На самом деле было так

Агмунд Бледный сказывал -

Нет ныне в мужах той отваги, о которой складывали песни древние скальды

...Мои дед с бабкой познакомились на боевом драккаре. Бабка Брунхильда с женихом из франков и своей матерью плыли на торговой ладье из Уппсалы в Руан. Жених был вторым сыном графа Руанского в герцогстве Нормандия

А дед Леофрик Дикий Карла на их ладью случайно напал. Сам он из йомсвикингов, закончил обучение в наёмниках согнефьордского ярла Ульрика. Ярл его позвал херсиром на драккаре работать, а сам подхватил лишай и остался в Согнефьорде

Леофрик с дружиной выходили по вечерам на этом драккаре в пролив Скагеррак и искали добычу. Вот на одном из этих рейдов дед с бабкой и свиделись. И сразу Тор их обоих искрами и молниями поразил, а Локи наградил безумием. В общем, полюбились они другу друга с первого взгляда

Бабку, как деву из знатного рода, за которую положен богатый выкуп, привязали к мачте, а дед на скамье без устали веслом махал. И стала бабка по ночам отвязываться и до дедовой скамьи бегать. И зачали они под скамьёй на мешках с награбленным серебром моего отца, Ригвульфа Смелого

По воле богов, их встреча закончилась нехорошо - ночью на драккар налетели ладьи руанского графа. Ладья была подожжена и затонула, многие из дружины погибли

Сказывают, что дед утонул в ту ночь. Перед смертью он положил бабку на взятую в прошлом набеге дверь из Сигтунны и пустил её по волнам, а сам пошёл биться с наседающими франками

Стояла осень, воды северного моря были уже холодными. Дед, как полагается йомсвикингу, боролся за жизнь до последнего, пока ему в голову не прилетела стрела, и он не пошёл ко дну. Но некоторые саги говорят, что Леофрик успел скинуть кольчугу, проплыть под водой до берега и уйти незамеченным в Согнефьорд, откуда он впоследствии уехал в Гренландию вместе с Эриком Рыжим

Бабку спасли, она назвалась другим именем, чтобы франки не смогли выследить её, и чтобы граф Руана посчитал ее погибшей. В положенный богами срок бабка родила моего отца. Позже вышла замуж за хорошего человека из Исландии, родила ему ещё много детей, трое из которых выжили при родах

Но моего деда, молодого йомсвикинга, она любила всю жизнь

На самом деле было так

Торольв из Согнефьорда сказывал -

Нет, берсеркская наивность выглядит совсем не так. В одном прекрасном древнем северном фьорде стоит городище Нидароса. Юнглинги там росли разные, некоторые были совсем не против лёгкой наживы. И по хижинам полушёпотом передавались россказни, как эту самую наживу получить. Надо выйти весной к пристани, причалит драккар. Спросят - работаешь? Надо ответить "да", ну а дальше само пойдёт

Один молодой берсеркер из какого-то лесного племени услышал эти разговоры. Кушать хотелось, и он пошёл поздней весной к пристани. Стоит на досках, причаливает ладья, трое хускарлов спрашивают - работаешь? Да! Ну прыгай

Берсеркер сел за вёсла, приплыли на какой-то Линдисфарн. Ему говорят, ну иди к саксам, возьми с них данегельд и приходи. Берсеркер ушёл, а хускарлы решили мухоморов наварить. Да, ныне всё это запрещено законами Хальфдана Чёрного и очень осуждается в Норвегии и Дании, но было именно так

Сварили, начали ржать, потом бросали кости с рунами, потом ещё что-то, в общем, забыли про него. Под утро вспомнили. А берсеркер? Берсеркер? Какой берсеркер? Мы ж берсеркера привезли! Точно! А где он?!

Приходят к линдисфарнскому поселению, а там кровища нереальная, все стены красные! Тааааак... Бегут на площадь, там тоже кровавая баня, он последнего сакса дорезает. Они его спрашивают, а что ты делаешь? Как что? Работаю... Меня так в племени научили. Не гневайтесь, я немножко головы не успел на тын насадить, но я сейчас доделаю! Хускарлы ржали так, как никогда до этого. Потом связали цепями, пива налили и объяснили, о какой работе речь - данегельд лучше всего брать устрашением, а если всех убивать, в следующем году брать будет не с кого

Затем красного словно раненый кабан берсеркера отвезли в его племя, дали серебра за работу и сказали больше в Нортумбрии работу не искать!

...Позже Кьятве отрицал, что подобное бывало с ним в дни его юности

На самом деле было так

Хейдар Хельгюссон из Хусавика сказывал -

Я не верил в драугров. Двадцать зим хускарлом в боях и походах - если начнёшь верить в разные росказни, лучше сразу христианство принимай. Развесил бельё на просушку в день солнцеворота - ну развесил. Зудит какое место, предвещая будущую рану в бою - ну пусть зудит. Разбитое зеркало - зло, но только потому что за новым в Миклагард всей дружиной ехать надо

Но после одного случая я перестал брать попутчиков в ночных переходах по Исландии. Не потому что злые люди. А потому что бывает такое, что страшнее любого человека

Дело было после первого снега. Вёз по просьбе ярла Хрольфа товары на телеге из Хоульмстадира в Рейкьявик. Обычная телега, обычная дорога, обычная ночь. После Сундхнукура дорога пустеет - кто ходил, тот знает. Людей нет. Даже волков нет. Есть ты, кобыла и сто двадцать тысяч кобылиных шагов темноты

На обочине стоит мужик. Глаза впалые, рука перебитая висит. Одет обычно - плащ, перемётная сума. Не буйный, не пьяный. Я обычно не останавливаюсь, но тут сильные холода, а до ближайшей деревни сорок тысяч кобылиных шагов. Ладно, думаю. Человек же, не драугр

Сел в телегу. Поздоровался. Нормальный вроде мужик, опять же - не драугр, зим сорок пять на вид. Говорит - лошадь издохла, солнце только утром, надо до Рейкьявика добраться. Хорошо, мне по пути

Вначале - тишина. Я не навязываюсь, он молчит. Обычное дело. Потом он начинает разговаривать, раскрывая пасть с огромными клыками. И вот тут у меня внутри щёлкнули те самые воспоминания о страшных сказках, который двадцать зим назад рассказывала матерь - это драугр

Драугр задаёт вопросы. Но не те вопросы, которые задаёт нормальный попутчик. Не "Давно новые саги о Эгиле не слышал?" и не "Откуда сам будешь?". А - "Думаешь, Один тебя защитит?", "Часто сердце колотится?", "Мясо в тебе вкусное?", "Крови своей испить дашь?"

Я отвечаю спокойно, но внутри уже всё собралось. Рука на топорище. В голове - Асгард, где пируют убитые герои. И я делаю то, чему меня научил один старый хёвдинг ещё в девятисотых

Вспоминаю пару слов на латинском. Делаю крест руками. Говорю громко - "Святой Пётр, здравствуй. Да, я на подъезде. Призываю тебя с неба. Ага, с драугром еду, мёртвые хотят в Рейкьявик. Давай, встречай с архангелами, как обычно"

Ни в какого Святого Петра не верю, но Один с Фрейей бы здесь не помогли. Я просил помощи у чужого бога, потому что мои бы мне не ответили

Драугр задрожал и отгрыз себе руку. Совсем. Через десять минут прохрипел - "Добрый человек, высади меня тут, мне тут ближе будет"

Тут - это чистое поле. Ни дома, ни поворота, ни тропинки. "Ближе" - к чему?

Высадил. Поехал. Через плечо смотрю - он стоит и смотрит вслед. Слюна с клыков стекает

Может, я переел мухоморов. Может, это был живой человек, и он в самом деле хотел выйти в поле посреди ночи в сильный мороз. Бывает же, да?

В деревне за Фаградальсфьядлем разговорился с другим хускарлом. Он говорит - "А ты знаешь, что тут месяц назад Снорри Гвюдмюндссона вскрыли? Потроха на обочину выкинули, голову съели. И началось с попутчика-драугра"

С тех пор - нет. Не беру. Хоть дождь, хоть мороз, хоть там Всеотец с воронами стоит. Махну топором - извини, брат. Но в телегу не пущу

Жена говорит - "Ты стал чёрствый". Нет. Я стал живой, а мёртвые пусть своими дорогами ходят

Кто похожие саги знает - поведайте. Любопытно мне, один я такой осторожный или драугры это уже обычное дело на исландских дорогах

На самом деле было так

Торольв из Согнефьорда сказывал -

Есть у меня знакомый ярл. Было у него две наложницы, и вот пару месяцев назад привёз новую из Франкии

Эта наложница подкармливала рабов у свинарника, пока один из них не цапнул её прямо во время кормления

Руку раздуло от укуса - яд от гнилых зубов, почернение, ни на работу не пойти, ни ярлу прислужить. Вдобавок - вместо мяса теперь на обед травяные отвары, и даже хмельного пива ей не дают испить

Спросил ярл у неё - стоило оно того? Зачем прикармливать раба возле своего жилища? А если бы он не цапнул тебя, а сил набрался и цепь оборвал? Ведь видно, что это существо дикое, что кусает руку, дающую еду

Наложница причитала, что она понимает, но жалко ей. А господина своего не жалко?

Это ещё одно подтверждение того, что прикармливая рабов, только сам кормящий считает себя героем, спасающим голодного. Раб же набросится своего спасителя.

На самом деле было так

Берсеркер Кьятве сказывал -

Одно время я работал кормчим на драккаре ярла Хрольфа Свиная Шкура. Хочу поведать о необычном случае во время плавания из Согнефьорда к острову Готланд

Первые несколько часов плавания были типичной рутиной. Ничего необычного не происходило. Я надеялся, что так и будет продолжаться, но, по воле асгардских богов, вышло иначе

Некоторые наёмники из йомсвикингов, явно перебравшие с франкским вином, решили проявить храбрость и попробовать раскачать драккар. Да, клянусь Одином, именно раскачать драккар. Локи нашептал им, что это можно сделать бегая от края до края бортов, опираясь на сидения скамей и перекатываясь через проходы. О том, что начинается полный рагнарёк, мне возвестила дочь ярла, постучав молотом о край щита. Представить не могу, что чувствовали в момент буйствования йомсвикингов другие гребцы, сидевшие за веслами...

Я оценил ситуацию и решил действовать. Взял топор и сказал речь. Точные слова не помню, рассудок был затуманен

- Во имя козлов Тора! Говорит Кьятве, сын Тормунда. Вижу я, что началось безумие, угрожающее безопасности нашего ярла. Если подобное продолжится, я буду вынужден совершить нехорошее с ближайшими ко мне людьми. Вспомните также, что по морскому закону наказание за берсеркерство на драккаре - вырезание кровавого орла. Кроме того, непокорные будут кинуты в ямы со змеями сразу после высадки на Готланд и проведут незабываемую ночь с местными гадюками. Клянусь Фенриром, займите свои места за вёслами и успокойтесь!

К моему сожалению, все сразу успокоились. Йомсвикинги замолкли и больше не отваживались на подобное безумство

На самом деле было так

Берсеркер Кьятве сказывал -

Я как-то приносил жертву Одину на пустом капище в Уппсале. Нас было двое всего - я и раб. Только положил раба на камень - пришла бабка. Чувствую, что взглядом сверлит, стоит рядом

Вытаскиваю топор из-за спины, смотрю на неё, а она молвит -

- Моё место теперь возлечь на жертвенный камень, уступи

- Старая женщина, все ветви на ясенях пустые, закидывай петлю куда хочешь

- Нет, я тут хочу уйти, это моё место

Тут раб открыл рот - говорит, мол, уступи ей моё место, а то сейчас разорётся ещё, ну её к Сурту. Делать нечего, я его развязал. Бабка ничем не отличалась от остальных жертв. Спина для вырезания кровавого орла у всех одинаковая

Безумные, старые, блаженные клевательницы зёрен. Забродивший мёд у старых ведьм в головах