Shit happens

Я уже развернулась, чтобы вернуться в дом за ключами от машины и поехать в больницу. Но взгляд упал на дырку в деревянном заборе от выпавшего сучка, из которой на меня смотрел уже знакомый глаз…

— Добрый день, соседушка, — поздоровался Егор, — могу войти? Дело есть.

Я глянула на наручные часы: 06:35. Время плюс-минус есть.

— Добрый день, Егор Васильевич, — ответила я, — заходите.

За забором под башмаками хрустнула ветка, и выпавший сучок в доске забора вернулся на прежнее место.

Невидимая на первый взгляд калитка в заборе открылась, и, осторожно переступая через связующую балку, стараясь не примять траву, вошёл Егор.

Он сразу глянул на место, где вчера стояла тачка с ковром, а потом резко повернулся ко мне.

— Тачку, значит, уже убрала? — хитро улыбаясь, спросил он.

— Ладно, говорите уже. Всё равно всё видели, так? — улыбнувшись, я развела руки.

— Видел-то я, видел. Дело не моё, конечно, но волнуюсь за нас всех. Ты же, как ушла с тачкой на свалку, так и пропала почти на час. Подумал, не случилось ли чего. Я туда. Пришёл, гляжу, а ты чего-то копаешься. Подумал, что ковёр приглянулся. Ну, думаю, мешать не буду, подожду. А ты из этого ковра мужика достала. Подмывало подойти помочь, но ты сама справилась. Подождал, пока тачку во двор закатишь, и домой пошёл.

— Так вот почему мне казалось, что за мной наблюдают, — рассмеялась я. — Ну, хорошо. А что дальше?

— Дальше я гадал, что мне со всем этим делать. Если не зовёшь на помощь, значит, и лезть не нужно. Потом приехала машина, суета в твоём дворе… А когда машина уехала, заглянул к тебе во двор. Не сразу, правда, нужда просто на двор выгнала…

— Ох, Егор Васильевич, — только и смогла сказать я.

— Не перебивай, я ещё не всё рассказал, — нахмурился сосед. — Сперва подумал, что твои гости просто уехали, а ты с этой своей находкой дома осталась. У меня там дальше, — сосед махнул рукой, — ещё один такой глазок в заборе есть. Гляжу, а по двору какой-то мужик ходит. Посмотрел тачку, ковёр пощупал. Дом обошёл, в окна позаглядывал… Шапочка у него на голове ещё такая чёрная, не понять, кто такой. Видать, мужик понял, что в доме никого нет, вышел в калитку и исчез.

— А вот это уже не очень хорошо, — сказала я, почувствовав, как поднялись волоски на руках под рубашкой.

— Но это ещё не всё, — сказал сосед, доставая из нагрудного кармана паспорт. — Вот это я нашёл в брошенной машине в лесу… Как раз накануне твоего приезда. Глянь, никого не напоминает?

Я взяла из мозолистых рук красную книжечку, открыла… и меня, словно кто-то обнял сзади, только что вошедший в жарко натопленный дом с мороза. Дрожащими пальцами я погладила фото мужчины с тёмно-русыми волосами, который смотрел на меня карими глазами.

— Веденеев Руслан Артёмович, — прочитала я вслух... — 33 года… женат. — И где вы говорите, нашли эту машину?

Сосед повернул голову в сторону леса, почесал затылок, а потом выдал:

— Ты бы мне подкинула за информацию. Так, немного, по-дружески, на мешок сахара. Я опару хочу поставить. Курочки у меня. Сгоню сомогоночку и на корма обменяю… А тебя яйцами свежими буду угощать…бесплатно.

— Шантажист и вымогатель, — ответила я, не отрывая глаз от фото в паспорте.

— Нет, Люда, я просто пенсионер, — ответил Егор. — А машина там дорогущая.

— Я дам вам денег на два мешка сахара. Показывайте.

— Ты, давай, выкатывай свою машину, путь не близкий, — кивнул сосед в сторону гаража. — Нам туда ехать придётся.

— Хорошо, — ответила я, — только мне в больницу нужно попасть к восьми утра.

— В больницу? — испуганно отшатнулся сосед. — Так эта кровь на ковре, то, что я думаю? Сильно мужик пострадал?

— Операцию сделали, — ответила я, поднимаясь по ступенькам и входя в дом. — Черепно-мозговая травма и сильный болевой шок с вре́менной потерей памяти. Но всё обошлось…вроде бы... Меня помнит…Заходите.

Он кивнул и, переступив порог, на мгновение замер, бегло окинув взглядом прихожую. Его нос вздрогнул, улавливая тот самый сладковато-металлический запах, который уже въелся в моё сознание, — запах крови, приглушённый мылом и бытовой химией. Он ничего не сказал, но взгляд стал другим — не любопытствующим, а оценочным, отеческим.

Я рванула было в ванную, но он двинулся следом, как тень. Его глаза сразу нашли улики: оцинкованное корыто, где темнела вода над дорогим костюмом, и пластиковый таз — с рубашкой и прочими вещами.

— Погоди, — мягко, но твёрдо остановил он меня. — Не тронь.

— Я просто... Они очень дорогие, — сжалась я, чувствуя себя пойманной школьницей. — Их нельзя просто так...

— Я вижу, что дорогие, — Он потыкал пальцем воздух в сторону корыта... — Шерсть, шёлк. Их, дура, если не знать, только испортить. Холодная вода, специальный порошок... Всё это можно в порядок привести.

Я смотрела на него, и во мне боролись недоверие и безумная надежда. Мне так хотелось спасти эти вещи. Спасти его вещи. Часть того налаженного, роскошного мира, из которого он выпал.

— Ладно, — Егор вздохнул, приняв решение. — Сначала мы с тобой едем смотреть на машину. Вещи я сам в порядок приведу, и здесь... — он повёл носом, — следы отмою. Чтобы духу чужого не осталось. Поняла? Ключи только от дома оставь.

В его словах была такая непоколебимая уверенность, что мне оставалось только кивнуть.

— А ковёр? — вдруг вспомнила я.

— И ковёр потом в одно место уберу. В горную расщелину. Там ему и лежать. Безвозвратно.

— Хорошо, — согласилась я, выходя из ванной. — Ещё нужно собраться. Спала мало, нужно кофе в термос налить, чтобы по дороге за рулём не уснуть. И успеть заехать купить костюм санитарки, чтобы не привлекать внимание в больнице.

— Постой, — остановил мою суету с термосом и банкой кофе Егор, — магазин медицинской одежды откроется в девять, а то и десять. Возьми что-нибудь из шкафа Аллы Ивановны, свекрови своей покойной.

— А…, — обернулась я.

— Ты ничего о своих свёкрах не знаешь?

Я только помотала головой.

— Так, она последние десять лет санитаркой работала. Худющая была, как ты… Отказывалась дома на пенсии сидеть. График удобный и среди людей бывала и дома всё успевала… Эх. Там этот ковид и подхватила.

— Только у меня наличные в машине остались, в бардачке, — сказала я, сняв с крючка сумочку и заглядывая в кошелёк.

— Та, брось. Выедем со двора, тогда и до денег будет. Где кофе? Я тебе термос организую. Иди выбирай себе форму.