Серия «Легенды и мифы древней Греции»

В те далёкие времена, когда боги ещё не скрылись от людских глаз, а земля полнилась чудесами и опасностями, свершал свои подвиги сын Зевса — могучий Геракл. И вот настал час последнего, двенадцатого испытания, что возложил на него коварный Эврисфей, царь Микен, властелин золотоносных чертогов.

Повелел Эврисфей Гераклу добыть три золотых яблока из садов Гесперид — тех самых, что выросли на древе, взращённом богиней Геей в день свадьбы Геры и Зевса. Яблоки сияли, словно маленькие солнца, а древо отливало чистым золотом, будто выкованное искуснейшим кузнецом.

Но путь к садам был сокрыт от смертных. Охранял их неусыпный дракон, а владелицами чудесного сада были дочери титана Атласа — прекрасные Геспериды. И сам Атлас, великан небывалой мощи, держал на плечах небесный свод у края земли.

С рассвета до заката бродил Геракл по землям Азии и Европы, вопрошая каждого встречного о пути к садам. Прошёл он и те края, где прежде добывал коров Гериона, но нигде не нашёл ответа.

На самом краю севера, где бурные воды реки Эридан катят свои беспредельные волны, встретил Геракл прекрасных нимф. С почётом приняли они сына Зевса и молвили:

— Лишь морской старец Нерей знает путь к садам Гесперид. Напади на него, когда выйдет он из пучины морской, и вынуди открыть тайну.

Долго искал Геракл морского бога. Наконец, на берегу моря увидел он Нерея, восставшего из глубин. Бросился герой на вещего старца.

Была та борьба не из лёгких: Нерей принимал всевозможные образы, пытаясь вырваться из железных объятий Геракла. Но не ослабил хватки сын Зевса. Когда же утомлённый Нерей обессилел, связал его Геракл и вынудил открыть тайну пути к садам Гесперид.

Вновь отправился Геракл в путь и пришёл в земли Ливии. Там встретил он великана Антея, сына Посейдона и богини земли Геи. Каждый путник должен был сразиться с ним, а побеждённых Антей безжалостно убивал.

— Сразись со мной! — вскричал великан.

Геракл принял вызов. Несколько раз валил он Антея на землю, но лишь прибавлялась сила у великана — ведь касался он матери‑земли и черпал от неё новые мощи.

И тогда, в миг решающий, поднял Геракл Антея высоко в воздух. Иссякли силы сына Геи, и задушил его герой.

Дальше путь Геракла лежал в Египет. Утомлённый долгими странствиями, уснул он в тени рощи на берегу Нила. Увидел спящего героя царь Египта Бусирис, сын Посейдона и Лисианассы, и велел связать его.

Девять лет терпел Египет неурожай. Пришедший с Кипра прорицатель Фрасий предсказал: прекратится беда, лишь если будет Бусирис ежегодно приносить в жертву Зевсу чужеземца. Первым пал сам прорицатель, а вслед за ним — многие странники.

Но не суждено было Гераклу стать жертвой. Разорвал он путы, убил Бусириса и сына его Амфидаманта. Так покарал герой жестокого царя.

Много ещё опасностей повстречал Геракл, пока достиг края земли, где стоял великий титан Атлас, держа на плечах небесный свод. С изумлением взирал герой на мощь титана, чья тень простиралась на мили вокруг.

— О, великий Атлас! — воззвал Геракл. — Я — сын Зевса, Геракл. Меня прислал к тебе Эврисфей, царь Микен. Повелел он добыть три золотых яблока с древа в садах Гесперид.

— Дам тебе яблоки, сын Зевса, — ответил титан. — Но пока я буду ходить за ними, встань на моё место и держи небесный свод.

Согласился Геракл. Встал он на место Атласа, и невероятная тяжесть опустилась на его плечи. Напряг он все силы, удержал свод небесный.

Страшно давила тяжесть. Согнулся герой под бременем неба, мускулы его вздулись, словно горные хребты, пот струился по телу. Но нечеловеческая мощь и помощь богини Афины дали ему силы держать свод до возвращения титана.

Вернулся Атлас с тремя золотыми яблоками и молвил:

— Вот яблоки, Геракл. Если хочешь, я сам отнесу их в Микены, а ты подержи до моего возвращения небесный свод. Потом я встану на своё место.

Понял Геракл хитрость титана — хотел тот навсегда избавиться от тяжкого бремени. И против хитрости применил герой свою хитрость.

— Хорошо, Атлас, я согласен! — ответил он. — Только позволь мне прежде сделать подушку, чтобы не давил так ужасно небесный свод.

Встал Атлас на своё место, взвалил на плечи тяжесть неба. А Геракл поднял лук и колчан, взял палицу и золотые яблоки.

— Прощай, Атлас! — воскликнул он. — Я держал свод неба, пока ты ходил за яблоками. Но вечно нести на плечах всю тяжесть неба я не желаю!

С теми словами ушёл Геракл от титана, и вновь пришлось Атласу держать небесный свод. Герой же вернулся к Эврисфею и отдал ему золотые яблоки.

Царь подарил яблоки Гераклу, а тот преподнёс их своей покровительнице — Афине Палладе. Вернула богиня плоды в сады Гесперид, дабы вечно сияли они там, как и прежде.

Так завершился двенадцатый подвиг Геракла. Освободился он от службы у Эврисфея и мог вернуться в семивратные Фивы. Но недолго пребывал там сын Зевса — ждали его новые свершения.

Отдал он жену свою Мегару в жёны другу Иолаю, а сам ушёл в Тиринф. Но не одни победы ждали его впереди — ибо по‑прежнему преследовала героя богиня Гера, и новые испытания уже таились на его пути.

В те далёкие времена, когда боги ещё нередко спускались на землю, а герои свершали подвиги, невиданные ныне, великий Геракл вернулся в Тиринф после очередного испытания. Но не успел он переступить порог родного дома, как веление судьбы вновь позвало его в путь. Эврисфей, властелин Микен, возложил на плечи героя одиннадцатый подвиг — дерзновенный и страшный.

Над Элладой в те дни царила поздняя осень. Золотистые рощи дрожали под холодными ветрами — первыми предвестниками зимы. Деревья сбрасывали позолоченные листья, которые, словно расплавленное золото, кружились в медленном танце, устилая тропы шуршащим ковром. В воздухе витал терпкий запах увядания, даже солнце, казалось, светило не так ярко, предчувствуя путь, что предстояло пройти сыну Зевса.

Геракл должен был спуститься в мрачное царство Аида — место, куда не проникает солнечный свет, где вечно царит сумрак и слышны лишь стоны заблудших душ. Ему предстояло привести наверх Кербера — трёхглавого пса, стража врат подземного мира. Три головы чудовища взирали на мир оскаленными пастями, на шее извивались шипящие змеи, а хвост оканчивался головой дракона с громадной, зияющей пастью.

Собрав волю в кулак, Геракл отправился в Лаконию. С каждым шагом пейзаж менялся, становясь всё более зловещим. Деревья редели, их ветви искривлялись, словно в немом крике. Трава поблёкла, превратившись в сероватую щетину, а воздух сгустился, наполнившись запахом сырой земли и тления. Камни под ногами становились всё темнее, будто впитывали последние лучи дня.

У мрачной пропасти Тэнара, где, по древним преданиям, находился вход в подземный мир, герой остановился. Чёрная бездна зияла перед ним, источая холод и безысходность. Стены ущелья, сложенные из тёмного камня, казались зубьями исполинского чудовища. Из глубины доносились приглушённые стоны — словно сам подземный мир дышал тяжёлым, прерывистым дыханием. Внизу клубился туман, похожий на седые пряди волос старухи‑мойры, плетущей нити судеб.

Сделав глубокий вдох, сын Зевса шагнул во тьму и тотчас ощутил, как свет остаётся позади, словно отрезанный невидимым лезвием. Сначала ещё пробивались тусклые отблески дня, отражаясь в каплях влаги на стенах. Но вскоре тьма стала абсолютной — такой густой, что, казалось, её можно было коснуться рукой.

Стены пропасти смыкались вокруг, будто каменные объятия смерти. Под ногами хрустели обломки костей и древние камни, покрытые скользким мхом. В воздухе висела густая пелена тумана, пропитанного запахом серы и затхлости. Иногда в темноте вспыхивали призрачные огни — блуждающие огоньки душ, не нашедших покоя. Они мерцали подобно далёким звёздам, но не несли тепла — только холод вечного забвения.

Спуск был долгим и мучительным. Стены пропасти словно сжимались вокруг Геракла, а из глубин доносились жуткие звуки — то ли стоны, то ли шёпот усопших. Наконец сквозь пелену мрака проступили очертания врат царства Аида.

Бескрайняя равнина простиралась до самого горизонта, покрытая серым пеплом. Редкие деревья с искривлёнными стволами тянули ветви к небу, которого здесь не было — лишь плотная пелена мрака. Их листья, похожие на почерневшие ладони, шелестели без ветра — словно перешёптывались о тайнах мёртвых.

Реки подземного мира текли медленно, словно застывшая смола. Ахеронт, Стикс, Коцит — их воды мерцали тусклым светом, отражая призрачные тени. Воздух был неподвижен, будто время остановилось в этом месте. Лишь изредка раздавался отдалённый вой — то ли ветра, то ли душ, обречённых на вечные скитания. Туман стелился у ног героя, обвивая их, словно пытаясь удержать в подземном царстве.

У самых врат герой увидел двух приросших к скале мужей — Тесея и Перифоя, царя Фессалии. Боги наказали их за дерзкую попытку похитить Персефону, супругу Аида.

Тесей, увидев Геракла, воззвал к нему:
— О, великий сын Зевса! Освободи меня! Лишь ты в силах избавить меня от этих мук!

Геракл, не колеблясь, протянул руку и освободил Тесея. Когда же он вознамерился помочь и Перифою, земля дрогнула, словно сама природа воспротивилась. Герой понял: такова воля богов, и не стал противиться.

В глубины подземного царства Геракла вёл Гермес, вестник богов и проводник душ умерших. Рядом с героем шествовала Афина Паллада, любимая дочь Зевса, озаряя путь слабым, но надёжным светом своей благодати.

Когда Геракл вступил в чертоги Аида, тени усопших в ужасе разлетелись, словно листья, подхваченные бурей. Лишь тень Мелеагра не бежала. С мольбой обратилась она к сыну Зевса:
— О, великий Геракл! В память о нашей дружбе сжалься над моей сестрой, Деянирой! Беззащитной осталась она после моей кончины. Возьми её в жены, будь её защитником!

Геракл дал обещание и двинулся дальше вслед за Гермесом. На пути ему встретилась тень Медузы, горгоны с золотыми крыльями. Грозно протянула она медные руки, взмахнула крыльями, а змеи на её голове зашевелились, шипя и извиваясь. Геракл схватился за меч, но Гермес остановил его:
— Не хватайся за меч, Геракл! Это лишь бесплотная тень, она не грозит тебе гибелью.

Много ужасов повстречал герой на своём пути: призраки, стонущие в вечном мраке, чудовища, рождённые кошмарами, и тени тех, кто при жизни творил зло. Но ничто не остановило сына Зевса. Наконец он предстал перед троном Аида.

Властитель царства мёртвых и его супруга Персефона взирали на Геракла с нескрываемым восхищением. Величественный и спокойный, герой стоял перед ними, опершись на громадную палицу. Львиная шкура, добытая в первом подвиге, была накинута на плечи, а за спиной поблёскивал лук.

Аид приветствовал сына Зевса:
— Что заставило тебя покинуть свет солнца и спуститься в царство мрака и печалей?

Геракл склонился перед владыкой:
— О, великий Аид, не гневайся на меня за мою просьбу! Ты знаешь, что не по своей воле пришёл я в твоё царство. Позволь мне отвести в Микены твоего трёхглавого пса Кербера. Таково повеление Эврисфея, которому я служу по воле олимпийцев.

Аид ответил:
— Я исполню твою просьбу, сын Зевса, но ты должен укротить Кербера без оружия. Если одолеешь его, я позволю отвести пса к Эврисфею.

Долго искал Геракл Кербера по подземному царству. Наконец на берегах реки Ахеронт, где воды текли медленно и зловеще, он нашёл чудовище. Герой обхватил руками шею пса. Грозно завыл Кербер — весь подземный мир наполнился его воем. Он силился вырваться, но могучие руки Геракла лишь крепче сжимали шею. Обвил хвост свой Кербер вокруг ног героя, впилась голова дракона зубами в его тело, но всё было тщетно.

Постепенно пёс Аида ослабел. Полузадушенный, он упал к ногам Геракла. Сын Зевса укротил его и повёл из царства мрака в Микены.

Когда Кербер оказался на поверхности, дневной свет ослепил его. Пёс покрылся холодным потом, а из трёх его пастей капала ядовитая пена. Там, куда падали капли, вырастали ядовитые травы, чьи листья блестели, словно покрытые росой смерти.

Геракл привёл Кербера к стенам Микен. Трусливый Эврисфей, едва увидев чудовище, впал в ужас. На коленях молил он героя отвести пса обратно в царство Аида. Геракл исполнил его просьбу и вернул Аиду его страшного стража.

Так свершился одиннадцатый подвиг Геракла — поход в самое сердце тьмы, где лишь несгибаемая сила духа и воля к победе проложили ему путь обратно к свету.

В знойный полдень, когда солнце стояло в зените, а тени укорачивались до едва заметных очертаний, Геракл получил новое поручение от Эврисфея. Ему предстояло пригнать в Микены стадо коров великана Гериона — существа столь же дивного, сколь и грозного. Герион, сын Хрисаора и океаниды Каллирои, владел несметными богатствами на далёком острове Эрифейя — там, где закатное солнце погружалось в воды Океана, окрашивая небо в багряные тона.

Путь Геракла пролегал через земли, о которых ходили лишь смутные предания. Сначала — знойная Африка с её бескрайними песками, где ветер играл с дюнами, словно с волнами моря. Затем — бесплодные пустыни Ливии, где каждый шаг отдавался гулким эхом в безмолвной пустоте.

По мере продвижения на запад пейзаж менялся: на смену пескам пришли скалистые ущелья и горные цепи, населённые дикими племенами. Местные жители, никогда прежде не видевшие героя такого масштаба, взирали на Геракла с благоговейным трепетом. Его фигура, окутанная пылью дальних дорог, казалась им воплощением самой стихии — неукротимой и величественной.

Наконец, достигнув крайних пределов известного мира, Геракл, обозначив конец обитаемого мира, воздвиг два гигантских каменных столпа -вечные стражи у входа в неведомые воды. Эти столпы, впоследствии названные Геркулесовыми, стали символом границы между миром людей и таинственным царством заката.

На берегу вечно шумящего Океана Геракл остановился в раздумье. Перед ним простиралась бескрайняя водная гладь, переливающаяся всеми оттенками лазури и ультрамарина. Волны, словно живые существа, накатывались на берег, оставляя за собой кружевную пену.

День клонился к закату, и вот на горизонте появилась сияющая колесница Гелиоса. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь облака, превращали морскую поверхность в россыпь драгоценных камней — рубинов, сапфиров и изумрудов. Но для Геракла это зрелище обернулось испытанием: ослепительный свет и палящий зной едва не лишили его сил.

В порыве гнева герой схватился за свой грозный лук, готовый бросить вызов самому богу солнца. Однако Гелиос не разгневался — напротив, его лик озарила благосклонная улыбка. Восхищённый мужеством сына Зевса, он предложил Гераклу переправиться на Эрифейю в своём золотом челне — той самой ладье, что каждую ночь переносит светило с западного на восточный край земли.

Едва золотой челн коснулся берега Эрифейи, воздух разорвал яростный лай. На героя бросился двуглавый пёс Орфо — чудовище, чьи пасти извергали пламя, а глаза пылали адским огнём. Но один удар тяжёлой палицы Геракла оборвал его жизнь.

Не успел герой перевести дух, как перед ним предстал великан‑пастух Эвритион. — исполин, чьи мускулы бугрились под кожей, а взгляд излучал первобытную ярость. Битва была недолгой: ловкость и сила сына Зевса оказались несравненно выше.

Но главное испытание ждало впереди. Из глубины острова, сотрясая землю тяжёлыми шагами, вышел сам Герион. Его трёхтелое чудище внушало ужас: три туловища, три головы, шесть рук и шесть ног создавали облик, не поддающийся человеческому воображению. В бою он прикрывался тремя щитами и метал сразу три громадных копья, словно сама природа восстала против героя.

Однако на стороне Геракла была Афина Паллада. Её божественная помощь придавала стрелам особую меткость. Первая стрела вонзилась в глаз одной из голов Гериона, вторая и третья довершили дело. А когда Геракл взмахнул всесокрушающей палицей, чудовищный великан рухнул на землю, подобно срубленному дубу.

Обратный путь оказался не менее тернистым. Через знойную Испанию, где виноградные лозы обвивали древние оливковые деревья, через суровые Пиренейские горы, чьи вершины касались облаков, через дикие просторы Галлии и неприступные Альпы — Геракл гнал стадо, преодолевая не только расстояния, но и собственные пределы.

У берегов Южной Италии, близ города Региума, случилось новое испытание: одна корова вырвалась из стада и переплыла пролив, оказавшись на Сицилии. Там её захватил царь Эрикс, сын Посейдона. Геракл, оставив стадо под охраной Гефеста, отправился на поиски беглянки.

На Сицилии, среди вулканических пейзажей и дымящихся источников, герой нашёл свою корову в стаде Эрикса. Царь, уверенный в своей силе, вызвал Геракла на поединок. Но схватка оказалась недолгой: могучие объятия сына Зевса сломили сопротивление Эрикса.

Еще одно испытание поджидало у берегов Ионийского моря. Гера, не оставлявшая попыток досадить герою, наслала на стадо бешенство. Коровы разбежались по холмам и долинам, словно испуганные тени. Лишь благодаря недюжинной выдержке и упорству Геракл сумел переловить большую часть стада во Фракии.

Когда Геракл наконец пригнал коров в Микены, город замер в изумлении. Величественное стадо, пройдя через столько испытаний, стало живым свидетельством непобедимости героя. Эврисфей, не скрывая восхищения (а, возможно и страха), принёс коров в жертву Гере — той самой богине, что чинила препятствия на пути Геракла.

Так завершился десятый подвиг — история, в которой сила, мудрость и божественное покровительство переплелись в едином полотне судьбы. Геракл не просто добыл стадо: он преодолел границы возможного, оставив после себя не только каменные столпы, но и бессмертный пример мужества для грядущих поколений.

Сегодня, я расскажу вам о том, как великий Геракл, сын Зевса‑громовержца, за поясом амазонским ходил, сквозь беды и испытания прошёл, девятую волю царя Эврисфея исполнил.

В Микенах, в чертогах царских, жила Адмета, дочь Эврисфея, жрица богини Геры. Каждую ночь ей снилась дивная вещь — пояс златотканый, что носила царица амазонок Ипполита. Говорили, что сам Арес, бог войны, подарил его ей как знак верховной власти.

Возгорелась Адмета желанием нестерпимым — во что бы то ни стало заполучить тот пояс. Поведала она отцу о сне своём, и Эврисфей, любя дочь безмерно, призвал к себе Геракла:

— О, славный сын Зевса! Исполни волю мою: доставь пояс Ипполиты. Не ради прихоти — ради дочери моей, жрицы священной.

Геракл знал, что задание непростое, но перечить не стал. Ведь была на нём клятва служить Эврисфею двенадцать лет, исполняя любые повеления.

Собрал Геракл отряд небольшой, да отборный. Были в нем войны славные, имена которых и поныне в песнях звучат. Среди них — Тесей, герой аттический, чья отвага не знала границ.

Спустили они корабль на воды Эгейские, расправили парус белый. Ветер попутный подхватил судно, понёс его мимо островов кикладских, мимо берегов малоазийских — туда, где за морем тёмным, за туманами густыми, лежала земля амазонок.

Скалы Пароса были у них по пути. Белые. Они возвышались над волнами будто кости древних чудовищ. Плыли мимо бухт Мизии, где вода была прозрачна, как стекло, и в ней играли серебристые рыбы. А закаты над Понтом Эвксинским были багряными. Словно кровь богов, растекались по небу и потом гасла в чёрной глубине ночи.

Первым пристанищем стал остров Парос — белый, как мрамор его, что славился на весь мир. Правили там сыновья Миноса, гордые и своенравные.

Не поладили гости с хозяевами. В стычке злой пали двое спутников Геракловых. Разгневался герой не на шутку: обложил он город стенами высокими, держал в осаде, пока не вышли послы с мольбой:

— Возьми взамен внуков Миноса — Алкея и Сфенела. Будут они тебе спутниками верными.

Так, с выкупом вместо погибших, продолжил Геракл путь свой.

А на Паросе до сих пор говорят: если в безлунную ночь подойти к старым стенам, можно услышать шёпот тех, кто пал в той битве, и звон мечей, что не затих в веках.

Пристали они к берегам Мизии, где царствовал Лик — царь мудрый и гостеприимный. Принял он Геракла с почестями великими, одарил дарами щедрыми.

Но не долго длилась радость. Напал на земли Лика царь бебриков со ратью несметной. Не остался Геракл в стороне: встал он во главе войска, повёл в бой. Разбили они врага наголову, разрушили столицу его.

В благодарность Лик назвал те земли Гераклеей — в честь героя, что спас его царство.

И доныне в тех краях растут виноградники, чьи лозы помнят шаги Геракла, а в горных ручьях вода так чиста,

что в ней можно увидеть отражение звёзд, как в зеркале.

А путь лежал всё дальше, к берегам Понта Эвксинского (что ныне Чёрным морем зовётся). Там, у устья реки Термодонт, стояла Фемискира — град амазонок.

Земля та дивная была. Полноводные реки быстрые, рыбные, с водой холодной, как лёд Олимпа, и чистой, как слёзы нимфы. Густые дубравы, где тенистые кроны дубов и платанов шептались с ветром, а в чаще водились дикие кабаны и олени.

Широкие были степи, где кони резвые скакали, словно ветер, а травы колыхались, как море под бурей. Поросшие диким виноградом холмы, а ягоды были сладки, как мёд, и горьки, как судьба воина.

Климат же был суровым, но щедрым. Жаркое лето, когда солнце палило, как дыхание Тифона, и земля трескалась от зноя, сменялось дождливой осенью. Тучи нависали низко, а ливни смывали пыль с дорог. А зима была снежною, с частыми метелями, а реки сковывал крепкий, как сталь, лед.

Вода чистая из родников, земля плодородная — потому и жили амазонки оседло, город свой крепили, воинское искусство совершенствовали.

Говорят, что в тех местах до сих пор в полнолуние слышно, как звенят копья невидимых воительниц, а в ручьях можно увидеть отражение лика Ипполиты, будто она всё ещё охраняет свои земли. Говорят, что в ветрах разносится запах дыма от древних костров, которые горели у стен Фемискиры.

Когда корабль Гераклов пристал к берегу, вышла царица Ипполита навстречу. Величава была она: в доспехах лёгких, с луком за плечами, с мечом у пояса. За ней — воительницы, стройные, как тополя, смелые, как львицы.

Вокруг них, словно предвещая судьбу, в небе кричали птицы. Волны с силой бились о берег, отбивая ритм грядущей битвы, а ветер трепал волосы Ипполиты.

Он словно шептал ей: «Будь осторожна».

Молвила Ипполита:
— Скажи, сын Зевса, что привело тебя в наши края? Мир несёшь ты или войну?

Ответил Геракл речью спокойной, но твёрдой:
— Не по своей воле пришёл я, царица. Послал меня Эврисфей, царь Микен. Дочь его, Адмета, желает иметь пояс твой, дар Ареса. Отдай его по‑доброму — и уйдём мы с миром.

Ипполита, наслышанная о подвигах Геракла, уже готова была согласиться. Но тут…

Великая Гера, что ненавидела Геракла с давних пор, решила погубить его. Приняла она облик амазонки, встала в толпе и возгласила:

— Не верьте ему, сёстры! Лжёт сын Зевса! Хочет он похитить нашу царицу, увести её в рабство, опозорить наш народ!

Воспылали амазонки гневом праведным, схватили оружие, встали в строй боевой.

И в тот миг небо потемнело, словно сама Гея вздохнула с горечью. Земля, будто предупреждая о беде, дрогнула, а вдали, за холмами, раздался гром — то ли небесный, то ли от копыт невидимых коней Ареса.

Первой бросилась в бой Аэлла — быстрая, как ветер. Налетела на Геракла, словно вихрь. Но пал меч героя — и не стало Аэллы.

Затем выступила Протоя — семь спутников Геракловых сразила она, но и сама пала от стрелы его меткой.

Потом напали разом семь воительниц — спутниц самой Артемиды. Копьё за копьём летели в Геракла, но он отразил их палицей могучей. Одну за другой поверг он их наземь.

Взял он в плен Меланиппу, что вела войско, и Антиопу — ту отдал в дар Тесею за храбрость его. В тот час кровь падала на траву, и та становилась алой, как розы Геры. Крики раненных смешивались с рёвом ветра, будто сама природа стонала, а солнце скрылось за тучей. Тень, как покров смерти, легла на поле боя.

Увидела Ипполита, что войско её разбито, подруги пали.

Заключили мир амазонки с Гераклом. Ипполита купила свободу могучей Меланиппы ценой своего пояса, Антиопу же герои увезли с собой. Геракл отдал ее в награду Тесею за его великую храбрость. Так добыл Геракл пояс Ипполиты.

После укрощения критского быка Гераклу, по поручению Эврисфея, пришлось отправиться во Фракию к царю бистонов Диомеду. [Бистоны — мифический народ, живший, по мнению греков, во Фракии] Когда Геракл плыл на корабле по морю к берегам Фракии за конями царя Диомеда, то он решил посетить своего друга, царя Адмета, так как путь лежал мимо города Фер[Древнейший город в Фессалии], где правил Адмет.

Тяжелое время для Адмета выбрал Геракл. Великое горе царило в доме царя Фер. Его жена Алкестида должна была умереть. Некогда богини судьбы, великие мойры, по просьбе Аполлона определили, что Адмет может избавиться от смерти, если в последний час его жизни кто-либо согласится добровольно сойти вместо него в мрачное царство Аида. Когда настал час смерти, Адмет просил своих престарелых родителей, чтобы кто-нибудь из них согласился умереть вместо него, но родители отказались. Не согласился никто и из жителей Фер умереть добровольно за царя Адмета. Тогда молодая, прекрасная Алкестида решилась пожертвовать своей жизнью за любимого мужа. В тот день, когда должен был умереть Адмет, приготовилась к смерти его жена. Она омыла тело и надела погребальные одежды и украшения. Подойдя к домашнему очагу, обратилась Алкестида к богине Гестии, дающей счастье в доме, с горячей молитвой:

— О, великая богиня! Последний раз преклоняю я здесь пред тобой колени. Я молю тебя, защити моих детей-сирот, ведь я должна сегодня сойти в царство мрачного Аида. О, не дай ты им умереть, как умираю я, безвременно! Пусть счастлива и богата будет их жизнь здесь, на родине.

Затем обошла Алкестида все алтари богов и украсила их миртом.

Наконец, ушла она в свои покои и упала в слезах на свое ложе. Пришли к ней ее дети — сын и дочь. Горько рыдали они на груди матери. Плакали и служанки Алкестиды. В отчаянии Адмет обнял свою молодую жену и молил ее не покидать его. Уже готова к смерти Алкестида; уже приближается неслышными шагами к дворцу царя Фер ненавистный богам и людям бог смерти Танат, чтобы срезать мечом прядь волос с головы Алкестиды. Сам златокудрый Аполлон просил его отдалить час смерти жены его любимца Адмета, но неумолим Танат. И были последняя просьба Алкестиды не брать мачеху в дом, что бы не обижала она детей их.

Страдает несчастный Адмет.

Закрылись глаза Алкестиды, холодеет ее тело, умерла она. Безутешно рыдает над умершей Адмет и горько сетует на судьбу свою. Он велит приготовить жене своей пышные похороны. Восемь месяцев велит он всем в городе оплакивать Алкестиду, лучшую из женщин. Весь город полон скорби, так как все любили добрую царицу.

Уже готовились нести тело Алкестиды к ее гробнице, как в город Феры приходит Геракл. Он идет ко дворцу Адмета и встречает своего друга в воротах дворца. С почетом встретил Адмет великого сына эгидодержавного Зевса. Не желая опечалить гостя, старается скрыть Адмет от него свое горе. Но Геракл сразу заметил, что глубоко опечален друг его, и спросил о причине его скорби. Адмет дает неясный ответ Гераклу, и он решает, что у Адмета умерла дальняя родственница, которую приютил царь у себя после смерти отца. Велит своим слугам Адмет провести Геракла в комнату для гостей и устроить для него богатый пир, а двери на женскую половину запереть, чтобы не долетали до слуха Геракла стоны скорби. Не подозревая, какое несчастье постигло его друга, Геракл весело пирует во дворце Адмета. Кубок за кубком выпивает он. Тяжело слугам прислуживать веселому гостю — ведь они знают, что нет уже в живых их любимой госпожи. Как ни стараются они, по приказанию Адмета, скрыть свое горе, все же Геракл замечает слезы на их глазах и печаль на лицах. Он зовет одного из слуг пировать с ним, говорит, что вино даст ему забвение и разгладит на челе морщины печали, но слуга отказывается. Тогда догадывается Геракл, что тяжкое горе постигло дом Адмета. Он начинает расспрашивать слугу, что случилось с его другом, и, наконец, слуга говорит ему:

— О, чужеземец, жена Адмета сошла сегодня в царство Аида.

Опечалился Геракл. Ему стало больно, что пировал он в венке из плюща и пел в доме друга, которого постигло такое великое горе. Геракл решил отблагодарить благородного Адмета за то, что, несмотря на постигшее его горе, он все-таки так гостеприимно принял его. Быстро созрело у великого героя решение отнять у мрачного бога смерти Таната его добычу — Алкестиду.

Узнав у слуги, где находится гробница Алкестиды, он спешит скорее туда. Спрятавшись за гробницей, Геракл ждет, когда прилетит Танат напиться у могилы жертвенной крови. Вот послышались взмахи черных крыльев Таната, повеяло могильным холодом; прилетел к гробнице мрачный бог смерти и жадно припал губами к жертвенной крови. Геракл выскочил из засады и бросился на Таната. Охватил он бога смерти своими могучими руками, и началась меж ними ужасная борьба. Напрягая все свои силы, борется Геракл с богом смерти. Сдавил своими костлявыми руками грудь Геракла Танат, он дышит на него своим леденящим дыханием, а от крыльев его веет на героя холод смерти. Все же могучий сын громовержца Зевса победил Таната. Он связал Таната и потребовал, как выкуп за свободу, чтобы вернул бог смерти к жизни Алкестиду. Танат подарил Гераклу жизнь жены Адмета, и повел ее великий герой назад ко дворцу ее мужа.

Адмет же, вернувшись во дворец после похорон жены, горько оплакивал свою незаменимую утрату. Ему тяжело было оставаться в опустевшем дворце, куда идти ему? Он завидует умершим. Ему ненавистна жизнь. Смерть зовет он. Все его счастье похитил Танат и унес в царство Аида. Что может быть тяжелее для него, чем утрата любимой жены! Жалеет Адмет, что не допустила Алкестида, чтобы он умер с ней, тогда бы соединила их смерть. Две верные друг другу души получил бы Аид вместо одной. Вместе бы переплыли эти души Ахеронт. Вдруг пред скорбным Адметом предстал Геракл. Он ведет за руку женщину, закрытую покрывалом. Геракл просит Адмета оставить эту женщину, доставшуюся ему после тяжкой борьбы, во дворце до его возвращения из Фракии. Отказывается Адмет; он просит Геракла отвести к кому-нибудь другому женщину. Тяжело Адмету видеть во дворце своем другую женщину, когда потерял он ту, которую так любил. Геракл настаивает и даже хочет, чтобы Адмет сам ввел во дворец женщину. Он не позволяет слугам Адмета коснуться ее. Наконец, Адмет, будучи не в силах отказать своему другу, берет женщину за руку, чтобы ввести ее в свой дворец. Геракл говорит ему:

— Ты взял ее, Адмет! Так охраняй же ее! Теперь ты можешь сказать, что сын Зевса — верный друг. Взгляни же на женщину! Не похожа ли она на твою жену Алкестиду? Перестань тосковать! Будь опять доволен жизнью!

— О, великие боги! — воскликнул Адмет, подняв покрывало женщины, — жена моя Алкестида! О, нет, это только тень ее! Она стоит молча, ни слова не промолвила она!

— Нет, не тень это! — ответил Геракл, — это Алкестида. Я добыл ее в тяжкой борьбе с повелителем душ Танатом. Будет молчать она, пока не освободится от власти подземных богов, принеся им искупительные жертвы; она будет молчать, пока трижды не сменит ночь день; только тогда заговорит она. Теперь же прощай, Адмет! Будь счастлив и всегда блюди великий обычай гостеприимства, освященный самим отцом моим — Зевсом!

— О, великий сын Зевса, ты дал мне опять радость жизни! — воскликнул Адмет, — чем мне отблагодарить тебя? Останься у меня гостем. Я повелю во всех моих владениях праздновать твою победу, велю принести богам великие жертвы. Останься со мной!

Не остался Геракл у Адмета; его ждал подвиг; он должен был исполнить поручение Эврисфея и добыть ему коней царя Диомеда.

У этого царя были дивной красоты и силы кони. Они были прикованы железными цепями в стойлах, так как никакие путы не могли удержать их. Царь Диомед кормил этих коней человеческим мясом. Он бросал им на съедение всех чужеземцев, которые, гонимые бурей, приставали к его городу. К этому фракийскому царю и явился со своими спутниками Геракл. Он завладел конями Диомеда и увел их на свой корабль. На берегу настиг Геракла сам Диомед со своими воинственными бистонами. Поручив охрану коней своему любимому Абдеру, сыну Гермеса, Геракл вступил в бой с Диомедом. Немного было спутников у Геракла, но все же побежден был Диомед и пал в битве. Геракл вернулся к кораблю. Как велико было его отчаяние, когда он увидел, что дикие кони растерзали его любимца Абдера. Геракл устроил пышные похороны своему любимцу, насыпал высокий холм на его могиле, а рядом с могилой основал город и назвал его в честь своего любимца Абдерой. Коней же Диомеда Геракл привел к Эврисфею, а тот велел выпустить их на волю. Дикие кони убежали в горы Ликейона[Горы на Пелопоннесе], покрытые густым лесом, и были там растерзаны дикими зверями.

Руины Абдер сегодня находятся в Греции, недалеко от современного города Авдира. Они являются значимым археологическим памятником, где сохранились остатки городских стен, театра, римских бань и других сооружений.

Чтобы выполнить седьмое поручение Эврисфея, Гераклу пришлось покинуть Грецию и отправиться на остров Крит. Важно отметить, что для древних греков Крит являлся местом рождения самых могущественных богов и других влиятельных персонажей, например царей. Именно на Крите Рея родила Зевса, там же родились его дети, Аполлон и Артемида; Афина и Дионис, и там же Гера стала супругой Зевса.

Эврисфей поручил Гераклу привести в Микены критского быка. Этого быка царю Крита Миносу, сыну Европы, послал колебатель земли Посейдон; Минос должен был принести быка в жертву Посейдону. Но Миносу не хотелось приносить в жертву такого прекрасного быка – он оставил его в своем стаде, а в жертву Посейдону принес одного из своих быков.

Интересно, что пока Минос занимался "подменой" быка, его супругой, Пасифаей, овладела безумная страсть к животному. Согласно другим источникам, рассерженный Посейдон внушил Пасифае влечение к быку. Так или иначе, в результате этой противоестественной связи родился Минотавр - знаменитое чудовище с телом человека и головой быка, которое обитало в Кносском лабиринте. Важно отметить, что образ быка в мифологии занимает важное место. Он означает не только силу и плодовитость, но и земное воплощение бога, а также является олицетворением победы над звериной природой человека. Бык символизировал власть, обретенную в схватке с врагами. Например, у аккадцев "сломать рог" означало "победить". У греков бык считался атрибутом Зевса и Диониса, последний изображался с рогами, а иногда и с головой быка. Голова быка могла обозначать жертву и смерть. Сексуальный символизм подтверждается обрядами с участием быков в честь Диониса, а также тем, что Зевс предстал перед красавицей Европой, матерью Миноса, в образе быка, чтобы похитить ее.

Посейдон разгневался на Миноса и наслал на подаренного быка бешенство. По всему острову носился бык и уничтожал все на своем пути. Усмирить его, спасая Крит, где зародилась Крито-микенская цивилизация, и было приказано Гераклу. Геракл поймал быка и укротил. Он сел на широкую спину быка и переплыл на нем через море с Крита на Пелопоннес. Бык родился из морской пучины, а поэтому без труда держался на воде с седоком на спине и без устали доплыл до берегов. Геракл привел быка в Микены, но Эврисфей побоялся оставить быка Посейдона в своем стаде и пустил его на волю. Почуяв опять свободу, понесся бешеный бык через весь Пелопоннес на север и наконец прибежал в Аттику на Марафонское поле. Там его убил афинский герой Тесей.

Не долго думал Эврисфей и вскоре дал новое поручение Гераклу. Он должен был очистить от навоза весь скотный двор Авгия, царя Элиды, сына лучезарного Гелиоса. Конюшни были наполнены огромным количеством скота, и в них уже несколько лет не убирали. Геракл принял вызов и отправился на поиски способа, как выполнить это задание.

Бог солнца дал своему сыну неисчислимые богатства. Особенно многочисленны были стада Авгия, среди которых было триста быков с белыми как снег ногами, двести быков были красные, как сидонский пурпур, двенадцать быков, посвященных богу Гелиосу, были белые, как лебеди, а один бык, отличавшийся необыкновенной красотой, сиял, подобно звезде.

Авгиевы конюшни находились в древней Греции, в регионе Элиды, на западном побережье Пелопоннеса. Это было одно из крупнейших скотоводческих предприятий того времени, и конюшни были построены с использованием технологии, которая позволяла сохранять стойла в течение многих лет.

Геракл предложил Авгию очистить в один день весь его громадный скотный двор, если тот согласится отдать ему десятую часть своих стад. Авгий согласился. Он считал, что невозможно выполнить такую работу в один день.

Геракл сломал с двух противоположных сторон стену, окружавшую скотный двор, и отвел в него воду двух рек, Алфея и Пенея. Вода этих рек в один день унесла весь навоз со скотного двора, и  Гераклу оставалось только восстановить стены. Пришел Геракл к Авгию требовать награды, но царь не отдал ему обещанной десятой части стад, и пришлось ни с чем вернуться герою в Тиринф.

Страшно отомстил Геракл царю Элиды. Через несколько лет, уже освободившись от службы у Эврисфея, Геракл вторгся с большим войском в Элиду, победил в кровопролитной битве Авгия и убил его смертоносной стрелой. После победы собрал Геракл войско и всю богатую добычу у города Писы, принес жертвоприношением олимпийским богам и учредил Олимпийские игры, которые проводились с тех пор каждые четыре года на священной равнине, обсаженной самим Гераклом оливами, посвященными богине Афине Палладе.

Геракл отомстил и всем союзникам Авгия. Особенно же поплатился царь Пилоса Нелей. Геракл, придя с войском к Пилосу, взял город и убил Нелея и одиннадцать его сыновей. Не спасся и сын Нелея Периклимен, которому дал властитель моря Посейдон дар обращаться во льва, змею или пчелу. Геракл убил его, когда, обратившись в пчелу, Периклимен сел на одну из лошадей, запряженных в колесницу Геракла. Один лишь сын Нелея Нестор остался в живых. Впоследствии прославился Нестор среди греков своими подвигами и великой мудростью.

Сегодня на месте, где находились конюшни, находится археологический комплекс Античной Олимпии, который был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. В комплексе находятся множество археологических объектов, в том числе стадион, где проходили олимпийские игры, храм Зевса и множество других зданий и сооружений.