Его взяли на флот из торпедного института; из того самого института, где создаются наши военно-морские торпеды. Его взяли и сделали из него офицера. На три года. Не знаю, зачем.

Юный ученый-торпедист; вот такая огромная, в смысле мозгов, башка, очки с толстыми линзами, беспомощное лицо и взгляд потусторонний. Он был и в самом деле не от мира сего, он был от мира того, от мира науки.

Он читал электронные схемы, потом паял, опять читал и опять паял, вместо того чтобы взять прибор и потрясти его, чтоб он заработал. И профессия у него была секретная, а кроме нее, он ничего не знал, ничего не любил и ни о чем не говорил.И с женщинами ему не везло. Он не умел смешить женщину, а женщину нужно постоянно смешить, иначе она тебя бросит. Женщины его бросали, и он ужасно расстраивался.

Когда на него надели форму, то она на нем сидела, как коза на заборе. Форма на настоящем офицере сидит по-особенному. Офицер как бы слит с формой; а слит он потому, что сам по себе офицер довольно необычное биологическое формирование. Офицер служит. И служит так, как почти невозможно служить. Офицер даже во сне - служит. Офицер берет в руки то, что руками обычно не берется, и несет это «то» куда-то неизвестно куда; там он садится на то, что ни в коем случае не должно плавать, а должно тут же утонуть, и плывет на нем, плывет долго, годами плывет, потому как он - офицер флота. Офицер ест, пьет, сидит, встает, идет - не как все люди.

Офицер страдает, мечтает, надеется и не задает при этом вопросов. Офицер...

А это был не офицер. Но главная сложность состояла в том, что он не прошел училище, а это прекрасная школа. После этой прекрасной школы ничему не удивляешься, а он удивлялся. Он удивлялся всему и задавал вопросы.

- А зачем это? - спрашивал он, и ему объясняли.

- Неужели такое возможно? - говорил он, и ему говорили, что возможно.

- Как же так? - терялся он, и ему говорили: а вот так.

- Не может быть! - восклицал он, и ему говорили, что может.

Словом, он был похож на ручную белую крысу, которую взяли и временно бросили в садок к помоечным пасюкам. Другими словами, это был гражданский пиджак; он был пиджак из тех пиджаков, которые после первого ядерного удара, после паники в обозе и взаимного уничтожения, придут, во всем разберутся и сразу же победят.

Ну, во время войны - понятно, а сейчас куда его деть? Куда деть на флоте молодого ученого с башкой, не приспособленного ни к чему? Что ему можно доверить? Ему можно доверить дежурство по камбузу, патруль, канаву старшим копать, грузить старшим чего-нибудь не очень ценное и подметать веником.

Нет, пожалуй, камбуз нельзя ему доверить: у него там все свистнут - и все люди разбегутся. Патруль? В патруль тоже нельзя: там на одних рефлексах иногда приходится действовать, а у него рефлексов нет. Нет! Только грузить и только подметать! А канаву копать?

- А вот тут надо подумать. На сколько он у нас?

- На три года.

- Ох уж эти ученые, академики. Нет, на канаву нельзя. Там соображать надо. Нет, только грузить картошку и подметать. Все! Хватит ему на три-то года.

Жил он в гостинице с длинными коридорами и номерами-бойницами по обеим сторонам. При посещении «того пристанища почему-то вспоминался пивной ларек с липким прилавком, коммунальная кухня и лавка старьевщика; от нее веяло непроходящей тоской. Его прозвали «квартирным Колей», потому что он приходил к кому-нибудь в гости, садился и начинал говорить, говорить, общаться начинал, и его было потом не выгнать.

Через два с половиной года он снимал пенсне с линзами, тер себе то место, где был лоб, и говорил всюду

- Я - тупой.

Его все еще презирали, но уже утешали. На сборищах он резво напивался и говорил, улыбаясь, кому попало:

- Я заезжал в отпуске в институт. Они мне предложили начальника отдела и тему на выбор. Представляете? - хватался он за окружающих.

Окружающие представляли, но смутно - никому не было до него дела. И тут он начинал хохотать в одиночку. Он хохотал, как безумный, задыхаясь и плача:

- Они... там... ох-хо-хо... д ум а...ют... ха-ха-ха, ой, мама... думают... что я... здесь... ой, не могу... вырос... над собой... ох... что я здесь... на флоте... обо...га...тился... хи-хи-хих... не могу... х-х-х...

Потом он резко делал серьезную рожу и говорил:

- Вообще-то после флота я на начальника отдела потяну. Раньше бы не потянул, а теперь я все могу.

- Я придумаю новую торпеду, - начинал он опять хохотать, - я знаю какую. Это что-то круглое должно быть, чтоб руками можно было катить, но не легкое, чтоб домой не отволокли. Должно снега не бояться и ночевать под открытым небом. Чтоб только откопали - сразу же работало. Чтоб с крыши падало и не билось. Чтоб внутрь заливалась не горючая, не выпиваемая дрянь. Чтоб эта дрянь не нужна была для «Жигулей». Чтоб эта торпеда по команде тонула, по команде - всплывала, чтоб бежала и поражала. Ждите, скоро пришлю. А то и с проверкой приеду. Вот посмеемся!

(с) А.Покровский, "Пиджак"

Был у меня коллега, программист: с виду чудной и придурковатый, рыхлый такой, кучерявый. Но умный очень, На работе его очень ценили. Он был просто образцом инфантилизма, неприспособленности в быту, но мегамозгом в интеллектуальных вопросах. С детства победы на олимпиадах, один из лучших вузов страны. Наша фирма в то время планировала купить какую-то систему  у конкурентов за безумные деньги, эту систему те года 3 разрабатывали ( Система управления рекламными кампаниями какая-то+ CRM) он провёл пару встреч перед покупкой, запросил тестовый доступ, задал вопросы и после рекомендовал отменить покупку, указал ее недостатки и сказал создадим более крутой аналог меньше чем за год ( и создали!) Самостоятельно выучил испанский и португальские языки ( «ну, я же часто путешествую, они мне понравились я и подумал, почему бы и не выучить»). Часто вид читаемых им в метро книг нас поражал: что- то о химии углубленное( зачем это ему??), то по квантовой физике, объяснял что просто что-то захотелось, вопрос возник- решил выяснить для себя. При всех его навыках, он не понимал как можно лечить простое першение в горле и насморк (пойти в аптеку и купить капли в нос, брызгалку в горло, рассасывающиеся таблетки самому, если это не выписал врач? Это недопустимо! Поэтому ходил в заложенным носом и головной болью, жалуясь, что запись у врача лишь послезавтра )  Ему совершенно было недоступно просто отварить себе макароны с сосиской или пожарить яйца если не было четкого алгоритма строгого по минутам и граммам( что значит просто посолить? Сколько точно соли? Что значит 1/4 ложки столовой, а у меня два вида столовых ложек и разные по размеру! Как это варить до готовности?»). Если по дороге на работу или в офисе с ним случалась неприятность: оторвалась пуговица, пролил кофе и капнул на себя- его напрочь выбивало из рабочего режима, его мозг пытался найти решения: нужны чёрные нитки, где купить? А нитки бывают разной толщины, прочности, состава? А страна производства играет роль? Как понять какими именно нитками были пришиты все пуговицы и как ему сейчас найти и купить именно такие?! Т е проблема с пуговицей его мозгом раздувалась до сложной задачи, требующей анализа, сравнения, поиска кратчайшего пути. Он готовил аналитические таблицы, принимая решение куда поехать в отпуск, пойти в выходные) Он не мог связать и двух слов, общаясь с девушками даже по рабочим вопросам, видимо девушки его анализу не очень поддавались, его мозг ломался просто и он избегал их. И долго всем передавался его рассказ о свидании неудачном: все спланировал, встретились, сходили в ресторан, он пригласил продолжить у него дома, но девушка пригласила к себе. Такой вариант им заранее не рассматривался, он заметался, сказал, что: « но ему домой надо, тогда он один домой поедет» и уехал)) с личной жизнью у него как-то не особо клеилось.

Было у меня в вузе на моем курсе 2 гения. ВУЗ был из списка топ 10 по России, но я бы не сказал, что он какой-то топ. По мне топ - это МФТИ, Бауманка, какой-то питерский ВУЗ и МГУ, на этом вроде как все.

Так вот, ребята были прямо миллион пядей во лбу. Читатель наверно не понимает что я хочу сказать. Нет, я не говорю о высокой успеваемости студентов. Я говорю о какой-то просто ужасно нереально бешеной, космической успеваемости. Удивляюсь почему их в лучшие вузы не взяли. Кстати, ЕГЭ они сдали не на максимум (не знаю как так, загадка), наверно потому их и не взяли.

Так вот, я тесно общался с одним из этих ребят (назовём его Борисом). Так ничего и не скажешь о нем, ну парень как парень. На учёбу смотрит не как на что-то важное. Целыми днями, как некоторые студенты, не ботал. Учился, гулял, отдыхал.

Наступает экзамен по матану. Сдаёт. Я сижу сзади и слушаю его доказательство теоремы про вывод числа "е". Вывел отлично, на все вопросы мгушного профессора ответил как нечего делать. Короче 5.

И так у него было все время. На каком-то курсе сижу снова сзади, этот профессор задаёт вопросы по матану (но это уже разделы матана примерно 3-го курса). Борис отвечает запросто. Профессор, конечно, уже его знает, который год уже принимает экзамены. За все время он вышел по рейтингу среди всех студентов на первое место.

И вот профессор в недоумении, решил его реально погонять. Не знаю что ему сверкнуло. Может он подумал, что он через наушник как-то сдаёт экзамен или что. Ну не может человек так чётко и непринужденно отвечать на все вопросы и предвидеть последующие чтобы отвечать наперёд. Прямо как рыба в воде.

Спросил профессор несколько (штуки 4) теорем на свое усмотрение и просит его доказать, хотябы просто рассказать на словах с доказательствами. Типа стресс тест от физмат лектора. Про одну из теорем я вообще не в зуб ногой был, впервые услышал на экзамене XD Типа: ЧЕГО? А мы это проходили? Борис берет и сходу даёт и теоремы и доказательства с обьяснениями что к чему и почему подход именно такой.

Я раскрыл рот. Смотрю, а лектор раскрыл рот даже больше меня.

Тут лектор спрашивает Бориса: откуда вы это знаете, я вам этого не обьяснял.

Борис: а... это? Ну дак это очень близкая тема, я её за одно прочитал у Фихтена. Идёт она после такой-то там темы.

Лектор, профессор, ему уже за 80, казалось бы, его уже ничем не удивить, пожал Борису руку и сказал "молодец, если пойдёшь в аспирантуру, то я бы очень хотел с Вами работать".