Сегодня узнал, что щенок, похороненный в Германии 14 000 лет назад, смог пережить собачью чуму — болезнь, которая убивает большинство собак меньше чем за 3 недели.

Он выжил благодаря тому, что хозяева из каменного века выхаживали питомца во время этой тяжелой болезни. А когда он умер, они похоронили его со всеми почестями, вместе с людьми.

Археологи, работающие в Германии, сделали потрясающую находку, которая меняет наше представление о каменном веке. Они обнаружили останки щенка, жившего 14 тысяч лет назад.

Анализ показал, что малыш перенес чумку (собачью чумку) — болезнь, которая в те времена убивала собак в 99% случаев менее чем за три недели. Но этот щенок не только выжил, он прожил с болезнью еще долгое время.

Ученые пришли к выводу, что это было возможно только при одном условии: его хозяева буквально выходили его. Они кормили его, грели, ухаживали за ним, несмотря на то, что это был не «рабочий инструмент» для охоты, а просто больное животное, требующее уймы времени и ресурсов.

Но самое трогательное — это финал истории. Когда щенок спустя время всё же умер, его похоронили не как мусор, а со всеми почестями, вместе с людьми.

Мы часто думаем, что 14 тысяч лет назад люди были грубыми и жестокими существами, озабоченными только выживанием. Но эта находка доказывает: даже тогда человек был человеком, потому что мог пожертвовать своим временем и едой ради того, кто просто вилял ему хвостом.

Когда король Леопольд II мечтал заполучить в свои руки обширные африканские владения, скорее всего он не полностью отдавал себе отчёт в том, насколько это будет сложная работа. Зачастую колониальное предприятие представляется очень упрощённо – негры работают на плантации, а потом несут тюки с готовой продукцией в порт и грузят всё на пароходы, идущие в метрополию. Белым колонизаторам в это время остаётся одобрительно посматривать, считать прибыли и иногда устраивать карательные экспедиции в районы постоянного проживания отдельных племён, почему-то не желающих участвовать в этом празднике жизни. Но в реальности всё чаще всего оказывается гораздо сложнее.

Главной проблемой раннего этапа освоения земель было то, что существование Свободного государства Конго (СГК) в это время было довольно эфемерным. В 1885-1890 годах численность европейцев на территории размером со всю Западную Европу в основном колебалась в пределах 500-1000 человек, из которых бельгийцы составляли хорошо если половину. Власть Леопольда над огромными провинциями обеспечивало от трёх-четырёх сотен сотрудников в Нижнем Конго до пары-тройки десятков агентов в восточных регионах, примыкающих к Великим Озёрам. Кадровый дефицит был характерной ситуацией для большинства африканских колоний, но в СГК он принял максимально острые формы. Во-первых, сам по себе масштаб колонии – у англичан в соседней в Кении людей было не сильно больше, первые годы там тоже было несколько сотен колонистов, и только к Первой мировой войне их количество увеличилось до пары тысяч. Но при этом Кения в четыре с лишним раза меньше Конго по площади и на конец XIX века раз в пять-семь меньше по населению. Во-вторых, за большинством колоний стоял мощный административный аппарат в метрополии, решавший многие организационные вопросы, что снимало часть нагрузки с управленцев на местах. У СГК метрополии просто-напросто не было, поскольку оно было личным владением бельгийского короля. Да, у Леопольда было некоторое количество персонала в Бельгии, но ни по численности, ни по располагаемым ресурсам его возможности и близко не стояли рядом с колониальными министерствами Великобритании или Франции.

Правительство СГК, созданное декретом Леопольда, представляло собой три департамента – финансов, внутренних дел, иностранных дел и юстиции. При этом опять-таки сложилась необычная ситуация, когда правительственные органы де-юре суверенного государства располагались в столице другого государства, да ещё и находящегося на соседнем континенте. При этом де-факто Бельгия всё равно не становилась полноценной метрополией. Королю Леопольду II нельзя отказать в резкостном таланте создания поразительные коллизий в международном праве. Правовой стороне вопроса он вообще уделял очень большое внимание и прекрасно понимал, что новому владению нужны законы, поэтому привлёк для их написания элиту бельгийского юридического корпуса. Понятное дело, что официально задействовать в Конго судейские и прокурорские кадры Бельгии король не мог в силу наложенных парламентом ограничений, но писать в свободное время законы для другого государства никто не запрещал. Причём писать реально хорошо – в основе уголовного законодательства современной Демократической Республики Конго до сих пор лежит леопольдовский уголовный кодекс 1888 года.

Департамент иностранных дел в целом имел очень широкие полномочия. Кроме вопросов внешних отношений в его ведение входили: внешняя и внутренняя торговля, почтовая служба, судоходство, портовая служба, миграционные потоки, организация судов, надзор за религиозными учреждениями и многие другие дела. Финансовый департамент заведовал сбором налогов и пошлин, организацией денежной системы, вопросами бюджета. В сферу деятельности департамента внутренних дел входили местное управление, образование, медицина, вооружённые силы и тому подобные вопросы. Главный управляющий назначался королевским декретом. Любой новый закон СГК выносился на обсуждение комиссии из главного управляющего и глав департаментов, а после их одобрения его уже подписывал король.

В первые годы своего существования СГК имело довольно простую структуру – вся территория была разделена на области, возглавляемые комиссарами, которые подчинялись губернатору. Столицей страны было город Бома, расположенный в Нижнем Конго. В дальнейшем эта структура серьёзно усложнилась – в 1887 году была учреждена должность генерал-губернатора, обладающего широчайшими полномочиями. Его распоряжения имели силу закона, и при необходимости он мог даже приостановить исполнение королевского декрета. Леопольд понимал, что при отсутствии телеграфной связи и задержке в доставке распоряжений порядка двух недель, у высшего руководства СГК должна быть возможность принятия экстренных решений по важным вопросам. Кроме генерал-губернатора был образован Высший совет из председателя и пяти советников, которых назначал лично король. Совет первое время представлял собой своего рода модульную административную систему. Во-первых, в него обязательно входили трое бельгийцев и трое представителей других наций, так что Леопольд всегда мог сослаться на исполнение им положений Берлинской конференции и наличие международного контроля. Во-вторых, совет имел ещё и функции суда высшей инстанции. Три члена совета составляли Апелляционный суд, а все шесть вместе – Кассационный. В дальнейшем эти функции развели по разным структурам и создали отдельно Апелляционный суд, Кассационный суд и Государственный совет, лишённый судебных функций. Усложнилось и административное деление – СГК было разделено на четыре огромные провинции: Касаи, Экваториальную, Восточную и Катангу. Каждую провинцию возглавлял губернатор. В состав провинций входили в общей сложности 22 области, возглавляемые комиссарами. В свою очередь области делились на 179 территорий во главе с правительственными агентами, а уже агентам были подчинены местные вожди, руководившие одной или несколькими деревнями. Учитывая общее число европейцев в стране, можно сделать вывод, что на большей части территорий, часто имевших площадь, сравнимую с Фландрией или Валлонией, их находилось буквально один-два человека. При этом на каждого агента возлагалось одновременно административное, экономическое и полицейское управление территорией, да ещё и судебные вопросы в придачу.

Официально СГК обладало полноценной судебной системой, включавшей суды нескольких инстанций:

– Суд первой инстанции, который находился в Бома, разбирал гражданские дела между европейцами и африканцами.

– Уголовные дела находились в ведении территориальных судов, которых в общей сложности было три. При этом занимались эти суды только делами, в которых хотя бы одной из сторон был европеец. Дела, в которых были задействованы только африканцы, были как и прежде подсудны местным вождям и решались в соответствии не с европейским правом, а с местным традиционным.

– Апелляционный суд в Бома рассматривал апелляции по делам территориальных судов и суда первой инстанции.

При этом Леопольд смог обеспечить СГК действительно профессиональным судейским корпусом. В Конго работали несколько опытных бельгийских судей, выносивших вполне компетентные судебные решения. Проблемой, как водится, была численность этого корпуса – её едва хватало на Нижнее Конго, а в остальных провинциях в лучшем случае время от времени проводились выездные заседания, в остальное же время решения выносили или правительственные агенты, или командиры армейских подразделений. В 1887 году эту практику окончательно узаконили после введения полицейских магистратов, которым изначально была поставлена задача разбирать различные мелкие правонарушения, но фактически они занимались любыми делами на своей территории. Ещё одной задачей магистратов был контроль за традиционными судами, для чего создавались резиденции, где вожди должны вершить правосудие под наблюдением чиновников СГК, но опять-таки всё часто упиралось в отсутствие подготовленных кадров для этой работы. Да и с компетенциями были проблемы – у большинства агентов за спиной была в лучшем случае оконченная школа, поэтому часто они судили местных жителей, руководствуясь не законами СГК и даже не теми обрывками бельгийских законов, что знали понаслышке, а просто своим взглядом на те или иные проступки. Естественно, это приводило к многочисленным случаям произвола, конфликтам и крайнему субъективизму, из-за которого на соседних станциях за одинаковые проступки один агент ограничивался не особо крупными штрафами, а другой без раздумий прибегал к самым жёстким мерам.

Для осуществления этих мер у агента обычно в подчинении был небольшой отряд Общественных сил (фр. Force Publique) – военизированной организации СГК, которая представляли нечто среднее между армией и жандармерией. С учётом нейтрального статуса Конго, Леопольд не хотел привлекать лишнее внимание других европейских государств созданием официальных вооружённых сил, поэтому основной задачей Общественных сил декларировалось выполнение полицейских функций и обеспечение общественного порядка, – отсюда и их необычное название. При этом они довольно быстро стали представлять собой одну из самых мощных армий на Африканском континенте. Подробнее вопросы формирования, структуры и применения вооружённых сил СГК будут рассмотрены в следующих статьях.

Хотя европейская администрация со всеми её институтами и представляла тонкий слой поверх исторически сложившихся структур региона реки Конго, но для полноценного существования подобных структур что колония, что независимое государство должны иметь источники доходов, и вот с этим были очень серьёзные проблемы, основу которых заложила Берлинская конференция. Свободная торговля, провозглашённая в бассейне реки Конго, не позволяла Леопольду установить таможенные пошлины на ввозимые товары. Таким образом, его частное государство лишилось наиболее простого и вместе с тем эффективного способа пополнения бюджета. Ещё одним вариантом получения дохода могли быть подати с местного населения, но тут была другая проблема, характерная для многих африканских колоний – с местных жителей по большом счёту нечего было взять. Денег у них просто-напросто не было, и многие народы даже не понимали самой их сути. Вызвавшая в своё время восторг у Леопольда система принудительных культур требовала значительного времени на внедрение. В Голландской Ост-Индии, имевшей гораздо более высокий уровень социального и экономического развития, ушло больше десяти лет, пока она заработала в полной мере. При этом, если для Явы или Суматры это по большому счёту был шаг назад, то для многих земель Конго это было бы полностью в новинку. Кроме того, требовалось провести серьёзные аграрные исследования и выяснить пригодность почвы и других природных условий того или иного региона, прежде чем обязать население выращивать ту или иную культуру. Традиционная же продукция местного сельского хозяйства в виде коз, ямса и маниока на мировом рынке практические не была востребована. Единственной культурой, у которой был серьёзный экспортный потенциал и которую уже выращивали в Конго, были кусты кофе канефора, дающие зёрна сорта робуста. Это растение, произрастающее в диком виде в районе реки Ломами, конголезцы начали выращивать за пару десятилетий до начала европейской экспансии под влиянием приходящих с востока суахили-арабов.

На большей части территории СГК оставалась только одна форма подати, которую можно было взять с населения – трудовая. Некоторое количество местных жителей привлекалось к инфраструктурным проектам – прокладывали просеки и дороги через них, наводили мосты, расчищали участки леса, строили посты и пристани. Другие участвовали в сборе природных ресурсов, таких как слоновая кость, смола копал и пальмовое масло, которые и должны были по замыслу Леопольда дать основной доход от колонии. Третьих привлекали для транспортировки различных грузов в качестве носильщиков. Но тут тоже не обошлось без проблем – наиболее актуальным ресурсом Конго была слоновая кость, широко востребованная на рынке. За многие века накопились целые залежи бивней, как в результате охоты на слонов, так и от животных, умерших естественным путём. Вывоз кости был ограничен из-за низкой транспортной доступности, что позволило ей копиться долгое время. Основная сложность заключалась в том, что богаче всего этим ресурсом были восточные районы, одновременно хуже всего доступные для европейцев и лучше всего доступные для суахили-арабов. Их в основном интересовал другой товар, более дорогой, более распространённый и более простой для сбора – чернокожие рабы, но и слоновой костью они, конечно же, тоже не брезговали. Таким образом, они лишали СГК одновременно ценного ресурса и рабочих рук для его сбора и переноски. Острое столкновение интересов в регионе Великих озёр было лишь вопросом времени, поскольку затрагивались не только финансовые, но и репутационные интересы – Леопольд не только хотел заполучить желанную слоновую кость, но и обещал ещё на Берлинской конференции приложить все усилия для искоренения рабства, которое между тем продолжало процветать на востоке Конго.

Таким образом, в первые годы существования СГК сложилась по своему уникальная система – из-за дефицита как финансовых, так и кадровых ресурсов предприятие, которое Ленин приводил в качестве примера империалистического колониального хищничества, обрело ярко выраженные феодальные черты. Молодое государство представляло собой частное владение монарха, обладающего властью абсолютного самодержца. Территория государства покрылась сетью укреплённых постов-замков, возглавляемых правительственными агентами. При этом агенты имели подчинённые только им вооружённые отряды и были уполномочены представлять на местах власть короля, в том числе вершить суд и расправу на подвластной территории. Население которой в свою очередь было обязано платить натуральный оброк на содержание поста и государства, а также отрабатывать барщину. Подобный архаичный характер колонизации парадоксальным образом сыграл на руку бельгийцам – в Конго к моменту их прихода сложился определённый вакуум властных структур. Крупные раннефеодальные государства, такие как королевство Конго, фактически прекратили существование, а более мелкие были подчинены европейцами, например, королевства Лунга, Куба или Йеке. Система, выстроенная агентами Леопольда, мало чем отличалась от ранее существовавших местных структур и была большинству конголезских народов вполне привычна. При этом тот уровень насилия и эксплуатации населения в первые годы также мало чем отличался от, условно говоря, фонового для этих мест. И это касаемо тех африканцев, что вообще с европейцами как-то заметно взаимодействовали, для значительной же части народов жизнь вообще не поменялась.

Главной проблемой этой мягкой колонизации было то, что она была глубоко убыточна для своего организатора – Леопольда II. Каждый год Конго требовало вливания миллионов франков, возвращая обратно лишь десятки тысяч. Такая ситуация короля категорически не устраивала, и он был полон решимости её поменять коренным образом.

Заходите на телеграм-канал автора, там тоже много интересного.
Резервный канал в телетайпе.

9 марта этого года мы с женой уже в третий раз собирались посетить Дубай, однако начавшийся за полторы недели до вылета хаос в ближневосточном регионе поставил крест на этих наших планах и заставил экстренно искать новое направление для отпуска. Наш выбор пал на Узбекистан - во-первых, из-за того, что туда можно было купить дешевые билеты, а во-вторых, потому что эта страна уже давно входила в наш список потенциальных мест для отдыха. Экстренно составив маршрут, купив билеты и забронировав отели, мы отправились покорять новое для нас направление.

Главным открытием во всей поездке для меня стал Ташкент. Честно признаться, на узбекскую столицу я не возлагал никаких надежд и не ожидал увидеть там каких-то архитектурных изысков. По приезду в город мои опасения в общем-то подтвердились, так как исторический центр, в котором находилась наша гостиница, представляет собой не что иное, как обычную деревню с вкраплениями домов в стиле советской архитектуры в худшем ее проявлении.

Комплекс Хазрати Имам в таком "великолепии" смотрится настоящим оазисом в пустыне депрессивных пейзажей.

Улочки старого Ташкента, а точнее - новые дома, построенные на месте старого города и задекорированные в национальном узбекском стиле.

Однако, как оказалось, печальную картину в жилых районах можно наблюдать только в центре города, а другие части Ташкента - это вполне себе современные городские кварталы с хорошо развитой инфраструктурой. Особенно это относится к району Ташкент-Сити, который сочетает в себе променад в стиле главной пешеходной улицы в Баку или Истикляль в Стамбуле

а также парк с очень красивым видом на светящиеся небоскребы.

Ну и местный молл ничем не уступает знаменитому Дубай-Моллу в плане наличия в нем великого множества магазинов элитных брендов) Другие же кварталы Ташкента в принципе похожи на чуть упрощенные кварталы Москвы.

Самарканд и Бухара - это места, из-за которых и нужно ехать в Узбекистан в первую очередь. В этих городах прекрасно сохранилась архитектура арабского периода, которая при наличии должного воображения может перенести тебя на многие столетия назад.

Особенно это касается Бухары, где исторический центр выглядит единым целым. Выпить кофе, сидя под весенним солнцем в окружении красивой архитектуры - это отдельный вид наслаждения!

Находясь в Узбекистане, конечно, обязательно нужно увидеть и его природу. Да, местные горы, может, и не могут сравниться со своими собратьями на Кавказе или в Альпах, но все равно их пейзажи максимально радуют глаз!

Ну а главные достоинства Узбекистана, на мой взгляд, - это его национальная кухня и его люди! Я раньше думал, что гостеприимнее армян я уже не встречу людей, но узбеки по доброжелательности вообще на другой планете! Таксисты, кассиры, простые прохожие на улице - все они буквально излучают позитив, интересуются, откуда ты приехал, и пытаются посоветовать тебе места, в которых ты еще больше пропитаешься узбекской культурой!
Единственные, кого здесь стоит избегать, - это таксистов у вокзалов и людей, пытающихся продать тебе экскурсию на улице, ибо они ну уж очень надоедливые)

Что же до еды... Ну это космос, ребята! Я долгие годы считал, что итальянская кухня лучшая в мире, но, по-моему, настало время свергнуть ее с высшей ступени пьедестала) Лагман, плов, мастава, шурпа, бешбармак, мясо разных видов, лепешки и выпечка - какое бы блюдо ты ни заказал, оно 100% перенесет тебя на вершину гастрономического блаженства!

Причем цены в ресторанах тут натурально смешные. Национальной валютой Узбекистана является узбекский сум, который входит в "топ 10" самых дешёвых валют на планете.
По состоянию на 2026 год сум занимает 7 место в данном антирейтинге находясь сразу после иранского риала, вьетнамского донга, сьерра-леонского леоне, лаосского кипа, индонезийского рупия и ливанского фунта. За 1 доллар США вы можете получить 12 000 сум, а поэтому для того, чтобы стать сумовым миллионером вам необходимо обменять лишь 100 долларов за которые вы получите 1 200 000 сум). Цены на продукты, услуги и рестораны в Узбекистане очень низкие.

Например, 1,5 кг плова (это не мы такие прожорливые, это просто порции такие...) и две банки колы в самом крупном центре плова в Ташкенте нам обошлись в 900 р. Средний чек в остальных ресторанах составляет 1500–2000 р., и это если прям основательно заказывать всего и разного. Отдельно хочется заметить, что почти все рестораны здесь рассчитаны человек на 500 и по вечерам они практически всегда забиты под завязку! Хотя, возможно, это связано с тем, что сейчас идет Рамадан, в который мусульманам разрешается есть и пить только в темное время суток. Может быть, в другое время года в ресторанах и не сидит столько народу.

Цены на такси в Узбекистане - просто смех. В Ташкенте средняя цена поездки составляет 150 р., а в Самарканде и Бухаре - 70 р. Еще раз - цена поездки на такси 70 рублей! Да и вообще в Узбекистане примерно все в два раза дешевле, чем в России. Здесь я словно вернулся в 2013 год! Да даже билет на самолет в Ташкент или Самарканд можно купить за 5000 р., если вы летите без багажа, и за 12000, если летите с багажом и удобным рейсом. Мне кажется поездка на двоих в Узбекистан на неделю будет дешевле, чем поездка в любой город России. И я вам настоятельно рекомендую рассмотреть вариант отпуска в Узбекистане, ибо там натуральный кайф!

А вы знали, что у сов есть кости вокруг глаз?

Вы только посмотрите на этот удивительный череп! Даже появляется ощущение, что смотришь на что-то инопланетное, но нет: всё земное и является продуктом миллионов лет эволюции.

Так зачем же оно такое?

А всё связано с главной фишкой сов – великолепным ночным зрением. Глаза для совы – это едва ли не самый важный орган. Да, без сердца или лёгких жить нельзя, но и без глаз сова тоже не жилец. А значит эти огромные и такие важные глаза нуждаются в опоре и усиленной защите – отсюда и далеко выступающие кости по краям глазниц.

Но разве эти кости не мешают глазам вращаться? Мешают, и ещё как. Поворачивать глазные яблоки сова практически не способна, и дело тут, кстати, не только в костях, но и в их грушевидной форме. Да-да, правильнее было бы сказать, что у сов не глазные яблоки, а глазные груши!

И что же сделала сова, чтобы с такими вот неподвижными глазами не проворонить добычу? Правильно! «Научилась» вертеть головой так, что обзавидуешься.

Приглашаю вас также на свой канал Записки учителя биологии – там ещё больше интересного о живой природе.