21 февраля 1848 вышел в свет Манифест Коммунистической партии. Это первое произведение, в котором Карл Маркс и Фридрих Энгельс декларативно формулируют и обосновывают цели, задачи и методы борьбы для зарождающихся коммунистических организаций. Появление этой работы в 1848 году стало важной вехой в истории коммунистического движения, хотя сам текст задумывался не как философский трактат, а как краткая и доступная программа для рабочего движения, находившегося на ранней стадии своего формирования.

Контекст появления «Манифеста» был насыщен социальными и политическими потрясениями. Европа середины XIX века стремительно индустриализировалась: росли города, развивалась промышленность, увеличивалась численность наёмных рабочих, но одновременно усиливались эксплуатация, социальное расслоение и политическое бесправие. Соответственно, в обществе рос запрос на справедливость, свободу и политические права для широких рабочих масс.

Может первоначально текст Манифеста и не получил широкой известности, а его тиражи были малы, однако со второй половины XIX века ситуация изменилась. Рост профсоюзных движений и социал-демократических партий привёл к тому, что «Манифест» стал восприниматься как каноничное изложение революционных идей. Он был переведён на десятки языков и постепенно превратился в один из самых влиятельных политических текстов в истории. На русский язык он был переведён теоретиком анархизма Михаилом Бакуниным, который опубликовал «Манифест» в 1869 году в Женеве, в типографии «Колокол». Наиболее известным и распространенным стал второй перевод, выполненный уже Георгием Плехановым в 1882 году.

В XX веке влияние «Манифеста» приобрело глобальный характер. Он стал восприниматься не только как политический памфлет, но и как идеологическое основание для государственной власти. В частности, после Великой Октябрьской революции идеи, восходящие к «Манифесту», легли в основу политики большевиков и последующего государственного строительства в ряде стран, называвших себя социалистическими. При этом сам текст, созданный как агитационный документ для индустриального общества XIX века, оказался достаточно вольно интерпретирован и применён в условиях, радикально отличавшихся от тех, которые имели в виду его авторы.

Между текстом «Манифеста» и практикой РКП(б), в последствии КПСС, пролегает не только временная дистанция, но и глубокий социальный разрыв. Это вынудило большевиков не столько реализовывать положения «Манифеста», сколько адаптировать и переосмысливать их под принципиально новые условия.

Ключевым моментом этого переосмысления стала идея захвата и удержания государственной власти узкой политической группой, действующей от имени пролетариата. В «Манифесте» действительно говорится о превращении пролетариата в господствующий класс и о централизации средств производства в руках государства. Однако у Маркса пролетариат должен самостоятельно организоваться в государство и, таким образом, средства производства окажутся в руках рабочих.
В советской же практике в государство организовалась лишь крошечная часть общества — слой «профессиональных революционеров», которые подчинили себе не только все органы управления страной, но и промышленность, логистику и СМИ оттеснив таким образом рабочих и крестьян от управления страной.

У Маркса государство мыслится как временный инструмент, подлежащий отмиранию по мере исчезновения классовых противоречий. В советской практике государство не только не ослабевало, но последовательно усиливалось, вытесняя собой любые независимые формы общественной самоорганизации. Причем не просто вытесняя, а в полной мере используя административный ресурс устраняя любую конкуренцию своей гегемонии.

Маркс и Энгельс писали о странах с развитым капитализмом, многочисленным пролетариатом и сложившимися буржуазными институтами. Большевики же пришли к власти в аграрной, отсталой стране, где фабричные рабочие составлял меньшинство, а гражданское общество находились в зачаточном состоянии. Социализм должен был вызревать в недрах капиталистической формации, а не насаждаться сверху-вниз декретами и приказами государства. Большевики попытались обмануть историю и подогнать базис под надстройку.

Таким образом, советская риторика опиралась на отдельные формулировки «Манифеста», вырывая их из контекста и наполняя новым содержанием, продиктованным задачами политического выживания и управления страной.

В «Манифесте» Маркс и Энгельс подробно разбирают различные формы «социализма», которые, по их мнению, лишь маскируют сохранение эксплуатации и уводят рабочий класс в сторону от его подлинных интересов. Пора признать, что большевистский социализм органично дополнил этот список.