Сказка об Иване Кошкином сыне
В оригинале — "Иван царской сын золотых кудрей". На самом деле существует множество более или менее похожих вариантов сказок о кошкином сыне. С одной из них вы можете ознакомиться вот здесь, называется она «Кот-Котович, Вол-Волович и Иван-Царевич».
В сказке "Иван царской сын золотых кудрей" Кошкин сын является не второстепенным, вспомогательным персонажем, который нужен только для фона, для компании, лишь бы были товарищи, чтобы оттенять удаль и силу главного богатыря, как это происходит в сказке "Кот-Котович, Вол-Волович и Иван-Царевич". Кошкин сын в "Иван царской сын золотых кудрей" является одним из главных персонажей наряду со своим названым братом Иваном — собственно царским сыном золотых кудрей, в честь которого назвали сказку. Тем не менее героем сказки Кошкиного сына назвать язык не поворачивается: он здесь оказался тем ещё подлецом и в конце его ждёт вполне заслуженное наказание. Кошкин сын оказался не настолько сильным, как его брат, образно говоря, Иван-человечий сын, и потому не заслужил любви прекрасной царевны Красоты — от зари заря подсолнушна красоты, от семи сестёр — сестры, от двенадцати бабушек — внучки, от трех матерей — дочери... Мда, такое у неё было длиннющее имя. А Иван-брат его — заслужил. И Кошкин сын пошёл на преступление, чтобы заполучить себе царевну. Однако все его козни позже были раскрыты, Иван-человечий сын преодолел все невзгоды и получил своё счастье. Ниже приведу отрывки из сказки, где фигурирует Кошкин сын.
<...>
Она ела сама рыбку, кости под стол бросала; под столом кошка кости съела. С этого времени забеременела восударыня и кошка забеременела <...>
Восударыня родила сына и кошка родила сына. Окрестили. Дали имё: Иван царской сын золотых кудрей; котикиного сына окрестили — будь Кошкин сын <...>
Пошли они в конюшню. Иван царской сын не мог себе выбрать коня: на котору руку положит, та и накарачь падат. Иван Кошкин сын выбрал себе коня и вывел из конюшни. Иван Кошкин сын садится на коня, Иван царской сын золотых кудрей — пешочком <...>
Ездили, ездили, доехали до моря. Приехали на корабельску присталь. Ничего они не увидали: только нашли на корабельской пристали три дуба — срослись оне. На этих на дубах надпись написана:
«Нихто на эту присталь больше не подбегат. Только подбегат одна Красота — от зари заря подсолнушна красота, от семи сестер — сестра, от двенадцати бабушек — внучка, от трех матерей — дочь. Хто эти дубья расшибет, тот эту Красоту взамуж возьмет…»
Иван царской сын золотых кудрей говорит Ивану Кошкину сыну:
— Ну-ка, брат, Иван Кошкин сын, натягивай тугой лук, накладывай калену стрелу, пускай в дуб. Разобьет стрела дуб — за тебя тая Красота взамуж пойдет.
Иван Кошкин сын натянул свой тугой лук, наклал калену стрелу, садился на коня, разъехался на пятьдесят сажень. Понужнул своего коня, стал подъезжать, ударил в ентот дуб — только язву дал, дуб не пошевелился.
— Ну-ка, Иван Кошкин сын, должно тебе не владеть ей. Да-ко я натяну свой тугой лук, накладу калену стрелу.
Разошелся на его сажень, рассердил свое сердцо, ударился на больши шаги, ударил в ентот дуб каленой стрелой… И дуб раздвоился начетверо.
Потом весьма рад доспелся. Сяли под шатер, стали в карты играть.
Вдруг корабь бежит, искры от него летят. И бежит корабь прямо на эту корабельску присталь. Бежит от зари зари подсолнушна красота, от семи сестер — сестра, от двенадцати бабушек — внучка, от трех матерей — дочь — прямо на эту корабельску присталь.
Кошку бросила и сходню сдернула. Выходит на сходню. И он ко сходне. И сошлись в полусходне; встречу доспели. Он сколь был красив, она — красивей его. Потом русским языком говорит:
— Да, мой возлюбленной обручник! умел дуб разбить, умей мной владать.
Рука в руку вручились, перстням переменились, поцеловались тут.
— Вот что, мой возлюбленной обручник! теперь, когды мы обручились, мне не время быть здеся. Я тридцать лет тебя ждала, когда ты в рыбе ешшо был. Нынче я сейчас ворочусь назад; поправлюсь своим делам. Чего нужно, заберу и ворочусь; тожно ты возьмешь меня <...>
Оставим нынче это дело; возьмемся за Ивана Кошкина сына: такой жа человек он, только сила не та уж.
Забедно палось ему. Иван царской сын золотых кудрей в сад пошел любоваться, красоваться и веселиться. А Иван Кошкин сын пошел по городу, кручиной печальной искать себе случай: не выисшется ли хто, не отобьет ли у Ивана царского сына золотых кудрей невесту за него: «Тому бы я сто рублей дал…»
Ходил он по колдовкам, ходил по тем по ягин-бабам. Никака не выискиватся. Только одна выискалась.
— Отобрать не могу, а только отвод доспею. На вот тебе спящу булавку. Как вы приедете на корабельску присталь, под шатер сядите, станете дожидать, будете в карты играть, как он отвернется, в его шинель эту булавку воткни. Он спать ляжет крепким сном <...>
Приехали в свое место. Отец-мать померли, а на царстве Иван Кошкин сын.
Сердцо снова рассердил — как он через свово брата страдал. Схватил за одну ногу и за руку — раздернул. Сам сял на царство.
Источник:
Русские народные сказки Сибири о богатырях. Составитель Р. П. Матвеева. Новосибирск: издательство "Наука", 1979.