Обслужив очередного покупателя, Зоя закатила глаза и красноречиво вздохнула. Пахать в новогоднюю ночь. Да уж…
Вы думаете, какой дурак потащится в магазин за три минуты до курантов? Ответ — толпа на кассе.
— Девушка, можно быстрее? Из-за вас Новый год в очереди встречаю!
Зоя расплылась в нежнейшей улыбке:
— Мы очень рады, что встречаем праздник с Вами.
— Хамка, я жалобу напишу!

Ворчание клиента потонуло в поздравительных криках и салютных залпах с городской площади. На углу, в продуктовом, за кассой, в дурацком красном колпаке и форменном переднике встречала Новый год Зоя — бывший Почётный донор муниципального питомника вампиров. Ныне — «жертва старого режима», проходящая реабилитацию и социализацию.

Девушка выслушала с притворно кислой миной поздравления старшего менеджера, «раскидала» покупателей, достала телефон и сделала грустное селфи. Подпись: «Угадай, кто сегодня „везунчик“? :(».
Ложь. От первого до последнего пикселя.
На самом деле она готова была ринуться на другой конец города, чтобы расцеловать больную напарницу, просипевшую в трубку: «Замени меня, должна буду». А иначе пришлось бы проводить праздник наедине с собой любимой, размороженной пиццей и, возможно, бутылочкой красного — праздник как никак.
А потом — фото в Реабилитационной Комиссии: одинокая женщина у окна в разгар всеобщего веселья. Без друзей, семьи, кота и что там ещё положено счастливому человеку. Затем штамп в карточке: «Не социализирована». И всё. Привет, закрытое учреждение и счастливоболики три раза в день.

Это сейчас «жертва» — диагноз с принудительным лечением. А когда-то называли Почётными донорами — льготы, пособии, уважение. За пять лет выслуги орден и приличная пенсия — дожившему, конечно.

Зоя отслужила чуть больше года официальным донором, до этого подрабатывала волонтёром. Комиссия решила, что шансы стать «нормальной» у неё есть — успешно прошла тесты. Однако она лишь безошибочно угадывала ответ и выдавала нужную реакцию. Всё благодаря унаследованной от матери повышенной эмпатии, позволяющей считывать ожидания и даже мысли других как свои собственные.

Зато комиссия осталась довольна. Назначили год интенсивной психотерапии и восемнадцать месяцев наблюдений с ежедневными фотоотчётами.
А вот бывшей коллеге Лиде не повезло. Служила в ясельной группе, где малыши-вампирёныши сосут непрерывно. Итог: съеденные груди, нога до колена, ухо и несколько пальцев.
Такие травмы среди доноров считались обычными — органы-то целы, кровь производить может. Лиду погубили не увечья, а идейность. Перед комиссией рыдала о «голодающих детках», а Гуманную реформу и вовсе объявила геноцидом. Для таких теперь конец один — пожизненная изоляция.

И Зоя исправно постила «успехи». Утро — мордашка на подушке: «Здравствуй, новый день!». Завтрак — кофе с сердечком: «Лайк от любимого бариста».  

Конечно же, сплошной позитив подозрителен. К счастью, материнский талант до сих пор не подводил, подсказывал, когда нормальный человек скривит губки. Вот сегодня «печалька» — самое то. И девушка правдоподобно известила сеть о несбывшихся новогодних планах.

***

Магазин на центральной улице гудел. Распаренные морозом гуляки вваливались толпами, лезли целоваться и считали, что в этот час всё бесплатно. Фейерверки грохотали, и сотрудники, улучив минуту, выбегали на крыльцо, вторя ликующей толпе: «С Новым годом!».
Зоя тоже выбегала. Махала рукой, кричала: «С Новым…»
— Зоя? Это вы?!
До боли родной голос прошил насквозь.
— Антон?!
Сквозь толпу к ней пробирался её «зубастик». Родной вскормлёныш. Повзрослел, окреп, но... Где былая вампирская стать, благородная бледность, хищный взгляд? Перед ней лыбился обычный розовощёкий паренёк. Даже как будто с жирком.
— Представляешь, я больше не вампир! — прокричал в самое ухо, чмокая в обе щёки бывшую кормилицу. Так просто, по-людски. — Оказывается, я им никогда и не был!
Зоя молча уставилась в ожидании пояснений.
— Родители боялись, что я в прабабку пойду. Стоило мне, младенцу, отвернуться от материнской груди и проорать всю ночь, как они решили, что я требую крови, и отвезли в питомник, — восторженно тараторил юноша, — а дальше просто воспитывали как вампира. Все проявления — чистая психосоматика! Месяц детокса — и всё, я нормальный! У нас в группе только один был истинным, остальные, как и я — жертвы предрассудков.
— Как... не вампир? — наконец промямлила Зоя.
— Я словно из ада в рай попал! Вместо блевотной крови и сырого мяса — нормальная еда! Ах, Зоя, Я ЖИВУ! — воскликнул юноша и вновь обнял Зою. Искренне, крепко, как старого надёжного друга.
— Ты здесь работаешь? — он глянул на фартук с логотипом. — Обязательно зайду, угощу своим фирменным круассаном с миндальным патисьером. Я же теперь на кондитера учусь!

«Блевотной крови»... Словно плевок в лицо.
Антон, не замечая её бледности, щёлкал дурацкие селфи, болтал про мастер-класс, шеф-повара, стажировку в столице.
Её плоть — блевотная?! Ложный вампиризм?! Предрассудок?! Что несёт этот придурок... Променял дар вампира на круассаны. Предатель. Ничтожество.
— Кто он? — Зоя резко оборвала восторженный поток.
— Э-э… кто?
— Кто из нашей группы был истинным вампиром? — звенело каждое слово.
— Э-э… Имени не называли. Да мы и не виделись особо, нас разделили, общение не одобрялось...
— Знаешь, где он? Говори! — властно потребовала кормилица.
— Ну, я слышал, их держат в той лечебнице, где вы сами восстанавливались.
— Санаторий «Кровинушка»?
Парень замялся:
— Кажется... Ну, увидимся! — и он смущённо попятился в толпу.

* * *

Ранним утром первого января Зоя брела по обезлюдевшему городу в поисках утерянного смысла жизни.
Что не так с этим миром? Неужели вокруг одни слепцы и идиоты? Поменяли местами вампиров с жертвами и назвали это «Великая Гуманная Революция».

С самого её рождения — сплошное враньё. Родители до сих пор притворяются, что нормальные, хотя на ужин папа предпочитал закусить мамой. А потом мама, обнимая дочку окровавленной культёй, шептала: «Это ради тебя, мы — нормальная семья».
Когда повзрослевшая Зоя гордо представила удостоверение волонтёра, вместо похвалы посыпались упрёки.
— Я с голодухи едва на ногах держусь, а она чужих кормит! — разъярился отец. — Вспомни, кому куском хлеба обязана! Мать бы поддержала. Посмотри на неё — иссохла вся. А если сдохнет, кого я жрать буду? Обо мне ты подумала?!
— Так зарегистрируйся вампиром, встань на учёт! — кричала в ответ Зоя. — Будет тебе полный паёк, и маму подлечат. Зачем этот цирк с «нормальностью»?
Отец отвернулся. Мать зашлась в слезах, рванула полы халата, открыла изуродованное тело:
— Смотри! Это ты цирком назвала, неблагодарная?! Мы всё для тебя, чтобы ты в нормальной семье жила! А что получили? Матери не помогаешь, отца на голод обрекаешь!

Зоя ушла в питомник. Там было понятно. Вампир назывался вампиром, а донор — едой.
Такова жизнь: один пожирает другого. Плохо это или хорошо — бессмысленные рассуждения. Хищник всё равно получит свою добычу: либо насильно, либо жертва сама себя преподнесёт. Второй способ разумней, потому как позволяет обговорить условия: сколько, когда, что взамен. По крайней мере, так говорили.

Основа жизни вампиров и людей — Древний Священный Договор. Могущественные вампы в обмен на защиту и покровительство получали человеческую кровь. И всего-то одна жертва на тысячу.

А ещё вампиры способны отращивать органы, которые прекрасно приживались на людях. Жизненно важные системы — конечно, нет. А вот пальцы, руки, ноги — вполне.
Так что Лида, при прежнем режиме выйдя на пенсию, получила бы новенькую ногу, все пальцы, а возможно, и грудь с размером на выбор. Безусловно, вживлённые части имеют свои недостатки, но ходить бы смогла и ложку в руке держала.
Теперь вампов свергли, пересадку вампирской плоти объявили мерзостью, зато калека в психушке — у них пример милосердия и человеколюбия.

Гуманная Революция, чтоб её.

А хищники?! Несчастные, повинные лишь в том, что такими уродились, — теперь враги человечества. Враги! Те, благодаря кому вы, жалкие людишки, и расплодились.

И все должны улыбаться: «Мы сча-а-стливы». Сдохнуть хочется от такой радости.

Опустошённая Зоя ввалилась в квартиру. Сбросила шубу. Прошла на кухню и машинально включила чайник. Тут же выключила.
Подалась в ванную, разделась и долго изучала в зеркале осунувшееся лицо, перекошенную нижнюю губу, откушенную мочку правого уха, бесчисленные рваные шрамы от укусов и хирургических швов.
— С Новым годом, с новым счастьем, блевотная тушка, — ухмыльнулось отражение.
Открыла кран, бессмысленно пялилась на текущую воду. Наконец закрыла, прошла в комнату и, обессиленная, рухнула на кровать.

* * *
Проснулась на закате короткого зимнего дня с ясной мыслью: «Найти единственного». Тело, ещё вчера изломанное тошнотой и усталостью, теперь гудело от избытка энергии. Она была уверена: тот, кто помнит вкус жизни — ждёт её.

«Ва-ам-пи-ир», — Зоя повторила чарующее слово и почувствовала почти забытое возбуждение. Как же она тосковала.
Острый взгляд, и её сердце в бешеном ритме. Блеск матовых клыков — и кровяной напор рвёт сосуды, откликаясь на зов повелителя.
Настоящий вампир — большой привереда. Прежде тщательно осмотрит. Оценит. Насладится ароматом. Проверит мягкость кожи. Легчайшими укусами, словно комарик, пробежится по телу в поисках сладкого места. Затем — молниеносный точный прокол, будто металлический крюк в плоть. Будто жилу подцепили, вытянули — и она беспомощно висит на собственной вене.
Боль — лишь миг. Вампирская слюна — прекрасный анестетик и антисептик. А потом — безмятежность. Раздирающие клыки, треск рвущихся волокон, а кажется, будто в ласковом море щекочут игривые рыбки…

К чёрту реабилитацию! К чёрту селфи и фальшивые улыбки! Она — услада, запретный плод, нектар, вишенка на торте.
Она — еда.

* * *
Час изучения интернета, и Зоя узнала: санаторно-оздоровительный комплекс «Кровинушка» теперь — закрытая научная лаборатория по исследованию вампирических патологий под девизом: «Вампиризм — не приговор».
На сайте куча отзывов от довольных пациентов, к счастью, незнакомых. Ещё одна розовощёкая физиономия вскормлёныша-предателя — было бы слишком.
О, вот и прекрасная новость! Оказывается, научная лаборатория проводит познавательные экскурсии с бесплатной лекцией «Вампиры: современный взгляд».

Из пансионатов поблизости Зоя остановилась на доме отдыха «Исток», примостившемся к бывшей «Кровинушке» почти вплотную. Меньше часа пешком вдоль берега.
Девушка оплатила путёвку на ближайшую свободную дату — понедельник после новогодних каникул. Отлично — целая неделя на подготовку. Договорилась с напарницей-должницей — уж пусть постарается выздороветь. И сосредоточилась на важном: привести себя в съедобную форму.

* * *
Для благородного вкуса крови крайне важно избегать стрессов, резких запахов, острой пищи. Никакого лука, чеснока, алкоголя. Синтетическая косметика, парфюмерные отдушки исключены. Только натуральные масла — кокосовое, из виноградных косточек или авокадо: они почти без запаха. Оливковое — спорно, не всем нравится горьковатый тон.

Липовые ванны и отвар с мёдом — Зоин секретный ингредиент. Именно на ней душистый цвет раскрывается пленительной сладковатой ноткой с намёком на восточный гарем.

Из физической нагрузки — только йога, плавание и очень много свежего воздуха. Тренироваться лишь до лёгкого ощущения прилива крови. Ни в коем случае не напрягаться. Мышцы должны быть расслабленными, мягкими, с прослойкой жирка.
«Придётся откармливать. Вамп не собака, на кости не бросается», — всплыли в памяти слова куратора, когда она впервые вошла в питомник.
— Значит, будем откармливать, — промурлыкала Зоя, погружаясь в травяную ванну.

Впервые за почти два года она обрела тот самый внутренний покой, за который так бились светила психологии из Комиссии по реабилитации жертв.

* * *

В первый же день Зоя записалась на экскурсию в «Дом вампиров» — так теперь в народе звали бывшую «Кровинушку». Объект хоть и считался закрытым, но лазейки нашлись.
Посещения — строго по часам и только по пропускам. На каждом пациенте — электронный браслет: три-пять метров от забора, и взвывает сирена.
Граница между «Кровинушкой» и «Истоком» — широкая низина, заросшая непролазным кустарником. Ограда представляла собой металлическую решётку из высоких вертикальных прутьев. Сверху они, через один, изгибались в разные стороны, образуя полусферы с наконечником в виде листика. Получалась эдакая рогатина с претензией на художественное литьё.

По крайней мере, обошлось без колючей проволоки.

Со стороны озера пляж также перекрыт. Однако в лесу, метрах в пятидесяти от берега, есть удобный подход к забору, прикрытый густыми сосёнками. Родственники пациентов частенько пользовались этим местом для передачи гостинцев.

Персонал, судя по всему, был в курсе, но обычно не гонял.
Официальная доктрина гласила: вампирам, находящимся на пути к «полной трансформации в человека», необходима поддержка социума. Поэтому общение — под бдительным надзором, разумеется — только приветствовалось.
В сопровождении опекунов пациентам даже разрешалось посещать людские территории. Например, дом отдыха «Исток» активно шефствовал над соседями и регулярно устраивал для вампов дни открытых дверей с веганскими угощениями.
— Гуманисты чёртовы, — хмыкнула Зоя.

Изображая активную туристку, взяла напрокат лыжи, тщательно исследовала берег. Нырнула в лесок, удостоверилась: всё так, как говорили.
Она не сомневалась — Он там. Их встреча — судьба.

* * *

Затаив дыхание, трепеща от собственной дерзости, словно невеста, впервые входящая в дом суженого, Зоя ступила на территорию вампиров.

Дружелюбная девушка-регистратор отметила каждого в журнале гостей, выдала приготовленные бейджики. Улыбнулась на привычные шутки типа: «Не ешьте меня — я невкусный». Озвучила правила посещения и представила строгую коллегу в больших очках — младшего научного сотрудника лаборатории и сегодняшнего гида. Та бросила: «Готовы?» — и распахнула дверь к вампам.

Что это?!
Чистенькие тропинки, нити новогодних гирлянд, пушистые ёлочки в снегу… Это «Дом вампиров»? Хм, смешно. Скорее приют для пенсов «Берёзка» или какой-нибудь «Лютик-цветик».
Она-то уж знала, как выглядит место обитания вампов. Пусто, холодно, стерильно. Воздух, пропитанный смертью, сосёт жизнь прямо сквозь кожу.
А тут… тянет сдобой из столовой.

Аллея привела к центральной клумбе, напичканной свёртками из укрывного материала — надо же, каждый цветочек завернули. Ещё, поди, вампы и укрывали. Что за сюр!
В середине цветника возвышался бюст учёного, открывшего человечеству глаза на «тысячелетнее вампирское иго». Почтив память отца-основателя Гуманной реформы, группа прошла в актовый зал слушать лекцию.

Зоя плюхнулась на крайнее место. На сцену поднялся сухонький главврач и забубнил: про спящие гены, про вымершую параллельную ветвь Homo sapiens, вневидовую связь человека в лице условной прапрабабки Евы и условного Адама — возможно, последнего представителя исчезнувших братьев по разуму.
— Кстати, род Адама, вероятно, был всеядным, как и человек. Вампиризм — мутация, возникшая позже. Так сказать, наказание за свальный грех. — Лектор хохотнул. Видимо, это была шутка.

Зоя почти не слушала. Корила себя за глупость, ненавидела людей, вампов, учёных и этого, зудящего на сцене.

— В каждом человеке дремлет древний генетический кластер. Обычно он подавлен. Но вирус, стресс — или даже навязчивая вера — способны его разбудить. Да-да, вы правильно услышали: иногда достаточно убедить себя, что ты вампир, начать жить как вампир — и организм постепенно перестраивается. Рушатся привычные системы регуляции: гормональная, ферментная, пищеварительная, иммунная. Возникает гиперадреналинемия, отсюда сила и реакция. Многократно ускоряется метаболизм, что приводит к высокой регенерации, поэтому вампы легко отращивают конечности. И, как следствие, формируется необратимая физиологическая потребность в свежей крови.

— Люди тысячелетиями поклонялись вампирам как высшим существам, — вещал лектор, — а сегодня достаточно блокаторов, заместительной терапии, детокса — и бывший вамп радостно хрустит морковкой.

Далее на сцену вбегали «излечившиеся» — брызжущие позитивом, розовощёкие копии Антона-кондитера. Следом — родственники с душераздирающими историями: рыдания, падения на колени, лобызание друг друга.

Зою мутило от этой комедии. Ещё немного, и она взорвётся, выскочит на сцену.
«Лжецы, мошенники, преступники. Говорите о гуманизме, а Лида — в дурке. Все тут обколоты счастливоболиками. Это и есть ваше спасение? А у них спросили? Думаете лишь о грантах…»
Так, стоп. Надо держаться. Вдох-выдох-вдох.

Старикан же продолжал:
— Основную долю составляют так называемые «вторичные» или выученные вампиры. Тот самый психический фактор, о котором говорили выше. Механизм превращения и вампа, и жертвы абсолютно идентичен. Повторяю: идентичен и взаимозаменяем. Например: под влиянием стресса жертва нередко сама трансформируется в вампира. Мы это наблюдали в бывших питомниках, где большинство жертв-старожилов и кураторов не прочь полакомиться кровушкой. Или вампы, бесконечно калечащие себя и отращивающие жертвенные конечности.

Зоя вспомнила своего куратора. У той не было и клочка родного тела. В хорошем настроении она любила шокировать новобранцев: ног нет, одна рука волосатая, мужская. На другой — веснушки до локтя, а выше — кожа чернокожего. Лицо напоминало лоскутное одеяло с криво пришитым ртом. Глазные яблоки не по размеру и казались приклеенными шарами. А «хорошее настроение» у неё случалось всегда, когда она вызывала донора в кабинет для «перевода в подшефный приют». Больше его никто не видел.

«То есть я?!… Я тоже… Могу… Нет! Никогда!»
Зоя провела языком по сухим, потрескавшимся от мороза губам, почувствовала вкус крови. Спазм тошноты швырнул её на улицу.
Отдышавшись, обтёрла лицо снегом и со стоном опустилась на скамью.

* * *

— Девушка, вам плохо? — кто-то взял её за руку, нащупывая пульс. — Идти можете? Пройдёмте в корпус, я осмотрю.
— Нет, нет... — выдохнула Зоя. — Мне уже лучше.

Над ней стоял молодой доктор. Мужественное лицо, внимательный взгляд, свежая линия стрижки на затылке. Кожа там нежная, бледно-голубая, с лёгким раздражением от бритвы. Его уши, полупрозрачные в лучах яркого солнца, раскраснелись на холоде, а ветвистая сеточка сосудов делала их похожими на антикварную керамику. У вампов такие ушки — редкий деликатес. Шея тонкая, с острым кадыком, пахнет кремом для бритья. Наверно, она могла бы прокусить эту кожу в одно движение. Вот тут, где пульсирует жилка.
Зоя проверила языком зубы. Клыков нет.

— Мне лучше, — она осторожно высвободила руку.
Доктор не спешил уходить:
— Вы очень бледны. Вы из «Истока»? Бывшая жертва, так ведь? Простите, я заметил шрамы. Настаиваю на осмотре…
— Спасибо.

Зоя уже было поддалась на уговоры, как вдруг почувствовала зов.

Сердце забилось, щёки вспыхнули, зрачки расширились, грудь поднялась в глубоком вдохе.
Вон там, в конце аллеи, встрепенулась ветка.

Он здесь!

Наблюдает. О, она понимает: ему приходится туго. Нужно скрываться, лгать, ждать, надеяться — так же, как и ей.

— Я в порядке, — неожиданно глубоким голосом произнесла Зоя.

Теперь она отчётливо ощущала на себе этот властный, пожирающий взгляд. На плечи медленно скользнул платок, рассыпалась копна волос. По ногам разлилась знакомая слабость.

Ошарашенный мгновенной переменой, доктор хотел было что-то сказать, но так и остался стоять с раскрытым ртом.

Зоя элегантно встала и, не обращая внимания на заворожённый взгляд мужчины, присоединилась к высыпавшей группе. Покачивая бёдрами, она плыла к проходной, словно спустившаяся богиня. У самых ворот оглянулась, бросила долгий взгляд вдаль и прошептала:
— Я вернусь.

Молодой доктор рухнул на скамью, пытаясь осмыслить представление, разыгранное вовсе не для него.

* * *

Остаток дня Зоя не находила себе места. Как назло, погода выдалась чудесной. Отдыхающие наслаждались зимой, выжимая из неё положенные удовольствия: аллеи, беседки, озеро — всюду стоял гам и смех. Даже в комнате нельзя было укрыться от веселья жизни — прямо под окнами соорудили горку, и восторженные визги ребятни ввинчивались в мозг.

Наконец стемнело. Утомлённая зимними забавами публика потянулась к ужину. Зоя проскользнула по опустевшим тропинкам. На озере — ни души.

Она бежала, словно узник, сбросивший оковы. Пугливо оглянулась на линию огней. До неё никому не было дела. Тогда она что-то крикнула, тряся кулаком. Исступлённо захохотала, захлёбываясь ледяным воздухом и собственным торжеством.

Разгорячённая бегом, где-то на середине пути потеряла пуховый платок. Вбежав в лес, сорвала с плеч и отшвырнула шубу. Опомнилась, кинулась назад, проваливаясь по пояс в снег, выудила из кармана скальпель и вернулась на тропу.

Полураздетая, пылающая, она приникла к решётке.

Там царили обманчивый мрак и тишина. Но Зоя знала: он учуял её, едва она ступила на лёд озера. Кто он? Незнакомец? Её «зубастик»? Родненький, изголодался… «Сейчас, сейчас, мамочка пришла».

Дрожа от предвкушения, она полоснула скальпелем по запястью. Тотчас широкая лента, чёрная в лунном свете, окрасила кисть. Зоя просунула руку между прутьями.

— Пей… — из сухого горла вырвался едва слышный хрип.

Долгие секунды тишины. Зоя чувствовала, как леденеет рука. Неужели ошиблась? Там никого нет? Вампы и впрямь истреблены?

— Нет! — Она с силой втиснула руку глубже, пытаясь раздвинуть прутья. — Пей, пожалуйста, пей!

Из мрака отделилась тень. Вампир приближался медленно: замирал, прислушивался, изучал истекающую томлением жертву. Наконец фигура, скрытая плащом и капюшоном, склонилась по ту сторону ограды.

Зоя издала стон облегчения и в изнеможении рухнула на колени. Холодные, цепкие пальцы ухватили её руку выше локтя. Словно опытный шеф-повар, отбирающий дичь для фирменного блюда, вампир обнюхал предложенное угощение. Вот лёгонько коснулся — снял пробу. Чуть отстранился — оценивает вкус.

— Давай… — в судорогах вожделения взмолилась девушка.

Она вздохнула и замерла от пронзительной боли. Потекли секунды оцепенения. Живительный сок выкачивался из тела мощным насосом, и вместе с тем, клеточка за клеточкой, разливалась упоительная нега.

Зоя так и не разглядела лица. Впрочем, это было неважно. Главное — они нашли друг друга: истинный вампир и его идеальная жертва.

Неожиданно к банкету присоединился гость. Кто-то робко потянул её за вторую руку. С воркующим смехом девушка просунула ладонь сквозь решётку. Укус. Уже не больно. Затем ещё один, и ещё.

Требовательные, нетерпеливые руки в едином порыве подхватили её, дёрнули вверх, пытаясь перекинуть через забор. Голова с глухим стуком врезалась в полукруглое навершие. Голодные твари впились в застрявшее тело, стремясь протащить сквозь решётку как можно больше плоти.

Визг, улюлюканье, глухая возня. Сильнейшие вырывали лакомые куски, слабые хватали ошмётки. Поодаль скулило безногое существо — бывшая жертва и куратор, обезумевшая от запаха крови. Она осмелилась подползти слишком близко. Миг — и лёгкое, как тряпка, тело отшвырнули в сугроб.

Эта сцена, пожалуй, умилила бы Зою.

«Словно щенята», — подумала бы она, если бы ещё оставалась жива.