(Страшный сон думающего человека) Вчерашний фидбек от комьюнити был ультра‑токсичный: какие‑то скуфы устроили хард‑буллинг в комментах, накидали хейта, обвинили меня в том, что мой контент не матчится с их вайбом, не апгрейдит их юзер‑экспириенс и вообще выглядит как лоу‑левел продакшн без нормального флоу.

Я попытался ресетнуть майндсет, но алгоритмы вывалили тонну кринж‑гайдов от миллениалов, которые строят весь свой сторителлинг на бустинге скиллсета, оптимизации перформанса и бесконечном апдейте личного бренда.

Я вышел в оффлайн‑спейс, hoping to refresh my брейн‑пул, но там был тотальный инфо‑оверлоад. На углу два инфлюенсера делали квик‑синк по поводу того, как бустануть перформанс, апнуть конверсию, заскейлить охваты и оптимизировать их контент‑пайплайн. Рядом подросток стримил свой брейншторм по поводу нового мерча, а его друг делал лайв‑апдейт, жалуясь на дедлайны, лоу‑флоу, даунгрейд настроения и отсутствие нормального продакшн‑вайба. Они попросили меня зафолловить их канал, чтобы апнуть метрики, а когда я отказался — устроили мини‑шейминг, назвали меня олдскульным токсиком и предложили пройти их анти‑хейтинг‑воркшоп.

В каворкинге уже шёл митап: один делал ресёрч, другой пичил идею, третий пытался синкнуть таски, четвёртый реворкнул роадмап, пятый оптимизировал онбординг, шестой апдейтил лендинг, седьмой пытался зафиксить баги в проде. Все говорили так, будто русский язык давно отправили в архив и заменили на корпоративный новояз с англицизмами, которые множились быстрее, чем их спринты. «Нам нужно заскейлить проект, чтобы он матчился с трендами», — сказал тимлид. «И апгрейднуть лендинг, чтобы он выглядел более юзабельно», — добавил дизайнер. «И реворкнуть наш контент‑пайплайн, чтобы он был консистентным», — вставил продакт. «И ещё надо апнуть наш бренд‑месседжинг, чтобы он выглядел более релевантно», — сказал маркетолог. Я слушал их и чувствовал, как всё вокруг превращается в иллюзию разумного разговора, где слова есть, а смысла нет.

Когда митап закончился, я вышел на улицу. Ветер был настоящий, без фильтров, без эффектов, без лайв‑апдейтов и без попыток заоптимизировать моё настроение. И среди редких фраз, сказанных нормальными словами, я вдруг услышал то, что давно потерял: живую речь. Настоящую. Ту, что соединяет людей, а не разбрасывает их по локациям, флоу, пайплайнам и контент‑воркфлоу.

И тогда я понял: язык — это не апдейт, не тренд, не хайп‑словарь, не способ казаться в теме и не инструмент для симуляции экспертности. Это связь. Это идентичность. Это то, что делает нас собой. И если мы добровольно заменим его новоязом и англицизмами, то потеряем не просто лексику — потеряем собственный голос.

Фотограф, видеограф, турист, путешественник. Живу поездками и сопровождаю группы туристов. Снимаю кино, которое потом видят три страны в своих телевизорах. Мои фильмы: https://rutube.ru/video/f2f057cc50c0a5a0e9f2ca0a97f0d9c4/

Проклиная очередное (й-а) фонетического разбора, убегающие буквы из корней слов, уменьшительно-ласкательные суффиксы и деепричастные обороты. А она была живым воплощением этого кошмара.

Она венчала пирамиду, нагромождённую правилами различных правописаний орфографии и пунктуации. Отыскивая и не находя в нас хотя бы намёк на чувство языка, она день за днём вдалбливала нам его, пока по закону диалектики тупое заучивание не переходило в осознанное понимание.
"Запишите это и за-пом-ни-те на-ве-ки!", - бесконечно твердила она нам, растягивая слова и свято веря, что главный предмет в школе, несомненно, русский язык.
В ответ на её мучения мы придумывали свои, соревнуясь в изобретательности, и похваляясь друг перед другом. От пресловутых кнопок на стуле, до ночных звонков на домашний телефон. От попыток срыва урока, до исписывания стен её подъезда угрозами граффити. Мы были героями! И дерзко смотрели ей в глаза, когда она просила записать очередное домашнее задание. Хотя это, по правде говоря, было лишним.
Глаза её скрывались за толстыми линзами очков в доисторической роговой оправе она почти ничего не видела.
И это тоже сводило нас с ума! Мы прятали очки, но всегда всем классом получали в срок проверенные сочинения, объёмом минимум в 24 листа (!), с аккуратно подчеркнутыми, обведёнными, отмеченными красными чернилами ошибками. О, эти сочинения! Наше мастерство никогда не поспевало за её требовательностью. Мы вновь и вновь вглядывались в образ Катерины, которую Островский, конечно, любил, но с оттенком мужской иронии, и не видели ровным счётом ничего! И это длилось и длилось, и казалось, конца этому нет. Мы топтались у дуба с князем Болконским, колесили по стране вслед за Живаго, вслушивались в громыхание чёрных марусь Реквиема, и ничто не трогало нас, но мы читали, читали, читали..
Она приходила в школу с огромной кошёлкой, доверху набитой книгами, и никто из нас не двигался с места, чтобы помочь ей подняться на третий этаж. Мы мстительно вслушивались в бряцанье колесиков о ступени, больше всего желая в те моменты, чтобы всё это рассыпалось и по-возможности распылилось на атомы: многотомная кошёлка несла нам новые испытания, которые уже давно перестали ограничиваться только русской классикой:
"Что ж, приступим, уважаемые! Запишите это и за-пом-ни-те на-ве-ки!.."
А потом время начало ускоряться. Мы ВСЕ получили наивысшие баллы и разлетелись по ВУЗам страны и мира. И вот, на чём я поймал себя в Питере - одним из первых музеев я посетил квартиру Ахматовой в Фонтанном доме, а в Праге с благоговейным трепетом сфотографировался у нелепого памятника Кафке. Перед подругой я могу щегольнуть Багряным и жёлтым Маяковского, а с приятелем из Англии порассуждать о Дэниеле Мартине Фаулза. Я нахожу удовольствие в чтении и считаю это одним из самых больших удовольствий жизни. Мне легко даются письма к любимой девушке, а иностранцы удивляются образности моего английского. С чего бы это и к чему, друзья? Не догадываетесь?
А её уже несколько лет нет на свете. Это была старенькая, безобидная и махрово-интеллигентная женщина. И всё, что я могу послать ей туда теперь это: "Прости меня, мой Учитель! Какой же я был болван!"
Автор этого чудесного текста: Филипп Григорьев

Есть такая традиция в Питере - в метро учить русский язык по плакатам. Во только перфекционизм страдает у дизайна, а самородки дизайна исправили)))
П.с. тем кто составлял - можно было татар вписать: татары- татар (а то пишут порой "татаров")