Warcraft

Итак, ранее мы узнали о том, как пересобрались Орда и Альянс, как завели новых друзей и приготовились к тому, что в истории останется известно как - Вторая война. А дальше...

Спящий пробудился...

Пока Альянс собирал свою тусовку, чтоб достойно встретить «зелёную» армию, а Орда наращивала мощь для удара на севере, свои хитрые мутки в это время вовсю мутил другой, известный нам товарищ.

Многие века назад Нелтарион предал других Аспектов во время Войны Древних и обратил против них Душу Дракона, но его собственное тело начало буквально разваливаться от той мощи, которую он через себя пропускал. После Раскола он ушёл в глубины, спрятался, надолго выпал из большой игры и затаился. Пока люди, эльфы, дворфы и орки жили своей жизнью, бывший Аспект Земли сидел на самоизоляции, восстанавливался и ждал. Когда началась Первая война и Орда ворвалась в Азерот, Смертокрыл снова зашевелился. А точнее - голоса в его голове, которые видели в орках свой интерес, сами начали подталкивать его к тому, чтобы мелкими шагами помогать оркам, сея ещё больше хаоса, но без лишнего шума, чтобы не привлекать к себе внимание других Аспектов раньше времени. Первым делом он в образе человека метнулся на север и, притворившись знатным дворянином, принял участие в чтении писем с юга. Немного магией, немного харизмой он убедил королей в том, что всё это фигня, сотрясание воздуха и кипиш ради кипиша. После чего вернулся на юг и принял облик орка Чёрной Горы. Месяцами он жил среди ордынцев, наблюдая за ними изнутри. Он смотрел, как они воюют, как устроены их кланы, кто у них принимает решения, кто кем вертит, где чья сфера влияния. Гул’дан считал этого орка лояльным слугой, Чернорук видел в нём гордого бойца Чёрной Горы, а позже и Оргрим принимал его за надёжного союзника. Для Смертокрыла это было идеально. Орда в его глазах выглядела не армией, с которой надо о чём-то договариваться, а огромным живым тараном, который можно вовремя направить туда, куда нужно ему.

К этому моменту у него уже была одна старая цель - максимально портить жизнь собратьям, но не просто так. Драконы теоретически могли ввязаться в войну и явно поддержать сторону «коренного» населения планеты, что не входило в его планы, в отличие от Души Дракона, о которой он не переставал вспоминать. Этот диск он когда-то создал сам во время Войны Древних. Другие Аспекты по глупости вложили в него часть своей силы, думая, что получают оружие против Легиона. В результате Нелтарион получил удавку на шеи собственных собратьев. После чего артефакт помотало, пока наконец его не спрятали под Красногорьем. Его зарыли глубоко в горах, прикрыли чарами и поставили стража - красного дракона Орастраза (Orastraz). Прийти туда и взять артефакт физически он, увы, не мог, а значит, пришлось действовать хитрее.

Среди орочьих кланов, вошедших в наш мир, был клан Драконьей Пасти (Dragonmaw). Ещё на Дреноре они прославились тем, что приручали рилаков - двухголовых летающих хищников. (Уточнение: казалось бы, откуда в названии клана слово «дракон», если драконов не было на Дреноре? Тут, конечно, с ретконами натянули сову на глобус, официальные источники оправдываются так: «На их родном оркском языке клан Драконьей Пасти известен как Nelghor-shomash, или "Крик Зверей", имя, которое они заслужили, научившись приручать крылатых рилаков Дренора. Драконья Пасть с любовью называла своих ездовых животных nelghor, или "верные звери", и позже применила тот же термин к драконам Азерота. Все орки в конечном итоге стали называть драконов nelghor. Название клана Драконьей Пасти никогда не менялось, но его значение, безусловно, изменилось». Собственно... пожали плечами, вздохнули и двинулись дальше.) Во главе клана стоял Зулухед (Zuluhed). Рядом с ним был Некрос Крушитель Черепов (Nek'rosh Skullcrusher). Некрос в молодости был подающим надежды учеником-шаманом у самого Зулухеда, потом под влиянием новой Орды ушёл в партию чернокнижия и бесовщины, но до конца так и не стал частью старой гул’дановской системы. Тем не менее, будучи верным системе кланом, они вошли в портал, приняли участие в Первой войне, перешли под власть Оргрима и готовились к дальнейшим действиям. Вскоре Зулухед стал видеть во снах, как снова летает по небу вместе со своим кланом на огромных, могучих созданиях. Смертокрыл закинул наживку и, постепенно раскручивая своё влияние видениями в голове орка, указал на место и предмет, которые помогут в исполнении его видений.

Орки Драконьей Пасти добрались до тайника под Красногорьем и столкнулись там с Орастразом. Это была их первая настоящая встреча с красным драконом в бою. Договориться, конечно же, не вышло, Орастраз пал, забрав с собой примерно с дюжину орков. Защита тайника была прорвана, и Зулухед приказал Некросу забрать артефакт. Орки сразу почувствовали, что вещь перед ними очень древняя, очень злая и очень полезная. Сам Некрос назвал её Душой Демона, потому что в артефакте всё ещё ощущались слабые следы той скверны, через которую он когда-то проходил во время Войны Древних. В тот же момент уведомление о взломе защитных чар пришло и к Алекстразе. Она поняла, что тайник вскрыт, Орастраз не берёт трубку, значит, скорее всего, что-то случилось или какие-то смертные полезли туда по глупости, а значит, надо лететь и разбираться.

Вскоре сигнал маячка вынесенного артефакта привёл их к Каз Модану, где заканчивался «мирный» переход территории во власть Орды. К тому моменту, как Алекстраза и её драконы долетели, орки успели таки перевести инструкции по управлению артефактом на свой язык (там в видениях и Смертокрыл, разумеется, помог) и знали, для кого удар этой вундервафли будет особенно чувствителен. Силой диска королеву драконов и часть красной стаи сбили уже на подлёте и взяли в плен. С этого момента Орда получила возможность использовать против мира не просто очередное осадное чудовище, а самих драконов. Алекстразу и других сбитых лётчиков увезли в Грим Батол. К началу Второй войны Грим Батол уже давно был не домом, а мрачной, испорченной дырой в горах, куда нормальный народ лишний раз не полезет. Именно там Драконья Пасть устроила свою базу и тюрьму для Алекстразы. Хозяином этой тюрьмы стал Некрос. Зулухед доверил ему и саму Алекстразу, и Душу Демона. Некрос сделался её тюремщиком, палачом и надсмотрщиком одновременно. Для Орды это быстро превратилось в одну из самых ценных побед. Красные драконы и их королева - в цепях, а их полёт и огонь работают на орков. Но что такое пара-тройка драконов? Армии нужны войска, чем больше - тем лучше. Так орки открыли ещё и филиал вебкам-студии, где Алекстразу и консортов заставляли... ну вы поняли что, а потом откладывать яйца. Её потомство собирались растить уже как будущую воздушную силу Орды. Так Орда получила драконов. Для Драконьей Пасти это был естественный переход от рилаков Дренора к драконам Азерота. Для Орды - новый перевес в войне. Для Смертокрыла - очередной идеально сработавший ход. Сам он не лез в грязь руками, зато нашёл тех, кто сделает всё за него: подкинет усиление оркам, отомстит старым друзьям. И рыбку съел, и вообще молодец.

Вторая война: начало

Новособранный Альянс тем временем ждал вестей. Сначала они предполагали, что Орда попробует идти по суше, через Мост Тандола, но разведка донесла другое: орки построили флот и готовятся перебрасывать армию морем. Это меняло всё. Через Тандол они бы шли долго, и у Альянса оставалось бы больше времени. Морем Орда могла ударить гораздо раньше. Лотар приказал остальным частям союза собираться у Предгорий Хиллсбрада, там, где высадка выглядела самой вероятной, а заодно призвал на помощь Даэлина Праудмура и флот Альянса. К этому же времени к армии людей присоединился эльфийский отряд Аллерии Ветрокрылой. Кель’Талас не горел желанием впрягаться в чужую войну по полной, но старый долг перед потомком Торадина всё же пришлось отрабатывать.

Оргрим тоже понимал, что скрывать существование флота вечно не получится. Но и менять план тоже было не вариант, так что сотни кораблей, набитые орками, припасами и всем, что нужно для лихих сражений, вышли в море. Оргрим рассчитывал успеть дотянуться до южного Лордерона раньше, чем люди соберут там нормальную оборону. Но совершенно внезапно флот Орды перехватили у Зул’Дара. Тут у орков сразу начались проблемы. Море было стихией Кул-Тираса, а Даэлин Праудмур прожил на нём всю жизнь. Его корабли были быстрее, маневреннее и куда лучше подготовлены к настоящему морскому бою, чем тяжёлые орочьи посудины, собранные на коленке. Корабли Альянса заходили с флангов, разворачивались, били пушками, забрасывали вражеские суда пороховыми бочками и поджигали их горящими стрелами. Орочьи транспорты горели, рвались и шли ко дну. Люди топили их десятками, и море очень быстро стало жрать и корабли, и самих орков. Если бы всё было настолько просто, Праудмур, скорее всего, просто пустил бы ко дну весь флот Орды ещё до высадки.

Оргрим, разумеется, это прекрасно понимал, поэтому заранее приказал Некросу и клану Драконьей Пасти готовить прикрытие с воздуха. Хоть Некрос и был от этой идеи не в восторге - драконьи всадники ещё только учились использовать такую силу как надо, - спорить с вождём, как известно, не самая лучшая затея. В итоге Некрос отправил к флоту трёх красных драконов. На случай неповиновения у Орды был старый, проверенный аргумент - Алекстраза. Пока она оставалась в цепях, её дети были вынуждены лететь туда, куда им прикажут.

Сначала драконы держались позади орочьих кораблей. Потом, когда Праудмур уже почти дожал флот Орды, они показали себя во всей красе - вынырнули из облаков и рухнули на корабли Альянса. Пламя хлынуло с неба на мачты, палубы и паруса. К чему люди оказались совершенно не готовы: пушки могли ломать корабли, глушить рыбу, но не драконов. Несколько судов сгорели почти сразу. Праудмур понял, что противопоставить ему нечего, а если продолжить упорствовать, то можно потерять и весь флот. Он приказал отходить. Корабли Альянса рассеялись по морю, а Орда получила то, ради чего всё и затевалось, - дорогу к побережью Лордерона.

Высадка у Хиллсбрада прошла почти без помех. Основные силы Альянса уже подтянулись в регион, но выстроиться как следует и закрыть весь берег не успели. Орда вышла на сушу и сразу пошла вглубь. Некрос попытался заставить красных драконов продолжить бой уже на берегу, но что-то пошло не так. Драконы слушались ровно настолько, насколько это было нужно для спасения флота и сохранения собственной матери. Они жгли людей, когда их гнали в бой, но делали только самый необходимый базовый минимум. Оргрим быстро понял, что прямо сейчас толку от них на земле будет меньше, чем возни, оставил их у побережья и двинул армию дальше. Перед ним стояла прежняя цель - выйти к сердцу Лордерона кратчайшим путём.

Лотар этот замысел понимал. Если Орда прорвётся слишком быстро, столица Лордерона окажется под ударом, а за ней может посыпаться и весь союз. Поэтому он начал срочно сгребать войска на северных и западных подступах. Люди были уставшими после марша, часть солдат вообще впервые видела орков не в рассказах, а вживую. Здоровые зелёные твари с клыками, волками, ограми и рыцарями смерти производили нужный эффект. По рядам Альянса пополз устрашающий холодок, на штанишках у некоторых начали расползаться тёмные пятна. Очень вовремя к этому моменту паладины уже закончили своё обучение и красиво проскакали вдоль строя. Один вид их сияющих доспехов, винировых зубов и огромных молотов быстро напомнил многим, что перед ними не конец света, а всего лишь враг, которого тоже можно поломать.

Первый удар Орды пришёлся по передним порядкам людей. Зелёная масса пошла вперёд под ордынские барабаны, и земля быстро превратилась в месиво из железа, грязи и крови. Аллерия со своими эльфами била по орочьим рядам стрелами. Кадгар и маги Даларана начали лупить по наступающим заклинаниям. Лотар держал центр. Орда давила грубо и тяжело, как и умела, рассчитывая смять оборону одной силой натиска. Альянс стоял хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем рассчитывал Оргрим. Для севера это и стало настоящим началом Второй войны. Моментом, в котором смешались не только кони и люди, но вообще всё, что можно и нельзя.

Посреди боя вперёд вышли рыцари смерти. Старые чернокнижники Гул’дана в мёртвых человеческих телах впервые по-настоящему показали себя в большом сражении. Они подняли жезлы, ударили тёмной магией, и по рядам Альянса пошёл страх. А так как вероятность резиста была крайне мала, то люди валились с коней, хватались за головы, изо ртов и ушей шла кровь. За ними потянулся и едкий туман смерти. Падшие начали подниматься и тянуться обратно к бою уже против своих бывших товарищей. Оргрим наблюдал за этим с тяжёлым смешанным чувством. Вся эта мерзость была ему отвратительна, но теперь он своими глазами увидел, на что это оружие способно. На какое-то время давление рыцарей смерти действительно начало ломать строй людей.

В ответ на это во всей красе показали себя паладины: Утер, Туралион, Гавинрад и остальные ударили навстречу тьме Светом. Белое сияние пошло по рядам Альянса, разогнало часть смертного тумана, ослабило поднятых мертвецов и не дало людям окончательно посыпаться. Паладины лечили раненых, ободряли шуткой испуганных, вытаскивали бойцов обратно в строй и возвращали им то, что в такой момент теряется первым, - храбрость. Солдаты Альянса выпрямились, перегруппировались и пошли вперёд уже не как стадо баранов, увидевшее новые ворота, а как армия, которая ещё кой на что способна. Так в этом бою старые ордынские рыцари смерти впервые сошлись с новой силой Альянса - паладинами Серебряной Длани.

Битва в Хиллсбраде не дала быстрой победы никому. Орда не смяла Альянс одним рывком. Альянс не отбросил Орду назад к морю. Схватки ещё полыхали по региону, но Оргрим уже понял главное: чем дольше он будет топтаться здесь, тем больше времени даст людям на подвоз новых войск. Кратчайшие дороги к столице они держали крепко. Значит, надо было уходить восточнее, через Внутренние земли, искать новый путь на север и заодно закрывать старый долг перед теми, чья помощь теперь становилась слишком полезной, чтобы про неё забывать. Речь шла об Амани. Оргрим ещё раньше обещал их представителям, что, если они помогут им, Орда освободит их вождя Зул’джина (Zul'jin), и самое вкусное - то, о чём лесные тролли мечтали веками: снова залить эльфийские земли кровью и вломиться в Кель’Талас.

Во время боёв в Хиллсбраде Зул’джин как раз сидел в человеческом плену рядом с Дарнхолдом. Оргрим не стал перекладывать это дело на кого-то другого и сам возглавил отряд, который должен был вытащить тролльего вождя наружу. Орки перебили охрану, вытащили Зул’джина из клетки и предложили ему то, что для него имело настоящий вес. Не дружбу, не новенький велосипед, а войну против эльфов. Сначала Зул’джин упирался. Он был вождём Амани и не собирался становиться чьим-то слугой. Оргриму пришлось объяснять всё ещё раз: Амани не будут частью Орды как покорённый народ, исключительно деловые отношения, как вон с гоблинами, вот ваша копия контракта, распишитесь здесь и здесь.

Этот союз был выгоден обеим сторонам. Тролли Амани отлично знали восточные земли, перевалы, тропы и подходы к эльфийским рубежам. Они не просто шли рядом с Ордой, а вели её туда, куда та без них шла бы дольше, тяжелее и с большими потерями. По пути Зул’джин поднимал другие племена лесных троллей под свои знамёна. Орда после Хиллсбрада получила не просто горстку новых бойцов, а проводников, разведчиков и людей, для которых поход на север был не очередной фазой войны, а личной вендеттой.

Ты туда не ходи, ты сюда ходи...

Пока Оргрим уводил основную массу войск на восток, часть Орды осталась прикрывать этот манёвр. Впереди шли орки под командованием Варока Саурфанга (Varok Saurfang). Это была тяжёлая, жёсткая часть армии, которая должна была сдержать Альянс и не дать Лотару вовремя догадаться, что половина Орды уже утекает на север. Манёвр сработал. Пока союзники ещё дрались в Хиллсбраде, Орда уже входила во Внутренние земли.

Во Внутренних землях Орду встретили не люди и не эльфы, а дворфы Громового Молота. Эти ребята жили там обособленно, ни с кем особо не общаясь, кроме грифонов, которые и были главной силой клана. Для Орды это стало неприятным сюрпризом. Красные драконы у орков уже были, но в тот момент они оставались привязаны к флоту и побережью. Во Внутренних землях Орду встретили именно грифоны. Курдран и его всадники налетали сверху, били внезапно, осыпали орков бомбами, матюками и молниями, а потом снова уходили в облака. Для тяжёлой армии, которая шла по скалам, тропам и перевалам, такое было немножко, очень неприятно. Оргрим понял, что если просто тащиться дальше под этими налётами, путь к северу быстро превратится в мясорубку. Тогда он ударил прямо по Пику Орлиного Гнезда. Расчёт был простой - если угрожать столице Громового Молота, дворфы стянут туда всех всадников и ослабят давление на основную армию. Вокруг Пика Орлиного Гнезда вспыхнула тяжёлая драка, и, в очередной раз поделив армию ещё на две части, Оргрим с одной половиной проскользнул дальше на север. Когда Лотар и основные силы Альянса добрались до Курдрана, оказалось, что часть Орды уже ушла. Остатки орков и троллей у Пика Орлиного Гнезда союзники отбросили, а сам Курдран после этого уже без лишних разговоров окончательно закрепился как верный сторонник Альянса.

Примерно в этом же хаосе в какой-то момент с цепи Орды сорвалась и наша старая знакомая Гарона. После убийства Ллейна ей не дали просто уйти. Оргрим схватил её, выбил из неё всё, что можно было выбить о Совете Теней (фулла нет), но потом пощадил и приставил к ней орка Эйтригга (Eitrigg), чтобы тот следил за ней как за опасным, но пока ещё полезным инструментом. Гарона всё это время жила под надзором, но доверия к Орде у неё уже не осталось. Во время боёв во Внутренних землях, когда вокруг снова стало слишком много крови и суматохи, она воспользовалась случаем и сбежала.

Ушастая часть войны

Дальше путь Орды вёл уже к тем, ради кого Зул’джин вообще и впрягся в эту историю. Кель’Талас был старым врагом Амани и при этом далеко не самой удобной добычей. Королевство длинноухих защищал Бан’динориэль - дорогой магический барьер, завязанный на сеть рунических камней по границам страны. Эти пограничные камни скрывали эльфийскую магию от чужих глаз и одновременно ослабляли всякую магию чужаков внутри эльфийских земель. Для троллей Амани эта система была старинной попоболью. Именно из-за неё они веками не могли попасть на эльфийские празднества, чтоб как следует навалять этим «городским» за шум-гам и отомстить за все их надменные злодеяния.

Когда Орда и Амани добрались до эльфийского королевства, выяснилось, что просто так вломиться туда всё равно не получится. Бан’динориэль давил на магию троллей, бил по орочьим колдунам и превращал поход в ползание по зыбучим пескам. Тогда за дело взялся Гул’дан. Он понял, что бить надо не в сам купол, а по «ногам». Один из рунических камней был захвачен и осквернён. Связь внутри защитной сети пошла трещинами, а сам Гул’дан начал использовать силу захваченного камня для своих экспериментов. Щит не рухнул в одну секунду, но его защита ослабла достаточно, чтобы Орда и Амани смогли ворваться глубже в эльфийские земли.

Кель’Талас в очередной раз воочию убедился, что проблему не стоит недооценивать. Те самые эльфы, которые ещё недавно думали, что люди опять где-то сами не справились, сами виноваты, пусть сами расхлёбывают (ладно, вот вам жмень наших ребят, чтоб вы не гундели), теперь воочию увидели Орду, да ещё и в союзе с троллями, уже у своих границ. Лес загорелся. Пограничные области начали сыпаться. Тролли шли мстить. Для них это была старая война за земли предков и святыни, для Орды - цена союза с Амани и удобный способ втащить Кель’Талас в мясорубку по полной. Оргрим изначально смотрел на всё это без особого трепета к тролльей жизни и проблемам. Ему нужна была выгода. Союз с Амани давал ему проводников, ещё больше бойцов и дорогу дальше на север. Зул’джин в ответ получал то, чего хотел больше всего, - возможность вцепиться в горло эльфам. Пока Альянс пытался удержать юг и залатать дыры после Хиллсбрада, Орда уже тащила войну в новую сторону. Она обошла прямой путь, зацепила во Внутренних землях Громовой Молот, подожгла эльфийский рубеж и заставила Кель’Талас вступать в войну уже не символически, а по-настоящему, что, с другой стороны, лишь сильнее толкало их в полноценные объятия Альянса.

К моменту наступления Орды в землях эльфов, Аллерия уже была среди немногих в Кель’Таласе, кто с самого начала не строил иллюзий насчёт Орды. Она ушла на юг ещё раньше и привела своих следопытов к Альянсу, понимая, что рано или поздно орки доберутся и до её дома. Когда леса Кель’Таласа начали гореть, а по ним пошёл орочий аромат вместе с троллями Амани и красными драконами, Аллерия повела союзные силы обратно к Луносвету, где её встретили её сёстры, прославленные следопыты из рода Ветрокрылых: Сильвана (Sylvanas) и Вериса (Vereesa). Сильвана (будучи в звании генерала армии следопытов) быстро подняла оборону, а Аллерия вместе с ней повела эльфов навстречу Орде, пока Туралион подводил силы Альянса.

Бои в эльфийских лесах получились тяжёлыми и очень злыми. Орки шли вперёд грубой силой, тролли Амани шли рядом и дрались уже не только ради союза, а ради старой мести. Красные драконы поливали лес огнём с неба. Аллерия и Сильвана собирали следопытов, били по Орде из леса и пытались держать врага на расстоянии. Туралион подводил силы Альянса, чтобы зажать Орду между эльфами и людьми. Лес шумел, деревья гнулись, эльфийские поселения отступали к столице, а на подступах к Луносвету пришлось поднимать уже всё, что у Кель’Таласа было под рукой припасено на случай судного дня.

Но здесь у Оргрима была своя логика. Кель’Талас нужно было ударить, ослабить, но не обязательно долбиться в него до полного изнеможения, пока столица Лордерона ещё стоит. Когда стало ясно, что эльфы и подошедший Альянс не развалятся одним быстрым рывком, Орда снялась и повернула к куда более важной цели - к столице Лордерона. Для Амани это выглядело как очень плохой поворот событий. Тролли хотели продолжать резню в Кель’Таласе, мстить за всё и вся, а не смотреть, как орки снова думают о своих главных целях. Поэтому часть Амани осталась драться до крови, до смерти. И пока Туралион и союзники боролись на эльфийском фронте, Оргрим уже вовсю топал туда, где можно было снести весь союз за раз. Дорогу туда Орде открыл не только меч, но и человеческая трусость. Эйден Перенольд, король Альтерака, быстро сообразил, что его горное королевство стоит уж слишком близко к линии войны. Вместо того чтобы по плану держать перевалы для Альянса, он пошёл на сделку с Оргримом. Условия были простые: Альтерак пропускает Орду через горы, не мешает её движению и получает взамен обещание, что его земли не будут разорены. Чтобы прикрыть предательство, Перенольд выставил войска не там, где шла Орда, а севернее, а посланца Лотара, который привёз приказ вести силы к столице, вообще приказал убить. Так Орда прошла через Альтеракские горы быстрее, чем должна была, а Альянс слишком поздно понял, что в его рядах оказалась крыса.

После этого война покатилась уже прямо по северу Лордерона. Орда давила дальше, жгла и ломала всё, что мешало пути. На её пути легли Тирисфаль и Стратхольм. Орки классически ломали дороги, били по снабжению, ломали вышки 5g и вообще любую связь между остатками эльфийского фронта и остальным Альянсом. К этому моменту Гул’дан тоже успел наиграться с эльфийскими камнями, выжать из них все магические соки и поднял первых полноценных магов-огров. Орда становилась всё грязнее, всё разнообразнее и всё опаснее.

Но пока Оргрим вёл войну к столице, Гул’дан уже давно вёл свою собственную. Незадолго до падения Штормграда, когда люди уже шли убивать Медива, Гул’дан влез в разум Хранителя и вырвал из него то, что ему было нужно, - местонахождение Гробницы Саргераса. Именно из-за этого он тогда и свалился в кому, а очнувшись уже при Оргриме, сразу понял, что однажды всё равно попытается уйти за этой силой. Все его новые кланы, все уступки Оргриму, вся показная полезность были нужны в том числе для того, чтобы дожить до удобного момента и сорваться туда, куда его тянуло с самого начала.

Вскоре огромная армия Орды подошла к столице. Если осада Штормграда велась силами орков с небольшой присыпкой огров, и они сумели одержать победу, то здесь, казалось бы, всё решено. Орки, тролли, огры-маги, рыцари смерти и, конечно же, наездники на драконах. Всё это войско шумело и лихорадило в предвкушении битвы, которая должна была стать последней.

А как она прошла и что ещё было потом, мы узнаем в следующей части) Всем спасибо большое, дорогие друзья, и до новых встреч) И еще раз всем спасибо за ваши подписки и активности, подаренный майбах и коллекционку "Миднайта" (шутка, вы итак лучшие и я вам за это благодарен). Теперь вот думаю, что еще такого интересного рассказывать вам, помимо Варкрафта... но это как-нибудь потом, как придумаю)

P.S. За ошибки и прочее прошу прощения, постараюсь понаходить при перечитывании, ибо редактирую в дороге с телефона, что дико неудобно) Спасибо за понимание.

После того как огрская хватка наконец ослабла и орки перестали жить в мире, где в любой скучный вторник тебя могут утащить в рабство (дай бог, не сексуальное) куча пузатых предков, у них началась новая, почти непривычная эпоха. Эдакая самая настоящая орочья повседневность: выживание, накормить семью, анжумания, уважать землю, не сцепиться с соседями, пресс качат. Орки были народом, который рассыпался по миру на кланы, потому что так было проще жить: каждый клан держал свои охотничьи угодья, свои стоянки, свои привычки и своих старших - эдакие мини-«бригады» или клубы по интересам. При этом все помнили, что где-то там, за горизонтом, живут такие же орки, только с другим говором и другими песнями.

Кланы в те времена отличались друг от друга не только «политикой» и характером, но и названием, которое у каждого клана отражало какие-то свои традиции. Живущий в суровой северной местности клан Морозных Волков (Frostwolf Clan) завёл верную дружбу с волками. Дружбу крепкую, многолетнюю, в которой волки стали не просто их слугами, а спутниками, которые ходят рядом, греют, предупреждают о чужаках и вместе с орками идут на охоту.

Там, где одни дружили с холодом и зверем, клан Чёрной Горы (Blackrock Clan), напротив, задружил с камнем и тяжёлым ремеслом. Собственно, благодаря масштабной добыче чёрной руды и развитию кузнечного дела они и взяли себе такое название. Эти орки с детства знали вес молота и цену железа, а сам характер клана был прямой, как удар молотом: меньше разговоров - больше дел.

А ещё были: клан Песни Войны (Warsong Clan), которые всегда врывались в бой с песней и задорными криками; клан Кровавой Глазницы (Bleeding Hollow) с интересным обычаем, где будущий вождь проходит ритуал и жертвует глазом, получая видение собственной смерти; или вот клан Призрачной Луны (Shadowmoon Clan), который… который тупо назвался в честь местности, где обитал - почему бы и нет. И таких приколов было много, они были разные. В общем, кланы разбрелись по всему континенту - сеять разумное, доброе, вечное, лок’тар огар.

А над всеми этими различиями стояло то, что делало орков одним народом даже тогда, когда они жили далеко друг от друга: шаманизм. Возможно, они хотели стать шаманом-королём, но это не точно. Шаманизм оказался потрясающим способом жить в мире, который постоянно пытается тебя сожрать. Орки научились договариваться со стихиями - не подчинять их, не «принуждать», а именно уважать и просить о помощи. Трон Стихий стал для них не просто точкой на карте, а своеобразным центром силы, где орки ощущали: огонь, вода, воздух и земля - не просто явления, а живые силы, братаны-братишки, с которыми можно и нужно дружить. Именно шаманы, аки могучие Ленины, начали вести свои кланы к коммунизму светлому будущему и чаще всего становились теми, кто тушит возникающие конфликты. Потому что когда у тебя есть связь с духами и предками, то ты становишься прям «ну ващеее». Ну в общем, тебя слушают и уважают.

Но были в этой «мирной» жизни и свои минусы, конечно, от которых не спасают ни сила, ни отвага с честью. Одним из самых неприятных «минусов» была Красная оспа. Эта мерзкая болезнь появилась, когда огры Гории в отчаянной попытке одолеть орков полезли туда, куда не стоило, ещё и не смыли за собой, и руки потом не помыли. А если конкретнее - сунулись к арракоа и напортачили с проклятием Сете, которое по итогу переродилось в оспу. Болезнь выжигала изнутри, косила стойбища, заставляла шаманов и лекарей неделями сидеть у костров, варить отвары, искать травы - ибо скилл на хилл открывается позже, а что такое больницы, никто и знать не знал. В общем, как видно, обычная, классическая жизнь: радости, невзгоды - всего понемногу.

Прошли годы, жизнь шла своим чередом, когда случилось событие, которое орки сначала даже не смогли толком объяснить. С неба упала «гора». Не обычная звезда, а прям что-то огромное, чужое, словно не из этого мира. Они увидели только факт: вот лежит огромная штука, которой тут раньше не было. Они действительно не знали, что это такое. Ведь если бы они знали… но они не знали...

Ошу'ган, он же Генедар, он же «интердименшионал спейсшип»

Отвлечёмся и отмотаем время чуть назад. Побег с Аргуса для дренеев действительно не стал «хэппи эндом». Они уходили в спешке, под преследованием, бросая всё, что не успевали унести, и по-настоящему ценного у них оставалось немного: вера в Свет, кристалл Ата’мал, который был одновременно святыней и инструментом, и наару - несколько существ Света, которые держали этот народ на плаву, пока дренеи мотались от мира к миру и каждый раз убеждались, что до «последней остановки» ещё очень далеко.

В какой-то момент им наконец попался мир, который показался правильным именно своей неприметностью. Далёкий, без громкой космической вывески: не центр вселенной, не забытая столица какого-нибудь пантеона и не «место силы», ради которого сюда бы кто-то пришёл специально. Для дренеев это и было спасением. Они назвали этот мир Дренором (Draenor) - «приютом изгнанников» - и уже предвкушали строительство новой цивилизации, но внезапно, на подлёте, начались проблемы...

На борту назревала беда: один из наару, К’ара (K’ara), начал терять связь со Светом, и силы Бездны стали его поглощать. Для наару это известный баг прошивки или расовый прикол (кому как): Свет и Бездна у них не просто «две школы магии», они связаны так, что при ослаблении одно начинает уступать место противоположному. Внутри корабля быстро запахло жареным. Потоки Света и Бездны начали схлёстываться прямо на Генедаре, угрожая убить каждого, кто окажется рядом. Велену пришлось вмешаться и буквально выпнуть К’ару из корабля (невзирая на то, что ранее он сам просил дренеев это сделать, чуя, куда всё катится), чтобы спасти остальных. Но даже это стоило слишком дорого: Велен был ранен и потерял значительную часть сил, а его дар предвидения сильно ослаб. Двое других наару оказались слишком истощены, чтобы безопасно «посадить» корабль. Со всего маху Генедар рухнул на поверхность Дренора. При падении погиб наару Д’оре (D’ore) и множество дренеев. Когда всё стихло, на месте корабля осталась огромная кристаллическая масса - то, что очень скоро станет как новый модный ТЦ: приедут смотреть все, даже из глухих деревень.

Выжившие дренеи впервые увидели Дренор своими глазами. Мир был красивый, опасный и совершенно незнакомый. К’уре (K’ure), третий наару, оставшийся внутри обломков, сказал им первое и самое важное: тикайте, хлопцы, корабль повреждён (а то мы не заметили). Он понимал, что К’ара успел тронуть его влиянием Бездны, и не хотел, чтобы эта зараза коснулась остальных через Генедар. Поэтому Велен, раненый, но не сломленный, сжал яйца в руке, собрал людей и начал действовать так, как действуют те, кто выживает не первый раз.

Первым делом он создаёт летучий отряд скаутов-разведчиков Рангари (Rangari). Ведь прежде чем строить города, нужно понять, что это за планета, кто на ней живёт, где ближайший блэкджек, а где лучше не появляться. Параллельно Велен понимает, что после крушения видеть будущее стало куда сложнее. До кучи, когда он потрогал потемневшего наару, в его разум начинали заглядывать хаотичные, злые образы, связанные с Бездной. Поэтому он создаёт Совет экзархов — чтобы не тянуть эту лямку в одного.

В первую бригаду управленцев вошли: Наяэль (Naielle) - глава Рангари и новая предводительница разведчиков; экзарх Хатаару (Hataaru) - главный рукожоп инженер и механолог; Акама (Akama) - руководитель воинов Света и защитников народа; и Кушанашвили Отаар (Othaar) - с самой ответственной миссией: понять судьбу наару, понять, что стало с Д’оре, и узнать, сколько точно «бездны» в граммах нужно, чтобы поглотить наару окончательно. Позже Отаар возглавит Ша’тар (Sha’tar) - эдакий НИИ, где изучали наару и поддерживали связь с ними.

Дренеи начали расселяться и строиться. Они не хотели с ходу лезть во все стороны и тревожить местные народы. Но Рангари всё чаще находили признаки того, что падение Генедара оставило на мире след. Свет и Бездна в одном флаконе дурно повлияли на Дренор: первобытные и крушители выходили из своих анклавов, агрессия природы усиливалась, птицы начали гадить сверху. Велен решил, что ответственность частично лежит на дренеях, и они должны исправить свой косяк. Для этого начали строить посты и города по всему Дренору, связывая их каналами тайной магии. Так и появились храм Карабор (Karabor) в Долине Призрачной Луны, Шаттрат (Shattrath) - «Обитель Света» - и многие другие.

Вскоре дренеи замечают, что смерть на Дреноре вокруг них ведёт себя… странно. Один из адептов Ша’тар, Маладаар (Maladaar), почувствовал, что с душами дренеев, погибших при падении Генедара, происходит какая-то непонятная фигня. Останки Д’оре стали ближе к Бездне и начали притягивать души. Казалось бы, и что? Но прикол оказался в том, что когда души приближались к наару, живые дренеи могли общаться со своими умершими. Для их народа это было не «чудо», а «ну нахер». Велен приказал Маладаару немедленно укрыть останки Д’оре в изолированном месте на окраине Тероккара. Там Ша’тар построили огромный мавзолей. Его назвали Аукиндоном (Auchindoun), а сам Маладаар стал экзархом Совета и предводителем аукинаев - тех, кто занимался умершими и защищал души.

Параллельно с этим у обломков Генедара происходила другая, не менее особая, уличная магия. Наару К’уре, запертый внутри, тоже оказывал влияние на мир. Как и останки Д’оре, он начал притягивать души умерших - но этот пошёл ещё дальше и наладил связь с духами орков. Как только орочьи шаманы почувствовали, что связь с предками, с 2G улетела до немыслимого LTE, тут же начались регулярные паломничества к кристаллической горе. Некоторые духи орков, на которых повлияли силы Света, становились мудрее, чем были при жизни, и их наставления превращались в целую традицию. Кланы слушали их охотно, тщательно записывали, потому что «предки» давали разные советы и сами кайфовали, что получают возможность говорить с живыми.

Вскоре у подножия горы, которую назвали Ошу’ган (Oshu’gun) — «Гора духов», два раза в год орки начали собираться неподалёку на опен-эйр под названием Кош’харг. Мир, дружба, жвачка, связь с предками, шаманские рейвы. Дренеев это поначалу напрягло. Они понимали, что любое вмешательство в этот процесс приведёт к классическому вырезанию деревень и дикой поножовщине. Если отрезать орков от их предков - это почти гарантированная война. Если К’уре глубже провалится в Бездну - последствия могут стать ещё хуже. Поэтому выбрали… лёгкий куколдизм: смотреть и особо не влезать.

При этом влияние Бездны на орков тоже проявилось, и достаточно хреновенько. Когда Генедар упал, небольшой клан орков - даже не клан, а так, сброд - живший в пещерах под Награндом, почувствовал зов. Это были изгнанники, которых помечали белыми знаками на лице: те, кто во время обряда «зацепили» Пустоту, слегка поехали кукухой и были изгнаны. Со временем они прокопали туннели к Ошу’гуну и начали изучать пришельца. Они попали под влияние тёмных сил, которые просачивались под землю от медленно угасающего наару, вступили в контакт с повелителями Бездны, получали апокалиптические видения, слушали death metal и подкасты о тёмной магии. Их кожа стала бледной, и они начали называть себя бледнокожими.

Помимо орков, огры знали о дренеях буквально с первого дня их появления, потому что крушение Генедара нельзя было пропустить при всём желании. Это вызвало у огров интерес, и они отправили разведчиков, чтобы выяснить, что у них там происходит и чего им надо. А когда дренеи основали Шаттрат, огры вообще пришли в бешенство: для них это выглядело как непрощаемая наглость - построить город на их кадастровых участках, на руинах столицы Горианской империи. Новый правитель огров решил идти войной на Шаттрат.

Война получилась короткой. Несмотря на численное превосходство огров, оборона Шаттрата отбила атаку. Затем Воздаятели под руководством Акамы ударили вглубь строя и убили всех его генералов. Велен вышел на стену города, окутанный сиянием Света, и сказал ограм уйти домой - их не тронут. Как известно, быстрые ноги ничего не боятся, поэтому огры ушли.

Так и выстраиваются новые отношения на планете: орки постепенно привыкают к новым соседям, никто не связывает появление святыни и дренеев воедино. Во-первых, мир большой - мало ли откуда они пришли? Во-вторых, к моменту, когда дренейские города начали реально расти и их стало заметно на карте, прошло уже много лет после крушения, и для орков Ошу’ган уже постоянная точка со своими традициями. Ну и в-третьих, сами дренеи первое время старались не высовываться без особой надобности, поэтому всё выглядело так, будто сначала всегда была гора, а где-то потом появились дренеи.

Великие имена

Кош’харг, ставший постоянной традицией для орков, был тем редким мероприятием, когда кланы собирались вместе не ради войны и не ради добычи. Равноденствие, Награнд, тень Ошу’гана, фонарь, аптека, костры и флаги, состязания, обмен новостями, а главное - правило, которое держало этот праздник живым: на священной земле нельзя устраивать никакую драку. Если кто-то начинал забываться, шаманы выдавали отрезвительных люлей и выставляли с праздника.

Однажды на один из праздников в составе клана Морозного Волка приехал юный Дуротан (Durotan), сын вождя клана Гарада. По традиции вечерами его, как и всех молодых, держали в стороне от взрослых разговоров, что знатно подогревало молодую пятую точку. Однажды, желая узнать, о чём же там шепчутся взрослые, он выскользнул из палатки и столкнулся с Оргриммом Молотом Рока (Orgrim Doomhammer), сыном Телкара из клана Чёрной Горы. Они быстро упёрлись друг в друга: оба привыкли считать себя быстрее, выше, сильнее друг друга, но очень скоро они сделали то, что по тем временам считалось почти невозможным - стали друзьями. Дружба между кланами тогда воспринималась как что-то странное и из разряда вон. С того момента их отношения перестали быть случайной встречей на празднике и превратились в настоящую дружбу, которая держалась на постоянном внутреннем соревновании и взаимном признании.

Прошло время, и судьба однажды свела их с дренеями. В Тероккарском лесу они попали в беду, когда в очередной раз мерялись тем, чем обычно меряются молодые люди, и спаслись только потому, что рядом оказался отряд дренейской стражи. Командиром был Ресталаан (Restalaan), глава стражей Телмора. Он сказал, что Телмор торгует и с Северными Волками, и с Чёрной Горой, отвёл их в безопасное место и предложил остаться. Отставить пошлые мысли.

Дорога к Телмору показала оркам, что дренеи живут иначе. Город был скрыт защитой, и Ресталаан провёл их внутрь, используя кристалл и произнеся фразу на своём языке. Так Дуротан и Оргримм впервые узнали о камнях Ата’мала: дренейских святынях, связанных со Светом. Помимо этого они поняли главное: у дренеев есть вещи и силы, которые работают не так, как орочья магия и шаманизм, и это нельзя списать на трюки. Ну и еще они познакомились с самим Верленом и узнали чуть больше о культуре Дренеев.

Тем временем в космосе

После Войны Древних Пылающий Легион не «успокоился», а просто сменил тактику. Первое вторжение в Азерот закончилось тем, что источник, через который демоны шли в мир, был уничтожен, и Саргерас понял неприятную вещь: второй раз так же грубо и без предварительных работ он не войдёт. Для широкого и устойчивого портала нужна была чудовищная энергия, а ещё нужно было, чтобы жители Азерота были сломлены заранее и не выделывались, как в прошлый раз, когда легионы демонов мирными рядами пойдут по земле. Поэтому Саргерас начал искать другой путь проникновения и другой ключ к миру. И, как мы с вами уже знаем, со своей стороны он его нашёл.

Параллельно шла своя, более личная война Кил’джадена. Для него побег Велена с дренеями стал неким унижением, которое он постоянно прокручивал в голове. Особенно, наверное, перед сном. Он годами и веками гонялся за беглецами, вычищая миры, по которым они проходили, и каждый раз опаздывая буквально на шаг. И вот однажды его агент, демон Талгат (Talgat), наконец-то нащупал след. Сигнал был простой: после крушения Генедара на Дреноре в Круговерти Пустоты прокатилась волна энергии, и Талгат понял, что это не просто «случайный бдыщ», а знак наару и тех самых беглецов, которых приказывали найти любой ценой. Талгат добрался до Дренора, увидел, что дренеи действительно осели здесь, и доложил Кил’джадену.

Но Кил’джаден не бросился на Дренор «в лоб». Он быстро понял, что тактика выжженной земли в очередной раз не сработает, а Легиону в тот момент нужна была не просто месть и тотальная аннигиляция, а ещё и новый инструмент для будущего Азерота. Поэтому Кил’джаден смотрит на Дренор шире и замечает главное: рядом с дренеями живёт огромный, интересный народ - орки: сильные, коричневые, многочисленные, племенные, с культом силы и злые как черти (ну когда надо). И тогда месть превращается в план: использовать орков как оружие, сначала чтобы стереть дренеев, а затем - чтобы открыть себе дорогу дальше. План начинает набирать обороты. Талгат собирает сведения об орках, их кланах, привычках и слабостях, а Кил’джаден начинает искать в орочьем обществе того, через кого можно поджечь весь народ изнутри. Кого-нибудь такого слабенького, ведомого, какого-нибудь такого… Гул’Дана (Gul’dan)...

Гуляй Гул'Дан

Гул’дану по жизни с самого начала не повезло. Он родился в Горгронде - калекой, слабым, деформированным и вообще фу лох. Для орков это почти приговор. Над ним издевались, его унижали, плевали в спину (он при этом не был впереди), и чем дальше, тем больше в нём копилась злость на клан и обидка на весь мир. В какой-то момент всё дошло до того, что его действительно попытались запинать насмерть - просто чтобы избавиться. Тогда вмешался старый шаман: остановил толпу и сказал Гул’дану, что видит в нём «величие», и если он хочет узнать свою судьбу, пусть идёт к Трону Стихий. Гул’дан подумал, что это розыгрыш, вспыхнул, отказался - что стало последней каплей для соплеменников (слово шамана - закон) - и его изгнали.

Дальше были месяцы голода и одиночного скитания, возможно, не самых легальных способов заработка на жизнь. В какой-то момент он всё же дополз до Трона Стихий. Он не пришёл туда с уважением, как настоящий шаман. Он пришёл как человек, который готов продать себя кому угодно, лишь бы это наконец прекратилось. Он предложил служение стихиям, попросил дать ему хоть что-то… и стихии подошли… но, быстро оценив масштаб трагедии (возможно, запах), они тотчас отвернулись от него. На самом деле, конечно же, они почувствовали тьму и ярость в нём и оттолкнули его так же, как раньше оттолкнул клан.

В тот момент, когда Гул’дан остался у Трона Стихий один, униженный и окончательно пустой, с надеждой, что хоть кто-то выйдет к нему на связь, к нему кто-то всё же вышел. Правда, это был не дух предка и не стихии. Кил’джаден нашёл свою марионетку. Демон не давил силой, он поступил проще: дождался отчаяния и предложил ответ. Не утешение - власть и силу. Гул’дану пообещали могущество, которого у орков никогда не было, и объяснили, что он не жертва, а будущий инструмент наказания для мира, который его сломал. Гул’дан согласился. Так появился первый орк-чернокнижник.

Кил’джаден действовал не как «учитель», а как жёсткий господин, которому нужен результат. Он научил Гул’дана магии Скверны, но предупредил: эту силу пока нельзя показывать всем подряд (это тебе сейчас, но это на день рождения). Орки суеверны, дренеи рядом, шаманы влиятельны - значит, действовать надо аккуратно, но сильно. Гул’дан оказался способным учеником, учился быстрее, чем ожидали, и очень скоро перестал быть просто «калекой». Он стал тем, кто впервые в жизни чувствует себя сильным, - и это чувство оказалось наркотиком.

Первое, что он сделал с этой силой, было ожидаемо и предсказуемо. Он вернулся туда, откуда его выгнали. Вождь напомнил ему, что дороги назад нет, и тогда Гул’дан закатал рукава и показал, что сейчас тут не будет ни дороги, ни места, куда стоит идти. Он убил вождя, устроил расправу над бывшими соплеменниками и выжег деревню в пылюку. Добил даже старого шамана - единственного, кто когда-то попытался не добить его, а направить. Гул’дан забрал его посох и кольцо и ушёл. С этого момента его прошлое было уничтожено, и он мог жить только одним - будущим, которое ему пообещали демоны.

Дальше Кил’джаден уже использовал Гул’дана как рычаг. Ему нужен был агент среди орков, который сможет ломать их изнутри и направлять в нужное русло, и Гул’дан идеально подходил: он презирал свой народ и был готов сделать с ним всё что угодно, благо конституцию и свод законов орки ещё толком не написали. Но чтобы заставить орков «созреть», нужно было выбить из них старую опору - связь со стихиями. И Гул’дан занялся именно этим.

Для начала он пошёл начинять Трон Стихий Скверной. Это ударило по духам природы так, как орки раньше не видели. Сильнейшие элементали проявились, чтобы остановить его, но для них это было столкновение с чем-то новым и грязным. Гул’дан сумел выстоять и впервые в жизни победил по-настоящему - не в драке кулаками, а силой, как будто он принес ствол на поножовщину. Осквернение не осталось локальной бедой. Начался хаос: ливни, оползни, наводнения, осадки в виде фрикаделек, а затем - странные снегопады и похолодания там, где их не ждали. Реки и ручьи пересыхали, пустыни тонули, падал скот, не урождалось ничего. Шаманы пытались исправить положение, но духи природы терзаемые Скверной и отвечали всё реже. И когда орки начали голодать и ломаться, Гул’дан сделал следующий шаг - ударил по ним новой болезнью. Он распространил «красный туман» (не путать с огрской оспой - похоже, но другое) - эпидемию, которая стала самой страшной для орков на памяти поколений. На протяжении месяцев умирали сотни, болезнь косила направо, налево и по диагонали, а уж страх неизведанного расползался быстрее любой заразы. Именно в это время шаман Нер’зул (Ner’zhul) собирал кланы на Кош’харге, чтобы обсудить бедствия и понять, почему мир как будто сошёл с ума. После фестиваля часть орков уже возвращалась домой заражёнными. Среди заболевших оказался и Гарад из Северных Волков. Нер’зул понимал: если они разнесут болезнь по стойбищам, погибнет куда больше. Он уговорил Гарада и остальных больных остаться в Награнде и изолироваться. Так появилось отдельное поселение заражённых, а Гарад остался там и возглавил тех, кого поразила болезнь. Дуротан хотел остаться с отцом, но Гарад приказал ему вернуться и возглавить клан. Это была их последняя встреча. «Красный туман» убил Гарада через несколько недель, а поселение потом назвали в его честь - Гарадар (Garadar).

Стерев своё прошлое и знатно подгадив всем на будущее, Гул’дан пошёл туда, где можно было спрятаться и одновременно приблизиться к следующей части плана. Он выбрал клан Призрачной Луны. Это был клан, который держался шаманизма, который уважали другие, а его вождь Нер’зул был тем самым редким орком, к мнению которого действительно прислушивались почти все. Гул’дан пришёл не как демонский посланник, а как обычный цветочный лох: мол, враги сожгли родную хату и убили всех, кроме него. Орки Призрачной Луны посмеялись над слабаком, но прогонять не стали. Гул’дан вёл себя тихо, держал скверну при себе и внимательно смотрел, кто тут главный на самом деле. Ему нужен был Нер’зул. И он быстро понял, куда давить. Несколько лет назад умерла Рулкан, жена Нер’зула, и с тех пор в нём как будто что-то надломилось. Раньше он находил спокойствие в беседах с духами и стихиями, а теперь духи молчали всё чаще, боль утраты только возвращалась, карманный бильярд уже не радовал. Гул’дан начал играть именно на этом. Он рассказывал о своём «горе», о потерянной семье, о друзьях и прочих тридцати трёх несчастьях. Понемногу он сделал так, что Нер’зул начал ему сочувствовать. Потом - доверять. Потом - учить. Ещё одна деталька легла в паззл плана Легиона. Через Гул’дана Кил’джаден получил то, что хотел: влиятельного шамана, который мог стать проводником чужой воли. И дальше началась работа по посеву ненависти.

Первой целью Гул’дан выбрал клан Ветра Клинков. С ними и так давно было напряжение: они жили рядом с торговыми путями дренеев и годами то грабили караваны, то брали пленников, то убивали. Далеко не самые мирные ребята, в общем. А потом по ним ещё и ударили бедствия последних лет — «красный туман» выкосил огромную часть клана; оставшиеся были в отчаянии, злыми и голодными. Это был идеальный материал для манипуляции.

Гул’дан пришёл к ним как посланник Призрачной Луны, поговорил с вождями и убедил их в нужном: дренеи виноваты, это они причина бед, это из-за них стихии в смятении - вообще гадом буду, видел лично. А вот если пролить кровь дренеев - духи успокоятся и жизнь наладится. И орки поверили. Они начали нападать чаще и жёстче, брали десятки пленников. Среди пленённых оказалась Леран - сестра Мараада. Для дренеев это стало личным делом. Мараад требовал действовать, к нему присоединялись другие Воздаятели: Ветра Клинков слишком давно резали караваны, хватит это терпеть. Велен играл в пацифизм, призывал к спокойствию, но его собственные видения становились тревожнее, и он видел над орками огромную тень как предвестие того, что всё это куда-то не туда катится. Дренеи попытались разобраться через Рангари. Разведчики не нашли явных следов того, что орками кто-то управляет, но принесли новости похуже: орки начали приносить пленных дренеев в жертву каким-то тёмным духам. Пленных оставалось мало, Леран среди них всё ещё была. И тогда дренеи приняли решение: бунд, ой - штурм.

Отряд Воздаятелей и Рангари под началом Мараада вдарили по деревне Ветра Клинков. Они пробились внутрь, но к тому моменту пленные уже были мертвы. Леран тоже. Мараад увидел это, крыша слетела наглухо, глаза застлала пелена и в припадке ярости, он устроил в орочьей деревне такую резню, что уцелевшие орки бежали в ужасе, а историю про Варфоломеевскую ночь перенесли в раздел «сказки». Гул’дан всё это время наблюдал со стороны. Он получил то, что хотел.

Дальше он сделал последнюю, самую важную часть фокуса. Он добил всех выживших, чтобы никто не смог рассказать другую версию. После чего вернулся к Призрачной Луне и рассказал именно то, что ему было нужно: дренеи, гады такие, без причины напали на Ветра Клинков и устроили резню, убили всех - мужчин, женщин, детей, стариков, волонтёров, котиков и пёсиков. Весть разнеслась по кланам быстро. И следующий кусочек паззла лёг идеально: теперь у орков появилась не просто обида или страх, а железные пруффы, Билли, что дренеи - враги, сволочи, твари, сжечь.

На этом, друзья мои, снова остановочка. Продолжим очень скоро, обещаю исправиться за долгую паузу, надеюсь на сей раз ничто не помешает. Всем спасибо, не болейте, до новых встреч)

Итак, в одной прекрасной вселенной, в Великой Запредельной Тьме, однажды зашевелилась разнообразная жизнь. Её разнообразие определили шесть основных партий: Свет, Тьма, Порядок, Хаос, Жизнь, Смерть. У всех, конечно, свои лозунги, штаб-квартиры, представители и цели. Представители Порядка хотели, чтобы всё было строго и по порядку. В поисках идеального союзника они нашли мир, в котором спала душа, обладающая невероятной силой. Но оказалось, что свои лапки на этот мир уже наложили слуги Бездны - Древние боги. С целью очищения мира и недопущения получения столь ценного кадра в ряды врагов Титаны начали зачистку планеты. Методы поначалу скромные: из говна и палок подручных материалов, на земле создают могучих Хранителей и их приспешников - титанидов, которые начинают заниматься упорядочиванием. Как итог: Древние боги в тюрьме (одного удалили целиком), Повелители элементалей - в чём-то типа тюрьмы (карманные измерения), а на планете через Хранителей и их слуг начинается строительство разнообразных машин и механизмов для того, чтобы будущий Титан был максимально порядочным коллегой. Но древние боги - гады хитрые: начинают усердно портить жителей и слуг Титанов. Итогом порчи и вольнодумства становится частичное исчезновение наместников Порядка и появление разнообразных рас по всей планете. Одни из них очень крутые - например, драконы, которые становятся Аспектами различных природных сил. Другие же чуть менее, и постоянно дерутся то за власть, то за наследие Титанов.
Одни из таких - ночные эльфы. Они быстро начинают развиваться рядом с мощным источником магии (Колодец Вечности) и очень скоро привлекают внимание представителей Хаоса - Пылающего Легиона. А Легионом в это время уже успешно заправляет Саргерас, некогда Титан Порядка, разочаровавшийся в своей партии и предавший бывших коллег. Ехать до Азерота далеко, поэтому через хитрые манипуляции и обещания власти Колодец становится порталом, через который любители Скверны и Хаоса просачиваются в мир. Некоторым местным жителям (всем, кроме королевы Азшары и её свиты) такой расклад не нравится - они поднимают бучу, итогом которой становится уничтожение портала и распад СССР единого континента на несколько поменьше и гору всяческих островов.

Эльфы начинают новую жизнь и активно становятся эдакой «зелёной полицией». Их собратья, которые не отказались от магии, уходят на другой континент и основывают там своё государство. Потомки врайкулов - люди - также начинают активно развиваться и заселять различные земли, где скоро знакомятся с другими потомками титанидов - дворфами и гномами. Постоянно то тут, то там появляются тролли, которые не забывают и не прощают, но их довольно быстро получается укрощать. Саргерас в очередной попытке попасть на Азерот проигрывает бой Хранительнице Эгвинн, но ему удаётся подсадить в неё частицу себя, которая со временем перебирается в её сына - Медива. Медив, не зная всей правды и того, что стал лишь инструментом в чужих руках, начинает свою (как ему кажется) игру…

Аргус

Многие тысячелетия назад (туда-сюда, плюс-минус 25) на одной далёкой планете под названием Аргус (Argus) жила раса Эредаров (Eredars). Их государство было прекрасной утопией: великолепная архитектура, тайная магия, наука, частичка Света и взаимное уважение друг к другу. В определённый момент истории у власти встал триумвират лидеров: Велен (Velen) - дух, авторитет и голос разума, Кил’джаден (Kil’jaeden) - мозги, политика и управление, Архимонд (Archimonde) - сила и военначальство. Идеальное разделение амбиций, ответственности и влияния - всё во благо народа. Эредары жили счастливо не только благодаря магии, в обращении с которой они достигли невероятных высот, но и, как ни удивительно, вере. В их культуре существовали храмы и ритуалы Света, во многом завязанные на могущественном артефакте - кристалле Ата’мал (Ata’mal Crystal). Кристалл был своего рода точкой доступа, через которую выстраивалась связь со Светом: лечением, духовной практикой и постижением себя. В общем, общество жило и процветало. Сейчас уже сложно сказать, но, возможно, таким развитием эредары также были обязаны мирно спящему в сердце планеты Титану.

А как мы знаем, спящих титанов помимо представителей Порядка и Бездны совершенно не против были найти и хаоситы Саргерас и компания, который как раз набирал свой Легион. Найдя Аргус и невероятных в своей силе эредаров, Саргерас в очередной раз проявил чудеса убеждения и маскировки. Он явился к лидерам эредаров в роли миролюбивого посла: спокойный, убедительный, с правильными словами про «порядок», «спасение» и предостережением, которое мы ещё не раз услышим: «Вы не готовы!!». И да - нужны ему были не только жители планеты, в которых он увидел идеальных кандидатов для руководящих постов в своей армии, но и сама мировая душа. Через долгие речи, обещания вечного счастья и пары сотен девственниц двое - Кил’джаден и Архимонд - выбрали сделку. Саргерас знал, что именно предложить тем, у кого уже имеется толика власти и амбиций: ещё больше власти, знаний и выход на новый, космический уровень. Разумеется, мелкий шрифт в нижней части столь щедрого предложения они читать не стали.

Велена же так легко убедить не удалось. Ему, обладающему даром предвидения, удалось увидеть «режиссёрскую версию» данного союза, в которой за получением всех этих плюшек скрывалось превращение Аргуса в бойню, а его народа в инструмент. Он отказался - и отказался публично, что, в общем-то, сразу определило его дальнейшую судьбу. Саргерас и те, кто принял сделку, действовали быстро: насильственная «модернизация» общества под нужды Легиона, слом устоев, поджог сараев. Тех, кто согласился, меняют до основания - так появляются Ман’ари (Man’ari): демонизированные эредары, уже не просто маги, а офицерский костяк будущего Пылающего Легиона. Аргус превращается в полноценную военную машину, которая умеет планировать, строить, снабжать и давить галактику системно.

Тех, кто не согласился, начинают вырезать и загонять. Велен понимает, что его очередь уже близко. В отчаянии он обращается к кристаллу Ата’мал - и тот внезапно отвечает. На связь выходят наару, которые дают ему простые указания: набор сторонников, похищение кристалла, сбор на самой высокой горе в самый длинный день года. Кил’джаден и Архимонд, разумеется, узнают о готовящемся побеге и бросаются за предателями. Велен тщательно исполняет инструкции, собирает поверивших ему на горе, и когда демоны берут их в окружение, он в отчаянии вздымает руки с кристаллом к небу… тот взлетает, разделяется на семь осколков и образует барьер, защищающий от демонов. Следом на небе появляется модный космический корабль под названием Генедар (Genedar) с несколькими наару за штурвалом. Беглецы грузятся туда, давят на газ и оставляют мерзких демонов ни с чем. Не ведая, что будет дальше и куда они теперь отправляются, Велен нарекает своих людей Дренеями (Draenei), что на их языке значит «изгнанники». Не просто новое имя, а вечное клеймо и идентичность одновременно: мы больше не часть Аргуса, мы - те, кто ушёл, чтобы спастись.

Кил’джаден воспринимает побег Велена не как «политическое поражение», а как личное унижение и гештальт, который он будет пытаться закрыть многие века - в вечной погоне за Веленом и его последователями. На Аргусе же начинается активная ковка трудовых ресурсов и армии, превращая тем самым некогда мирную планету в оплот Пылающего Легиона. Саргерас был недоволен скоростью регенерации войск в Круговерти Пустоты, тогда ему предложили прекрасное решение — перенести процесс воскрешения на планету и использовать в качестве аккумулятора душу Титана. Процесс невероятно болезненный и неприятный, но, увы, никто не спрашивал желания Титана и уж тем более не говорил ему о далеко идущих планах в отношении его души, о которых не знал даже Саргерас…

Ну а пока дренеи скачут от мира к миру в поисках нового дома, мы перенесёмся туда, куда спустя много веков упадёт их корабль и запустит цепочку событий, которая изменит очень много жизней. И, как вы могли догадаться…

Добро пожаловать на Дренор, или Welcome to the jungle

Где-то на просторах Великой Круговерти Пустоты когда-то давно образовался очередной мир. К несчастью (или, скорее, к счастью) в нём не было никакой души Титана, а значит, активно его никто не искал. Из всех первородных стихий, которые формируют жизнь на планетах, этот мир был насквозь пропитан духом Жизни. Благодаря его влиянию на Дренор на планете разрослась дикая, хищная жизнь, где сильные ели слабых, и на каждую рыбу всегда находилась ещё более крупная рыба. Вот только это были не обычные рыбы или животные. Власть на планете захватили живые плотоядные растения, известные как Спорогоры (Sporemounds). Они расползались повсюду, ширились леса и джунгли, разумные растения поглощали всё больше и больше сил из духов земли, и вскоре в них развилось некое коллективное сознание, которое в случае возникновения угрозы смогло бы живо её устранить. Вот только ничто в этом мире даже не намекало на появление подобной угрозы.

Пока во время своего турне по борьбе с демонами на этот мир не наткнулся Агграмар. Титана заинтересовало столь необычное развитие дикой жизни на планете, и он, вооружившись лупой, принялся изучать её тщательнее. Чем дольше он изучал мир, тем очевиднее ему становилось, что без должного «ухода» (а мы знаем некоторые методы Титанов) со временем растения уничтожили бы даже духов стихий, а уж потом сожрали бы сами себя. «Непорядок», - подумал Титан и начал действовать.

Истреблять растения он не собирался - достаточно было лишь «причесать» их. Для этого ему было необходимо убить спорогоры: в них крылся источник силы и причина их безудержного распространения. Агграмар поначалу решил сам уничтожить спорогоры, но титанические садовые ножницы были слишком велики и вполне могли нанести Дренору вред или даже разрушить его. Поэтому, совершенно классически, он что сделал? Что говоришь, мальчишка? Правильно: бахнул себе слугу.

Агграмар создал из энергий огня, ветра, земли и воды огромный шторм и направил ревущую бурю на самую большую гору Дренора. Энергии взорвались, сама гора со стоном ожила и поднялась на две гигантские ноги. Так появился Гронд (Grond) - эдакий садовник планеты и правая рука Титана. Живая гора тут же отправилась выполнять волю своего создателя, круша и вырывая с корнем всё, что попадалось под руку. Коллективный разум заработал, и три главных «куста» - Занг (Zang), Ботаан (Botaan) и Наану (Naanu) - вышли на защиту своих садов против Гронда. Завязалась невероятная по своей эпичности драка. Во все стороны летели камни, кусты, пламя, ветки, жмых, жимолость и немножко чернозёма. Павший в сражении Гронд частично осыпался в виде гор Награнда, а частично дал жизнь новым существам из своих обломков и высвобожденным наконец-то силам стихий - Колоссам (Colossals) и первым физическим воплощениям элементалей, которые поклялись вечно охранять его останки в месте, которое позже назовут Троном Стихий. Агграмар, наблюдавший за сражением, хоть и взгрустнул из-за гибели Гронда, но был рад появившемуся большому количеству новых воинов, которым предстояло добить выжившего Ботаана и окончательно положить конец правлению разумной флоры. Для этого он усилил их рунами, снабдил подробными инструкциями, выдал отцовских наставлений и, отправив на дело, приготовился было насладиться новым раундом шоу. Но внезапное уведомление о гибели одного из наблюдателей поставило крест на его планах. Наказав колоссам закончить начатое, Агграмар отправился в глубины космоса, надеясь скоро вернуться и узнать, чем же всё обернётся… но сюда он больше не вернулся.

А начавшаяся война между колоссами и Ботааном затянулась на многие тысячелетия. Власть переходила от одних к другим, гибли сотни и тысячи последователей с каждой из сторон. Подобно тому, как в своё время появились колоссы, теперь из их останков появились могучие Магнароны (Magnaron), которые точно так же продолжили их дело. Растения занимали всё большие земли и так же распространяли влияние. В конечном итоге, понимая, что потомкам Гронда не хватает сил, оставшиеся колоссы пошли на отчаянный шаг: они использовали заложенную в них силу Титана, прорвались к Ботаану и самоуничтожились, раз и навсегда вычищая угрозу спорогоров из Дренора. Единое сознание, связывавшее все леса и растения планеты, было уничтожено, и мир замер в относительном спокойствии.

Птичьи личности

Когда основные сражения исчезли, а мир начал наполняться жизнью и разнообразными - стихийными и не только силами, некоторые из первых живых существ быстро смекнули: внизу вечная драка и постоянно кто-то кого-то ест, а значит, жить надо повыше. В области, известной как Арак (Arak), над высокими каменными шпилями поселились три богоподобных существа: Рухмар (Rukhmar) - сила солнца (читай Holy) и небес, Анзу (Anzu) - хитрый ворон тени и тайных знаний, и Сете (Sethe) - холодный змеюка ветра, связанный с тьмой Пустоты. Всё началось с того, что между Рухмар и Сете завязалась драка. Благодаря Анзу, до этого нашептавшему Рухмар об атаке, она сумела сбросить Сете вниз, где его начал допинывать Анзу. Но мерзкий змей не просто «умер»: он оставил после себя проклятие, которое должно было разлагать и портить всё, к чему прикасаются кровь и плоть Сете. Анзу попытался удержать это на себе - буквально проглотил Сете, чтобы запереть проклятие внутри, но часть крови всё равно упала на землю и стала тем местом, где зло «зацепилось» за мир. Сам Анзу от этого сломался: он стал бескрылым, скукоженьким и заодно впитал в себя силу Сете. Поняв, что в таком виде даме показываться негоже, он исчез в лесной глубине и спрятался в «мире теней», чтобы солнце его больше не нашло. Рухмар погрустила, покричала его (тот не ответил), но, понимая, что место заражено и тут жить больше не очень, принимает решение свалить из Арака. Но прежде решает создать наследников - тех, кто однажды сможет жить там, где ей самой страшно приземлиться. Она берёт своих птиц калири и преобразует часть из них, вкладывая в них и свою «солнечную» грацию, и «воронью» хитрость Анзу. Так появляются Арракоа (Arakkoa) - «наследники Арака».

Первые поколения арракоа растут под очень странным небом: их богиня-солнце где-то далеко наблюдает с высоты, Арак для них - обещанная земля, но заражённая проклятием, а второй их бог Анзу - как тот батя, который куда-то ушёл за хлебом. Рухмар время от времени общается со своими детьми, учит их простым путям Света, и арракоа довольно быстро становятся сильными целителями и провидцами. Но при этом они не ограничиваются только Светом: они почитают и Анзу, и тянутся к тому, в чём он был велик, к тайному знанию и чародейству. Поэтому арракоа с самых ранних времён уважают весы, инь-янь, шахматы и прочую двойственность: у них «солнечные жрецы» и «вороньи мудрецы» — не враги, а две половины одного народа… пока всё не начнёт ломаться. Проходит очень много времени. Однажды Рухмар с возгласом любой рандомной бабушки произносит: «Ой, умру скоро». Тогда она в последний раз зовёт своих детей и говорит им: пора занять Арак самим. Арракоа поднимаются и следуют за ней к шпилям - и почти сразу, на пороге обещанного дома, Рухмар умирает: вспыхивает, сгорает в небе «как второе солнце», и арракоа воспринимают это как знак, что теперь их эпоха начинается без богини. Арракоа строят высокую, почти горделивую цивилизацию. Они называют себя Апекситы (Apexis), занимают вершины шпилей, возводят сияющие строения, используют Свет и магию так, как мало кто на Дреноре вообще умеет, и постепенно начинают смотреть на тех, кто ходит по земле, сверху вниз - в прямом и переносном смысле. Хорош еще, что внизу нет машин, а то знаем мы этих птиц. Но у гордости есть свои изъяны: рано или поздно появляются желающие занять «пустой трон» в отсутствие Рухмар.

В какой-то момент среди арракоа поднимается фигура настолько яркая, что все начинают шептаться: а не сама ли это Рухмар вернулась? Этого героя зовут Терокк (Terokk). Его победы и популярность пугают власть имущих, поэтому совершенно классически, под покровом ночи, они тайно сбрасывают Терокка вниз - прямо в место, где проклятие Сете в мире проявляется сильнее всего. Кровь и влияние проклятия уродуют его тело, ломают крылья, отравляют разум. Из князи в грязи, в общем. И тут внезапно из теней выходит исчезнувший много веков назад Анзу. Он жалеет Терокка и даёт ему способ не сойти с ума: власть над теневой магией и связь с самим Вороньим богом. Терокк собирает вокруг себя таких же отщепенцев и плебеев, случайно или специально упавших с вершин, и на руинах прежнего величия строит убежище для проклятых — Скеттис. Так внутри одной расы окончательно оформляются две реальности: «элита» и магия Света наверху, изгнанники и тёмная магия внизу.

Столь быстрое становление элитной цивилизации не осталось незамеченным. Потомки Ботаана - Ботани (Botani) - были против всех этих элитных свистоперделок, которые настроили птицы, и решили, что надо бы всё это дело ломать. A few moments later с помощью природных сил и остатка Ботаана к жизни был вызван Таал (Taal) - новый спорогор, которого направили идти и ломать птичьи гнёзда. Арракоа, понимая, что дело пахнет отнюдь не сиренью, успели сварить супер-пупер орудие, названное «Дыхание Рухмар». Когда ботани и их древесный великан подошли на расстояние выстрела, птицы жахнули. Выстрел был настолько мощный, что до самого горизонта остались только почерневшая земля и фрагменты корней. Победа апекситов окончательно и навсегда ослабила силы природы на Дреноре.

Потомки Гронда, предки орков

Итак, зелень точно не мешает, птицы мутят свои дела, а что же с потомками Гронда? Как мы помним, линия простая: Гронд распался на колоссов, колоссы распадались на магнаронов, те — в свою очередь — на гроннов, те — на огронов… Всё это происходило постепенно, каждое поколение менялось всё больше и больше. Так сказывалось воздействие многочисленных спор, полных духа Жизни, которые летали по миру после гибели последних спорогоров. Огроны, хотя и были жестокими и бесчеловечными, быстро смогли оценить плюсы работы в команде и сформировали примитивные общества. Жестокость никуда не делась, поэтому эти ранние племена продолжили драться между собой - только теперь стенка на стенку. Все другие расы они не рассматривали ни в каком другом качестве, кроме как в качестве пищи или рабов. Даже если эти расы были их потомками.

Поэтому Огры (Ogre) - прямые потомки огронов - поначалу стали идеальными рабами. Перелом в огрской истории начинается с легенды о том, что один огр доказал невозможное. Если раньше гронны воспринимались как почти неубиваемые боги силы, то однажды оказалось, что их можно свалить. Неизвестно, то ли мозг просто подрос, то ли сказалось недавно придуманное ограми гениальное изобретение - камень, примотанный к длинной палке, но в общем у огров появляется ощущение, что они могут быть не слугами, а хозяевами. Они начинают развивать свои примитивные общины. Дальше огры делают то, что умеют лучше всего: объединяют силу с властью. Они начинают стягиваться в крупные объединения, и постепенно у них формируется настоящая имперская модель - не кланы, не разрозненные племена, а жёсткая вертикаль, где решают самые сильные и самые «колдовитые». Важно понимать, что огр - это не только дубина, но ещё и 300-400 килограммов жирного и магия. В какой-то момент именно магически одарённые огры становятся элитой, и власть в очередной раз уходит к тем, кто зрелищнее бахает магией. Так вырастает Горианская империя, и её символом становится Гория (Goria) - большой, крепкий как огр, уверенный в себе центр власти. Город, который показывает, что даже огры способны на организованную цивилизацию. Да, грубую, да, жестокую, местами откровенно туповатую, но именно цивилизацию: стены, порядок, война, рабство. И рабство - это вообще ключ. Ну а как иначе, дедовщина же: сначала нас, теперь мы. И во многом империя огров держалась не только на магии и власти, а на том, что огромное количество других существ работало на неё силой. В том числе - Орки (Orcs).

Орки (ну наконец-то)

В те времена, когда где-то высоко ещё доживала свою эпоху цивилизация Апексис, а до Тёмного Портала оставались века и века, «детей камней» на Дреноре становилось всё больше, от поколения к поколению они становились всё меньше и меньше, пока последним «звеном» в цепи не стали Орки. Самое крупное орочье поселение того времени вообще не было «поселением» в нашем понимании: орки прятались под землёй в огромной сети пещер. Регион бедный, суровый, без изобилия, но лучше жить тяжело, зато свободно, чем сыто - но в цепях огронов. Потом на Дреноре произошла вещь, которая для орков стала почти как смена эпохи: огры поднялись против огронов. И когда огры начали ломать своих прежних хозяев, в «пищевой цепочке» мира резко всё сдвинулось. Те, кто раньше были главной угрозой для орков, - гронны и огроны - перестали быть таковыми. Прошли поколения, и примерно за восемь столетий до Тёмного Портала орки впервые за очень долгое время решились выйти на свет и снова закрепляться на поверхности. Это был момент, когда орки буквально «вернулись в мир». Но орков постепенно стало многовато, и началась обычная для природы штука - перенаселение. Добычи не хватает, земли не хватает, нервы на пределе, кто-нибудь вот-вот начнёт стрелять. И чтобы не начать грызть друг друга, орки сделали то, что потом станет их основным способом существования: начали расходиться. Так на карте Дренора и начинают появляться кланы. Орки придумывают себе разные клёвые названия, завязанные на локациях, внешности, соседях и многих других вещах. Постепенно кланы начали отдаляться друг от друга. Они и раньше встречались то редко, по особым поводам. Но на этом, как ни странно, как раз мир и держался: меньше контактов - меньше поводов для войны. Но и обратная сторона появилась быстро: дружба между орками из разных кланов стала восприниматься как что-то странное, почти невозможное. Как будто ты пытаешься подружить десантника и эмо - вроде оба живые, но как-то это... не так.

Вскоре мистики одного из кланов в поисках высшей силы почти случайно натыкаются на место, которое было пропитано силой стихий. Это северо-запад Награнда - там, где, по преданию, покоились останки Гронда. И для орков это оказалось не просто «меккой», а точкой контакта с первобытными духами мира: огнём, воздухом, землёй и водой. Они назвали это место Троном Стихий. Орки начали учиться с ними договариваться - через уважение и гармонию. И духи ответили. Так у орков появляется сила, которую раньше никто из них не видел: шаманская. Почти все постепенно принимают эту практику, потому что это не «магия ради власти», а способ выживания и удержания мира в равновесии. У шаманов появляется особая роль. Молодых орков начинают воспитывать в идее, что духи - союзники, а не рабы. Новички уходят к Трону Стихий, входят в транс, пускают слюни, пытаются настроиться на стихии, получить благословение и вернуться в клан уже как важная шишка, которую все слушают. Но не всем это даётся безопасно. Некоторые в этом состоянии мельком видят Пустоту - и увиденное знатно бьет по мозгам. Таких изгоняют, а чтобы всем было ясно, что они «умерли» для народа, им наносят белые черепа на лицо. Они уходят в уединение в пещеры под Награндом. Те же, кого духи приняли, возвращаются не как «волшебники», а как духовные лидеры. И самое интересное: шаманская связь оказывается сильнее клановых границ. Как-будто 5g работает только у них. Шаман из одного клана может легко говорить с шаманом другого - и это становится мостом, благодаря которому многие конфликты удаётся гасить мирно. Из этого рождается и Кош’харг (Kosh’harg) - рейв собрание, которое начинает проводиться раз в два года. Сначала это было только для шаманов, но очень быстро превратилось в общее собрание всех орков, потому что именно там кланы снова вспоминали главное: мы разные, но мы один народ. Но еда и выпивка тоже были в изобилии, не думайте плохого. И вот как раз это всё огры поначалу недооценивают. Они привыкли, что сила - это или размер, или колдовство, или армия. А у орков сила сидела в другом: в связях внутри кланов и в умении объединяться. На протяжении поколений некоторые кланы орков жили на окраинах Горианской империи огров, время от времени вступая в территориальные споры, но никогда не вступали в полномасштабную войну против огров. Горианцы же считали их шаманскую практику всего лишь причудливой уловкой, но, увидев силу шамана воочию, решили завладеть этой силой. Однажды император Молок послал армию, чтобы изгнать орков с Трона Стихий и начать эксперименты с его силой. Внезапный диссонанс между магией огров и остаточной энергией, сохранившейся в останках Гронда, из головы которого был создан Трон, вызвал огромный взрыв и нарушил баланс стихий по всему Дренору, вызвав сильные бури.

На очередном фестивале кланы согласились объединиться. Первым делом отбили себе Трон Стихий. Огры не стали терпеть, ответили жёстко - армии двинулись массово, и так тотальная война охватила весь Дренор. Спустя некоторое время орки всё же смогли взять в осаду столицу огров, и сами стихии пришли им на помощь: в течение нескольких часов молнии, огонь и землетрясения опустошали столицу огров, пока от неё не остались лишь пепел и обломки. В итоге Гория была уничтожена. Да, огры не исчезают совсем. Да, они ещё остаются опасными. Да, у них ещё будут опорные места, крепости, сильные вожди и свои маги. Да, после ретконов они не просто тупое стадо, а по сути старшее поколение орков владевшее своей империей. Но после падения Гории это уже не империя, которая диктует правила всему миру. Это народ, который выжил после краха своей державы.

А орки? Орки начинают спокойную жизнь, практикуют шаманизм, раз в два года собираются на фестиваль «дружбы кланов». Но всё меняется, когда с небес на землю обрушивается нечто, похожее на огромную гору…

Что это такое, кто там и как жить дальше (хотя многие из вас, наверное, уже в курсе), мы узнаем в следующем выпуске. Всем ещё разочек спасибо. Помните, что Орда и Альянс — соседи, а уж кто чей — решайте сами. Можете в комментах)