Третья обновлённая новая полная версия со всеми GIF-анимациями. Теперь все анимации имеют высокое разрешение. Некоторые анимации, которые раньше были разделены на две части, были объединены их изначальными создателями.
Оказывается, А. Афанасьев наряду со своим знаменитым на весь мир трёхтомником русских народных сказок издал ещё и детский сборник, то есть детскую версию тех же самых сказок (просьба не путать широко известный сборник с "Заветными сказками" —сказками сто процентов только для взрослых, которые гораздо более специфичны и гораздо менее известны, в то время как трёхтомник сказок с оговорками могут читать и дети или, иными словами, «просмотр для детей с родителями»). Так вот, детский сборник является действительно детским. Ниже я расскажу, в чём состоят некоторые отличия детского сборника от общеизвестного "для взрослых и детей".
Ещё раз. Памятка. Более наглядный вид.
1. Сборник рус. нар. сказок в 3-х тт. — годится и для взрослых, и для детей (хотя для детей всё же иногда нужен предварительный отбор).
2. Сборник Заветных сказок — годится исключительно для взрослых, детям вообще ни одной сказки из этого сборника читать нельзя.
Надеюсь, понятно, почему нельзя.
3. Сборник Детских сказок — наиболее подходящий для детей. Более того, сказки специально для детей были отобраны Афанасьевым из трёхтомника.
Именно о третьем пункте этого списка далее пойдёт речь. Началось всё с письма одного знакомого А. Афанасьева. «Книжки ваши надобно прятать, чтобы их не затаскивали в избы, а дети слушают их охотнее всех нравственных рассказов и повестей». Известный учёный-языковед И. Срезневский написал собирателю о книге «Русских народных сказок», что его шестилетний сын «заполз в неё своими глазёнками». «Вследствие этого, — продолжал Срезневский, — я, в должности отца, обращаюсь к вам с всепокорнейшей просьбой: нельзя ли вместе с этим изданием для учёных печатать сказок и для детей — голый текст, литературным правописанием, с переводом слов на общепринятые (под строкой) и с выпуском тех сказок, которые детям читать некстати? [очевидно, имелось в виду как раз противоположное — невыпуском — моё примечание]» Срезневский также посоветовал проиллюстрировать книжку: «Покупателей будет много, пользы много, радости много...» А ещё пообещал найти среди своих документов «списки сказок», которые тоже могли бы пригодиться и войти в состав сборника.
Желание учёного совпало с намерениями самого собирателя сказок. Впрочем, прошло несколько лет, прежде чем Афанасьев смог начать работать над детской версией «Сказок...». Преград было немало: это и нелёгкая работа над завершением грандиозного сборника сказок, и затем отстаивание своих трудов перед цензорами, все возникшие трудности переделывания, исправлений... Это и начавшаяся тяжёлая болезнь учёного, которая в конце-концов доведёт его до могилы. Выход «Детских сказок» вообще был последней радостью известного собирателя. В общем, препятствий для начала работы над детской версией сказок было предостаточно. И даже издавая детский сборник, Афанасьев столкнулся всё с теми же цензорами.
Так, например, цензор не хотел пропускать сказку «Солдатские проказы» — она наподобие знаменитой «Каши из топора» — поскольку в ней происходит высмеивание старого человека (а скупость, жадность и вредность в расчёт не берутся, хотя высмеиваются именно эти качества, а вовсе не пожилой возраст). Ну хорошо, давайте ещё сказку о рыбаке и рыбке запретим тогда, там тоже над старухой смеются, несостоявшейся «владычицей морской» (или даже Богородицей? Кем она там хотела стать?). И сказку о вороне, солнце и месяце, потому что и там тоже высмеивается глупость старика со старухой, которые пытаются делать всё так, как делают солнце и месяц, подражать им (жарить яичницу без огня, например).
Также не хотели помещать сказки, где матрос взял верх над генералом («Морока»), а девочка семи лет (Семилетка) перемудрила самого царя. Это вообще просто замечательно. Потому что с таким же успехом нужно вообще половину сказок тогда запрещать, ведь очень часто, с завидной регулярностью, главным героем является какой-нибудь Иванушка-дурачок или младший сын царя, тоже Иван и тоже дурачок, и в итоге он тоже побеждает царя (не отца, чужого), женится на девушке, на которой хотел жениться сам царь, а этот царь в итоге оказывается либо побеждённым, либо мёртвым.
Кроме того, в сказках обнаружили вредные идеи: якобы они оправдывали «своекорыстную хитрость, обман, воровство». Да, это и правда подлежит осуждению, но не в детских же сказках! Лиса — персонаж всем известный своей хитростью, так ведь родители сразу же объясняют своим детям, что лиса поступает плохо, что её хитрости не во благо, да и немало сказок с участием лисы (из трёхтомника) оканчиваются неблагоприятно для неё самой, она по справедливости наказана: то лишится обеда, то за ней собаки гоняются, а иной раз и догоняют и разрывают! Мораль сей басни очевидна... Есть ещё сказки про таких же хитрых, как и лиса, плутишек, воров или даже тех же младших царевичей и дурачков... Ну что ж, в сказках без этого никуда. Уже в мифологии древних стран и народов встречаются хитрые т. н. трикстеры, своеобразные комики, причём шуточки у них бывают очень злые, намного хуже проделок какого-нибудь Симеона-вора ("Семь Симеонов"). Потому что такова жизнь нелёгкая, приходится иногда идти на хитрость... Заметьте, что часто герои русских народных сказок первыми зло не причиняют, а лишь в ответ. Таковы сказки о младшем в семье брате, о любимой (или напротив нелюбимой) дочке, падчерице. И нередко персонажи имеют дело со злыми силами вроде людоедски настроенной Бабы-Яги, или похитителя невесты Кощея Бессмертного, или Змея Горыныча, который влюбляется в сестру главного героя и замышляет вместе с ней, как бы им убить брата...
Помимо того, сказки осуждались цензорами за высмеивание разных попов, дьяков — и якобы отсюда следовало, что высмеивались религия, православие, что было очень и очень плохо и тоже печати не подлежало. Опять же, на самом деле в сказках высмеивались не основы религии, не её положения, ни она сама, а именно — отрицательные качества этих самых попов и дьяков, их недостатки, пороки и прегрешения.
А вот уже совсем курьёзный случай. «Детские сказки подходят печатанием к концу, и, вероятно, в будущем месяце выйдут в свет. Цензура решительно не дозволяет детям иметь понятий о различии полов в животном царстве...» (письмо некоему Якушкину от 12 сентября 1870). Имелось в виду, что везде, по всем текстам сказок сборника слова «жеребец», «кобыла», «кобель» были заменены словами «лошадь» и «собака» (кстати, это обстоятельство ответило на мой давний вопрос, почему иногда в сборнике Афанасьева попадается "собака", вроде бы женского пола, а потом в этой же сказке к ней обращаются уже как к нему: видимо, забыли исправить обратно). «Жаль, — иронизировал Афанасьев, — что не попалась ему [цензору] под перо сказка о петухе и курице; наверно — он обратил бы и того, и другую — в птицу...».
Даже к сборнику целиком отношение было отрицательным, поскольку Афанасьев представлял собой направление демократическое, которое не одобрялось властями. Его сказки называли «вредными, не соответствующими требованиям образования и воспитания». Член совета при министре внутренних дел П. Вакар считал сказки «особенно вредными для простолюдинов». Афанасьев спрашивал у вышеупомянутого уже Якушкина: «Не прислать ли к тебе про всякой случай десятка два-три экземпляров «Сказок»; может, и в Ярославле найдутся дети, которым отцы и матери не побоятся давать читать сказки» (письмо от 3 октября 1870 года). Даже вот до чего доходило... Несмотря на многие трудности, связанные с публикацией сказок, собиратель верил, что его сборники «ещё послужат России». Так и случилось — кто будет отрицать, что на сегодняшний день сказки именно сборника Афанасьева (впрочем, не Заветных и не Детских сказок) встречаются наиболее часто: как в библиотеках, так и в интернете по запросам пользователей в первую очередь выдаёт именно его...
Использованные источники:
Детские сказки Афанасьева // Аникин В. П. К мудрости ступенька. О русских песнях, сказках, пословицах, загадках, народном языке: Очерки / Рис. А. Бисти. — М.: Дет. лит., 1988. — 176 с., ил.
Александр Николаевич Афанасьев и его фольклорные сборники // Народные русские сказки. Из сборника А. Н. Афанасьева. / Тексты для настоящего издания отобраны В. П. Аникиным; Вступит. статья и словарь малоупотребительных и областных слов В. П. Аникина. Художник Т. Маврина. — М.: «Художественная литература», 1982. — 320 с.
Ольга Эрастовна Озаровская (1874-1933) — исполнительница северных народных сказок, собирательница фольклора. Кроме того, ещё и артистка! Ниже публикую отрывки из предисловия Л. Фёдоровой к изданию сказок, собранных Озаровской. Из них можно почерпнуть некоторую информацию о работе собирателей фольклора, а также о рассказчиках сказок из простого народа.
Озаровская ... сосредоточивала внимание на устно-поэтическом творчестве народа. Она понимала фольклор как искусство звучащее, исполнительское. Оно может быть по достоинству оценено только в живом бытовании, в соотнесении с крестьянским обиходом, сельской природой. Вот почему летом 1914 года предприняла она поездку на архангельский Север, в бассейн реки Пинеги.
Озаровская внутренне была готова к встрече с крестьянской северной окраиной, хотя была уже немолода и большая часть её жизни прошла в центре России. На следующее лето она снова на Пинеге. Поездки в 1915, 1916 годах были продолжительными, расширившими северные маршруты Озаровской: Пинега, Кулой, Мезень, Печора, часть побережья Белого моря, Ненокса и Кемь.
В 1921 году ей поручается руководство фольклорной экспедицией по Пинеге и Кулою. Экспедиция была послана Академией художественных наук, членом которой О. Э. Озаровская являлась. Следует заметить, что известность артистки, выступающей на эстраде в русском народном костюме, многим мешала оценить по достоинству вклад О. Э. Озаровской в фольклористику. Однако в наши дни, когда делается попытка систематизировать всю её работу на Севере, открывается много нового. Об интенсивной собирательской и исследовательской работе Озаровской свидетельствуют прежде всего её публикации, довольно частые в те годы: отчёты о поездках, наиболее интересные тексты, статьи исследовательского характера в специальных изданиях, таких, как «Известия общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете» (1927, 1929) и др.
Текст сказки, песни, былины она воспринимала только в соответствии со всей совокупностью быта и жизни северных крестьян, манерой живого исполнения, самого звучания произведений. Только так, считала она, постигается вся прелесть и глубина народного творчества.
Конечно, наука не стояла на месте и новое поколение фольклористов ставило перед собой задачу именно комплексного и более полного, безотборочного изучения творчества масс, тогда как Озаровская, работая с наиболее яркими исполнителями, публиковала лишь лучшие из записанных ею текстов.
С именем Озаровской связано дальнейшее развитие ещё одного направления в науке о фольклоре — изучение народного исполнительского искусства. Общеизвестно, что в последние десятилетия XIX века «открытые» фольклористами олонецкие сказители, среди которых были отец и сын Рябинины, И. Федосова, В. Щеголенок, не раз выступали в Петербурге, Москве и многих других городах России с пением былин. Их исполнительское искусство было так ошеломляюще ново, так ярко национально, что не прошло мимо крупнейших русских композиторов, художников, писателей. Речитативы северных былин «осели» в русской симфонической музыке.
Благородная традиция изучения народного исполнительского искусства была перенесена в новый век благодаря тому, что Озаровская из далекой пинежской деревни привезла в Москву исполнительницу эпических песен Марию Дмитриевну Кривополенову. В старой крестьянке-ншценке увидела собирательница крупный артистический талант. И ста́рины (так называла Кривополенова исполняемые ею былины и исторические песни), и манера пения сказительницы с элементами древнего скоморошьего искусства, и весь её облик, как бы олицетворяли понятие народности и старины. «Казалось, она сама вышла из сказки».
Три поездки Кривополеновой с выступлениями по городам России и Украины в 1915, 1916 и 1921 годах послужили тому, что традиции народного исполнительского искусства закрепились на эстраде. Значение этого понимала прежде всего сама О. Э. Озаровская. На публичных выступлениях она была посредником между «бабушкой» и публикой, рассказывала о том, что «есть сказочный край на Руси», о редкостном репертуаре и о таланте гостьи с Русского Севера.
Книга О. Э. Озаровской вошла во все библиографические указатели по разделу «Сказители» и оказала влияние на сам тип издания фольклорных материалов.
Об Озаровской: никому не знакомая «круглолицая», «седатая» женщина, прозванная Московкой, с тетрадкой и карандашом, сумевшая сразу же подзадорить всех собравшихся к рассказыванию сказок.
С появлением «Пятиречия» стали известны новые имена талантливых сказочников и былинщиков — пинежанок Т. Кобелевой, Н. Олькиной, отца и сына Крычаковых с Кулоя, А. Останина из Кеми. По следам Озаровской, с ними, годы спустя, работали другие фольклористы. А главное было в том, что в научный оборот входили самобытные, подчас уникальные произведения северного фольклора, переданные со всеми особенностями местного говора.
В рецензии на «Пятиречии» профессор Н. П. Андреев писал: «Материал сборника, конечно, имеет научное значение, поскольку перед нами подлинные записи собирательницы... Тексты переданы точно и частью являются весьма редкими и интересными. <...> Если повнимательнее присмотреться к «Пятиречию», можно увидеть, что от живых наблюдений над бытованием сказки О. Э. Озаровская шла к тематической классификации собранного материала, от изучения личности исполнителя — к обобщённым суждениям о двух типах сказочников. «Первый — традиционный сказочник, он бережёт старинный язык, оставляет затронутый древний образ и положение, а следовательно и фабулу. Второй тип желает отойти от древней канвы. Его томят впечатления современной жизни, и он то следует жизни, призывая на помощь магию сказки, то, следуя сказочной фабуле, укрепляет её положениями и образами из современных впечатлений... Второй тип — это тот, кто сознательно путает старые образы о современностью, наслаждаясь иногда этой несуразностью».
О. Озаровская верно подметила усиление индивидуального начала в творчестве сказочников, приветствовала появление таких талантов как сказочник-импровизатор Б. Шергин.
О. Э. Озаровская подготовила книгу, сочетающую научность публикации сказочных текстов с литературностью формы их подачи.
Вашему вниманию виды негативных комментариев на примере критики сборника русских народных сказок — собранных знаменитым на весь мир фольклористом, учёным, мифологом Александром Афанасьевым.
1. Когда комменты пишут те, кто не разбирается в теме от слова совсем
В 1855–1863 годах вышел первый сборник сказок Афанасьева. В рецензии из «Северной пчелы», подписанной загадочными инициалами «К. П.», писали, что теряют «надежду исполнения давнего желания грамотных людей» и заявляли, что составитель «не дает себе отчета в том, чего желает и добивается русская публика, понимающая может быть также неясно, однако же верно, с свойственным ей чутьем (чтоб не сказать: тактом, инстинктом), чего можно и должно требовать от сборника русских сказок». Очевидно, что от имени «русской публики» выступал этот таинственный аноним-рецензент «К. П.» В общем, человек сказал, что сказки сборника Афанасьева не отвечают требованиям народа. Откуда ему было знать, чего хотел народ, и чем это, интересно, отличается то самое "чутьё", или "такт", или "инстинкт" русской публики от того, что напечатал Афанасьев? Видимо, рецензент сам не шарил в теме...
Или вот ещё пример, получше. Посмешнее. Тот же самый рецензент критикует собирателя, который записывает сказки от деревенских мужиков и баб, умаляя их умственные способности, а ещё пишет, почему он «доверяет невеждам, со слов которых записывались сказки? Разве какая-нибудь нянька больше проникнута русским чувством, нежели грамотей, составлявший списки для лубочных изданий?» По всей видимости, критик(ан) слыхом не слыхивал, видом не видывал, что сказки собирались как раз от народа, и потом уже обрабатывались и в таком вот обработанном виде размещались во всякие сборники? А самое смешное в этом то, что Афанасьев брал для своего сборника сказок некоторые сказки как раз из этих самых «лубочных изданий»! "Грамотеями, составлявшими списки", сегодня можно назвать как раз самих собирателей сказок: Афанасьева, Худякова, Никифорова, Ончукова и многих других.
2. Когда придираются к тому, что вообще не относится к компетенции автора и к тому, что автор не гений, который может опередить своё время
В журнале «Современник» Н. Добролюбов составил отзыв следующего содержания:
«...Сборник г. Афанасьева не восполняет того недостатка, который как-то неприятно поражает во всех наших сборниках. Недостаток этот — совершенное отсутствие жизненного начала». И далее поясняет: это передача Афанасьевым лишь «некоторых черт действительно народной жизни», упрекает в том, что собиратели ограничиваются записью текста, но не передают при этом «обстановку как чисто внешнюю, так и более внутреннюю, нравственную, при которой удалось ему услышать эту песню или сказку». В общем, в советское время этого можно было достичь с помощью, например, фото- или видеофиксации, аудиозаписи, интервью и так далее. И так стали делать, стали фиксировать обстановку собиратели после Афанасьева, и даже записывали внешний вид рассказчика, его настроение, его внешность, обстоятельства его жизни, профессию и многое другое — правда, стало всё это делаться, повторюсь, аж в советское время.
3. Когда придираются к тому, что автор пытается совершить открытие и опередить своё время (в каком-то смысле противоположный предыдущему типу комментаторов)
Так, некоторые рецензенты ставили в вину А. Афанасьеву, что он искал сходства русских сказок с арабскими, итальянскими и немецкими сказками: «Сближать русские побасенки о лисе с эпическими созданиями других народов об этом предмете, все равно, что сравнивать щепку с мачтовым деревом». А ведь сейчас сравнением сказок широко занимаются учёные-фольклористы, составляют даже сравнительные указатели сказочных сюжетов для сказок народов мира! Ай-яй-яй, что они делают, они сравнивают "щепку с матовым деревом"! Караул, что в мире делается-то, безобразие какое, срамота какая...
4. Когда придираются к тому, что, по их мнению, у автора должно быть по-другому (=всё должно быть «по-ихнему»)
А. Пыпин задачу редактора видел не только в исправлении слога и стиля сказки, чтобы обезличить её, сделать нейтральной, то есть лишить сказку уникальности, особенностей речи конкретного рассказчика данной сказки, специфических словечек и обращений и т. д. Он даже высказывался за то, чтобы при отсутствии полного варианта того или иного произведения при наличии отрывков, записанных от разных людей, смело брать и склеивать, монтажить, накладывать (или как это там в кино называется) в одно произведение. Причём даже не интересуясь, а точно ли эти отрывки могут составлять одно произведение или всё же нет!
«... Если ... в двух отдельных рассказах или песнях он слышит отрывки одного целого, он имеет возможность соединить их». Впрочем, это не совсем критика Афанасьева, а так, ненавязчивое предложение. В отличие от следующего примера.
О. Миллер «упрекал Афанасьева в том, что тот, отбирая для печати тексты, не проявлял подчас разборчивости, и подчеркивал необходимость сохранения в целостности вариантов для такого издания, где на первом плане стоят интересы науки». То есть в том, что Афанасьев записывал всё подряд, всё что ему попадалось, как говорится. Ну хорошо, а что плохого в том, что собиратель записал так много сказок, которые в наше время признаны основными, многие узнаваемы и известны даже детям... И по какому критерию можно было отбирать сказки в «интересах науки»? Да и потом, в других сборниках, собранных после Афанасьева, сказки повторяются по своим сюжетам, героям, персонажам, перипетиям, конфликтам... А следовательно, практически ко всем сказкам, собранным как Афанасьевым, так и другими собирателями после него, проявился этот самый научный интерес... Всё-таки получилось у Афанасьева соблюсти эти самые интересы науки!
5. Когда критикуют не произведение, а самого человека, его направления, способы деятельности, саму деятельность и т. д.
Так, Афанасьева называли "кабинетным ученым", о нём говорили, что он "замкнутый в узком кругу научных интересов", критиковали за то, что научные интересы собирателя якобы охватывали далёкое прошлое, оторванное от современной реальности: он исследовал мифы славян, славянские легенды, суеверия... Это теперь мы с вами, умненькие, знаем, что прошлое нашей Родины следует изучать очень внимательно и фольклор — в первую очередь... И мы его начинаем изучать уже с пелёнок благодаря мамам, бабушкам и их колыбельным, сказкам...
А теперь вывод. Хотя какой тут вывод...
В общем, такие вот пироги. Если в своё время придирались даже к А. Афанасьеву, то о нас, простых смертных, и говорить нечего... Надеюсь, кого-нибудь мой опус хоть немного ободрит и поддержит.
Цитаты отседова:
Л. Г. Бараг, Н. В. Новиков. А. Н. Афанасьев и его собрание народных сказок // Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. Т. 1. — Лит. памятники. — М.: Наука, 1984—1985.
Сейчас стало очень легко найти практически любую книгу и прочитать, не выходя из дома. Благодаря интернету. Однако почему-то русские народные сказки, этот кладезь народной фантазии, откуда можно черпать и черпать черпаками вдохновение для создания собственных сказок, историй, даже фэнтези романов и циклов, с юмором и мудростью, часто современные авторы просто не читают. Хорошо, читают — так, поверхностно, на уровне интернета: нашли сказку по названию, прочитали. И даже не знаем толком, а точно ли она русская народная. Может, она авторская? На современный лад в подражание народным? Может, она дана в обработке собирателя-фольклориста? Или в обработке какого-нибудь писателя? А может, даже созданная с помощью ИИ? Почему же мы так равнодушны к тому, откуда та или иная сказка, каков её первоисточник?
Дело в том, что очень сложно работать со сказками. На самом деле это деятельность учёных-фольклористов, этнографов. Создаются сборники сказок, которые составляются собирателями сказок. Эти люди посещают разные деревни, сёла, города, разные местности, имеют дело с разными людьми, которые говорят совершенно как будто другим языком — диалекты, особенности местного говора...
Сборников сказок в наше время просто пересчитать невозможно — вот насколько их много уже набралось. А мы, к сожалению, знакомы только с одним- единственным, сборником русских народных сказок Александра Афанасьева. Да и то, по сути, знакомство это весьма поверхностное. В сборнике А. Афанасьева — а их 3 тома, каждый почти по 400 страниц объёмом — дано в общей сложности более 450 собственно сказок (ещё там есть прибаутки, докучные сказки и народные анекдоты). Между тем, у большинства из нас имеется лишь одна книжечка с чуть более 300 страницами, в которой отобраны лишь некоторые, самые известные сказки. Почему же так получается, что мы не знакомы со всеми остальными сказками (о других сборниках, не А. Афанасьева, я вообще молчу)? Причин немало.
Обложка сборника сказок А. Афанасьева, которые имеются у многих из нас дома
Совсем небольшой объём, немногим больше 300 страниц
Многие считают, что сказки — это что-то такое доброе, наивное, пафосное и детское, фантазии и мечты, которые в реальной жизни не имеют смысла, места, влияния и тому подобного. Опять же, этот взгляд поверхностный. Доброта сказок очень и очень относительна (вспомнить сказки о животных с участием лисы, вспомнить множество сказок социально-бытовых, также это и волшебные сказки, где главные герои сражаются с Чудом-Юдом, многоглавым змеем, Кощеем Бессмертным, Бабой-Ягой, также это сказки, где фигурируют падчерица и её мачеха с дочерьми или дурачок и его "умные" братья, которые завидуют главному герою или героине так сильно, что идут на преступления и позже подвергаются наказанию, также это истории о мытарствах главных героев — девушка-безручка, безногий богатырь). Так что следует с осторожностью отбирать сказки для чтения детям) Главные герои далеко не всегда творят только добро, иногда им приходится бороться с врагами, «кто кого», иногда они поступают с недругами так, как те поступали с ними прежде, действуя хитростью, находчивостью, прибегая к помощи волшебства, волшебных предметов, пользуясь помощью волшебных помощников или волшебных супруги/супруга. Дело в том, что сказки не были предназначены для чтения детям, это всегда были и будут сказки для взрослых, а детям можно отбирать некоторые, с оговорками.
Вот как раз такие отобранные для детей сказки в основном попадаются нам в интернете. Это сказки в виде стихотворений А. Пушкина, сказки в обработке специально для детей А. Толстова, К. Ушинского, сказка «Конёк-Горбунок» П. Ершова, сказка «Про Федота-стрельца удалого молодца» Л. Филатова... Они рафинированы, очищены от жестокости, будто от ненужных примесей, больше акцента делается в них на юморе, на доброте. Детям удобнее давать для первого знакомства именно эти версии сказок. Однако если хотите знакомиться с подлинниками, то эти авторы не годятся.
Начать следовало бы основательное знакомство с русскими народными сказками именно с вышеупомянутого А. Афанасьева, с его трёхтомника. Нелёгкое это занятие. Прокомментирую степень сложности изучения сказок названиями некоторых сказок, чтобы не ругаться: «Хитрая наука» (№249-253), «Птичий язык» (№247), «Морока» (№375-377), «Лихо» (№572)...
Первая трудность состоит в том, что язык сказок по состоянию на сегодняшний день уже устарел, сказки трудновато читать. В разных сказках к тому же своя манера изложения, иногда очень тяжеловесная. Попадаются украинские и белорусские сказки соответственно на украинском и белорусском языках, которые тоже читать труднее, хотя всё становится понятно, если немного напрячь мозг и потрудиться прочесть (и немножко побыть в роли переводчика, да).
Кроме того, сказки имеют свойство повторяться, иногда частично и весьма отдалённо, в деталях, а иногда почти полностью, в сюжетах. Только в одном сборнике А. Афанасьева повторяются сказки «Волшебное кольцо» — 2 варианта, «Кот и лиса» — 4 варианта, «Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что» — тоже 4 варианта. Когда читаешь всего лишь около 300 страниц небольшой книжки со специально отобранными сказками Афанасьева (ту самую, которая на фото), этой проблемы не возникает. Потому что сказки даны только в одном варианте и потому что очень похожих друг на друга сказок мы там тоже не найдём. Просто пишут: сказка "Кот и лиса". Дают нам один вариант, не указывая, какой именно, под каким номером в оригинале. Дальше смотрим: Волшебное кольцо, тоже одна сказка, без номера. Намного же легче так, правда?
А теперь смертельный номер. Немного расскажу о других сборниках русских народных сказок. Не афанасьевских. Информацию о собирателях фольклора можно легко найти в интернете. Самые знаменитые сборники, что интересно, интернет на запрос пользователя выдаёт лишь после афанасьевских, а также после сазок в обработках писателей, упомянутых мной выше. Сказки в составе различных сборников известны нам благодаря таким составителям как: Худяков, Ончуков, Карнаухова, Смирнов, Зеленин, Никифоров, Соколов, Азадовский и многие, многие другие.
Все без исключения сборники читать на порядок тяжелее, чем Афанасьева. Дело в том, что некоторые из них (наверное , подавляющее большинство) были напечатаны в дореволюционный период, до изменений в алфавите, актуальных на сегодняшний день. На конце слов, оканчивающихся на согласный, стоят «ять» (этот значок похож на твёрдый знак), кроме того, эти же «яти» встречаются и в середине слов вместо буквы «е». Слова часто пишутся с ошибками, которые тогда таковыми не считались, поскольку не существовало строгих норм языка. Многие слова сейчас устарели, некоторые вообще без словаря не поймёшь.
1/3
Пример того, как текст распознаётся определителем текстов
К тому же для того, кто уже знаком со сказками по Афанасьеву, будет неприятно удивлён тем, что ему попадаются опять — всё те же на манеже — самые знакомые сюжеты про лису, про кота, про Ивана-царевича или Ивана-дурачка, про Бабу-ягу и Кощея Бессмертного... Те же самые сказки о животных, затем волшебные, социально-бытовые, всякого рода присказки, прибаутки, байки, бывальщины, анекдоты, пр. пр.
Частенько в сборниках сказок встречаются разные нехорошие словечки, матерщина и просто грубые выражения (хотя кого сейчас этим удивишь).
А ещё многие сборники не имеют нормального содержания. Нет его, и всё тут, ищи-свищи, листай каждую страницу, просматривай каждую сказку. А ещё все эти предисловия, послесловия, примечания, указатели, дополнения, приложения... А ещё бывает, что содержание есть, но нет названий сказок: просто "Сказки такой-то местности", и всё, опять же, все сказки просматривай, ищи...
Оставляет желать лучшего и качество страниц сборников сказок, размещённых в интернете. Тёмные, иногда размытые, мелкий шрифт. Такое ощущение, что распознаватели текстов вообще не способны адекватно переводить с русского на русский...
Впрочем, подробнее на всём этом останавливаться не буду, поскольку это тема для отдельного поста (или постов).
Основная мысль, надеюсь, понятна. Как вывод. Русские народные сказки — очень интересные, они могут послужить источником вдохновения, радости, дают отдых от жизненных реалий... Но, к сожалению, их читать очень и очень трудно. Гораздо труднее, чем осилить мой пост) К сожалению или к счастью, под влиянием прочитанных мной сборников, а также всяких фольклористических анализов и разборов вроде того же афанасьевского или пропповского мой стиль изложения тоже напоминает тяжёлый и громоздкий язык допотопных времён. Хотя может, кому-нибудь такой и нравится...
1/3
Нейросеть тоже не знает русские народные сказки и их героев и героинь)
В свое время в детстве родители мне подарили книгу - сборник логических задачек и головоломок. В плохую погоду за окном можно было застрять за ней на несколько часов.
Одной из любимых была китайская головоломка "Танграм" - в ней содержится семь базовых фигур, образующих квадрат. Цель игры – выкладывать из этих многоугольников различные фигуры, так, чтобы отдельные элементы соприкасались друг с другом сторонами или углами, но не лежали изолированно, а также не накладывались друг на друга.
Прошли десятилетия, у меня самого появились дети, дошло дело до всяких развлекушек-развивашек и найти книжку, подобную той, из детства, мне не удалось (по крайней мере за вменяемые деньги). По сему из доступного в сети составил "на коленке" сборник из 85 фигур (+решения в конце). Выкладываю (безвозмездно) на случай, если кому-то пригодится.
"Кошка" - пример содержимого сборника (слева - образец, по которому нужно собрать фигуру; справа - решение)
На данный момент в самой Wikipedia и в остальном интернете эти изображения раскиданы по кусочкам и с разным качеством, и некоторые из них не в формате GIF. В данном посте я постарался собрать все изображения в максимально возможном для каждого качестве и едином формате GIF.
