Всем мира, любви, добра и большой привет. Проведите выходные с кайфом: сходите куда-нибудь, посмотрите что-нибудь, поиграйте в любимую игру (оффтоп - подсел на Kingdom Come Deliverence, пролетел первую часть запоем, начал вторую, рекомендую), в общем радуйте себя так, как вы радуйте меня, вашими реакциями и отзывами. Всех обнял, продолжаем.

События первой части и соответственно первой войны - усё. Орда хоть и начала изнутри потрескивать по шовчикам, но умудрилась победить людей, развалить Штормград и погнать остатки выживших прочь на север. А что дальше? А дальше вот что...

Последствия

После падения Штормграда Оргрим не стал гнаться за беженцами. Победа далась Орде дорого, и было совершенно очевидно, что для начала надо бы разобраться здесь, а уж потом смотреть дальше. Первым делом он послал гонцов в Дренор, чтобы подтянуть оставшиеся кланы, которые должны были усилить Орду, но им нужно было время добраться до Азерота. И пока часики прибытия подмоги тикали, Оргрим решил устроить генеральную уборку - начал вычищать Совет Теней. Для него это уже была не только политическая необходимость, но и личное дело. Он понимал, что именно эти чернокнижники продали орков Скверне, убили Дуротана, Драку и их ребёнка, а заодно превратили весь народ в чужое оружие.

След Совета привёл его к Пику Чёрной Горы. Оргрим двинул туда большие силы и просто выжег гнездо чернокнижников. Ни дворфы Чёрного Железа, ни огненные духи не стали вмешиваться. Рагнарос с приспешниками достали попкорн и наблюдали, как большую часть людей Гул’дана делят на ноль. Выжил - Чо’галл. Он сумел вовремя прогнуться перед Оргримом не как враг, а как полезный слуга. Он клялся, что Гул’дан манипулировал им так же, как остальными, и что Сумеречный Молот нужен Орде живым, ибо у них в голове чёрте что и без руководства они пойдут в разнос, и вообще - «Не виноватая я». Оргрим ему, разумеется, до конца не верил, но Чо’галл сумел быстро показать, чем может быть полезен. Через него Орда неожиданно наладила контакт с дворфами Чёрного Железа и закрепилась на Пике Чёрной Горы. Это, с одной стороны, выглядело как очередная удачная сделка, но с другой, к сожалению, показывало, что старые методы и люди всё ещё имеют вес. С Дренора тем временем вместо подмоги пришли плохие вести. Кланы, что остались по ту сторону Портала, уверенно скатились в междоусобицу, и звать стало почти некого. Опытных воинов, как и пользы для Орды, становилось всё меньше и меньше. Оргрим не хотел это слышать - Орде были срочно нужны новые ресурсы и какие-нибудь эдакие силы.

Очень вовремя очнулся Гул’дан. Он вышел из комы в очень плохом положении, да и настроении тоже. При Черноруке он был серым кардиналом, теперь же у него не осталось почти ничего: Совет Теней разгромлен, Оргрим стал новым вождём, а доверия к нему не было вовсе. Убить его хотелось сразу, но Гул’дан, как обычно, успел схватиться за единственный аргумент, который мог спасти ему шкуру. Он напомнил, что вместе с разгромом Совета Теней Орда почти лишилась своей тёмной магической опоры, а впереди война, в которой обычных топоров уже мало. Тогда он и предложил создать новых воинов - таких, которые смогут заменить старых чернокнижников и одновременно стать ответом на человеческую магию. Гул’дан начал с того, что вместе с Чо’галлом стал искать способ дать душам мёртвых членов Совета Теней новое тело. Сначала он смотрел в сторону мёртвых орков и огров, но быстро понял, что за такое надругательство над своими ему тоже может понадобиться новое тело. Выбор пал на совершенно случайно и так кстати разбросанных повсюду павших рыцарей Штормграда. Жалости к мёртвым людям орки не испытывали. Но простое переселение душ не работало. И тогда Гул’дан пошёл дальше. Он приказал убить некролитов (низших практиков среди чернокнижников), вырезать их сердца, а затем алхимией, тёмной магией и синей изолентой превратить эти сердца в особые камни. Эти камни вставляли в жезлы и дубины, которые становились эдакими батарейками для нового юнита. Жезл вложили в руку подготовленного трупа, некромантическая энергия прошла по мёртвому телу, и вуаля: «Its ALIVEEEE!!!». Так появился Терон Кровожад - бывший Терон’гор, ставший первым и самым известным из тех, кого назвали Рыцарями Смерти (Death Knight), а уже за ним последовали и другие. Они уже не были рыцарями в привычном смысле. Это были скорее мёртвые колдуны в телах павших человеческих воинов - существа, которые метали тёмные заклятия, высасывали жизнь, поднимали нежить и одним своим видом внушали отвращение.

Оргриму всё это было противно, но он принял рыцарей смерти в Орду. Здесь у него уже выработалась простая и неприятная логика: если это приносит пользу в войне, придётся это терпеть. При этом он не был дураком и прекрасно понимал, что такие создания всегда будут у себя на уме и при первом удобном случае могут послать как создателя, так и командира, но выбора особо не было. Все понимали, что они были полезным оружием, не более того. Параллельно Гул’дан собирал для себя новую личную опору. Старый Совет Теней Оргрим выжег, но сам Гул’дан никуда не делся, а значит, ему нужен был свой новый сброд. Так окончательно оформился клан Похитители Бури (Stormreaver). Это был уже не один из древних дренорских кланов, а наспех собранная личная тусовка Гул’дана, собранная под новую войну в Азероте. Формально он обещал, что клан будет сражаться за Орду и укрепит её силу. На деле же создавал собственную страховку на тот случай, если с Оргримом придётся снова выяснять отношения. Оргрим в очередной раз вздохнул, махнул рукой и дал добро на создание клана. Разумеется, ожидая подвоха, он на всякий случай приставил к нему наблюдателей, но полностью запретить этого уже не мог - раз Гул’дан приносил результат, значит, приходилось терпеть и его людей тоже.

Пока Орда вовсю готовилась к расширению фронта и обзаводилась новыми солдатами, встала другая проблема - отсутствие флота, машин, топлива, карт и людей, которые умеют строить всё это быстро и без лишних вопросов. Весьма кстати (ну а как иначе, когда дело касается наживы) орки заводят очень полезную дружбу с гоблинами (Goblins).

Мини-орки и дальнейшие действия

Многие тысячелетия назад хранитель Мимирон, активно изучавший вверенный ему мир, нашёл интересную руду и начал проводить с ней опыты. Подопытными кроликами стал народ, живший в лесах у Ульдуара. Под длительным воздействием каджамита (Kaja'mite) эти существа поумнели и превратились в известных нам гоблинов. Будучи ребятами умными (и весьма шустрыми), некоторые из их соотечественников отметились, в частности, непосредственным участием в создании Души Дракона (тот самый артефакт, который Нелтарион развернул против своих собратьев) и скреплением туши дракона воедино, когда сила артефакта пустила трещины по всему его телу.

Потом произошёл Великий Раскол (мира, не тела). Мир развалился, прежние земли исчезли, а часть гоблинов оказалась отрезана от тех мест, где раньше был каджамит. Со временем они нашли пристанище на острове Кезан. Там, без постоянного доступа к руде (и под влиянием тиктоков и нейрослопа), они начали глупеть и постепенно откатились в развитии до заводских настроек: палка - бить, еда - есть и так далее. Позже на Кезан прибыли зандалари. Они нашли там гоблинов, а затем обнаружили под горой Каджаро огромные залежи каджамита. Тролли уже знали об этом минерале и использовали его для своих ритуалов. Поэтому пришла гениальная мысль добывать его тут. И как удачно - на острове оказались ещё и глупенькие зелёные полурослики, которых можно очень удачно трудоустроить к себе в компанию. После этого всё стало предельно просто: зандалари поработили гоблинов и заставили их добывать руду в шахтах. Но троллям было невдомёк, что гоблины уже были знакомы с каджамитом, пусть и не помнили об этом. Именно это в итоге и погубило их власть над Кезаном. Спустя время, надышавшись парами минерала, гоблины вновь стали достаточно сообразительными, чтобы понять, в каком положении находятся, достаточно изобретательными, чтобы делать оружие, и достаточно злыми, чтобы однажды поднять восстание. Примерно за сто лет до открытия Тёмного Портала они подняли бунд против власти зандаларов и забрали остров себе.

Освободившись, мира, увы, тоже не получилось. Достаточно алчные и умные, вместо празднования победы и освобождения от рабства они начали постоянные драки за шахты, торговые пути, мастерские, верфи, деньги и влияние. Так со временем появились картели - крупные объединения гоблинов, которыми правили торговые принцы. Вскоре даже они поняли, что бесконечно резать друг друга, в общем-то, не выход, и стали воевать иначе - через сделки, саботаж, подкуп, конкуренцию и борьбу за рынки. Гоблины всё больше превращали свою жизнь в непрерывную гонку за прибылью. Они сумели распространить своё влияние по всему миру, строя торговые точки и нейтральные города, в которых во главе угла стояла исключительно выгода. Каждая вещь, каждое изобретение, каждая война и каждая катастрофа для них были прежде всего возможностью заработать. И как кстати, именно одна такая война недавно закончилась, на горизонте замаячили новые, интересные клиенты-союзники. Ну а дальше, как говорится: «у нас товар, у вас купец». И когда Оргриму понадобились корабли, машины, инженеры, карты и всё то, что делает войну долгой и тяжёлой, на его пути оказались представители Картеля Хитрой Шестерёнки (Steamwheedle Cartel). Они быстро поняли, что перед ними новый, очень жирный клиент. Орда уже награбила достаточно, впереди маячила ещё большая война, а значит, можно было продать оркам всё - флот, технику, подрывников, сапёров и любую другую полезную дрянь. Так гоблины и вошли в историю Орды на начало Второй войны. Не как друзья, не как союзный народ, а как торговцы, которые решили, что на этой бойне можно очень хорошо заработать. Помимо гоблинов, Орде удалось заключить дипломатические отношения с троллями Амани, которые как никто радовались победам над людьми и видели в Орде мощного союзника, который однажды поможет им наконец-то отомстить эльфам за годы унижений и надписей на заборах.

Теперь, когда магическая и техническая перестройка армии более-менее оформилась, гоблины обеспечили Орду новыми игрушками и дополнительными войсками, Оргрим наконец смог перейти к следующему крупному шагу. Орда двинулась в Каз Модан. Причина была предельно простой: ей нужны были руда, кузни, дороги на север и вообще вся твёрдая основа для большой войны. Дворфы Бронзобороды, гномы и их укреплённые города были для этого серьёзной помехой, но и серьёзной добычей. Орки шли через снежные земли, ломали заставы, брали малые крепости, давили всё, до чего могли дотянуться, и вскоре подошли к столицам. Первым делом попытались взять штурмом Стальгорн. Дворфы проявили чудеса героизма, отстаивая свою столицу: каждый убитый забирал с собой с десяток орков. Вскоре Оргрим понял, что долбиться в стену бессмысленно, всё, что им надо, уже захвачено. Вождь приказал держать город в постоянной осаде и выдвинулся к столице гномов. Гномреган точно так же с ходу взять не удалось, гномы точно так же успели подпортить жизнь оркам и по итогу закрылись в своей столице. Махнув рукой на остатки выживших в закрытых столицах, Орда принялась за разработку руды, нефти, стала активно ковать новое оружие уже на месте. Для Оргрима этого было достаточно. Ему нужен был прочный плацдарм и мощная ресурсная база для войны с севером. К этому моменту Орда из банды захватчиков превратилась в полноценную, тяжёлую военную машину, которая видела перед собой одну цель - полную власть над континентом.

Люди в опасности

После падения Штормграда Лотар не стал геройствовать, он сделал единственное, что вообще ещё имело смысл - собрал столько выживших, сколько смог, взял с собой юного Вариана Ринна, Кадгара, остатки войск, знать, ремесленников, женщин, детей и повёл всю эту компанию через море на север, в Лордерон. Штормград пал, но его народ - нет, а значит, жизнь продолжается.

Для севера их прибытие стало не то чтобы прям полной неожиданностью, но переломным моментом, когда война перестала быть далёкой южной историей. Одно дело - письма с просьбами о помощи, которые раньше можно было проигнорировать или списать на очередные проблемы самодостаточных южан. И совсем другое - когда в твои гавани входят наполовину ушатанные корабли, набитые беженцами, ранеными и людьми, которые своими глазами видели, как их родину только что сравняли с землёй и станцевали на костях. Тут уже сложно отмазаться, что ничего не происходит. Король Теренас Менетил II (Terenas Menethil II) принял беженцев и выслушал Лотара. Тот не просил жалости, не пытался давить на сострадание и не рассказывал сказки о том, что юг ещё можно быстро отбить малой кровью. Суть была проста: нас поимели, Штормград пал, вы, скорее всего, следующие. Это не набег, не временная беда и не проблема одного отдельно взятого королевства. Это война, в которой отмазка в стиле «моя хата с краю» доведёт до того, что сожжены будут все хаты, домики, сараи и дворцы. Теренасу не нужно было долго объяснять. В отличие от многих других, он достаточно быстро понял, что перед ним не просто разбитые южане, а первый тревожный звоночек.

Вместе с беженцами в Лордерон прибыл и наследник павшего королевства - Вариан. Сам по себе он ещё ничего не решал, но его наличие отрезвляло лучше любой речи. Вот он, живой принц, у которого ещё недавно были отец, дворец, кровать и личные мойщицы. А теперь у него есть только имя, горстка выживших вокруг и чужой двор, где ему предстоит взрослеть, а все приятные воспоминания выжжены одним новым чувством - ненавистью к оркам. Для северных правителей это был очень наглядный образ будущего, если кто-то ещё думал, что с Ордой можно пересидеть. Теренас оказал поистине королевский приём юному Вариану, его оставили при дворе Лордерона, и вскоре он завёл себе новых друзей, среди которых были потомки короля Теренаса - юный принц Артас (Arthas) и его старшая сестра, принцесса Калия (Calia).

После этого Теренас начал собирать совет правителей человеческих королевств. Что в очередной раз вылилось в гору проблем. Ведь, как мы знаем, короли редко мгновенно умнеют от чужой беды. Тем более что у каждого были свои интересы, свои амбиции, свои страхи и свои расчёты. Кто-то понимал, что если Орду не остановить сейчас, потом будет поздно. Кто-то считал, что южане сами виноваты. Кто-то просто не хотел делиться влиянием и ввязываться в общую войну, считая, что можно отсидеться. Поэтому вместо мгновенного единства начались споры, торги, сомнения и привычное человеческое «а может, как-нибудь без нас».

За один стол сели сам Теренас, Лотар как представитель павшего Штормграда и представители прочих людских королевств: Даэлин Праудмур (Daelin Proudmoore) из Кул-Тираса, Торас Троллебой (Thoras Trollbane) из Стромгарда, Антонидас (Archmage Antonidas) от Даларана, Генн Седогрив (Genn Greymane) из Гилнеаса и Эйден Перенольд (Aiden Perenolde) из Альтерака. Тусовка хоть и собралась внушительная, но сама по себе ещё ничего не гарантировала. Люди вообще умеют собраться в одной комнате и долго доказывать друг другу, что спасать мир, конечно, надо, но желательно за чужой счёт.

Лотар и Теренас давили на простую мысль. Если каждый король продолжит сидеть за своими стенами и думать, что Орда сначала сожрёт соседа, а там будет видно, то по итогу сожрут всех. Штормград был не исключением и не случайностью. Он был первым. Начались обычные для таких историй споры - про власть, про влияние, про то, кто кому будет подчиняться, кто сколько даст людей, кто чем рискует и не проще ли вообще укрепить свои границы и не лезть в общую мясорубку. Особенно упирались те, кому идея общего союза казалась угрозой собственному положению. Для них Орда пока ещё оставалась не врагом под стенами, а чужой проблемой, которую очень не хотелось оплачивать своими солдатами и своей короной.

Пока взрослые дядьки мерялись мечами и амбициями, Вариана на первое заседание вообще не позвали. Лотар и Теренас решили, что мальчику и так хватило. Но он, как и все юные непоседы, всё равно оказался рядом и умудрился подслушать всё, о чём говорят короли, вместе со своим новым другом принцем Артасом. Совет вяз в спорах всё глубже и глубже, когда внезапное появление делегаций дворфов и гномов принесло ужасную новость - Орда захватила Каз Модан и скоро пойдёт дальше. Казалось бы, вот он, жирный крест на сомнениях и распрях, но король Седогрив и король Перенольд продолжали спорить и отстаивать свою позицию. Тогда из тени вышел молодой жрец по имени Туралион (Turalyon). Он не стал спорить с королями на их языке, не начал торговаться или уговаривать. Он просто подвёл к себе Вариана и напомнил собравшимся, чем заканчивается самоуверенность, когда врага недооценивают. Если они не объединятся, сказал он, каждый из их городов может сгореть так же, как Штормград, а их дети останутся сиротами так же, как этот мальчишка. Это сработало лучше любых дипломатических игр. Весь совет зашёлся аплодисментами, вытирая скупые мужские слёзы, короли вставали и радостно обещали друг другу поддержку, помощь и всецелое участие во взаимном надирании зелёных задниц.

Так родился Альянс Лордерона, огромная сила, которая поставила себе одну главную задачу - не дать оркам сделать этот мир своим. Командиром объединённой армии торжественно поставили Лотара - человека нейтрального, с большим опытом, знанием врага, а значит, идеального полководца для объединённой армии.

Альянс: Свет, бороды, два длинных уха

Одного решения совета было мало. Сказать «мы теперь союз» - это, конечно, очень классно, но орков от этого как-то сразу меньше не стало. Альянсу нужно было срочно превращаться из набора обиженных королей в реальную военную силу. А для этого требовалось ещё большее укрепление новой партии. Тут же вскрылись нюансы. Во время Первой войны священники и клирики Света показали себя достойно, но война с Ордой была не тем конфликтом, где можно просто стоять с молитвой в сторонке и лечить раненых. Орки лезли в ближний бой, били тяжело, действовали нагло и ломали строй с такой силой, что вот секунда - и уже клирики не в тылу, а окружены толпой клыкастых ребят. Нужен был кто-то посередине. Так у архиепископа Алонсия Фаола (Alonsus Faol) родилась гениальная идея нового типа солдат: бойцы, которые умеют и рубиться как воины, и работать со Светом как служители Церкви. Назвали этих ребят паладинами (Paladin). Первыми из них стали талантливые, открытые Свету люди с безупречными характеристиками: Утер Светоносный (Uther Lightbringer), Туралион, Тирион Фордринг (Tirion Fordring), Сайдан Датрохан (Saidan Dathrohan) и Гавинрад (Gavinrad). Так появился орден Серебряной Длани (Knights of the Silver Hand) - вполне мощный и практичный ответ на войну с чернокнижниками, некромантией и орочьей грубой силой.

Паладины были нужны Альянсу не только как бойцы. Они должны были стать новой опорой для войска и символом того, что у людей вообще есть ответ на ту грязь, которую Орда тащила за собой. Если рыцари смерти у орков были мёртвыми колдунами в телах павших людей, то паладины у Альянса стали живым ответом с другой стороны - не страх, не Скверна и не трупная магия, а дисциплина, вера и тяжёлый молот в лицо.

С дворфами и гномами вышло проще, уговаривать никого особенно не пришлось. Орда уже вломилась в Каз Модан, разорила земли, осадила Стальгорн и Гномереган, полезла за рудой, лесом и нефтью. После такого вопрос «вступать или не вступать» уже не стоял. Бронзобороды прекрасно понимали, что если орков не выбить сейчас, потом придётся откапывать собственные горы из-под зелёных сапог. Гномы тоже быстро включились в общее дело, потому что сидеть в осаде и делать вид, что это не их война, они не собирались. Дворфы дали Альянсу крепкую пехоту и стрелков, гномы - инженерию, машины, технику и всё вот это, что шумит, кряхтит и двигается на пару. По сути, Оргрим сам подтолкнул их в Альянс, когда полез в Каз Модан раньше времени и показал всем бородатым соседям, что с ним нельзя ни договориться, ни отсидеться.

Отдельно подтянулись дворфы Дикого Молота. Эти ребята из Внутренних земель и без того не отличались любовью к разным тварям, которые лезут в их леса, а когда Орда начала проникать и в их огороды, вопрос закрылся окончательно. Под началом Курдрана Дикого Молота (Kurdran Wildhammer) они стали для Альянса очень полезным союзником: дикие, дерзкие, как маты, резкие, зато с грифонами, воздушной разведкой и умением быстро влететь в драку сверху.

С эльфами всё было сложнее. Они не горели желанием впрягаться в людскую мясорубку. Кель’Талас веками жил своим умом, людей терпел постольку-поскольку и в целом не видел причин срочно умирать ради людей, которых орки уже один раз разложили. Но тут у Альянса был старый козырь. Лотар был потомком Торадина, а значит - наследником той самой линии, с которой у высших эльфов ещё со времён Аратора был заключён древний договор о помощи в час нужды. Именно на это и надавили. Смысл был простой: хотите вы того или нет, но старый долг - дело чести, и если уж пацан сказал - пацан сделал. Ну и, конечно, факт того, что Орда уже прёт на север и рано или поздно придёт и к вам. Король Анастериан Солнечный Скиталец особого восторга от этой идеи не испытал. Он смотрел на людские проблемы как на людские проблемы и не собирался бросать всё королевство в чужую войну. Поэтому Кель’Талас вошёл в Альянс довольно неохотно и поначалу ограниченно. Эльфы дали помощь, но не в формате «нате всё, что есть», а ровно настолько, сколько сами считали нужным, то есть буквально почти: ни ху че го. Некоторых эльфов такое решение короля не устроило, и, понимая, к чему всё это может привести, некоторые из них решились добровольно отправиться на помощь людям. Руководителем волонтёрской бригады стала Аллерия Ветрокрылая (Alleria Windrunner), а вместе с ней - эльфийские следопыты, лучники и маги. То есть длинноухие впряглись, но без фанатизма и с выражением лица «мы вообще тут временно».

Лотар прекрасно понимал ещё одну неприятную вещь: Орда не обязана идти туда, где её ждут. После захвата Каз Модана у орков были и ресурсы, и выход к морю, и возможность ударить не так, как удобно людям, а так, как выгодно им самим. Поэтому Альянс начал готовиться не к красивой «решающей битве», а к большому хаосу, где враг может прийти и по суше, и по морю, и в самом неудобном месте. Именно поэтому одну из главных ставок сделали на Хиллсбрад и Южнобережье. Позиция была удобной: оттуда можно было сравнительно быстро реагировать и на высадку с моря, и на прорыв вглубь Лордерона. Там же начали собираться силы Альянса, туда стекались солдаты, паладины, дворфы, гномьи машины и эльфийские контингенты. По сути, север наконец перестал тупить и стал готовиться к тому, что очень скоро ему придётся впервые по-настоящему встретить Орду уже как единой силой.

Так Альянс Лордерона перестал быть просто политическим решением и начал превращаться в военную машину. Пока Оргрим таскал в Орду гоблинов, троллей, рыцарей смерти и прочую полезную гадость, люди, дворфы, гномы и эльфы собирали свой ответ. Не от большой любви, не потому что кто-то воспылал идеей всеобщего братства, а потому что выбор был очень простой: либо мы, либо нас.

На этом на сегодня всё, а уже на новой неделе мы с двух ног залетим в основные события второй части, я прямо сейчас испытываю чувство ностальгии, наверное пришла пора скачать ремастер и пробежать эту войну заново) Всем спасибо друзья и до новых встреч.

Флот и армия Альянса Трех Звезд являются вотчинами двух разных вампирских кланов, и это накладывается на обычное соперничество разных видов вооруженных сил, так что отношения между ними весьма... специфические.

Всем доброго времени суток. Без пары десятков как тысяча подписчиков - это прям восторг. Ну и, конечно же, спасибо всем за вашу отзывчивость к каждому посту, всем выигрышей в лотерее, премий на работе и нахождения кладов) Погнали дальше.

Итак, мы с вами уже узнали, как Орда всего за несколько лет умудрилась забить на традиции, удариться в стероиды и начать геноцид. Но месть дренеям, как известно, была лишь маленькой частью большого плана...

А few moments before на Азероте

Медив после комы и вот этого всего, по-прежнему проводил много времени в библиотеке, изучая всё, что можно, обо всём, что нужно, для успешного исполнения замысла по спасению мира, как он думал.

Мать его, Эгвинн, всегда прекрасно понимала, что Совет не простит того, как сила Хранителя ушла мимо их ручек прямиком к её сыну. Она оставила в Каражане Мороуза (Moroes), чтобы тот присматривал за башней и за Медивом, а сама, как мы помним, ушла в изгнание. В принципе, мать не ошиблась. Совет Тирисфаля быстро понял, что Медив и есть новый Хранитель. Но после истории с Эгвинн они решили действовать осторожнее. В Каражан начали присылать учеников, молодых волшебников - якобы на обучение. Сам Медив тем временем ушёл в книги, в магию, в изучение демонов, истории Азерота и всего, что могло помочь ему подготовиться к новой войне с Легионом. Он искренне хотел стать тем Хранителем, который спасёт мир. Проблема была в том, что его внутреннее «я» по имени Саргерас хотело совсем другого. Возможно, именно поэтому (либо, конечно, Медив сам по себе такой), никто из приходящих учеников не выдерживал вздорного характера учителя больше пары дней. Мороуз с грустью смотрел, как учитель медленно едет кукухой, и предложил для поднятия духа и укрепления связей проводить дискотеки с застольями. Так родились вечеринки у Медива дома, где гуляли все соседи и друзья с района.

Каражан стал странным местом. С одной стороны - исследования, магия, поиски ответа на вопрос, как защитить Азерот. С другой - музыка, кексы, магия, рок-н-ролл, театральные постановки. Празднества стали настолько масштабными, что убедили всех вокруг в том, что Медив просто капризный молодой колдун, который любит кутить со всякими безобидными выходками. Ученики, конечно же, тоже продолжали прибывать, но Медив скоро стал настолько придирчив, что разворачивал их у самого входа.

В промежутках между балами Хранитель продолжал обучение. Укрепившись во мнении, что единственный способ всех объединить - противопоставить какую-либо угрозу, Медив начал искать её. Быстро поняв, что в родном мире ничего такого нет, он начал смотреть за пределы Азерота. С помощью силы Хранителя он искал следы Легиона и пытался понять, где ждать нового удара. Так его внимание всё чаще стало цепляться за Дренор. Он увидел орков - народ сильный, яростный, уже подмятый Легионом. Увидел, как они вырезают дренеев, как Скверна убивает их мир, как Орда всё сильнее проваливается в отчаяние. И именно тогда в его голове сложилась экстравагантная мысль: если Легион смог использовать орков, то, возможно, и он сможет. Не для того, чтобы служить демонам, а для того, чтобы силой навести на Азероте порядок. Все свои мысли, наблюдения, прикольные рецепты и желания он записывал в книгу, которую так и называл - Книга Медива. И дело теперь оставалось за малым: понять, как же притащить орков сюда...

По ту сторону же...

Тем временем Орда вязла в голоде, междоусобицах и панической мысли: что делать дальше? Гул’дан понимал, что если ничего не изменится, то следующим на позорный столб прикрутят его, и никакая магия тут уже не поможет, ибо Чернорук с каждым днём становился всё злее и злее. Увидев, что чайничек уже закипел, Медив понял, что пришла пора вступать в игру лично. Он явился к Гул’дану и Совету Теней в облике таинственного незнакомца в капюшоне. Гул’дан попытался встретить незваного гостя во всём своём радушии - Скверной, но, получив своей же магией в обратку, быстро осознал, что был не прав и, наверное, стоит всё-таки выслушать. Незнакомец предложил то, от чего в текущем положении было глупо отказаться. Он сказал, что может вывести орков с умирающего Дренора в другой, богатый и цветущий мир, полный жизни и добычи. Прекрасная новая цель для Орды. Гул’дан быстро понял, что перед ним не просто могущественный маг, а проводник воли куда более тёмной и глубокой силы, скорее всего старше Кил’джадена по званию. Окончательные сомнения исчезли, когда незнакомец предложил Гул’дану личную выгоду. В обмен на вторжение в Азерот незнакомец пообещал показать Гул’дану местонахождение Гробницы Саргераса, места, где спала огромная сила. Наживка была проглочена.

После этого началась подготовка к самому важному. На Дреноре нужно было найти место, где можно будет построить огромные врата между мирами. Его нашли в восточной части того, что позже назовут Полуостровом Адского Пламени. Там начали возводить гигантскую каменную арку - будущий Тёмный Портал. На другой стороне, в Азероте, Медив начал готовить точку выхода в болотах, известных как Чёрная Топь (Black Morass).

Пока всё это строилось, сам Медив периодически бывал на Дреноре, наблюдая, как движется работа. На Азероте это начали замечать. В Каражане всё чаще видели, что хозяин исчезает на долгие сроки, а Совет Тирисфаля и Кирин-Тор становились всё подозрительнее. Они слали шпионов, пытались понять, чем живёт и дышит Медив, пытались влезть в Каражан через форточку, учеников, гостей и слуг. Но Медив видел эти попытки насквозь и пресекал их на корню. Через какое-то время четверых членов Совета Тирисфаля нашли мёртвыми. Никаких следов магии, причастности Медива (пара сотен гостей на балу обеспечивали ему надёжное алиби), обнаружено не было, да и казалось странным, что сам великий маг убивает других магов. Так Совет временно прекратил шпионить за Медивом и сосредоточился на поиске убийц.

На Дреноре в это же время Чернорук старался удержать Орду от окончательного распада до момента вторжения. Он запрещал внутренние драки, потому что каждый воин был на счету. Дуротан всё яснее видел, что орки катятся в никуда: мир мёртв, собратья становятся всё кровожаднее, Скверна меняет их и снаружи, и изнутри. Он пытался говорить, пытался вразумлять, но его слова никого особо не трогали. Гул’дан следил за ним внимательно, но пока не трогал: до открытия Портала Морозные Волки ему были нужны живыми и относительно тихими.

Наконец день Х настал. С обеих сторон были заготовлены две могущественные силы, способные провернуть такое невероятное колдовство, ведь такой проход нельзя было просто «открыть заклинанием». Но если со стороны Азерота был Медив, обладающий всей мощью Хранителя и сосредоточенностью Саргераса, то Орде пришлось удариться в любимое, с недавних пор, действо - убийство дренеев. Почти всех уцелевших, пойманных дренеев согнали к основанию врат, где Гул’дан и его чернокнижники просто высосали их досуха, превращая жизни пленных в многочисленные батарейки для ритуала. Так с двух сторон, усилием Гул’дана и Медива, произошло событие, которое навсегда изменит истории нескольких миров и бесчисленного множества как смертных, так и бессмертных душ вселенной Военного ремесла.

Начало

Первые орки, шагнувшие через портал, попали далеко не в Краснодарский край рай, а в чужой, сырой и не самый приятно пахнущий мир. Первым делом Чернорук отправил самых надёжных разведчиков - из Кровавой Глазницы и Чернозубов - проверить окружающую местность и закрепиться. Остальные орки начали сразу же строить базу (опять работать?) и оформлять полноценные врата, чтобы проход стал постоянным и устойчивым.

Разумеется, когда в мире происходит подобное событие, то это далеко не самый скучный вторник, и подобные выбросы энергии ощущают все. И уж, конечно же, Эгвинн сразу поняла и почуяла знакомые колдовские нотки. Прибыв на место, она в ужасе увидела непонятных зелёных существ, разбивающих лагерь посреди болота, и огромный портал, который сквозил не только знакомой магией Хранителя, но и до боли знакомой магией Скверны. Что говорит о том, что Медив каким-то совершенно немыслимым образом сыграл за врага и только что начал бить по своим. А значит - придётся его остановить.

Собрав небольшую компанию из себя, пары бомжей, которых встретила в недолгом изгнании, и синего дракона Арканагоса, Эгвинн отправилась в Каражан перевоспитывать сыночку-корзиночку. В это время башня была полна народу, все ждали начала очередного пати-харда, но, увы, сегодня этим планам было не суждено сбыться. Эгвинн хотела убедить Медива отдать силу мирным путём, но, увы, его второе «я» было не очень за. Полностью завладев телом и разумом Хранителя, падший титан смеялся над Эгвинн, рассказывая ей, что на самом деле произошло после их дуэли и кто из них тогда реально победил. Взбешённая мать решила окончательно уничтожить Саргераса, даже если для этого придётся убить собственного сына. Завязалась очередная суперэпичная по своей мощности магическая дуэль. Арканагос, сунувшийся было помочь, мгновенно был ваншотнут и обращён в груду тлеющих костей, что только сильнее выбесило Эгвинн, и она начала давить ещё сильнее. Поняв, что так недолго и проиграть, Саргерас повторил недавний трюк Гул’дана и, чтобы усилить себя, опустошил досуха многочисленных гостей башни, которые в этот момент в панике и давке пытались покинуть заведение. В последнем, усиленном душами рывке Эгвинн была телепортирована в какие-то неизвестные дали. Пришедший в себя Медив не понял толком, что произошло, но явно знал, что бился с матерью. Из всех обитателей башни в тот день выжил только Мороуз, но и тот, к сожалению, сошёл с ума. С того дня Каражан стал пристанищем для сотен душ штормградской знати.

Пока магическая дуэль трясла башню до основания, орки продолжали переход через портал. Гарона, прошедшая в числе одной из первых, доложила Гул’дану, что колдуна в капюшоне, увы, нигде нет. Тот психанул, ибо, во-первых, хотел выяснить, кто на самом деле такой их загадочный помощник, а во-вторых, тот ещё и вообще-то обещал источник невиданной силы, а значит Гароне надо вернуться и искать как следует. Тем временем в Чёрных Топях орки уже поймали нескольких людей, некоторых даже взяли в плен. Гарона, которая блестяще умела понимать языки (спасибо папе и маме) быстро выучила у пленников базовый язык, благодаря которому, в частности, смогла узнать, что: «у нас есть супер-колдун, он умножает троллей на ноль, и вам, зелёные собаки, тоже скоро хана». Из этой длинной речи она так же выловила весьма нужные слова, такие как «Медив», «Каражан», «сумм плз» и другие, чего было вполне достаточно, чтобы отправиться посмотреть, что же это за колдун такой и не его ли мы ищем.

Медив же, пережив схватку с Эгвинн, взгрустнул, был раздражён и всё хуже держал себя в руках. Когда Гарона добралась до Каражана, Хранитель заметил её и взял в плен. Путём расспросов Медив был поражён схожестью их судеб. Между ними завязалось общение, колдун помог ей ещё лучше освоиться в языке людей. Медив видел в Гароне лишь пешку Гул’дана, лишённую собственного пути и семьи, Гарона, в свою очередь, не поняла, что нашла того, кого искала, а видела перед собой лишь уставшего, сломленного мага. Между ними завязалась странная дружба. Медив освободил её, пообещав, что всегда будет рад её компании и вообще: «заходи, если шо». Вернувшись к Гул’дану, та рассказала ему всё, что смогла выяснить. Увы, она не знала, что тот уже был в курсе всех её похождений, ибо через свою магию видел всё её глазами. И он понял, что Медив - это именно тот, кого он ищет... но... человек? Обычный? Гул’дан решил, что придётся посредничка завалить и забрать себе всю силу и знания. Особенно знания о той самой Гробнице. Для этого он приказал Гароне продолжать втираться в доверие и, по возможности, выкрасть эти знания.

Тем временем в самом Азероте люди только начинали понимать, что перед ними не очередной местечковый набег. Когда из Чёрной Топи полезли всё новые и новые зеленокожие, король Ллейн отправил Лотара узнать, что у них там происходит. Когда оказалось, что на одного убитого приходится пара новых, живых, Лотар быстро смекнул, что эти ребята откуда-то черпают подкрепление. Где-то с боем, где-то втихую, но Лотар дошёл до самой Чёрной Топи, увидел Тёмный Портал и понял, что речь идёт уже не о защите окраин, а о большой войне.

На этом фоне Кирин-Тор и Совет Тирисфаля снова вспомнили о Медиве. Они слышали донесения о каких-то зелёных варварах, но масштаб и значимость вторжения оценить не могли. Плюс им по-прежнему нужен был Хранитель, хоть доверять ему полностью они и не могли. Поэтому в очередной раз к нему отправили нового ученика, которого звали Кадгар (Khadgar). Формально - в ученики. По факту - и учеником, и глазами Даларана одновременно. Кадгар приехал в Каражан и по ощущениям попал не то в ад, не то в дурдом - то тут, то там мелькали призраки, вспыхивали видения прошлого и будущего, колдунство происходило само по себе. Сам Медив казался то усталым мудрецом, то психованной малолеткой с раздвоением личности. Конечно же, сразу начались проверки нового ученика на прочность. Но Кадгар выдержал. Он оказался умным, достаточно упрямым и весьма любопытным, чтобы не сбежать сразу. Медиву это тоже было нужно - одиночество его уже пожирало, а Кадгар мог быть полезен. Поэтому Медив открыл ему всю правду про Хранителя и что юнец не просто ученик, а ещё и шпион. Кадгара, впрочем, это не сильно расстроило, гораздо больше его привлекала возможность учиться у самого великого мага, так что он предпочёл остаться. Через несколько дней после прибытия Кадгар увидел экзотичное видение - он, седой старик, ведущий солдат против орды зеленокожих воинов. Медив, выслушав историю ученика, сделал вид, что почти ничего не знает, и предложил слетать в Чёрную Топь самим. Там Кадгар вместе с Медивом увидел, насколько быстро растёт орочий лагерь. Так же они пересеклись с Лотаром. Тот просил Медива присоединиться к войне, но Хранитель начал юлить и делать вид, будто опасается собственной силы. На деле он просто тянул время, чтобы Орда успела окрепнуть. Лотар, будучи не глупцом, перед возвращением успел отдельно поговорить с Кадгаром. Он попросил юного мага быть не только учеником, но и присматривать за Медивом, ибо что-то тут не чисто. В Кадгаре начала расти настоящая тревога. Он всё яснее видел, что учитель врёт, и больше не мог просто отмахиваться от этого. Подозрения только усилились, когда к Медиву в очередной раз пришла Гарона - существо, слишком уж явно похожее на орка. При этом хозяин башни велел относиться к ней с уважением и дал понять, что она не враг в привычном смысле. Со временем Кадгар и сам начал ей сочувствовать. Он видел, что она тяготится своей судьбой и, похоже, совсем недовольна намеченым для неё путём. Гарона и Кадгар постепенно начали сходиться. Оба были чужими в своих мирах, оба понимали, что вокруг них крутится слишком много лжи. И именно Кадгара в какой-то момент по-настоящему задело то, что Медив делал вид, будто с Гароной только что познакомился, хотя было ясно - это неправда. С этого места недоверие к Хранителю перестало быть простым подозрением и создало трещину в их отношениях.

Warcraft: Orcs & Humans

Орки продолжали прибывать через портал. Однако далеко не все они испытывали радость и возбуждение от предстоящей резни и новых жертв. Морозные Волки вошли в Азерот без особой надежды на светлое будущее. Вождь Дуротан продолжал открыто осуждать действия власти, спорить с Гул’даном, продолжал ненавидеть Скверну и видел, что народ катится в пропасть. Но после перехода в новый мир выбора у него уже не осталось. Очень быстро Гул’дан вызвал его на ковёр и объявил то, чего Дуротан, по сути, давно ждал: Морозные Волки больше не часть Орды, сдавайте оружие, жетоны и катитесь ко всем чертям. Ну а если кто-то из клана вернётся или попытается связаться с кем-либо в Орде, Гул’дан обещал лично уничтожить всех - мужчин, женщин и детей. Дуротан понял, почему вместо тихой смерти от руки наёмников их предпочли изгнать. Драка была беременна, и мёртвый вождь Морозных Волков стал бы мучеником. Живой изгнанник был удобнее - мол, запутались, критиковали власть, а значит чемодан, вокзал - релокация. Не откладывая в долгий ящик, Дуротан мигом собрал свой клан и увёл его на север. Дрек’тар, перейдя в Азерот, был поражён мощью местных элементалей, он сразу же отказался от Скверны, упросил духов о помощи и в дар получил наводку на места, похожие на дренорские холодные земли. Так Морозные Волки ушли в Альтерак в поисках новой судьбы.

Орда же тем временем раскручивала военную машину во всю мощь и начала уже настоящую войну. Чернорук приказал налётчикам уходить глубже в земли Штормграда, жечь деревни, убивать, грабить, запекать гусей, вызывать панику и показывать людям, что всё это только начало. Патрули Штормграда сталкивались с врагом, который был огромен, яростен и чертовски зол. Люди столкнулись с невиданным ранее врагом. Король Ллейн очень быстро понял, что мира не будет. Орки пришли не торговать и не договариваться. Они пришли завоёвывать. Письма в Лордерон с просьбой о поддержке, увы, не возымели эффекта, тамошние короли давно привыкли к тому, что Штормград играет в свою игру, да и в «зелёную угрозу» особо не поверили, поэтому забили и вежливо отказали. Лотар же получил полную свободу действий, его сделали Королевским Чемпионом и дали ему право строить оборону королевства так, как он считает нужным, и перестраивать войну под новую реальность. Он начал бить по орочьей подвижности их же методом - засадами, быстрыми отрядами и ударами по маршрутам отхода. Иногда небольшие группы людей вырезали целые налётные отряды орков без потерь. И вот это уже стало для Орды неприятным открытием: люди умели воевать. На стороне людей важную роль начали играть клирики Североземья и вот это всё святое, что человечество развивало годами. Истоки у него были очень старые. Ещё после Тролльских войн люди начали говорить о видениях, о новой мудрости и о том, что Свет живёт во всём сущем. Что, как мы помним, позже оформилось в Церковь Святого Света. К началу Первой войны это уже была не абстрактная вера во что-то там, а реальная сила: присты клирики сопровождали армии, лечили раненых прямо на поле боя и поддерживали солдат тогда, когда обычный человек уже давно должен был истечь кровью и умереть. Орки быстро поняли, насколько это опасно, и старались бить таких людей в первую очередь.

Внутри Орды тем временем некоторые кланы, подобно Морозным Волкам, искали свою судьбу. Речь о Сумеречном Молоте, клане, который с самого начала был для Чернорука неудобным. Слишком много своеволия, слишком мало нормальной армейской дисциплины, слишком много орков, которые могли в любой момент исчезнуть в своих видениях. Для боевого вождя, который пытался сделать из Орды одну военную машину, такое было недопустимо. Чернорук уже всерьёз думал просто показательно раздавить весь клан, чтобы остальные поняли, чем заканчивается неповиновение.

Вмешался Чо’галл. Формально он уже и так был главным лицом Сумеречного Молота, но теперь сам предложил решение: признать его вождём клана и дать ему возможность навести порядок. Чернорук согласился, потому что результат был важнее всего. И Чо’галл действительно справился быстро. Те, кто ещё вчера казались полубезумными фанатиками, внезапно стали собраннее, жёстче и даже внешне дисциплинированнее. Старые проступки им простили, а сам Сумеречный Молот получил право дальше оставаться частью Орды.

Причина была простой. Чо’галл понимал свой клан лучше, чем кто-либо другой, потому что сам уже давно смотрел не на Скверну и не на обычную силу, а куда глубже - в Бездну. Орки Сумеречного Молота чувствовали её и раньше, молились ей, ждали от неё ответа. Но только теперь, когда Орда пришла в Азерот, они получили настоящий, полноценный ответ на свои молитвы. Ведь, как мы знаем, здесь, в отличие от Дренора, уже очень давно были прямые представители «тёмной стороны силы». Орки клана давно жили пророчествами о Часе Сумерек - моменте, когда всё живое должно пасть, а мир утонет в тени и хаосе. Раньше это казалось чем-то вроде мрачной религии на любителя. Даже сам Чо’галл, при всей своей тяге к запретному, не мог до конца быть уверен, что за этими речами стоит нечто реальное. Но в Азероте он получил подтверждение. Здесь Бездна отвечала. Здесь сами Древние Боги показали, что Сумеречный Молот был прав с самого начала.

Для клана это стало знаком судьбы.Присутствие Древних Богов изменило даже самого Чо’галла. Он окончательно уверовал в Бездну, в её могущество и в то, что Орда, сама того не понимая, прокладывает дорогу не просто к победе, а к концу мира. Теперь каждая победа Орды, каждая резня, каждый разрушенный город воспринимались не как военный эпизод, а как шаг к исполнению пророчества.

Пока Орда всё глубже вгрызалась в земли людей, фанатики смотрели в пустоту, а Медив играл в дурачка, на севере континента произошло, на первый взгляд, казалось бы, незначительное событие. Морозные Волки, благодаря помощи духов, сумели избежать встреч с людьми и вскоре добрались до гор Альтерака. Там, в холоде и изоляции, у Дуротана и Драки родился сын - Го’эль (Go’el). Казалось бы, вот оно, хоть одно светлое событие среди всей этой дряни. Но радость почти сразу сменилась ужасом. Кожа младенца была зелёной. Для Дуротана это стало последним доказательством того, что проклятье уже сидит в самом народе и что Скверна испортила орков не здесь и сейчас, а на целые поколения вперёд. Тогда, вопреки обещанию, Дуротан решил идти против Гул’дана и его сил во что бы то ни стало. Оставив клан на севере, они с женой, ребенком и небольшим отрядом пошли на юг. Дрек’тар призвал духов и передал сообщение Оргриму Молоту Рока. Тот услышал его и тайно вышел на встречу. На землях, которые люди называли Лок Модан (Loch Modan), Дуротан рассказал Оргриму всё, что знал: о Скверне, о лжи Гул’дана, о тёмных силах, которые направляют Орду, и о том, что их народ не идёт к славе, а идёт в рабство. Конечно же, он показал своего новорождённого сына, кожа которого была зелёной. Оргрим не сказать, что был сильно удивлён - слишком многое он уже видел сам. Он давно тревожился из-за Скверны, Чернорука и Совета Теней. Но теперь у него сложилась полная картина. Они договорились ждать правильного момента. Оргрим вернётся в Орду, будет молчать и смотреть. Дуротан уйдёт обратно к своим и будет ждать удобного момента и весточки от друга. Добрые друзья обнялись на прощание, Оргрим приказал верным ему телохранителям сопроводить Морозных Волков обратно к своему клану. Оргрим не знал, что его верные телохранители на самом деле гораздо более верно служат другому господину - Совету Теней. Они слышали всё, о чём говорили вожди, и поняли - им не нужно разрешение Гул’дана для устранения врага. Дождавшись удобного момента они напали. Дуротан и Драка были убиты. Их маленького сына, Го’эля, ради забавы оставили умирать рядом с телами родителей. Оргрим узнал о случившемся не сразу. Когда до него дошло, что произошло, он понял две вещи. Во-первых, Гул’дан боится правды. Во-вторых, теперь это уже не только спор о судьбе народа, но и личная месть.

Тем временем война с людьми менялась. Хоть мы и знаем, что война никогда не меняется. Орда постепенно душила всё королевство. Ресурсы Штормграда таяли, деревни вырезались, дороги перехватывались. Гул’дан начал понимать, что Азерот - не Дренор. Здесь другие враги, другие силы и что его солдат вполне могут порвать на части. В это же время Совет Теней нашёл Чёрную Гору. Гул’дан почувствовал, что в её недрах спит огромная сила, и захотел прибрать её к рукам так же, как когда-то прибрал силу у стихий на Дреноре. Но тут всё оказалось куда сложнее. Внутри горы сидел Рагнарос и его слуги, а рядом крутились дворфы Чёрного Железа. Первые попытки влезть туда закончились плохо. Тогда Чо’галл включил дипломатию... точнее, свою связь с Бездной. Он сумел договориться и с подручными Рагнароса, и с тёмными дворфами. В итоге Совету Теней выделили комнатку в верхней части Чёрной Горы, где они могли устраивать свои сборы.

Пока Орда занималась своими делами, интересные вещи происходили в Каражане. Гарона всё чаще бывала у Медива. Тогда все вокруг считали её полукровкой орка и человека, и именно так она подавалась при дворе. Что было весьма удобно: мол, она связана сразу с двумя мирами, но вот бедняжка не принадлежит ни одному до конца. Медив доверял ей больше, чем должен был, а Кадгар, наоборот, всё сильнее понимал, что его учитель врёт. Вместе с Гароной он начал копаться в каражанских тайнах и в какой-то момент добрался до видения, которое уже нельзя было развидеть. Они увидели Медива в тот момент, когда он разговаривал с Гул’даном и убеждал Совет Теней открыть Портал в Азерот. С этого момента всё стало окончательно ясно: Медив - причина происходящей вокруг жести.

Кадгар и Гарона бросились в Штормград предупреждать Ллейна и Лотара. Гарона настояла, чтобы идти вместе, и когда Гул’дан через неё почувствовал, где она находится и рядом с кем стоит, он попытался использовать её как оружие. Но ментальный приказ не сработал, а Гарона подумала, что в ней просто заговорила орочья кровь. Тогда она еще не знала, насколько глубоко пронизана магией чернокнижника. Выслушав посланцев, Лотар принял тяжёлое решение. Взяв Кадгара, Гарону и отряд воинов, они вернулись в Каражан. Лотар понимал, что сегодня его друг ответит на все вопросы и либо станет его пленником, либо жертвой. Гул’дан запаниковал, понимая через Гарону, что вот-вот может лишиться шанса узнать местонахождение Гробницы. Медив к моменту появления старых друзей окончательно потерял остатки внутреннего равновесия и, как и во время сражения с матерью, оказался в полной власти Саргераса. Завязалось невиданное по своей мощи сражение (да, очередное, да, «невиданное», тут только такие и бывают). Башня ходила ходуном, пронизываемая сверху донизу всеми видами магии. Мелькали ножи, мечи, топоры и острые языки. Гул’дан одновременно пытался убить двух зайцев: и контролировать Гарону, и искать через неё в разуме Хранителя упоминание о Гробнице Саргераса. Под удар Гароны чуть не попал Кадгар, когда в то же время по нему ударил Саргерас. Убить юного мага не вышло, тогда проклятый титан просто вытянул из него часть жизненной силы, превратив молодого юношу в седого старца. Гарона, придя в себя, поняла, что это не её уровень и бежала из башни. Невзирая на страшный урон и потерю сил, Кадгар смог собраться воедино, объединил натиск с Лотаром и проткнул мечом грудь Медива, выпустив частицу Саргераса обратно в Круговерть Пустоты. Впервые разум Хранителя прояснился. Умирая, он осознал, что натворил, в чём виноват, но всё же в своих последних словах поблагодарил своих друзей за избавление от его тёмной стороны и освобождение души. Хранитель умер впервые за многие века, а не передал силу, как было ранее. В тот же миг Гул’дан, всё ещё сидевший в его голове, получил такой удар, что рухнул в глубокую кому. Каражан тоже не вышел из сражения целым - огромный выплеск энергии отравил окрестные земли, создав Перевал Мёртвого Ветра (Deadwind Pass) и превратив Светлолесье в Сумеречный лес (Duskwood).

Кома Гул’дана ударила по Орде в самый неудобный момент. Совет Теней растерялся. Чернорук после неудачной осады Штормграда оказался без своего главного кукловода за спиной. Оргрим понял, что другого шанса может уже не быть. Он вызвал Чернорука на мак’гору, обвинив его во всех бедах народа. Тот, конечно же, не мог отказаться, ибо тут либо поединок чести, либо лох, позор, изгнание. Поединок был долгим и тяжёлым, но закончился тем, чем и должен был - Оргрим убил его своим молотом, приближая знаменитое пророчество, и стал новым вождём Орды. Перед собравшимися он прямо сказал, что Гул’дан и его чернокнижники убивают миры и отравляют Орду. Только вот Совет Теней не стал ждать окончания инаугурации нового вождя и уже успел разбежаться и затаиться. А сама Орда к тому моменту зашла слишком далеко, чтобы просто развернуться и уйти. Возвращаться было некуда. Дренор умирал. Значит, оставался один путь - довести войну до конца и попытаться выжить уже на Азероте.

Оргрим бросил все силы на последний штурм Штормграда. Времени на долгую перегруппировку не было. Каждый день промедления работал на людей. Орда ударила по городу всей массой, прорвала стены и ворвалась внутрь. Король Ллейн остался со своими подданными и лично руководил обороной города. Cовещание с командирами было прервано внезапно вернувшейся Гароной. Желая узнать, что же случилось в Каражане и где его друзья, он немедля принял её. Едва она переступила порог, как случилось непоправимое. После Каражана разум Гароны был слишком расшатан, а старая кодировка - слишком глубокой. Она не хотела этого делать, но не смогла сопротивляться. Со слезами на глазах она бросилась и вонзила нож в сердце Ллейна. Сын короля, юный Вариан Ринн (Varian Wrynn), видел всё это своими глазами. Его мир рухнул, и в тот день ненависть к оркам стала чем-то личным и очень глубоким. Все были поражены этим, и в суматохе Гарона смогла исчезнуть. После смерти Ллейна и начавшейся паники город ещё какое-то время бился, но исход уже был понятен. Лотар с Кадгаром вернулись из Каражана слишком поздно, чтобы спасти короля, и смогли сделать только одно - организовать отход. Они собрали тех, кого ещё можно было вытащить, вывели юного Вариана, его мать королеву Тарию и начали пробивать свой путь через осаждаемый орками город к гавани. Королева Тария и многие другие бойцы погибли во время отступления. Уцелевшие сели на корабли и ушли на север. Штормград сгорел дотла. Так закончилась Первая война. Орда победила.

Ну что ж, друзья, вот на этом моменте подошла к концу очередная глава.
Всем спасибо большое и до новых встреч, обещаю - скоро.

P.S. Первая война с момента открытия портала длилась около четырёх лет, всё время забываю эту деталь вставлять. Ну а кому хочется больше и подробнее (хоть уже и не совсем канон): про Дуротана и орков - «Восход (Рождение) Орды» К. Голден; про Каражан, Медива и ко - «Последний страж» Д. Грабба.

Всем доброго утра/дня/вечера или любого другого времени. Мы что? Правильно: продолжаем идти вперёд, через тернии - к событиям самой первой игры серии и, конечно же, дальше. Поэтому берите чего-нибудь вкусного - будем продолжать.

Ах да: традиционная порция благодарностей улетает всем, кто регулярно читает, особенно тем, кто оставляет свои отзывы в комментариях и делает это на регулярной основе. Всех обнял.

Что было в прошлый раз тут, мы узнали как Орки развивались, чего такого делали, увидели пару знакомых имен и застали как всё начало катиться не туда...

Орда рвётся к власти

Пока Гул’дан мастерски отыгрывал свою роль, Кил’джаден работал над введением в игру нового персонажа. Ломать орков болезнями и страхом уже достаточно: теперь надо собрать всю эту разрозненную злость в один стакан, смешать, но пока не взбалтывать. Причём сделать так, чтобы они думали, будто сами до этого дошли. Нужен тот, кто уже имеет достаточный вес в сообществе. Выбор пал на Нер’зула.

Нер’зул был не просто «ещё одним шаманом». Старейшина клана, чуть ли не главный организатор орочьего оупен-эйра, орк, которого уважали почти все кланы; тот, чьё слово слышали даже тогда, когда спорили до хрипоты. Кандидатура идеальная. Благо у него уже было место, на которое можно давить: Рулкан (Rulkan), его умершая жена, боль от потери которой не отпускала. И вот во снах Нер’зула внезапно стала появляться Рулкан. Говорила мягко, по-родному - так, что сомневаться было вообще не вариант. Она объясняла, что «красный туман», смятение духов, хождение в туалет по пятнадцать раз за ночь и огурцы дороже бананов - всё это зло дело рук дренеев. И что если орки хотят выжить, им нужно сделать то, чего они никогда не делали по-настоящему: забыть про разрозненность и объединиться. Начать войну. Иначе их просто вырежут поодиночке.

Поначалу Нер’зул к этому отнёсся осторожно. Орки и раньше конфликтовали с дренеями, да, но не так, чтобы поднимать всю планету на уши. Правда, потом случилась резня с кланом Ветра Клинков… Да ещё и жена - родной же человек, не будет врать…

Дальше всё как обычно: если шаман говорит «духи показали», спорить с этим в орочьей культуре сложно. Нер’зул объявил своему клану, что узнал волю Рулкан. Призрачная Луна поддержала его. Гул’дан, конечно, тоже поддакивал - ему только это и было нужно. После чего Нер’зул начал слать гонцов к другим кланам и созывать вождей туда, где шаманы всегда получали знамения от предков, - к Ошу’гану.

Собирались долго. Не все кланы поверили вот так, чтобы прям сразу, да ещё и зовут вне фестиваля. Но вскоре Громмаш Адский Крик (Grommash Hellscream), Килрогг Мёртвый Глаз (Killrog Deadeye), Каргат Острорук (Kargath Bladefist), Чернорук (Blackhand) и многие другие вожди со своими кланами - все заняли места в тени кристаллической горы. Прибыл и Дуротан - теперь уже вождь клана Морозных Волков - вместе с молодой супругой Дракой (Draka) и старейшиной-шаманом Дрек’таром (Drek’thar). Там же он снова встретил своего верного друга Оргрима Молота Рока - теперь уже правую руку Чернорука, который давно варился в делах Чёрной Горы.

Нер’зул вышел к собравшимся и сказал всё так, как это звучало «правильно»: дренеи - причина всех бед. Они виноваты в красном тумане, они тревожат духов, они начали уничтожать кланы и ссать в подъездах, а значит, мы следующие, и вообще всем хана. Но выход есть: объединиться, забыть про старые обиды и ударить первыми. Спорили долго, почти всю ночь.

Воинственные вожди были готовы к войне сразу. Те, кто сомневался, сомневались не потому, что любили дренеев, а потому что понимали цену: это будет далеко не маленькая победоносная война, а огромные жертвы со всех сторон. Дуротан был одним из тех, кто не рвался в бой. Он помнил Телмор, помнил Велена, помнил, что дренеи не выглядели врагами по своей природе. Но и он не мог просто махнуть рукой на то, что кланы слышат от духов.

Так же помалкивал и Оргрим. Он не был вождём, но, слушая Нер’зула и держа руку на молоте, доставшемся от отца, он вспомнил пророчество: последний из рода Молота Рока принесёт оркам сначала спасение, а потом горе, а затем оружие перейдёт к тому, кто не будет членом Чёрной Горы. Не начало ли это пути к исполнению пророчества?

В спор вмешался Гул’дан. Он сделал это мастерски: надавил на пацанское - на орочье понятие чести. Он открыто поддержал Нер’зула и войну и подал это так, будто отказ - это трусость. Даже он, слабый и уродливый, готов «умереть за пацанов», а кто не готов - тот кто? Правильно: лох, пидр, нет друзей. Этот железобетонный аргумент и добил сомневающихся. Почти все вожди согласились. Так разрозненные кланы орков стали тем, что мы знаем как Орда (Horde).

На дренейском фронте без перемен

После создания Орды кланы начали собирать воинов и всё чаще нападать на дренеев. Вести доходили до Велена и Совета экзархов. Дренеи пытались разговаривать через посланников, но орки либо игнорировали, либо отвечали возвратом послов в пакетиках. В какой-то момент стало ясно: дипломатия закончилась. Дренеи укрепляли поселения, готовили оборону, назначили Акаму главой защитников, усиливали Карабор и Шаттрат. Велен пытался понять, почему духи Дренора «взбесились» и почему орки вдруг пошли вразнос. Конечно, он подозревал Легион, но прямых доказательств у него ещё не было. Он просто чувствовал: тень рядом.

А Нер’зул тем временем начал сомневаться. Война шла, орки зверели, но кое-что действительно изменилось: после начала нападений духи природы… замолчали. Элементали перестали отвечать. А для любого шамана это страшнее всего на свете - потому что если духи молчат, значит, что-то сделано не так. Сомнения начали закрадываться в душу старого шамана. Кил’джаден почувствовал эту трещину и снова пришёл к Нер’зулу. Сначала - всё ещё через образ Рулкан, убеждая продолжать войну и обещая, что так будет восстановлено равновесие. Потом он начал подсовывать Нер’зулу мысль о «могучих существах», которые помогут оркам победить, если их призвать. Подозрения у шамана всё усиливались. Сначала жена, потом какой-то «космический дух» под предлогом благодетельности говорит, что дренеи гады и надо их извести. Как-то слишком быстро и жестковато получается…

Тогда он попытался вернуться к Ошу’гану и поговорить с другими предками. Пробился сквозь невидимые барьеры и услышал кучу голосов - среди них Рулкан. Но на этот раз это была уже не маска. Настоящая Рулкан сказала ему прямо: етить мсье вы лох, вас обманули. Дренеи не были врагами. Враг был тем, кто выдал себя за духа. И тот, кого Нер’зул слушал, хотел не спасения орков, а превращения их в оружие.

Эта новость окончательно расшатала и без того не самую крепкую психику Нер’зула. Нет, он не «стал злодеем» - он сполна осознал, что совершил ошибку, которую уже никак не откатить. Предки отвернулись от него. А для шамана и старейшины клана это вообще уже хана: ты остаёшься жив, но тебя больше не слышат те, ради кого ты вообще жил. Он вернулся в Долину Призрачной Луны, думая, что теперь будет бороться против Гул’дана и его демонов. Но поздно. Кил’джаден уже понял, что Нер’зул решил кинуть команду посреди матча, и приказал Гул’дану собрать вокруг себя своих людей. Так в клане Призрачной Луны случился мини-переворот - не только во власти, но и в направлении жизни.

Первым делом Гул’дан начал расширять число прислужников. Первым кандидатом стал Терон’гор (Teron’gor) - некогда молодой, талантливый шаман. Гул’дан показал ему Скверну и объяснил, что это «быстрее, выше, сильнее», чем ждать милости от духов, которые молчат и вообще не вызывает привыкания. Так Терон’гор стал первым из шаманов, кого Гул’дан превратил в чернокнижника. Дальше процесс пошёл лавиной. Нер’зула схватили. Новые чернокнижники предлагали просто убить его, но Гул’дану он был нужен живым: мёртвый Нер’зул сделал бы из него мученика, а живой - отличный пример того, что бывает, когда старый лидер «промахнулся». Нер’зула мучили по полной: ломали, унижали, включали песни Бузовой, и постепенно старый шаман потерял всякую волю к сопротивлению. Власть в клане перетекала в руки узурпаторов и самого Гул’дана.

Война с дренеями набирала обороты, но шла как-то вяло. Причина была проста: Орда существовала скорее на словах. Набеги на небольшие поселения удавались, караваны грабились, отдельные деревни вырезались, но как только дело доходило до настоящих городов, всё упиралось в стены и отсутствие дисциплины: орочьи кланы воевали каждый по-своему. Чернорук и Громмаш легко могли спорить прямо в разгар боя, каждый тянул лямку на себя, и в итоге кланы иногда больше мешали друг другу, чем помогали. Кил’джаден это видел и подгорал. Гул’дан к тому моменту сделал главное - сломал шаманизм, отрезал Нер’зула, посеял ненависть к дренеям - допустим. Но в лидеры он не годился. Он был хорош в интригах, в манипуляциях, в том, чтобы работать из тени, но вести орков в лобовую войну - не его роль. Орде нужен был настоящий военный вождь, тот, кто заставит кланы слушаться.

Гул’дан знал, кого можно поставить во главе. Чернорук. Вождь Чёрной Горы был самым успешным среди тех, кто бился с дренеями: дисциплина, ремесло, организованность, тяжёлое оружие, рост, вес, правильный нос. Если кто и мог превратить Орду в армию - это он. Гул’дан пришёл к Черноруку с предложением мантии вождя. Классическим бонусом стала магия Скверны.

Первые шаманы Чёрной Горы стали чернокнижниками. Им показали, как вытягивать жизненную силу из жертв, как питать себя чужой смертью, как превращать боль в энергию. Особенно Чернорука поразил «трюк» с превращением: Скверна могла разгонять взросление молодых орков, превращая юнцов в полноценных воинов за короткое время. Цена была мерзкая: порча тела, разума, проблемы в постели (но это не точно). При этом «стероиды Скверны» ещё и делали молодых вспыльчивыми и агрессивными, что на войне скорее не минус, а плюс. Чернорук увидел результат и согласился возглавить Орду.

Так появился и новый центр власти, и новая структура. Гул’дан тем временем создал Совет Теней (Shadow Council) - тайный орден чернокнижников, который должен был держать Орду за горло, пока внешне всем будет казаться, что правит Чернорук. Первые члены - его ребята из Призрачной Луны, включая Терон’гора, и ещё несколько орков из других кланов, которые поклялись молчать. Чернорука в Совет тоже включили, но только как красивую вывеску, чтобы он верил: его власть настоящая. На деле Гул’дан не собирался отдавать контроль. А Чернорук, конечно, тоже не был идиотом и тоже собирался использовать Гул’дана, пока тот полезен. Они с самого начала смотрели друг на друга как на угрозу.

Совету Теней нужны были не только орки. Гул’дан искал тех, кого можно поставить на грязную работу и на особые задачи. Так в Совет попали ещё двое не менее интересных товарищей.

Первая - Гарона (Garona). Полукровка из клана Ветра Клинков, дочь орка и пленной дренейки. Она чудом выжила в детстве, выросла в унижении и гонениях, но именно это сделало её опасной: физически сильная, умная, спортсменка, комсомолка, знает язык дренеев, потому что этому научилась среди пленников. Её использовали как переводчика - и это фактически открыло ей дорогу в мир, куда обычного орка не пустят. Гул’дан быстро смекнул, что перед ним идеальный инструмент.

Второй - Чо’галл (Cho’gall). Огр с двумя головами, обученный магии. Он был популярен среди обычных огров, но не среди аристократии, и когда он попытался взять власть, его хотели убить. Он выжил, лишился положения и искал силу и месть. С Гул’даном их пути пересеклись именно потому, что Чо’галлу нужно было оружие возмездия, а Гул’дану - исполнитель, который не задаёт лишних вопросов. Гул’дан дал ему Скверну и знание о Легионе. Чо’галл клялся в верности, но своё «я» всегда держал при себе.

Затем пришло время закрепить власть Чернорука «официально». Гул’дан снова собрал вождей и шаманов у Ошу’гуна и сыграл на самом больном - на страхе шаманов. Мол: духи молчат, стихии отвернулись, дренеи злые, нам всем хана - нужно что-то новенькое. Широким жестом он пригласил первых чернокнижников и показал то, о чём говорил, на пленниках-дренеях. Чернокнижники за несколько секунд вытянули жизнь и перемололи дренеев, превратив их в нелицеприятные лужицы. Шаманы, которые годами умоляли духов и не получали ответа, смотрели и делали выводы. Даже Дрек’тар из Северных Волков попросил у Дуротана разрешения изучить эту магию, потому что иначе его клан окажется слабее других. Дуротан сомневался и чувствовал, что это грязь, но понимал: идти против - неразумно. После презентации новой магии началось открытое голосование. Дуротан не хотел отдавать голос Черноруку, считал его тираном, но понимал и другое: если он выступит против, Чёрная Гора может просто раздавить его клан. В итоге Чернорук стал первым вождём Орды и направил объединённую мощь против заявленных врагов.

Вождь собрал кланы в единую военную силу, выстроил новую столицу на западе Танаанских джунглей - Цитадель. Это место стало нейтральной территорией, где кланы собирались для обсуждений и планирования, и одновременно - домом для чернокнижников и их обучения. Совет Теней сделал Цитадель своей базой: его члены сменялись под видом «обитателей», наблюдали за происходящим и тайно докладывали Гул’дану. Кузницы Горгронда дымили день и ночь, Чёрная Гора ковала мечи, доспехи и осадные орудия, снабжая ими кланы и наращивая мощь Орды. Численность армии наращивали не только всеобщим призывом. Чернокнижники снова применяли тот самый «ускоренный рост» к молодым оркам. Почти все вожди на это согласились - и Дуротан тоже, потому что выбора особо и не было. Морозных Волков начали «усиливать» зелёной магией, превращая молодых в огромных, жаждущих крови воинов. И одновременно орки начали меняться внешне: кожа становилась зеленее. Дуротан ещё не знал точной причины, но понимал, что это плохой знак.

Пока Орда набирала силу и Чернорук превращал её в настоящую военную машину, в тени под Награндом продолжала расти другая беда. Те самые изгнанники, которых когда-то пометили белыми знаками и выгнали из кланов за «контакт с Пустотой», давно уже не были просто жалкой кучкой в пещерах. Их становилось больше. Годы влияния Бездны, просачивавшейся из глубин под Ошу’гуном, сделали их чем-то новым: бледнокожими, которые уже не боялись Пустоты, а жили ею и кормились её знаниями.

Гул’дан услышал про них почти сразу. Его это заинтересовало не из-за философии и знаний, а по одной банальной причине: если есть сила, которая может сделать Орду сильнее, её нужно забрать. Кил’джаден тоже подгонял: победа нужна любой ценой. Поэтому Гул’дан отправил Чо’галла спуститься в подземные пещеры с одним простым вопросом: «Что у вас здесь происходит?»

Чо’галл пошёл без особой осторожности, ожидая схватки, но сопротивления не встретил. Бледнокожие, наоборот, приняли его спокойно и охотно делились своими страшными знаниями. Они говорили о пророчествах и о том, что называют Часом Сумерек - тенью, которая накроет вселенную и утопит всё живое. Самого Чо’галла эти сказки не заинтересовали, а вот тёмная магия - это уже кое-что. И чтобы завоевать доверие бледнокожих, он быстро объявил, что Орда - это и есть тот инструмент, который приблизит конец света, и если они хотят увидеть этот… кхем… «конец», им надо идти вместе с Ордой. Бледнокожие согласились. Так в Орде появился новый клан - Сумеречный Молот (Twilight Hammer), который принёс с собой не просто бойцов, а целый новый раздел магии.

Тем временем Чернорук продолжал геноцид дренеев. Орда действовала гораздо слаженнее: осадные орудия, набеги, старшие офицеры, штурмы. И дренеи наконец начали понимать то, что раньше было лишь подозрением: за орками стоит не просто ненависть, а чужая сила. Ну и ещё орки начали зеленеть и колдовать слишком противной, но до боли знакомой магией. Велен сильнее всех чувствовал, что огромная пятая точка всё ближе и всё больше. Его дар предвидения уже не был таким ясным, как раньше, но и без него было видно: орки стали оружием в руках Легиона. Бежать дренеям было некуда. Они укрепляли Карабор и Шаттрат, сводили защиту, собирали Воздаятелей и Рангари, готовили города к осаде.

Но они были не единственные, кто готовился сражаться с обезумевшими орками. В это же время стихии Дренора тоже начали шевелиться. Духи природы много лет мучились из-за Скверны и наконец решили, что пора бы положить конец этой противоестественной чертовщине. Элементали собрались и начали сливать свои силы в одном существе - Цирухе, Повелителе Огня.

Чернорук тем временем приказал всем кланам идти к Храму Карабор - самому святому месту дренеев. Это должна была быть осада века: если Карабор падёт, то и дух дренеев будет сломлен окончательно. Орда шла уверенно, почти без серьёзного сопротивления, и уже казалось, что всё идёт по плану, пока возле вулкана, рядом с Храмом, вдруг не проснулась настоящая беда. Цирух, в лучших традициях внезапно вернувшегося на свадьбу десантника, материализовался в сердце горы и пошёл раздавать люлей, разбрасывая орков во все стороны.

Но не внезапный враг Орды стал самым страшным. Среди орков ещё оставались те, кто раньше были шаманами, и они увидели в нападении знак того, что стихии всё ещё живы и всё ещё злятся. Это могло вернуть сомнения. Это могло сильно испортить все планы. И тогда Гул’дан, махнув рукой, решил, что терять уже совсем нечего: будь что будет. Он собрал Совет Теней на склоне вулкана, все чернокнижники сложили силы воедино и вдарили по Цируху Скверной. Вдарили с мощью маленькой атомной бомбы. Они в мгновение ока разорвали физическую форму и забрали силу элементаля себе. В этот момент связь орков со стихиями родного мира фактически умерла окончательно. Гора вздыбилась, земля разверзлась, из неё хлынули потоки Скверны и энергии духов природы. Это место стало тем, что позже будут помнить как Руку Гул’дана - вулкан Скверны в Долине Призрачной Луны.

В осаде

Дренеи тем временем готовились к худшему. Они видели, как по Долине Призрачной Луны движется огромная армия орков, сметая всё на пути. Механологи усиливали стены, Воздаятели и Рангари стягивались к Карабору, и Велен оставался в первых рядах, чтобы укреплять дух своих людей Светом. Осада началась жестоко: осадные орудия били по стенам, снаряды, усиленные Скверной, рушили укрепления, и в какой-то момент Орда прорвалась внутрь. Дренеи держались. Казалось, что у них есть шанс.

Но дальше вмешалась та сила, к которой сами орки ранее относились как к святыне, не понимая, что это такое. В небе над Долиной висела Тёмная Звезда - и шаманы Призрачной Луны многие годы (точнее - почти двести лет) почитали её как небесное тело с огромной мощью. Гул’дану и Совету Теней было немножко очень сильно плевать на чужие старые традиции. Им нужно было сломать Карабор, и они использовали Тёмную Звезду как источник Пустоты.

Никто из них, конечно же, не знал, что Тёмная Звезда - это не что иное, как выброшенный из Генедара наару К’ара, которого жизненный цикл перевёл на «тёмную сторону силы». Они провели ритуал, и энергии звезды ударили в Карабор. Портал в Бездну разорвал небо, потоки тёмной магии накрыли храм и город. Многим защитникам повезло - они погибли сразу; другие же сходили с ума и корчились в агонии. Велен призвал силу Света, собрал тех, кого мог, и вывел их к запасному выходу. Часть дренеев смогла сбежать.

Карабор пал. Место, которое было символом надежды, стало символом поражения. Орки ворвались внутрь с песнями, победными криками, принялись осквернять святыни, убивать тех, кто не успел уйти, и праздновали победу. С этого момента Карабор стали называть Чёрным Храмом (Black Temple). Гул’дан объявил его крепостью-тюрьмой для пленных и сделал одним из центров власти чернокнижников.

После падения Карабора и Гул’дан, и Кил’джаден направили свой взор на финальный рубеж - Шаттрат. Карабор хоть и был взят относительно быстро, но разными, очень грязными методами, с помощью Пустоты и ритуалов. Повторить такое было уже нельзя. Плюс дренеи после Карабора стали осторожнее, собрали силы в кулак и начали действовать умнее.

Кил’джаден решил, что Скверны в виде обучения и мелких ритуалов больше недостаточно. Оркам нужна была финальная подпись о вступлении в ряды Легиона, причём подпись, которую они сами поставят своей рукой. Самый простой способ - кровь демона. Она давала силу и окончательно прописывала Орду частью Легиона, даже если они этого не понимали. Гул’дану дали задачу: подготовить всё так, чтобы кланы сами согласились.

Для этого Гул’дана, первым делом, познакомили с его новым коллегой по Легиону - Манноротом Разрушителем (мы с вами его помним со времён Колодца Вечности). Это был демон такого масштаба, что даже самые наглые чернокнижники на секунду вспомнили, что они вообще-то смертные и тут чисто так - посмотреть.

Гул’дан собирался держать всё в тайне, но Нер’зул узнал. Он уже был сломан, унижен, отрезан от духов, но всё ещё оставался шаманом, который понимал: если орки выпьют кровь демона - назад дороги не будет. Он пытался предупредить хоть кого-то и понимал, что большинство не услышит: Орда уже слишком далеко зашла. Но был один орк, который не был похож на остальных, - Дуротан. Чем дальше шла война, тем меньше он верил, что всё это «во благо». Нер’зул смог передать ему предупреждение тайно, без лишнего шума, вместе с распоряжениями Совета Теней - так, чтобы это выглядело как обычный приказ.

Тем временем Чернорук созвал вождей и их кланы к Цитадели (ну хоть уже не к Ошу’гану). Дуротан, как и все, конечно же пришёл. Потому что если не прийти - клеймо предателя и геноцид клана, а ведь там жена и верные подданные.

На вершине рядом с их новым центром силы Гул’дан в очередной раз начал пафосно вещать с трибуны: мол, есть «покровители», желающие нам успехов в этой войне, которые готовы дать Орде ещё больше мощи. Кланы устали от войны, устали биться об стены Шаттрата, устали терять людей и при этом не видеть финальной точки. Но шанс на спасение есть, сказал Гул’дан - и показал красивый котёл. Вождям не сказали, что там кровь Маннорота. Им продали это как «сжиженную благость», как новую силу, как последнюю ступень к триумфу, как новый супер-энергетик со вкусом победы.

Громмаш Адский Крик шагнул первым. Он всегда был тем, кто не сомневался и не тянул животных за разные части тел. Когда он выпил, изменилось всё: сила ударила в тело, разум опьянило, и он тут же радостно призвал всех проливать кровь дренеев без жалости. После него пили другие. Почти все. В тот момент Орда по-настоящему стала такой, какой мы будем знать её многие годы.

Дуротан отказался. Не устраивал сцен, не спорил - просто не выпил. Это был демонстративный шаг, и Гул’дан его запомнил. Оргрим тоже не выпил, но выкрутился иначе: объявил, что недостоин пить из одной чаши со своим вождём Черноруком. Формально - покорность. По сути - отказ. Осадочек, конечно, остался, но, по крайней мере, Оргрим избежал участи остальных.

Те, кто выпили, стали сильнее и страшнее. Скверна начала распространяться по Орде быстрее любых заболеваний: кто-то пил кровь напрямую, кто-то нет, но постепенно менялись почти все. Кожа зеленела, ярость становилась привычкой, сомнения исчезали. Только одно сообщество осталось «в стороне» - те, кто когда-то пережил красный туман и жил в изоляции в Гарадаре. Их так и называли: Маг’хары (Mag’har), «незаражённые». Они не пили кровь демона, к ним в гости особо никто не торопился, поэтому они оставались коричневыми и чужими для новой Орды.

После ритуала Чернорук отдал приказ: Шаттрат. Велен видел, что город обречён. Его видения после Карабора стали слишком ясными: багровое небо, яд, превращающий людей в чудовищ, тысячи убитых. Он понимал, что защитить Шаттрат вечно невозможно. Но и бросить город сразу означало бы дать Орде устроить сафари: охотиться на бегущих и вырезать всех до последнего. Поэтому дренеи выбрали самый горький вариант: часть мирных жителей вывели заранее, а армия осталась и приняла бой, чтобы выиграть время. Экзархи спорили с Веленом - он хотел умереть вместе с городом, но его уговорили. Пророк был нужен живым.

Осада началась так, как и задумывал Легион. Совет Теней приготовил «отраву» на основе красного тумана и зарядил ею бомбы. Взрывы у стен выпустили густой ядовитый газ, который сжигал кожу и рвал дыхание. Паника, проломы, хаос - и в этот момент чернокнижники начали вторую часть: зелёные метеоры, падающие с неба, и демоны, выходящие из дыма. Дренеи сражались отчаянно. Мараад, Акама, Нобундо и сотни других стояли насмерть. Они прекрасно знали, что погибнут, но хотели забрать с собой как можно больше орков.

Шаттрат пал. Победа была страшной и дорогой. Орда вырезала город, не щадя никого. А Велен снова ушёл. И вот это бесило Гул’дана сильнее всего: каждый раз, когда казалось «всё, он в руках», Пророк ускользал. В страхе перед Кил’джаденом Гул’дан отправил Гарону по следу Велена - но безрезультатно.

Последствия

С падением Шаттрата дренеи не исчезли, но их мир рухнул, а жизнь перешла в харкдорный режим. Часть выживших пыталась спрятаться там, где, как им казалось, Орда не посмеет осквернить святыню: в Аукиндоне. Маладаар организовал оборону города-гробницы. Дренеи верили, что место предков и наару удержит их, если держаться вместе. Но Гул’дан боялся именно этого: если дренеи позовут духов Аукиндона, война может пойти не по его сценарию. Он отправил Терон’гора и сильнейших из Совета Теней. Штурм был жестоким. Дренеи отбивались Светом и отчаянием, защитники гробницы держались до последнего, и Совет Теней начал проигрывать. Тогда Терон’гор пошёл на крайность: чернокнижники попытались призвать демона, который должен был разнести врагов. Но вместо этого они выдернули в мир не демона, а элементаля по имени Мурмур (Murmur). Он материализовался внутри Аукиндона. Волна разрушения разорвала город-гробницу, земля треснула, многие дренеи погибли, а остатки силы Мурмура вырвались наружу и прошли по округе, превращая живые леса в мёртвую пустошь. Маладаар и горстка выживших смогли пережить взрыв, но сил сопротивляться больше не осталось. Терон’гор и его люди взяли пленников, заковали их в цепи, а Мурмура запечатали глубоко в Аукиндоне, чтобы он не вырвался снова и не начал рушить всё подряд.

Для дренеев настали тёмные времена. Велен укреплял Телредор, строили сеть скрытых перевалочных пунктов, прятали небольшие храмы от глаз Орды. Но даже среди своих у дренеев пошёл раскол. Скверна и травма сделали своё: часть дренеев оказалась «сломленной». Их связь со Светом исчезала, тела и разум менялись, многие боялись, что станут такими же, как их враги. Их изгнали. Акама, Нобундо и другие Сломленные ушли в дикие чащи и выживали как могли. Одни деградировали до «потерянных», другие держались из последних сил, надеясь когда-нибудь найти исцеление.

Жажду крови Орды уже было не остановить. Чернорук начал тотальную «зачистку» Дренора. Взгляд Орды пошёл дальше дренеев: на первобытных, на ботани, на огров, на арракоа - в общем, на всех, кто мог быть угрозой или добычей. Леса жгли, разумных и не очень существ вырезали пачками. Громмаш и Чо’галл повели Песнь Войны и Сумеречный Молот на последний оплот огров. Огрская столица выдерживала многое, но не Орду, усиленную Скверной и Пустотой. Чо’галл получил своё: он приковал последнего императора огров к трону и сжёг его заживо. Оставшиеся огры либо погибали, либо присоединялись к Орде - из страха и желания выжить.

Другим кланам тоже нашлась работа. Чернорук приказал Морозным Волкам, Громоборцам и Белым Когтям убивать гроннов, огронов и магнаронов. Среди гроннов выделялся один - Груул (Gruul). Он выжил, собрал вокруг себя других и держался в горах, отбивая атаки. Орда теряла людей сотнями, и даже самым упёртым стало ясно: возможно, это всё не стоит того, ради чего изначально создавалась Орда. Тем более, что дела шли совсем не так как обещали...
Скверна сушила мир. Дренор превращался в иссохшую пустыню, а орки, сами того не желая, убивали землю, на которой жили. Начался голод. Кланы ели всё, что могли, даже своих приручённых животных, а некоторые - ещё и друг друга. Когда врагов вокруг почти не осталось, орки начали драться между собой. Междоусобицы вспыхивали всё чаще. Больше всего страдали те кланы, которые и раньше были на грани. Чернорук пытался тушить это жестокими методами: часть особенно «бешеные» кланов заперли подальше, на Полуострове Адского Пламени, чтобы они воевали между собой и не разносили заразу по всей Орде. Но и он, и Гул’дан понимали: это не решение, это отсрочка. Орда пожирает сама себя. Рано или поздно она либо развалится, либо придётся дать ей новую цель.

Тем временем в глубинах Великой Запредельной Тьмы Кил’джаден доложил Саргерасу об орках и о том, что они сделали с собой и дренеями. Владыка Легиона был доволен: получилось отличное оружие, которое уже не остановится само. Но Саргерас приказал важную вещь: прекратить прямое общение с Гул’даном и орками. Победа сделала их слишком самоуверенными, а Легиону не нужны «партнёры» - Легиону нужны послушные марионетки и рабы. Орков следовало довести до отчаяния, чтобы они были готовы на всё ради спасения, даже если спасение будет ложью. Гул’дан понял, что его используют, но слишком поздно. Он не мог рассказать Черноруку правду: это означало бы мгновенную смерть. Он продолжил играть роль «покровителя Орды», но тишина его хозяев и отсутствие хоть какого-то адекватного выхода из положения сжирали его изнутри. Он ещё не знал, что выход уже существует - но он не на Дреноре. Он там, где Легион готовит новый ход.

Саргерас наблюдал издалека и видел, что Орда скоро сломается сама. Ей нужна новая добыча, новая земля, новый мир. Мир, в который они смогут войти. Мир, в который ему нужно, чтобы они вошли, - чтобы с их помощью он смог попасть туда сам. Осталось только задействовать того, кто откроет им эту дверь с другой стороны. Этим кем-то был Медив.

Всё, друзья, на сегодня снова всё. Мы подошли к самому главному — событиям первой игры серии. Так что самое вкусное ждёт нас в следующий раз. Всем спасибо за поддержку и до новых встреч)

Настала пора отвлечься от Азерот и посмотреть, что же в это время происходило в других мирах, являющихся неотъемлемой и значительной частью всего лора вселенной Warcraft. Я долго думал, как сделать пересказ предыдущих частей более понятным и осмысленным. И не придумал ничего лучше старого доброго оглавления. Если что, все события идут строго в хронологическом порядке.

Вселенная Warcraft как она есть Появляется Вселенная и изначальные космические силы (Порядок, Хаос, Жизнь, Смерть, Свет, Бездна-Тень).

Вселенная Warcraft как она есть ч.2. Реальности, измерения и планы Вселенная разделяется на основные реальности – Физическую и Астральную.

Вселенная Warcraft как она есть ч.3.1 До Азерот (Пантеоны, Повелители Бездны и Наару) Происходит общая расстановка основных представителей космических сил и их взглядов на развитие Вселенной.

Вселенная Warcraft как она есть ч.3.2 До Азерот (Тюремщик и Саргерас) Зоваал (силы Смерти) сомневается в правильности устройства Вселенной и решает ее перекроить, но его судят его же «коллеги» и отправляют в Утробу, где он, став Тюремщиком придумывает хитрый план. Саргерас из Пантеона Титанов Порядка начинает очищать миры от разрозненных демонов (силы Хаоса) и впервые сталкивается с магией Бездны, используемой шпионами сил Смерти, мимикрирующим под силы Хаоса.

Вселенная Warcraft как она есть ч.3.3 До Азерот (Мировые души и Бездна) Различные силы Бездны пытаются захватить миры с Мировыми Душами (неопределившимися с силой) с разной степенью успешности. Саргерас находит пораженную Древними Богами (силы Бездны) Мировую Душу (потенциально уже силы Бездны) на неизвестной планете и уничтожает ее, поддавшись манипуляциям шпионов Тюремщика. План Зоваала впервые не срабатывает. Титаны отчитывают Саргераса за поспешность решений и тот бросает свою работу по очистке Физической реальности от демонов и уходит.

Вселенная Warcraft как она есть ч.4 Азерот до Титанов В мире Азерот, содержащем в себе Первичную Душу Мира (способную обеспечить полное господство во Вселенной захватившей ее силе) появляются первые элементальные существа. Прибывшие позже Древние Боги порабощают их, захватывают планету и устанавливают на ней свою Темною Империю.

Вселенная Warcraft как она есть ч.5 Пришествие Титанов на Азерот Пантеон Порядка обнаруживают Азерот (одновременно узнав о ее связи с силами Жизни, которые титанша Эонар попыталась использовать против сил Бездны, но ей мешает глава Пантеона Аман`тул) и с помощью искусственно созданных титанидов, возглавляемых избранными Хранителями, побеждают порабощенных Бездной элементальных Повелителей стихий, а затем и самих Древних Богов. Элементали отправляются в карманное измерение Элементальных планов, а Древние Боги в особые тюрьмы.

Вселенная Warcraft как она есть ч.6.1 Упорядочивание Азерот – большая стройка Пантеон Порядка приступает к «упорядочиванию» мира Азерот, создавая Коллектор – сеть взаимосвязанных титанических комплексов с разным, зачастую двойным предназначением. Для этого Хранители создают себе в помощь различных титанидов второго поколения (не с первого раза). Мировая Душа извлекается и помещается в Ядро, призванное оградить Азерот от влияния других сил. Хранительница Фрейя, используя грезы Азерот, создает Изумрудный Сон и уже с его помощью упорядоченную жизнь на планете. Попутно Титаны строят лаборатории и проводят различные эксперименты (создав искусственного Древнего Бога).

Вселенная Warcraft как она есть ч.6.2 Упорядочивание Азерот – первые расы, племена и нации В процессе «упорядочивания» Азерот, некоторые титаниды второго поколения обретают самосознание (с разной степенью успешности) и формируют собственные культуры, племена и целые нации. Из созданных Хранительницей Фрейей Диких Богов (силы Порядка в симбиозе с силами Жизни) и ее экспериментов с Жизнью появляются примитивные разумные и не очень смертные, вынужденные существовать в тени доминирующих титанидов. Наиболее примечательными из них являются протодраконы и тролли.

Вселенная Warcraft как она есть ч.7 Аргус и Дренор – начало

Подобно Азерот и К`ареш, мир Аргус также содержал в себе Мировую Душу, но сумел избежать внимания Бездны и Порядка. Вместо этого планету, буквально насквозь пронизанную мириадами силовых линий, обнаружили наару, к счастью (или сожалению) не подозревавшие о скрытом в глубине Титане. Воздействие спящей Души Мира здесь было не столь активным, не мешая зарождающейся жизни развиваться независимо и самостоятельно. Вскоре, на богатой магическими кристаллами под названием аргунит поверхности планеты эволюционировали первые животные. Энергия тайной магии напитывала все вокруг, обуславливая особенности местной флоры и фауны, будь то рогатые копытные талбуки, милые кошкообразные марзуулы или их старшие сородичи, высшие энергетические хищники пантары. Неудивительно, что появившаяся следом разумная смертная раса эредар обладала врожденной тягой к тайным искусствам и невероятной восприимчивостью к магии во всех ее проявлениях. Вкупе с продолжительностью жизни, измеряемой тысячелетиями, все это обеспечило эредарам невероятный потенциал, замеченный наару.

На заре цивилизации, когда первые кузнецы из будущего Эредатского ордена ваятелей кристаллов еще только учились использовать аргунит, с небес упала звезда. Это был не просто метеорит, а величайший дар наару - Кристалл Ата'мала, происхождение которого так и осталось загадкой для непосвященных. Таинственное явление озарило Аргус золотым сиянием ровно на семь дней, сменив тьму на ослепительный свет. Для эредар Кристалл стал не просто священной реликвией, почитаемой на протяжении веков, а источником невиданного прогресса. Именно его появление позволили им совершить прорыв в области магии, науки и технологии благодаря телепатически переданным через артефакт знаниям.

Используя полученную от наару информацию, избранные эредары основали магический орден Авгари, разделенный на специализирующихся на призыве и подчинении Пробудителей и Механологов-техномантов из Консулата. Обучение новых чародеев проходило в Магическом консерватории. Пробужденные призывали существ из иных измерений и те, подчиняясь воле магов, помогали возводить чудесную архитектуру, дворцы и башни столицы Эредат, Жемчужины Аргуса. Машины Консулата фокусировали скрытую магическую энергию самой планеты, наполняя ее миром, гармонией и жизненной силой, заставив саму землю служить своему народу. Хранители тайных знаний следили за тем, чтобы ни одна нить великого заклинания не оборвалась, чтобы энергия текла ровно и спокойно, питая города и селения. Во главе Ордена встал Тал`киэль из Пробудителей, могущественный маг и гениальный изобретатель, под техническим руководством которого на Аргусе воцарилось единение искусств, наук, магии и технологий. Ледяные горы Каариноса, пурпурные холмы Эредата, сверкающие реки, текущие через леса, плодородные равнины и морозную тундру - весь мир Аргуса фактически был сформирован самими эредарами.

Несмотря на неоспоримое влияние магии и ордена Авгари, управление цивилизацией осуществлялось Дуумвиратом, состоящий из двух лидеров. Они единственные, кто хранил у себя и обладал прямым доступом к Кристаллу Ата'мала. Их власть поддерживал орден Воздаятелей, истовых воинов Света, исполняющих полицейские функции и охраняющих мир и порядок в государстве. Жрецы Света, в свою очередь, выступали духовными наставниками для страждущих, коих в насквозь пронизанном чародейством и технологией обществе было не очень много.

Фантастическая, по меркам большинства смертных рас во вселенной, продолжительность жизни эредар имела и свои минусы. Рождение ребенка тщательно планировалось и обдумывалось, а смерть воспринималась как величайшее горе. Чтобы «очиститься» от болезненных воспоминаний и помочь душе умершего перейти в загробный мир, раз в год эредары проводили ритуальный фестиваль Тишамаат. Они размышляли о бремени прошлого, какие уроки можно из него извлечь и какой путь выбрать в будущем, после чего записывали свои тревоги на специальных камнях. В конце ритуала камни собирал назначенный носитель памяти, называемый «тишатаан», который уничтожал их в Пламени, как бы символически очищая душу от бремени.

Отдельно почитался ритуал джед`хин, представляющий собою поединок, напоминающий борьбу. Два бойца с обнаженными торсами становились друг напротив друга, били себя в грудь и сшибались головами, пытаясь одолеть противника силой и ловкостью. Турниры проводились ежегодно в Эредате и участие в них дозволялось лишь мужчинам с самыми толстыми головными гребнями. Эредар верили, что умственные способности, такие как сила воли, память и восприятие, могут быть обусловлены формой и размером различных выступов на черепе. Тем самым ритуал джед`хин служил напоминанием о том, сколь длинный путь от примитивных смертных они так легко и быстро преодолели благодаря мудрости и магии.

В те же древние времена, как уже было ранее упомянуто, в бескрайних просторах Космоса свершилось событие, эхо которого докатилось до самых дальних уголков мироздания. Наару по имени Т`ууре пожертвовал собой, чтобы спасти мир Каркора от Повелителя Бездны Пространсвуса Всепожирающего. Защитив своей жизненной энергией целую планету, наару разлетелся на множество осколков. Но разбитый свет Т`ууре не померк, и его собратья вскоре собрали фрагменты, чтобы даровать их различным расам, обладающим необходимым потенциалом. И самый большой осколок был доверен именно эредарам Аргуса. Говорят, что он упал с небес падающей звездой и ночь сменилась днем, когда осколок сущности наару в течение целой недели окрашивал небеса в золотые тона. Этот осколок, обладающий необычайной целительной силой, был бережно сохраняем наравне с Кристаллом Ата'мала. И покуда на Азерот Хранители и титаниды занимались упорядочиванием мира, Аргус мирно дремал, незримо подпитываемый и оберегаемый цивилизацией эредар, даже не подозревающих о спящей Мировой Душе.

А на другом конце Великой Запредельной Тьмы, так же как Аргус изначально был полон тайной магией царства Порядка - крошечная планета, более привычная под именем Дренор, утопала в захлестнувшей ее энергии Жизни.

В отличие от Азерот, К`ареш и Аргуса, в недрах которых формировался Титан, мир, называемый ограми Давгар («Известная Земля»), арракоа – Ракшар («Солнечный Камень»), а дренеями – Дренор («Убежище изгнанников»), разительно отличался от большинства иных планет, лишенных Мировой Души. Здесь, все вокруг было пропитано Духом, наполняющим жажду стихий Огня, Воды, Земли и Воздуха, сдерживая и успокаивая их разрушительную природу, замедляя воплощение в физической элементальной форме. Переизбыток Духа послужил катализатором неудержимого, взрывного роста Жизни, заставляя появившуюся флору и фауну развиваться с невиданной скоростью и мощью. По просторам молодого мира бродили смертные создания всех мыслимых форм и размеров, сильные поедали слабых, а хитрые находили способ одолеть сильных.

Однако вершиной этой пищевой цепи стали не обычные зубастые и клыкастые животные. Из плодородной, пропитанной Духом коры планеты поднялись три колоссальных растительных сущности: Занг, Ботаан и Наану - Спорогоры, представляющих собой агрессивную плотоядную флору. Их стремительно растущие отростки, напоминающие лианы, опутывали поверхность планеты, уничтожая любые формы жизни. Разрастаясь до колоссальных размеров эти организмы образовывали живые массивы из переплетенных стеблей и токсичных стручков. Спорогоры росли, их голод, смешанный с неутолимой потребностью к росту, не знал границ и вскоре они превратились в живые нагромождения из спутанных лиан, ядовитых стручков и плотоядной зелени. Их корни уходили глубоко в недра планеты, жадно высасывая не только Дух, но и базовые стихийные элементы. Такой симбиоз привел к естественному появлению зачатков коллективного разума. Слившись в единый сверхорганизм, известный как Вечнорастущие, они стали безраздельно властвовать над Дренором, позволяя любой другой жизни появиться лишь за тем, чтобы питаться ей, что в конечном итоге должно было привести к тому, что Спорогоры пожрали бы сами себя. Возможно, так бы оно и было, если бы Агграмар, покинув Азерот для продолжения зачистки физической реальности от демонов, не наткнулся случайно на этот обреченный мир.

Вселенная Warcraft как она есть ч.8 Драконы – продолжение следует

з.ы. Ставьте лайки, подписывайтесь и все такое. Если мы наберем минимум 100 плюсов и 10 комментариев, я сразу же сделаю продолжение сделаю так и так, но после 3 марта начинается лютое дрочево (таки Миднайт) - доступа к бете у меня не было, так что придется все новое узнавать вместе со всеми, зато будет отмазка хотя бы для самого себя хули так долго =)