Славянская мифология и сказки

В это же время Ольга Эрастовна начала серьезно заниматься педагогической деятельностью: в 1911 году, переехав в Москву, она организовала там Студию живого слова. Выходят из печати первые книги О. Озаровской — «Мой репертуар» (1911) и не потерявшая значения по сию пору «Школа чтеца. Хрестоматия для драматических, педагогических, ораторских курсов» (1914). В предисловии говорилось, что «Школа чтеца» систематизирует не виды поэзии, а работу учащегося», реализует задачу «дать в систематической группировке тот материал, на котором может наивыигрышным образом отточить свое оружие чтец-художник». В книге были четко сформулированы творческие принципы обучения декламационному искусству, и автор ее получила признание как педагог-новатор.

Актриса и педагог, Озаровская все более сосредоточивала внимание на устно-поэтическом творчестве народа.

[В общем, если вкратце, то Озаровская посчитала, что произведения фольклора нужно озвучивать, исполнять, что лучше видеть живые выступления, чем просто читать книжки с фольклором. Поэтому она решила набраться опыта и начала ездить по разным местностям. С этого и началась её работа над фольклором, описанная в предыдущем посте об Озаровской. Были очень тесно переплетены между собой её собирательство сказок и искусство декламации, живого исполнения, выразительности и артистизма. В 1916 году даже вышла из печати книга «Бабушкины старины», часть материалов из которой, кстати, была озвучена на фонографе (как и ожидалось от Озаровской). Ну и собственно влияние на музыку. Рябинины, Щеголенок, Федосова, Кривополенова — люди из народа, помнившие обширнейшие тексты былин от своих предков и даже перенимавшие традицию сказывания былин по наследству — исполняли их на сценах, и этими былинными исполнителями были вдохновлены композиторы-классики — моё примечание].

«Ольга Эрастовна поставила себе очень трудную, но чрезвычайно важную задачу — «воспринять интонационные оттенки и мелодику крестьянской северной речи, проанализировать ее на основе декламационного искусства и перенести свое достижение в этом деле на пользу сцены и школы»,— писал крупнейший советский фольклорист Ю. Соколов, видевший в Озаровской прежде всего педагога и актрису [это тоже касается исполнения былин. Озаровская послужила посредницей между старушкой Кривополеновой, сказительницей былин, и сценой, где эти былины и были исполнены этой самой старушкой. Каким образом? Нашла эту старушку и привезла на шоу талантов. Шучу, там по-другому это называлось. Кому интересно, см. пост про Озаровскую и Кривополенову — моё примечание].

Правильнее сказать, что она [Озаровская — моё примечание] делала сокровища народной поэзии достоянием широких масс через эстраду и в то же время, собирая фольклор, достигала углубленного понимания эстетической его значимости как искусства исполнительского, звучащего.

Бесспорных успехов она достигла в изучении диалектных особенностей и интонационного звучания северной народной речи.

Известно, что О. Озаровская долго не оставляла концертной деятельности, пока были силы вела декламационный семинар, писала воспоминания.

Ее личный фольклорный архив был передан в дар Рукописному хранилищу при фольклорной секции института Академии наук в Ленинграде (Пушкинский Дом). Признанный авторитет в фольклористике А. М. Астахова в одном из обзоров новых поступлений хранилища отнесла собрание Озаровской к числу тех, которые «представляют совершенно исключительную ценность. Собрание представляет ряд записей северных былин, песен и причитаний...» («Советский фольклор», АН СССР, М.; Л, 1936).

Влияние на музыку чуть подробнее

Озаровская выступила посредницей между старушкой-сказительницей Кривополеновой и эстрадой, познакомила Россию с искусством былинных напевов. Кроме того, «речитативы северных былин «осели» в русской симфонической музыке. Достаточно напомнить о прямом цитировании северных былинных напевов.

Источник:

Озаровская и Север // Озаровская О. Э. Пятиречие / [Сост.: Л. В. Федорова]. — Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во, 1989.— 336 с.

Далее сведения из интернета

Примеры былинных напевов в классической музыке: в опере «Борис Годунов» М. П. Мусоргского, опере «Садко» Н. А. Римского-Корсакова, «Фантазии на темы былин Т. Г. Рябинина» А. С. Аренского. Также это сочинения А. П. Бородина, А. К. Глазунова, Ю. А. Шапорина и др.). Былинные напевы использованы в ряде произведений русских и советских композиторов (оперы “Снегурочка” Римского-Корсакова, “Былина про Ленина” Попова, Эпическая поэма Голынина и др.)

Источник:

https://www.booksite.ru/fulltext/1/001/008/002/441.htm

(ещё здесь объясняется сам термин — былинные напевы).

Советую ознакомиться с видео

Пример исполнения былин вообще ("Былины как жанр русской музыки". автор : Лариса Басова), короткое видео.

https://rutube.ru/video/d18effffcb91b281b0fefdd9b6a23709/

Как былину исполняют на гуслях (короткое):

https://rutube.ru/video/d9ee06747ca345d15155e4873f0daeec/

Добрыня: былина в исполнении Рябинина (ноты и мелодия), коротенькое совсем:

https://rutube.ru/video/8c8cc4c55d28bf867084646b7ad649c7/

Конкретные примеры влияния былинных напевов в музыкальных произведениях:

- Опера "Борис Годунов", идёт несколько часов.

Выделение реплик, содержащих остро характерные интонации народного говора — у Митюхи, 1-й бабы, 2-й бабы и т. п. (сведения из Вики). Видео найдёте сами.

- Опера "Садко" — опера на основе одноимённой былины. Тоже видео долго идёт. Его найдёте сами.

Употреблены мелодии-попевки народного склада, интонирующие игру Садко на гуслях. Данные мотивы, постепенно увеличиваясь в динамике, начинают изображать и пляски всего подводного царства, резко обрываемые аккордом tutti: это момент обрыва струн гусель Садко (инфа из Вики).

Шелкова бородка,

Выгляни в окошко,

Дам тебе горошку.

Выглянул петушок, а лиса цап-царап — потащила его.

Несёт лиса петушка, а он кричит:

— Котик-братик, спаси меня! Несёт меня лиса в тёмные леса, за крутые горы.

Котик-братик недалеко был, побежал за лисою, отнял у неё петушка. Принёс домой и приказал:

— Не выглядывай, а то придёт лиса, унесёт тебя в тёмные леса, за крутые горы и косточки твои обгложет.

Ушёл котик-братик на охоту, а лиса уже тут как тут. Прибежала и запела:

Петушок, петушок,

Золотой гребешок,

Маслена головка,

Шелкова бородка,

Выгляни в окошко,

Дам тебе горошку.

«Поклевал бы горошку, — думает петушок, — да боюсь — опять обманет лиса».

Лиса поближе подошла, горошку в хату бросила и из горошка тропиночку от хатки провела.

Стал петушок клевать. Горошек по горошку, горошек по горошку да и вышел из хатки на дорожку. Лиса его цап-царап — и побежала.

Кричит петушок:

— Помоги, котик-братик! Несёт меня лиса в тёмные леса, за крутые горы.

Далеко котик-братик был, а всё же услыхал. Догнал лису, отбил петушка и сказал:

— Сиди, петушок, не выглядывай в окошко, а то придёт лиса, унесёт тебя в тёмные леса, за крутые горы, и косточек твоих не останется. На этот раз я далеко пойду — выручить тебя некому будет.

Только ушёл котик-братик, а лиса уже под окном. Стоит и поёт:

Петушок, петушок,

Золотой гребешок,

Маслена головка,

Шёлкова бородка,

Выгляни в окошко,

Дам тебе горошку.

«Нет, — думает петушок. — Теперь ни за что не выгляну! Опять обманет лиса».

Только решил так, а тут мимо хатки поехали сани-самокатки, сами катятся — глядеть хочется. Не утерпел петушок, выглянул в окошко. Только выглянул, а лиса его цап-царап!

Закричал петушок:

— Котик-братик, несёт меня лиса в тёмные леса, за крутые горы!

Но котик-братик далеко ушёл, не слышал петушка.

Унесла лиса петушка в тёмные леса, за крутые горы и собралась съесть: ножик наточила, печь затопила, за водой сходила.

А петушок говорит:

— Лиса-лисица, маслена губица, ты ничего не знаешь?

— А что?

— Когда ты меня несла, мужики по дороге ехали, рыбу растеряли. Что туда зверей сбежалось!

А лиса завистлива была.

«Ладно, — думает, — петушок от меня не уйдёт, всегда его съесть успею, а рыбкой полакомиться неплохо было бы».

Убежала лиса, а петушку только того и надо: думает, может, котик-братик выручит.

А котик-братик вернулся в хатку, смотрит: нет петушка. Побежал в тёмные леса, за крутые горы.

Повстречал зайчика-побегайчика.

— Зайчик-побегайчик, не видел лису с петушком?

— Как не видел? Из-за кустика глянул, а лиса с петушком по той тропинке бежит.

Побежал котик-братик по тропинке. Навстречу ему серый волк.

— Волк-волчок, не видел лису с петушком?

— Видеть — не видел, а чуять — чуял: на ту полянку побежала.

Побежал котик-братик на полянку, а там петушок! Взял котик-братик петушка, унёс домой. То-то было радости! А лиса прибежала злая-презлая. «Ну, — думает, — не удалось рыбкой полакомиться — с петушком расправа коротка». Глянула — а петушка-то и след простыл.

Источник:

Королькова Анна Николаевна. Сказки. Воронеж, Центр.-Черноземное кн. изд-во, 1976. — 322 с., ил.

Пошла она за охотником в дом и увидела, что жена распоряжается мужем, как ей вздумается: иди сюда, не ходи туда, делай то, не делай этого. И тот беспрекословно подчиняется. «Э нет, — думает кошка, — охотник-то, оказывается, не самый сильный. Женщина сильнее».

Подошла к хозяйке, потёрлась об её ногу, замурлыкала, а та ей парного молочка в блюдце налила.

Так кошка нашла себе постоянного и надёжного друга.

Источник:

Королькова Анна Николаевна. Сказки. Воронеж, Центр.-Черноземное кн. изд-во, 1976. — 322 с., ил.

— А сто рублей.

Он немного подумал, подаёт ёму сто рублей деньги, берёт кошку и идёт домой к матери...

С тема словами повели Ивана в темницю. Да, отвели Ивана в теминцю, и он сидит уже сутки. А матка не знала, где топерича Иван. Наконець, забегали кругом двора кошка. И собака, побежали розыскивать, где у них хозяин. Вот искали, искали и наконець прибежали к темнице, к окну. И кошецька скоцила на окно. Он открыл втулку и она залезла туда к нему. Ну, собака не вошла. Когда прибежала кошецька, он ей начал гладить:

— Милая моя кошецька, ты наверно прибежала меня смотреть.

Кошецька заговорила:

— Да, хозяин, тебя не токо надо смотреть, надо стать выручать.

— Как вы бедненьки, можете меня выручать?

— Мы с собакой сходим в то государьство, где чаревна, достанем перстень и тебя освободим.

И собачка тоже смотрела в окно и виляла хвостом...

— Так слушай, кошечка, тебе за собакой не держатьце, она бойчей, а ведь ты то не можеш.

Вот эта кошецька, собака, бежат, бежат, пробежали и поплыли...

Собака взяла ей на спину, переплыли море, вышли на острав, побегали, отдохнули. Кошка наловила мышей, поели и поплыли черезь третьё морё. Вот и оне спокойно перебрались через третьё морё и бежат в это государьство, где чаревна с этим прынцем. Добрались до этого дворца, кошка говорит собаке:

— Знаеш што, собачка, ты топерь бегай, жди себе корму, да поджидай меня, я по стенке быстро, тебе не выстать будет.

Вот кошка начела пробиратьце быстро до того окна к спальне, где чаревна спала с прынцем и села под навес. И дожидала той поры, пока чаревна успокоитце спать с прынцем. А собака бегала во дворе, искала себе корму, кости и забирала с собой. Вот все успокоились, чаревна заснула и оставила окно поло. Ну, эта чаревна так хранила это кольце, днём носила на руке, а ночью дёржала во рту. Да, вот когда кошка пробралась в избу, то стала следить, где чаревна спит, начала шнырять по углам, искать што-нибудь. Поймала она мышку и забралась под кровать и сидит. Вдруг чаревну ужасно одолела жажда, она попросила хоть напитьце, и ей принесли. Вот когда чаревна стала пить, положила кольце на стол а в это времё выскакивает кошка, положила ей в чашку мыш. И она закричала, начала блевать, пошла у ей росполоха. Тогда прынць скоцил на ноги и сказал:

— Што с тобой, матушка?

И забыла чаревна это кольцё на столе, а в это времё кошка успела скочить, схватила это кольцё в зубы, и в окно. Спустилась по стенке, а уж собака ей ждала.

— Ну, давай бежать скорее.

Вот оне пробежали город, бросились к лесу и бежат к морю. Прибежали к морю и давай плысть. И пловут по морю. Погода тиха, хороша. Вот и говорит собака кошке:

— Знаеш што, кошецька, отдай мне кольце, у меня зуби длинные и я больше могу терпеть воды, как ты, штобы нам ёго не потерять.

Да. И говорит кошка собаке:

— Нет, собачка, хош бы я тебе и дала, мне не жалко, мы ведь спасаем своёго хозяина, я бы и отдала, у тебя зубы хоть длинные, да редкие. Ты в волнах как-нибудь ошибёссе, да урониш, тогда нам будет хуже, мы не спасём своёго хозяина.

— Ну, ладно, коли так, пущай падёт погода я тебя на спины не понесу, коли ты мие не даёш кольця.

Потом перебрались на остров. Вот когда они перебрались на остров, кошка побегала, пошла, мышонка нашла и говорит:

— Ну уж ладно, дам я тебе кольцё, только смотри, не потеряй.

Собака взяла, зачепила зубы крепко, поплыла церезь второё морё. Так, вот оне и плывут. И пала ужасная погода, так што кошке пришлось забратьце собаке на спину, не могла больше бежать. Вот пловут, уж так волна бьёт, што идёт кобелю черезь голову, но кобель все силы напрягает и плывёт дальше. А вот потом так ударила его волна церезь голову, и попала ёму вода в рот, што он кашлянул и вылетело у нёго из зубов кольцё в морё.

— Ну, кошечка, уронил я кольцё.

— Ну, вот тебе я сказала, уронил ты кольцё, што мы топерь принесём своёму хозяину? А он за нас деньги платил, да кормил, а мы ему пользы никакой не сделаем.

Вот стихла погода и приплыли оне на последний остров, осталось только одно морё плысть. А на этом острову жил один рыболов со своей старушкой, рыбачил рыбу. А они прибежали к избушке. Вот оне прибежали к избушке, а в избушке не было никого. Вдруг приежжает старик со своей старушкой. А приехали старик со старушкой, привезли рыбы много, и одну поймали таку большую щуку, што она была очень громадная.

Вот старик нацинает пороть рыбу, а старушка пошла из избы и говорит:

— Дедушко, смотри, к нам откуль-то прибежала кошка и собака.

— Вот и хорошо, у нас много рыбы, кости остаютце, пущай живут.

И начали пороть рыбу. И вдруг кошечка прибегает к берегу к ихнему карбасу и начинает вертетьце, ластитьце и начинает смотреть, как старик порет рыбу. Старик посмотрел на кошечку и говорит:

— Погоди, бедная, вот напорю рыбу, дам тебе потрохов, вот и поеш.

Вдруг прибегает и кобель. Старик выпорол несколько и дал им потрохов. Кобель с жадности поел немного, а кошецька всё смотрит дальше, как старик порет рыбу, а сама ест. Вот выпорол старик всю рыбу, осталась токо одна щука и нацинает эту пороть. Вот когда роспорол и увидал, у ней проглочено было кольцё. Кошечка видит:

— Да ведь это то кольцё.

Старик и говорит:

— Смотри, старуха, у щуки было проглочено кольцё.

— Ну ладно, нам и то хорошо.

Старуха берёт это кольце, несёт в избу и полагает на полочку. Вот старуха сварила варево, поели и повалились спать. Кошка с собакой тоже поели, дали им костей. Когда старик со своей старухой заснули, не спавшие люди, кошка кряду же скочила на полицю, достала кольцё и говорит:

— Ну, давай бежать, это кольцё и есть.

Схватила в зубы и побежали по острову. Добежали до моря и давай плысть. Больше собака это кольцё просить не стала. Вот оне и пловут по морю и переплыли последнее морё, и выбрались на землю. И давай бежать скорей к этой темнице, где сидел ихной хозяин. Прибежали они, ровно бегали восемь суток, прибежали они на девятые сутки. Назначено ёму было сидеть деветь суток. Вот так токо прибежали, кошка скоцила в окно и подала кольцё, хозяин очень обрадел.

— Ну вот, хозяин, мы тебе принесли <...>

Источник:

Сказки М. М. Коргуева / записи, вступительная статья и комментарии А. Н. Нечаева ; предисловие М. К. Азадовского. Кн. 1. - 1939. - VIII, 660 с.: ил.

Ну, старичок терпел, терпел, да не вытерпел: взял кота, отнес в лес да и бросил. «Живи, Кот Котофеич, как хочешь, иди, Кот Котофеич, куда знаешь».

А Кот Котофеич в мох зарылся, хвостом закрылся да и спит себе.

Ну, день прошел — Котофеичу есть захотелось. А в лесу ни сметанки, ни молока, ни блинков, ни пирогов, ничегошеньки нет. Беда! Эх ты, Котя-коток — пустой животок! Пошел котик по лесу — спина дугой, хвост трубой, усы щеточкой. А навстречу ему Лиса Патрикеевна:

— Ах-ти мне, да ох-ти мне. Да ты кто таков, из каких краев? Спина дугой, хвост трубой, усы щеточкой?

А кот спину выгнул, раз-другой фыркнул, усы растопорщил:

— Кто я таков? Из сибирских лесов — Котофей Котофеич.

— Пойдем, миленький Котофей Котофеич, ко мне, лисоньке, в гости.

— Пойдем.

Привела его лисонька к своему крыльцу, к своему дворцу. Да давай угощать. Она ему дичинки, она ему ветчинки да воробушка.

А он:

«Мяу да мяу!»

А он:

— Мало да мало, мне бы оладушков да блинков, мне бы масленых пирогов!

Вот лиса и говорит:

— Кот Котофеич, да как же тебя такого жадного да разборчивого досыта накормить? Пойду-ка я у соседей помощи просить.

Побежала лиса по лесу. Шубка шелковая, хвост золотой, глаз огневой — ах, хороша лисичка-сестричка!

А навстречу ей волк:

— Здравствуй, кумушка-лисонька, куда бежишь, за чем спешишь, об чем хлопочешь?

— Ой, не спрашивай, не задерживай, волк-куманек, мне недосуг.

А волк ей:

— Скажи, кумушка, что надобно, может, я помогу.

— Ах, волк-куманек, приехал ко мне любименький браток из дальних краев, из сибирских лесов — Котофей Котофеич.

— А нельзя ли, кумушка, посмотреть на него?

— Можно, волчище, серый бочище, только он сильно сердитый. К нему без подарка не подходи — шкуру сдерет.

— А я, кумушка, ему барана притащу.

— Барана ему маловато. Ну да ладно. Я за тебя, куманек, похлопочу, может, он к тебе и выйдет.

И побежала лисонька дальше. Шубка шелковая, хвост золотой глаз огневой — ах, хороша лисичка-сестричка!

А навстречу ей медведь:

— Здравствуй, лисонька, здравствуй, кумушка, здравствуй, красавица! Ты куда бежишь, за чем спешишь, о чем хлопочешь?

— Ой, не спрашивай, не задерживай, Михайло Михайлович, мне недосуг.

— Скажи, кумушка, что надобно, может, я помогу.

— Ах, Михайло Михайлович! Приехал ко мне любименький браток из дальних краев, из сибирских лесов — Котофей Котофеич.

— А нельзя ли, кумушка, посмотреть на него?

— Ой, Мишенька, Кот Котофеич у меня сердитый: кто не понравится, сейчас съест. К нему без подарка и не подходи.

— Я ему быка принесу.

— То-то! Только ты, Мишенька, быка под сосну, сам на сосну, не кряхти, тихохонько сиди. А то он тебя съест.

Лиса хвостиком махнула и была такова.

Ну вот, на другой день волк да медведь и притащили к лисонькиному дому подарки — барана да быка. Сложили подарки под сосну да давай спорить.

— Ступай, волчище, серый хвостище, зови лису с братом, — медведь говорит, а сам дрожит, кота боится.

А волк ему:

— Нет, Мишенька, иди сам, ты побольше да потолще, тебя труднее съесть.

Друг за дружку прячутся, идти не хотят. Откуда ни возьмись, бежит заяц-зайчишка, коротенький хвостишка.

А Мишка на него:

— Стой!..

Стал зайчишка. Сам дрожит, зубами стучит, хвостиком подрагивает.

— Ступай, зайчишка, коротенький хвостишка, к Лисе Патрикеевне. Скажи, что мы их с братом поджидаем.

Зайка и побежал.

А волк-волчище скулит, дрожит:

— Михайло Михайлович, я маленький, спрячь меня!

Ну, Мишка его в кусты и спрятал. А сам на сосну залез, на самую маковку.

Вот лиса двери раскрыла, на порог ступила и кричит:

— Собирайтесь, звери лесные, малые и большие, посмотрите, каков из сибирских лесов Котофей Котофеич!

Да и вышел Кот Котофеич: спина дугой, хвост трубой, усы щеточкой.

Увидел его медведь и шепчет волку:

— Тьфу какой зверишка — маленький, поганенький!

А кот увидел мясо, да как прыгнет, как начнет мясо рвать!

— Мяу да мяу, мало да мало, мне бы оладушков да блинков, мне бы масленых пирогов!

Медведь так и затрясся от страха:

— Ой, беда! Мал да силен, силен да жаден — быка ему мало. Как бы меня не съел!

Сидит Мишка, дрожит, всю сосну качает.

Хочется и волку на диковинного зверя взглянуть. Зашевелился под листьями, а кот думает — мышь. Как бросится, ка-ак прыгнет, когти выпустил — прямо волку в нос!

Волк — бежать. Кот волка увидал, испугался, да прыг на сосну. Все выше, выше забирается. А на сосне медведь.

«Беда, — думает, — волка съел, до меня добирается!»

Задрожал, ослабел, да как брякнется с дерева, все бока отбил. Наутек пустился. А лиса хвостом вертит, им вслед кричит:

— А вот он вам задаст, вот он вас съест! Погодите-ка, подождите-ка!

Ну с той поры все звери стали кота бояться. Стали ему дань носить. Кто — дичинки, кто — ветчинки, кто — оладушков, кто — масленых пирогов. Принесут, под сосну положат — да бежать. Ох, хорошо зажил серый коток, лисичкин браток, из сибирских лесов Кот Котофеич, что спина дугой, хвост трубой, усы щеточкой.

Вот и сказка вся, больше плесть нельзя. Сказке конец, а мне березовый ларец. В ларце плошки да ложки, губные гармошки: петь-плясать да поживать, нашу сказочку похваливать.

Источник:

И. Карнаухова (Кот-воркот, Котофей Котофеевич); 2009 г. — 1 изд.

Прочитать оригинал можно здесь:

https://hyaenidae.narod.ru/story5/307.html?ysclid=mkleo1109a...