Новый верховный лидер Ирана Моджтаба Хаменеи, безусловно, консерватор. Он не станет иранским Михаилом Горбачёвым — это очевидно.

Но вместе с тем, я думаю, Моджтаба Хаменеи неизбежно пойдёт на реформирование страны. От него стоит ожидать и политических, и административных изменений. Однако эти реформы вряд ли будут демонстративно поданы как уступка внешнему давлению.

Политическая система Ирана сохранит свой религиозно-политический характер — в этом также нет сомнений. Верховный лидер и дальше будет оставаться ключевой фигурой государства, обладающей высшей политической и духовной властью.

Внутри страны сегодня практически отсутствует организованная оппозиционная политическая сила. Большинство оппозиционеров, выступающих против Исламской Республики, находятся за пределами Ирана и формируют политическую диаспору за рубежом.

Соединённые Штаты Америки, использовав переговоры как дымовую завесу для нанесения совместных с Израилем воздушных ударов по Ирану, фактически сделали новый этап переговоров в обозримой перспективе крайне малореалистичным.

Однако если внимательно проанализировать заявления иранских официальных лиц — даже самые жёсткие и воинственные — в них всё же просматривается надежда на возможность будущего диалога.

На данный момент стороны, очевидно, к переговорам не готовы. Наиболее реалистичным сценарием могла бы стать ситуация, при которой каждая из сторон объявит о собственной победе.

Подобные прецеденты уже были. Мы помним эпизоды прошлого года, когда после обмена ударами все участники конфликта фактически заявили о своей победе. Такой политический компромисс позволил бы сторонам выйти из эскалации без прямого признания поражения.

Не исключаю и того, что Россия может сыграть заметную роль в остановке дальнейшего кровопролития, особенно на фоне последних телефонных переговоров между президентами России и США.

Эти мысли я высказал в ходе сегодняшнего прямого эфира на радио «Sputnik Южная Осетия».

Иван Мезюхо