Подвальчик, где танцевала Карсавина, Маяковский впервые читал свои футуристические стихи, а Шкловский с Крученых доказывали необходимость обновления поэтического языка. Легенда Серебряного века.

Да, я любила их, те сборища ночные,

На маленьком столе стаканы ледяные...

(Анна Ахматова)

Арт-кабаре открылось 31 декабря 1911-го, в подвале дома архитектора Жако, что в самом центре Питера. Учредитель — Общество интимного театра, его за пару лет до того создали режиссеры Евреинов, Комиссаржевский, Мгебров, писатель Алексей Толстой и антрепренер Борис Пронин. В канун 1912-го компания искала место, где бы нескучно отметить Новый год. Название культового заведения родилось из разговора Толстого и Евреинова:

— А не напоминаем ли мы сейчас бродячих собак, которые ищут приюта?

— Вы нашли название нашей затее

Ремонт подвальчика к новогодней ночи закончить не успели, но приглашенная публика — столичный бомонд, который созвал на открытие Толстой — на этом внимание не акцентировала: старт был успешным.

Кабаре задумывалось как место встреч поэтов, писателей, актеров, музыкантов, художников. Тут собирались футуристы, акмеисты, символисты, «цеховики», «мирискуссники» — Ахматова, Гумилев, Мандельштам, Тэффи, Мейерхольд, Аверченко и еще десятки представителей богемы.

Людей «со стороны» тоже принимали — их называли «фармацевтами», вне зависимости от профессии, и платили они за вход 3 рубля (деятели искусств — полтинник). Входящих в «Подвал» встречал плакат с надписью «Все между собой считаются знакомы».

Чтобы попасть в «Собаку», надо было разбудить сонного дворника, пройти два засыпанных снегом двора, в третьем завернуть налево, спуститься вниз ступеней десять и толкнуть обитую клеенкой дверь. Тотчас же вас ошеломляли музыка, духота, пестрота стен, шум электрического вентилятора, гудевшего, как аэроплан. Вешальщик, заваленный шубами, отказывался их больше брать: «Нету местов»… Директор «Собаки» Борис Пронин заключает гостя в объятия. «Ба! Кого я вижу?! Где ты пропадал? Иди! — жест куда-то в пространство. — Наши уже все там». И бросается немедленно к кому-нибудь другому. Свежий человек, конечно, озадачен этой дружеской встречей. Не за того принял его Пронин, что ли? Ничуть! Спросите Пронина, кого это он только что обнимал и хлопал по плечу. Наверное, разведет руками: «А черт его знает»

(Георгий Иванов)

Планировалось, что «Собака» будет работать по средам и субботам, но запрос на творческое общение был так велик, что встречались и по понедельникам. А в другие дни проводили «внеплановые» вечера: чествовали поэтов, ставили драмы и пантомимы, устраивали выставки, читали лекции, вели диспуты на злободневные темы. Собирались после полуночи, разъезжались к утру.

Благодаря «Собаке», совсем стали ночными <> Нам (мне и Мандельштаму, и многим другим тоже) начинало мерещиться, что весь мир, собственно, сосредоточен в «Собаке»

(Владимир Пяст)

Здесь цепи многие развязаны —

все сохранит подземный зал

И те слова, что ночью сказаны,

другой бы утром не сказал

(Михаил Кузмин)

«Собачий уклад» имел свои обычаи — удары в турецкий барабан, записи в «свиной книге» (посетители оставляли там свои экспромты). А потом началась Первая мировая.

Первое же дыхание войны сдуло румяна со щек завсегдатаев «Бродячей собаки»

(Бенедикт Лившиц)

В феврале 1915-го Маяковский прочитал со сцены «Собаки» стихотворение «Вам!».

Вам, проживающим за оргией оргию,

имеющим ванную и теплый клозет!

Как вам не стыдно о представленных к Георгию

вычитывать из столбцов газет? <>

Вам ли, любящим баб да блюда,

жизнь отдавать в угоду?!

Я лучше в баре блядям буду

подавать ананасную воду

Скандал был грандиозный — буржуазную публику оскорбили за ее же деньги.

Через месяц «Собаку» закрыли. По официальной версии, за нелегальную продажу алкоголя. По неофициальной, из-за антивоенного выступления Маяковского. Некоторые исследователи считают, что причины были финансовыми. Реинкарнация арт-кабаре произошла через год, в другом месте и под другим именем — «Привал комедиантов».