать поленом. В итоге бабка превращается в молодую красавицу — панночку — и падает замертво.

Хома такой: «Ой, неудобно получилось... Пойду-ка я отсюда потихому». Но не тут-то было!

Оказывается, эта панночка — дочка богатого сотника. И ее последнее желание: «Хочу, чтобы этот философ Хома читал по мне молитвы три ночи подряд». Сотник зажимает Хому в угол: «Либо читаешь и получаешь гору золота, либо я тебя на ремни порежу». Выбор — огонь, да? Чисто корпоратив, от которого нельзя отказаться.

Первая ночь. Церковь, гроб, свечи... Хома читает, а панночка — бах! — встает и начинает по церкви летать. Хома в шоке, очертил вокруг себя круг мелом — ну, типа защитный барьер, фаервол 1.0. Ведьма бьется об этот круг, зубами скрипит, но зайти не может. Хома стоит, потеет, но держится.

Вторая ночь — еще жестче. Летают гробы, всякая нечисть лезет изо всех щелей. Хома уже не просто читает, он там рэп-батл с преисподней устраивает. Выжил, поседел наполовину, выходит — а сотник ему: «Красава, осталась последняя смена!»

Третья ночь. Финал. Ведьма понимает, что Хома — крепкий орешек, и вызывает тяжелую артиллерию. Она кричит: «Приведите Вия!».
Заходит ОНО. Страшное, огромное, веки до земли и говорит: «Поднимите мне веки, я его не вижу!».
Хоме бы стоять тихо, дышать в тряпочку... Но нет! Внутренний голос (или просто тупость) шепчет: «Посмотри на него, глянь, какой уродец!». Хома посмотрел. Вий такой: «Опа, вот ты где, красавчик!». И всё. Нечисть навалилась, Хома откинулся от инфаркта за секунду до рассвета.

Мораль? Если тебе предлагают подзаработать на странных похоронах — беги. А если вокруг тебя летают гробы — не смотри по сторонам, читай мануал до конца и не пытайся заглянуть демону в глаза, даже если очень любопытно.

Короче, Питер. XIX век. Грязища, коммуналки, атмсофера — ну, чисто Девяткино в три ночи. И тут у нас главный герой — Родион Раскольников. Студент. Ну, как студент... в академ ушел, потому что платить нечем, а работать — западло. Живёт в каморке, которая меньше твоего шкафа в Икее. Сидит там, не ест, не пьёт, чисто на депрессии вывозит.

И тут у него рождается «гениальная» бизнес-идея. Он такой: «Слышь, а че я мучаюсь? Есть же бабка-процентщица. Старая, вредная, гребет бабки лопатой. А я — Наполеон! Ну, в душе. Короче, я её хлопну, заберу кэш и сделаю мир лучше. Имею право или я тварь дрожащая?»

Братан, если ты задаешь себе такой вопрос — ты уже тварь дрожащая, просто определись с этим!

В итоге, этот «Наполеон» берет топор... Причем топор он у дворника подрезал. Серьезно? Ты идешь на дело всей жизни с ворованным инструментом? Это как грабить банк с игрушечным пистолетом, который ты у племянника отобрал.

Приходит к бабке. Тюк-тюк — готово. Но тут заходит её сестра Лизавета. Добрая, тихая... И Родион такой: «Ой, сорян, свидетелей не оставляем». И её тоже под раздачу. В итоге: вместо великого подвига — двойное мокрое дело, а профита — ноль. Он там кошелек какой-то схватил, пару заколок... и всё это под камень спрятал! Под камень, Карл! Ты убил двоих, чтобы закопать добычу в песочнице? Ты не Наполеон, ты — белка-неудачник!

Дальше начинается самый сок. Родю начинает так штырить от совести, что он в обмороки падает при слове «кровь». А тут еще следователь Порфирий Петрович. Это вообще мой кумир. Он заходит к Раскольникову и такой:
— «Родион Романыч, дорогой... Вы ж такой умный, статью вон написали про сверхлюдей. Ну, расскажите, как там бабка поживает? А, ой, её же убили... Какое совпадение, да?»

Это чисто твой батя, который нашел у тебя сигареты, но полчаса спрашивает, почему от тебя пахнет костром в три часа дня.

В итоге Родион бегает по Питеру, видит глюки, встречает Соню Мармеладову — святая женщина, работает на «панели», чтобы семью кормить, пока батя в баре философствует. Соня ему говорит: «Родя, иди кайся, целуй землю, ты ж человека убил!».

И этот «сверхчеловек» идет в полицию, сдается и уезжает на каторгу. Соня за ним. Мораль? Если ты думаешь, что ты Наполеон — сходи к врачу, а не в хозяйственный за топором. А если решил разбогатеть — лучше курсы по крипте купи, там хоть за убийство не сажают (обычно).

Короче, смотрите. Есть этот Фауст. Ну, вы видели его? Лицо такое, будто он налоги за всю Германию платит и при этом у него изжога от латыни. Сидит дед в подвале, обложился книгами — умный, капец! Всё выучил: философию, право, медицину... А по факту? Сидит и ноет: «И чё? Я всё знаю, а счастья — ноль. В чём прикол вообще?» Типичный кризис среднего возраста, только когда тебе уже под сотку и ты даже в Тиндере не вывезешь.

И тут — бах! Из пуделя (реально, из собаки, я не шучу!) вылезает Мефистофель. Чисто твой кореш, который в три ночи звонит и предлагает «верную темку» с криптой. Заходит такой, в шмотках люксовых, и говорит:

— «Слышь, Фауст, хорош киснуть. Давай сделку: я тебе устраиваю полный фарш, безлимит на всё, движуху, женщин... Короче, жизнь — сказка. Но есть нюанс. Как только ты кайфанёшь настолько, что скажешь: "Остановись, мгновенье, ты прекраснее моей бывшей!", всё, дружище. Твоя душа переходит в мой отдел. По рукам?»

Фауст такой: «Да ладно, меня уже ничем не удивишь, давай свой контракт, где расписаться?»

И понеслась! Мефистофель его первым делом в бар тащит. Ну, классика: хочешь развеселить человека — налей ему. Фаусту не зашло. Мефистофель думает: «Окей, план Б — бабы». Ведёт его к ведьме, омолаживает. И Фауст видит Гретхен. Девчонка молодая, симпатичная, в церковь ходит. А этот старый пень (теперь молодой снаружи) давай ей голову морочить. В итоге? Жизнь девчонке сломал, маму её пришиб, брата пришил... Короче, Фауст затусил так, что полгорода в шоке.

А Мефистофель рядом бегает, чисто продюсер этого трэша: «Нормально, нормально, Фауст, жги дальше!»

Потом они вообще по эпохам прыгать начали. Фауст там Елену Прекрасную выписал из Древней Греции — ну, чисто эскорт максимального уровня. Родили сына, тот разбился... В общем, семейная жизнь у Фауста — это отдельный выпуск «Мужское/Женское», клянусь.

И вот финал. Фауст уже совсем древний, слепой, стоит на берегу моря. Слышит звуки лопат. Думает: «О! Это люди строят плотину! Будет город-сад, польза обществу! Наконец-то я чё-то полезное сделал!» И выдаёт ту самую фразу: «Остановись, мгновенье!» И бах — падает замертво.

Мефистофель уже руки потирает, мол, «Иди сюда, мой сладкий, контракт закрыт!». А тут сверху ангелы спускаются, всё в блестках, и говорят:

— «Слышь, чёрт, расслабься. Он весь путь чё-то искал, старался, к свету тянулся... Так что мы его забираем. Свободен!»

И прикиньте, Мефистофеля кинули на десерт! Просто нагло развели профессионального разводилу.

Мораль? Двигайся, чё-то делай, и даже если ты косячил всю дорогу, есть шанс, что в конце тебя «отмажут» за старание. Или просто строй плотины — это, оказывается, работает лучше, чем магия.